Directed by Hwang Hyunjin

Хёнджин был с огромной придурью. Не то чтобы Минхо это сильно расстраивало, порою это даже слишком возбуждало. Но у Хёнджина реально снаряд в голове. Впервые он в этом убедился, когда Хёнджин затолкал ему в зад плаг с очаровательным длинным пушистым хвостом и умолял именно в таком виде ему готовить ужин. Минхо, стоя на подрагивающих ногах, сжимал булки как можно сильнее, потому что этот хитрый чёрт залил в него какое-то нереальное количество смазки и, сидя позади на диване, отпускал грязные комментарии, пока Минхо вообще-то пытался готовить! Минхо до сих пор делает вид, что ему не понравилось. Зачем? Просто из вредности, чтобы этот засранец не чувствовал свою власть над ним. В очередной раз Минхо убеждается в этом прямо сейчас, пока Хёнджин крепко привязывает его запястья к изголовью кровати и просто издевательски ёрзает жопой на его члене. — Что ты задумал? — Минхо смотрит с недоверчивым прищуром на сопящего Хёнджина над ним — тот усердно затягивает узлы покрепче. — Скоро узнаешь, — он склоняется для поцелуя, Минхо подается навстречу, и он тут же отстраняется, со смешинками в глазах. — Засранец, — устало выдыхает Минхо и опускает голову обратно на подушку. — Не больно? — Хёнджин проверяет узлы, мимолётно оглаживая увитые венами предплечья. — Нет, — Минхо на пробу пытается пошевелить руками, но он намертво привязан к изголовью, что волнует и раздражает одновременно. Хёнджин подкладывает под голову Минхо вторую подушку — поменьше, чтобы у его мужчины был самый лучший вид. Хёнджин стаскивает с него бельё, и кожа тут же покрывается мурашками от прохлады. — Почему ты ещё одет? — Минхо недовольно окидывает взглядом своего персонального демона. — А кто сказал, что я буду раздет? — он игриво вскидывает брови. — Я вернусь через пять минут, не начинай без меня, — со смешком Хёнджин испаряется из спальни, оставляя Минхо наедине с любопытством. Минхо вздыхает. Что же на этот раз взбрело в эту красивую и дурную голову — остаётся только догадываться. Благо у него билет в первый ряд. Хёнджин возвращается, как и обещал, — через несколько минут. Минхо поворачивает голову на звук и рвано выдыхает. Он ступает коленом на кровать, подбирается ближе, перешагивает через бёдра Минхо и, довольно закусив губу, усаживается. — Твою мать, Хван… — он облизывает губы и почти обречённо стонет под весом Хёнджина, оттого что не может, блять, дотронуться до этого великолепия. Хёнджин крепко сжимает его коленями и ёрзает на бёдрах Минхо. Минхо не моргает, жадно впиваясь глазами, скользя взглядом по чёрному ошейнику на длинной шее, по тонким серебристым цепочкам, свисающим с него и скользящим по плоской груди. Цепочки игриво поблёскивают, цепляются за торчащие соски, тихо звякают о плоский живот, пока Хёнджин крутит своими блядскими бёдрами. Бёдрами в коротенькой чёрно-серой клетчатой юбчонке в складку. Так хочется скользнуть рукой по горячему бедру, зарыться пальцами под почти ничего не прикрывающую ткань, провести рукой по члену, от которого ткань топорщится. Минхо почти скулит и подаётся всем телом вперёд, тут же обречённо падая на подушки. — Блять, это издевательство, — Минхо тянет гласные и сжимает кулаки. — А кто сказал, что будет легко? — Хёнджин растягивает губы в хищной улыбке, подаётся вперёд и сжимает щёки Минхо своими цепкими пальцами. Он давит на его щёки, вынуждает открыть рот и тут же топит его в мокром поцелуе. Минхо мычит и подаётся бёдрами наверх, но Хёнджин ещё крепче сжимает его ногами. — Тсс, — шепчет в губы, — я не разрешал тебе двигаться. Он давит на щёки ещё сильнее, почти до боли, вылизывает рот, не позволяя Минхо вести. Хёнджин отстраняется с влажным звуком. Слюна течёт по подбородку, и Минхо очень громко матерится где-то в глубине своей измученной души. Он не убирает руку от лица, фиксирует подбородок. — Шире, — брови вскидываются в приказе. Минхо медленно открывает рот. — Язык. Минхо высовывает язык, едва дыша от ожидания. Хёнджин склоняется ниже, скользит ленивым взглядом по лицу, цепляясь за интерес в глазах Минхо. Ухмыляется. Из приоткрытого рта Хёнджина струйкой течёт накопившаяся слюна прямо в рот Минхо. Тот вздрагивает и пытается сглотнуть. — Нельзя. Минхо медленно дышит носом, пытаясь не захлебнуться. Сопит и смотрит не моргая на довольную физиономию над ним. Улыбается уголком губ и медленно покачивает бёдрами, пока Хёнджин ослабил свою хватку. Тут же получает звонкий шлёпок по бедру и два пальца в рот. Минхо всё-таки закашливается, и слюна вытекает изо рта, когда подушечки пальцев давят на язык. Хёнджин толкается двумя пальцами в горячий мокрый рот по самые костяшки. Минхо смаргивает проступившие слёзы и тут же распахивает глаза от неожиданности: Хёнджин наводит на него камеру смартфона и хищно скалится. — Давай покажем всем, какой ты, — Хёнджин смотрит на Минхо через экран и трахает его рот, хлюпая их смешавшейся слюной. Минхо сдавленно стонет и зажмуривается. Уши предательски горят, и шея покрывается красными пятнами стыда. На трёх пальцах во рту Минхо закатывает глаза, и член встаёт колом, когда Хёнджин приближает камеру. Он сдавленно стонет и прикрывает глаза, не в силах выносить цепкий взгляд камеры. — Сколько может вместить твой маленький ротик? Хёнджин трахает грубо, не заботясь о том, что нежная кожа на нижней губе треснула от натяжения. Вынимает мокрые от слюны пальцы, тянется к ящику тумбы и достаёт большой кислотно-розовый дилдо. Касается резиновой головкой губ Минхо, приближает камеру, хитро лыбится. Минхо распахивает глаза и недоверчиво косится на новую игрушку. — Как думаешь, это влезет в твой рот? Минхо уверен, что нет. Он отрицательно машет головой, шурша подушкой. Хёнджин усмехается. Вытягивает руку с телефоном и переключает камеру на фронтальную. Широко лижет языком по стволу игрушки, и Минхо несдержанно стонет. — Блять, это слишком горячо, — Минхо почти хнычет и сходит с ума. Хочет потереться пахом, но Хёнджин сжимает его ногами, как в тисках. Хёнджин вбирает в себя игрушку, громко причмокивает, закатывает глаза на камеру и мычит. Вновь выпускает изо рта и вылизывает мокрым языком. Вновь погружает ее в свой рот и стонет. Опускает руку с камерой и вновь переключает её. — Открой рот, — Хёнджин мажет розовой головкой по губам Минхо. — Ну давай же, ты должен хорошо постараться, — он прижимает влажный от слюны дилдо к припухшим губам. Минхо подчиняется. Чувствует тяжесть на языке и смыкает губы вокруг игрушки. Хёнджин его дразнит, медленно двигаясь во рту, закусывает свою губу, покачивается на бёдрах Минхо, всей промежностью ощущая его желание. — Твой рот создан для этого, — шепчет, поднося камеру ближе, Минхо мычит от смущения. Он медленно, почти нежно водит дилдо вперёд-назад, следя, чтобы камера уловила каждый сантиметр блестящей розовой резины, скользящей между покрасневших, покусанных губ Минхо. — Смотри, как хорошо ты принимаешь, — его голос низкий, бархатный, предназначенный исключительно для микрофона телефона и для ушей Минхо. Минхо мычит что-то нечленораздельное. Стыд накрывает его горячей волной, но где-то в самой глубине разливается что-то тёмное и липкое. Он чувствует, как его тело предательски отвечает на каждый влажный звук, на каждый взгляд Хёнджина, на его полный контроль. Его собственный член, зажатый между их тел, болезненно пульсирует и требует внимания. Хёнджин это видит. Чувствует каждую судорогу мышц под собой. Играет на этом, как на струнах. — Думаешь, сможешь глубже? — Он наклоняется, и его дыхание, горячее и прерывистое, смешивается с дыханием Минхо. Цепочки с ошейника падают на грудь Минхо, холодные звенья касаются пылающей кожи, и он вздрагивает. — Покажи, на что ты способен. Для меня. Он не ждёт ответа. Он начинает вводить игрушку глубже, преодолевая сопротивление горла. Минхо закашливается, слёзы снова наворачиваются на глаза, но он не отводит взгляда от Хёнджина. От этого безумного, прекрасного лица над ним. Он пытается расслабить горло, подстроиться под ритм. Это получается через силу, с хрипами и спазмами, но он делает это. Ради этого хитро вздёрнутого уголка губ. Ради одобрения в этих тёмных глазах. — Господи, ты идеальный, — Хёнджин заворожённо рвано выдыхает и пытается унять дрожь в руке, держащей телефон. Он ускоряет движения. Резиновая игрушка с мягким хлюпающим звуком скользит в сжатом горле, и Минхо уже почти не давится, только чувствует давление и жар. Он рассыпается под цепким взглядом камеры, от тяжёлого дыхания Хёнджина, от звона цепочек и мучительного трения собственной кожи о грубую ткань юбки. Хёнджин вынимает дилдо. Воздух с силой врывается в лёгкие Минхо, и он судорожно глотает, кашляя, слюна и слёзы текут по красивому лицу. Он представляет, как сейчас выглядит: связанный, раскрасневшийся, в полном беспорядке. И от этой мысли его внутренности сжимаются от нового, острого спазма желания. — Устал? — Хёнджин ставит телефон на тумбочку, прислонив его к лампе так, чтобы в кадр попадали они оба. Теперь его руки свободны. Он проводит мокрыми от слюны пальцами по щеке Минхо, собирая слёзы, а затем размазывает влагу по его разгорячённой коже. — Это только разминка, милый. Минхо мычит что-то нечленораздельное, пытаясь отдышаться. Хёнджин приподнимается на коленях, и Минхо замирает в предвкушении и закусывает щеку изнутри. Хёнджин поправляет складки своей юбчонки, разворачивается к Минхо спиной, а потом его пальцы скользят под ткань. Он поворачивает голову и через плечо смотрит прямо в объектив, его взгляд тяжёлый и прямой. Он прогибается в пояснице, оттопыривая едва прикрытый тканью зад, и касается себя меж ягодиц. Пальцем гладит себя вокруг входа, продолжая смотреть в камеру. Минхо хрипло стонет и зажмуривается. Блядская юбка мешает рассмотреть всё в деталях. — Пожалуйста… — Минхо сбивчиво шепчет. — Что, пожалуйста? — в голосе явная издевка. — Я хочу видеть, — Минхо сводит брови в какой-то измученной гримасе. Хёнджин усмехается, подаётся вперёд и опирается на свободную руку. Вводит в себя два пальца, и из него течёт смазка. — Сука, — Минхо тянет воздух сквозь сжатые зубы. Он хищно смотрит на то, как Хёнджин насаживается на собственные пальцы, но, кажется, жертва тут он. Минхо не может отвести глаз. Он привязан взглядом к этой извращённой, сводящей с ума картине: спине Хёнджина, выгнутой в немом приглашении, пальцам, исчезающим в горячем теле, той самой короткой юбке. Хёнджин делает всё с театральной медлительностью, словно смакует каждое мгновение его муки. Каждый стон Минхо, каждый его беспомощный толчок бёдрами в пустоту распаляет ещё больше. — Хочешь видеть? — голос Хёнджина хриплый, но в нём пляшут те самые черти, которые всегда доводят Минхо до ручки. Он вынимает мокрые пальцы и, не оборачиваясь, тянется к розовому дилдо, валяющемуся на простыне. Его пальцы смыкаются на резине. — Тогда смотри. Внимательно. Он подносит головку игрушки к своему входу, всё ещё влажному и расслабленному от пальцев, и медленно начинает вводить её. Минхо замирает. Дыхание застряло где-то в горле. Он видит, как резина упирается в сжатое отверстие, как тело Хёнджина сопротивляется на секунду, а потом принимает её, сдаётся, поглощает розовую длину сантиметр за сантиметром. Хёнджин не издаёт ни звука, только его спина напрягается, мышцы играют под кожей. Он делает это молча, но Минхо чувствует его дрожь своим телом. Когда игрушка погружена почти до основания, Хёнджин замирает. Его голова запрокинута, шея вытянута, на коже выступает испарина. Он дышит ртом, коротко и прерывисто. Потом медленно поворачивает голову, и его взгляд, затуманенный болью и наслаждением, находит Минхо. — Ну? — выдыхает он. — Как тебе? — Пиздец. — Его собственное тело кричит от невыносимого напряжения. Он тяжело сглатывает и не моргает. Хёнджин двигает бёдрами, не спеша, удерживая игрушку рукой. Розовая резина входит и выходит, приглушённо шлёпая и чавкая смазкой. Минхо видит каждое движение мышц, каждое движение складок юбки. Цепочки тихо звякают, и Хёнджин тихо постанывает в унисон и гнёт спину. — Джинни, я больше не могу, — Минхо обречённо стонет, впиваясь взглядом в поглощающую игрушку дырку. Хёнджин ловит его мутный взгляд своим и усмехается. Разворачивается боком и садится на коленях, удерживая игрушку рукой. Опускается до самого основания и закатывает глаза. Выгибается и свободной рукой гладит низ живота, ощущая бугорок под пальцами. — Ты же хотел смотреть, — сипло шепчет. — Так смотри, — он вынимает игрушку из себя, и Минхо видит, как живот становится плоским, и вновь насаживается до основания, и живот едва заметно округляется. — Блять, — Минхо жмурится и шумно дышит. — Если ты меня сейчас не трахнешь своей роскошной задницей, то я тебя убью. Хёнджин хрипло смеётся, вытаскивает игрушку и отбрасывает на кровать. На четвереньках подбирается к Минхо, щекоча его ноги цепочками. Гладит его член кончиками пальцев, целует в головку и берёт в рот. Ласкает языком под тихое шипение Минхо, лениво посасывает и кружит языком. — Нет-нет-нет, — Минхо хнычет. — Я сейчас кончу. Я хочу кончить в тебя, — его взгляд молящий. Хёнджин злорадно хмыкает, перекидывает ногу через бёдра Минхо, направляет в себя его член и трётся задом, вынуждая Минхо умолять ещё больше. Минхо весь красный от смущения и возбуждения, умоляет, сжимает кулаки до побеления и пытается податься бёдрами, чтобы уже наконец погрузиться в манящую узость. Хёнджин сегодня милостив. Он с тихим стоном опускается до основания и прогибается в спине. Минхо стонет в унисон, когда его член наконец охвачен блаженным теплом. Внутри Хёнджина мокро и горячо. Он вновь не даёт Минхо двигать бёдрами и хитро смотрит. Задирает свою юбку, обнажая сочащийся смазкой член, к которому ещё ни разу не притронулся, и смыкает пальцы кольцом под головкой. Лениво надрачивает себе правой, смотря из-под ресниц на сходящего с ума Минхо. Левой прокручивает сосок Минхо между пальцев, и тот жалобно стонет. Он не двигается, просто позволяет быть внутри себя и намеренно сжимает его стенками. — Джинни… — он сипло умоляет. — Что такое? — Он наигранно вскидывает брови и крепче сжимает собственный член рукой. — Ты же хотел кончить внутрь? — Он наклоняется вперёд, звеня цепочками. — Так кончай, — выдыхает в истерзанные губы. Минхо срывается. Поджимает пальцы на ногах, сжимает кулаки, напрягается всем телом и рвано, хрипло стонет. Хёнджин чувствует, как внутри него разлилась горячая влага. Ускоряется, надрачивая себе, всё ещё чувствуя, как член Минхо пульсирует внутри. Прогибается в спине и толчками выплескивает сперму Минхо на грудь. Опускает голову, и влажные пряди падают ему на глаза. Тяжело и гулко дышит. Он тянется к телефону, тыкает пальцем по экрану пару раз и укладывается на грудь Минхо, всё ещё сидя на его члене. Минхо зарывается носом ему во влажный висок и хрипло усмехается: — Ты пиздец. Хёнджин ничего не отвечает и дышит куда-то ему в шею, чувствуя, как член внутри опадает и сперма щекотно вытекает. — Я надеюсь, это была не трансляция? Хёнджин приподнимает голову и хитро заглядывает в расширившиеся глаза. — Блять, — Минхо измученно стонет. — Ты ебанутый.