Учение о демонах

Все расы думали, что люди слишком много о себе возомнили. Но люди, эти слабые, короткоживущие создания сумели вывести себя на высокий уровень только за счёт технологий, везде совали свой нос, пытались налаживать дипломатию и даже завуалированно угрожать, так что на Совете рас было принято решение просто позволить им иногда появляться на совместных учениях, чтобы хотя бы меньше забрасывали бумажками и прошениями. Серьезной угрозой они все ещё не являлись, но, в силу своего врождённого высокомерия, считали, что это знак признания со стороны магических рас и даже зависть. На проводящихся раз в десять лет учениях юниоров люди присутствовали впервые. Им сообщили, что это не совсем военное мероприятие, просто способ дать молодежи разных рас пообщаться, узнать привычки друг друга, наладить связи на будущее, но человечество все равно отправило своих лучших юных представителей в полном обмундировании. Впрочем, человек мог составить конкуренцию любому из присутствующих только с помощью высокотехнологичного оружия, так что это было вполне обоснованным решением. Хотя смотрелись они в своих блестящих экзоскелетах очень странно на фоне остальных — многие прибыли вовсе без оружия, в обычной одежде, без регалий. И немедленно задирали нос, замечая, что их рассматривают. В этом году учения принимали феи, разместили участников в большом спортивном комплексе, впрочем, не слишком роскошном. Ведь это не способ показать помпезность, в программе мероприятия было несколько лекций и экскурсий, но, по большей части, запирая на неделю толпу вчерашних подростков с военным уклоном образования, всеми предполагалось, что они быстро передерутся и составят негласный рейтинг, а в процессе роскошные интерьеры точно бы пострадали. Демоны, например, в прошлый раз принимали учения и вовсе в лесу, в горах, предоставив участникам лишь палатки — ведь армия редко бывает в комфорте во время боевых действий. Люди позволяли себе хмыкать над устройством комплекса, все десять человек старались друг от друга не отходить и все время быть на виду у других рас. Как носители редкого и дорогого вооружения, они привыкли к вниманию и вопросам, ожидали этого и здесь, ведь остальные расы не столь напирали на технологии, пользуясь магией и собственной физической силой, но неожиданно оказались в полной изоляции. Разве могли они знать, что дома каждому из присутствующих сделали строжайшее внушение о хрупкости и смертности этой расы, напрочь запретили вызывать их на поединки, а если уж доведётся подраться — держать себя в руках и не навредить, чтобы не развязать войну ненароком. Многие из присутствующих представляли знать своих рас и древние семьи военных, так что и ответственность за свои действия полностью понимали. А отсутствие дружелюбия и вежливости с их стороны и вовсе отбивало желание как-то взаимодействовать. Почти все присутствующие расы успели в свое время порядочно повоевать, но давно уладили свои конфликты и добились нейтралитета, так что общение, в целом, складывалось у всех со всеми нормально — и видеть это людям было странно, потому что их игнорировали. Найти лидеров не составило труда — людей предупреждали, что самыми древними, мощными и долгоживущими, а потому условно главными расами являются ангелы и демоны, к слову, дольше и упорнее всех между собой бившиеся. Война была, фактически, окончена при прошлых правителях, при нынешних был подписан окончательно мирный договор. Привыкшие к классической картине дихотомии добра и зла люди предполагали, что победили те, которые блондины, а демоны отступили, поэтому назначенный капитаном группы человек решил начать становление авторитета людей как раз с демонов. Так или иначе, демоны и ангелы все равно находились поблизости и спокойно беседовали друг с другом, будто и не были противоположностями. При этом их было всего по восемь, в отличие от остальных рас, приславших по десять представителей. — Приветствую, — капитан остановился перед столом, возвышаясь над смешавшимися в большую кучку ангелами и демонами, оккупировавшими диваны и подушки на полу, — мы слышали, что на этих учениях можно проверить свои силы, составите компанию? — Добро пожаловать, мы всегда рады знакомству с новыми расами, — один из ангелов встал, дружелюбно улыбаясь, — да, мы, конечно, можем побороться ради развлечения, но, в любом случае, уже не сегодня. — И вам бы найти кого поближе к своему уровню, — подсказал один из демонов, сидящий очень расслабленно, почти по-царски, утопая в большой подушке. Люди взглянули на него — и уже не смогли отвести глаз. Все в нем было неотразимо, от длинных ног и крепкого стройного тела до последней из темных, густых ресниц, оттеняющих бордовые глаза. — Ты в маске? — ангел с подозрением прищурился, но после уверенного кивка отвёл взгляд. — Но, все же, Самаэль прав, боюсь, разрыв в физической силе слишком велик. Он ещё говорил, что стоило бы попросить завтра или даже позже оборотней или эльфов посоревноваться в боевых навыках, но капитан его уже не слышал. Он не мог перестать смотреть на красивейшее создание из всех, ему казалось, что никто не может даже сравниться с великолепием этого демона. Но, как свойственно смущенному подростку, его первой реакцией на непривычное восхищение представителем своего пола стало желание самоутвердиться, подмять и фигурально дёрнуть за косичку. — А что, ты боишься проиграть? — с долей задиристости хмыкнул человек, подбочениваясь. И особенно болезненным ударом по его самолюбию стало то, что все, и демоны, и ангелы засмеялись, хотя светлые хотя бы попытались это скрыть, прикрывая лица. — Успокойся, человечек, — Самаэль с улыбкой изящно встал, хотя сложно было представить, как он смог одним движением, ещё и настолько плавным, выбраться из плена большой и мягкой подушки, — я понимаю, что нравлюсь тебе, но потерпи, — все люди, кроме их капитана, напряглись, когда он подошёл, а очарованный человек не мог себе позволить даже моргнуть, хоть его щеки и коснулась теплая ладонь, — когда прибудут мои дорогие, мы это ещё обсудим, а пока что не рискуй понапрасну. Демоны видели, что к их лидеру протянулись руки смертного, явно не воспринимающего ни слова из сказанного, привстали, желая помешать кощунственному облапыванию, но Самаэль сам отошёл и пообещал, что скоро вернется, только сходит в свою комнату. — Нам не говорили, что некоторые из людей слабее других против психического воздействия, — с долей сожаления в голосе сообщил ангел, наблюдая за практически лишенным самосознания капитаном человеческой команды, — пожалуйста, не принимайте это как акт агрессии, это пассивная способность Самаэля. — Какая? — чтобы подобного не повторялось, заместитель капитана решил уточнить, чтобы в будущем их недотепа-лидер больше не попадал в подобные ситуации. — Он наполовину инкуб, — пояснила одна из демониц, задумчиво и соблазнительно трогая свои пухлые губы. Как и ожидалось, человек немедленно покраснел от одного лишь взгляда на нее, — хотя, конечно, обычно сдерживает свои силы. Никто из присутствующих не смог бы поспорить, что Самаэль прекрасен. Его лицо с четкими благородными чертами и идеальными пропорциями, утонченные манеры и мягкий, раскатистый низкий голос привлекали внимание даже тогда, когда его инкубьи способности просто не могли проявляться — на портретах и переданных воспоминаниях. Впрочем, лицо и фигуру он почти без изменений унаследовал от отца, ведь его мать, представительница древнего рода суккубов и инкубов, выбрала себе в мужья сильнейшего и красивейшего из демонов. Желая разнообразить свою кровь таким воздействием на психику, многие демоны сватались и умоляли, но суккубы никогда не связывались с теми, кого не выбирали сами. В роду Самаэля это был первый такой брак — и сразу крайне удачный как для супругов, так и для возможностей их потомства. Последние участники мероприятия прибыли перед ужином — недостающие члены команд ангелов и демонов. Двое высоких, привлекательных полукровок — впрочем, демонов в них выдавал лишь левый бордовый глаз, пока крылья были спрятаны. Светлые волосы, мягкие черты лица, прозрачный правый глаз чистейшей голубизны делали бы их образцовыми представителями расы ангелов. — Самаэль! — почти простонала девушка, немедленно повиснув на шее у встречающего их демона. — И я тоже соскучился, — усмехнулся он, обнимая ее одной рукой, а другой притягивая к себе ее брата, — и проголодался. Люди с изумлением наблюдали, как они обмениваются совсем не платоническими поцелуями. Многие тоже наблюдали — но больше с интересом, ведь эти отношения были уже давними. Демоны смотрели с завистью, потому что эти двое полукровок сделали то, чего не смог никто из всех молодых демонов — стали теми, кого выбрал для себя Самаэль. Лишь ангелы предпочли отвернуться, больше от смущения, потому что у них было такое совсем не принято, как и проявление чувств в обществе. Впрочем, помолвку объявили уже давно, ее признали и ангелы, так что обсуждать тут было нечего. — Брак как подкрепление перемирия? — хмыкнул уже вполне вернувший себе контроль над чувствами капитан группы людей, желая хоть как-то поддеть того, кто его даже не отшил, а просто почти не заметил. — Как грустно. — Вовсе нет, — вступился один из эльфов, просто оказавшийся поблизости, — перемирие было раньше, потом родители этих двоих полюбили друг друга, но дедушка со стороны ангелов был против, так что чуть вторая война не началась. — Да, а теперь полукровки поженятся с демоном, так что все связи будут ещё крепче, — поддакнул второй эльф, тоже наблюдающий за сценой встречи. Каждый, каждый из присутствующих, даже ангел, отдал бы даже саму жизнь за возможность брака с Самаэлем. И для укрепления мира с демонами, и для возможности быть с кем-то настолько могущественным и привлекательным. Воистину, Самаэль мог выбирать кого угодно, и ни у кого не хватило бы духу оспорить его выбор. Вероятно, теперь уже даже у его отца. Ужин предстоял торжественный, на нем король фей, с едва слышным тонким звоном паря над залом, произнес приветственную речь, посвященную необходимости мира и взаимного уважения, а после представил лидеров присутствующих команд. Все расы прислали высшую знать в качестве лидеров, но не принцев, принцесс и прочих наследников — потому что здесь, в изоляции от взрослых и охраны, это было бы слишком рискованно. Все расы, кроме двух. — И, наконец, позвольте представить наших почетных гостей, — король фей опустился на пол, чтобы его парение не признали попыткой смотреть свысока, — представители ангелов во главе с принцем Небес Михаилом, — люди, вежливо аплодируя, с удивлением узнали в поднявшемся для поклона ангеле того, кто с ними говорил, — и представители демонов во главе с княжичем Ада Самаэлем, — названный вытянулся, приложил кулак к груди и склонил голову, — а также великие герцоги Ада, принц и принцесса Небес Уриэль и Ариэль. Полукровки предпочли поприветствовать всех как демоны, лишь наклонив головы. После ужина снова завязались разговоры. По их отрывкам было слышно, что кто-то уже даже начал переговариваться о расширении экономических связей, то есть, как и предупреждали, это было лишь светское собрание, где представители рас извлекали максимум выгоды из возможности пообщаться со всеми сразу. И лишь ангелы и демоны предпочитали общество друг друга — правда, не из высокомерия, как посчитали люди, а чтобы не смущать другие расы своим навязанным вниманием. Особенное смущение, конечно, мог бы вызвать Самаэль — кто угодно мог бы сказать, что его не столько боятся, сколько желают, но и бояться, определенно, было чего. Он полностью унаследовал немыслимую силу своего отца, которая одним своим существованием превратила тысячелетнюю ожесточенную войну в вялотекущую серию стычек. Едва родившись, нынешний князь Ада уже внушал ужас, потому что был совершенно, абсолютно бессмертен. Одно только известие о появлении такого существа сломило боевой дух ангельского воинства, а как только это немыслимое создание выросло и предложило завершить, наконец, войну, у них не осталось никакого выбора. Кто захочет впустую гибнуть без малейшего шанса на победу, если противник не может умереть? А теперь их стало двое, к тому же, младший без усилия вполне мог бы очаровать все свое войско и лишить их малейших проявлений слабости и страха — если бы такое очарование было нужно демонам, которые и без того молились на силу и готовы были исполнять любой каприз княжеской семьи. — Что же, я прошу прощения, — Самаэль вдруг встал, намереваясь покинуть компанию, — но я ужасно проголодался. Удалившись в компании своих будущих супругов, которые всю прошлую неделю гостили у дедушки на Небесах, княжич заставил едва ли не всех присутствующих успокоенно выдохнуть. И только у людей осталось больше вопросов, чем ответов, и в размышлениях периодически мелькало заинтересованно-опасливое "инцест". Что точно было непривычно для всех присутствующих — так это свобода демонов в изъявлении чувств. А у зашоренных моралью рас и вовсе рты открывались, когда княжич изволил сидеть у своего жениха на коленях. Очевидная вертикаль власти приводила к ассоциациям и в ролях их отношений, но спросить об этом решился бы только самоубийца. И да, Самаэль не любил, когда в это лезли. Но он вполне любил приглашать очень даже посторонних в свою без пяти минут супружескую постель и, вспомнив человека, который за завтраком попался ему на глаза, тихонечко предложил его Уриэлю. Полукровка осмотрел смертного и просто молча скривился, давая свой ответ. Что же, не выйдет у человека прикоснуться к великолепию и гордости княжеской семьи. Вообще-то, принимая эти отношения как часть своей жизни, полукровки даже не мысли не допускали, что будут единственными. Ведь это же Самаэль, княжич, инкуб, в конце концов, это его натура. Но он, не желая обижать тех, кого сам выбрал, кого полюбил и ценил больше всего остального мира, предложил им самим выбирать — и присоединяться. Но только втроём, почему-то больше партнёров ему не нравилось, хотя инкуб мог бы наесться впрок за раз. Предложить мужчину можно было только Уриэлю, потому что Ариэль, вообще-то, предпочитала женщин. Разумеется, за исключением своего возлюбленного. И она вполне серьезно поклялась, что не позволит себя коснуться ни одному другому мужчине. Уриэлю было, в целом, все равно, но он, все же, выбирал по лицу, а люди до его стандартов не дотягивали все до единого из присутствующих. Впервые соглашаясь на такое извращение, брат с сестрой думали, что это их жертва ради Самаэля, его удовольствия и пропитания, но оказалось, что это так волнующе — когда их любимый, даже в постели с чужим, старается уделить внимание полукровке, не забывает и не обделяет ласками. Он честно соблюдал это правило, которое сам же и придумал, наверное, для своего успокоения, чтобы не чувствовать себя изменником и обманщиком. Но, даже если его будущие супруги не одобряли предложение, он не расстраивался, не настаивал, просто выбрасывал мимолетное увлечение из головы — ведь у него уже было прямо в руках все, чего только можно пожелать. Сильный, крепкий и нежный парень, гибкая и ласковая девушка с аппетитной фигуркой — и оба просто обожали его. Хотя, конечно же, грязные мыслишки об инцесте были далеки от действительности, ведь он никогда не хотел и не просил, чтобы они касались друг друга. Ему нравилась нежная привязанность брата и сестры, их забота друг о друге, опошлять это было бы грубо. Хотя его очень даже приятно волновало, когда один из них становился свидетелем. Эти отношения даже по меркам весьма распущенных демонов были странными, но никто не возражал, естественно, кто бы мог набраться смелости запретить ему нежиться каждую ночь в их объятиях, в окружении огромных крыльев с черными, как сама тьма, мягкими перьями. Единственной существенной проблемой было то, что для Уриэля ещё не определились с титулом после свадьбы — ведь не могло же быть в Аду два князя. Сегодня уже начались первые поединки. Поскольку никто не хотел серьезных последствий, обязательно просили представителя третьей расы побыть судьей, выходили на открытое место — в общем, делали все почти официально, чтобы избежать потом претензий. Люди все порывались вызвать кого-нибудь, но им вежливо отказывали, прикрываясь то плохим самочувствием, то обещанием другого спарринга, то просто делами. И, как бы ни хотели люди думать, что это страх, становилось все очевиднее, что это пренебрежительная забота. Даже эльфы, физически равные людям, отказывались. Закипая, капитан людей был полон решимости найти и вызвать на поединок кого-то из демонов, причем кого-то очень конкретного. И после нервного расхаживания по коридорам он обнаружил полукровку, который от своего жениха обычно не отлипал. — Прошу прощения, но у Самаэля сейчас полдник, — спокойно отказал Уриэль, подпирающий плечом дверь туалета. И, словно в подтверждение, из-за двери донёсся полный удовольствия, звонкий женский стон. Парочке, чрезвычайно занятой друг другом, было совершенно все равно, кто там говорит за дверью. Крепко цепляясь за жёсткие плечи, Ариэль поежилась, ощутив холодное касание к разгоряченному плечу. — Сними ее, — прошептала она, сильнее сжимая бедра на его боках. — Закрой глаза, — так же тихо попросил Самаэль, касаясь лба. За его пальцами воздух будто загустел — и с лица соскользнула стеклянная маска. Будучи надетой, она не ощущалась как что-то твердое, лишь казалось, что его кожа неестественно холодная, но зато она поглощала почти все очарование инкуба, выражаемое, в основном, мимикой. Никогда, ни при каких обстоятельствах он не позволял своим любимым видеть себя без маски — чтобы их любовь оставалась для него настоящей. Но они оба любили ощущать его теплые поцелуи, касаться губами теплых щек, хотя иногда холодные губы придавали пикантности самым интимным поцелуям. Ариэль заманила его в этот туалет игривым шепотом, но, по крайней мере, тут они оба могли умыться, девушка поправила растрепавшуюся прическу, как смогла. И Самаэль с удовольствием целовал ее розовые щеки, пытаясь поймать каждый из последних частых вздохов, бесстыдно напоминающих об их суетливом и поспешном уединении. Будучи тренированной воительницей, великолепно управляющейся с глефой и собственным телом в качестве смертельного оружия, после настойчивости и неутомимости жениха Ариэль всегда чувствовала себя немного уставшей и нетвердо стоящей на ногах. Братец часто пофыркивал из-за ее дрожащих коленок, но только когда не сам был в той же ситуации. Зато сытый инкуб всегда был активнее всех и просто источал удовлетворенное довольство. — Может, хочешь отдохнуть? — заботливо промурлыкал он, придерживая для нее дверь. — Пожалуй, — вздохнула полукровка, снова пытаясь поправить волосы. На сегодня ничего не было запланировано организаторами мероприятия, никто не вызывал две высшие расы на спарринги, разумеется, поэтому полежать немного перед ужином она вполне могла бы. — Я вызываю тебя на поединок! — гордо задрав нос, сообщил капитан людей. — Проводи ее, пожалуйста, любовь моя, — попросил Самаэль, даже не глянув в сторону столпившихся людей, поцеловал жениха в уголок губ. — Пойдешь на ручки? — с улыбкой предложил Уриэль, всегда с весельем и некоторым умилением наблюдающий за минутными слабостями обычно несгибаемой сестры. Она молча обняла его за шею, давая себя поднять, приняла ещё один поцелуй от жениха, уже спокойный и ласковый. — Я. Тебя. Вызываю. Самаэль! — раздельно повторил капитан. — Вы будете у себя? — уточнил демон, поглаживая ладошку невесты, дождался кивка. — Тогда встретимся на ужине. У них здесь была своя комната, как и везде, где им доводилось жить с Самаэлем. Он стремился создать им личное пространство и уважал его, иногда оставался спать один в своей постели и потом наигранно грустил, но понимал, конечно же, что и полукровкам надо иногда от него отдыхать, и ему стоит давать себе соскучиться. — Самаэль! — рявкнул человек, которого игнорировали, как назойливую муху. — Да слышу я, — вздохнул княжич, поворачиваясь к нарушившему протокол нахалу, с укором поджал губы, замечая, что он снова теряет остатки мыслей в своей пустой голове, — пойдем в холл, надо найти Михаила. В конце концов, нужен был судья, хотя бы немного сопоставимый с участниками спарринга по силе. Хотя, конечно же, проводить спарринг никто не собирался. Михаил не на шутку встревожился, услышав о поединке, но его будущий родственник был вполне спокоен на вид. Самаэль взял лишь небольшой кинжал, хотя его противник был в экзоскелете, который надёжно прикрывал все уязвимые места, особенно когда надет шлем. — Повернись ко мне спиной, — попросил демон, а ведь вокруг уже начала быстро собираться толпа, — я кое-что расскажу, чтобы ты понял, а потом решишь, нужен ли тебе поединок, — повернуться спиной к противнику было бы глупо, слушаться его было бы трусливо, но сопротивляться бархатному голосу было бы сложно, да и вокруг многие представители других рас жестами показывали, что надо послушаться, — спасибо, ты молодец, — от этой похвалы у него тоже задрожали коленки, — демоны, понимаешь ли, любители того, что можно назвать селекцией, каждый род старается поддерживать свою чистоту и усиливать потомков. Мой род не такой, — слышать этот негромкий, почти вкрадчивый голос за спиной было очень даже волнительно, — долгое время мой род был самым обычным, хотя собирал в себе разные виды и даже расы, но мой дед, князь Самаэль Первый, был полукровкой с оборотнем и стал во главе Ада путем демонстрации силы, — демоны, тоже наблюдающие за представлением, одобрительно закивали. В Аду не было привычки чтить династию только за происхождение, сильнейший род не раз отнимал княжеский титул в ритуальном поединке насмерть, — оборотни, знаешь ли, бывают разные по виду превращения, но они все хорошо регенерируют. К тому же, в моей крови родство с высшей формой оборотней, — и даже людям было известно, что высшей формой являются драконы, попирающие законы физики своим магическим превращением в огромные создания, — я демон, но ещё я несу в себе самое лучшее от оборотней, вампиров, нимф, дакинь, наконец, инкубов и много кого ещё. Отец с ума сходит и слюной истекает, представляя, что к нам примешаются ещё и ангелы, — ангелы поморщились, но отрицать перспективность такого смешения было трудно, потому что уже имеющиеся полукровки обычного демона и ангела были весьма могущественными в силе и в магии, — посмотри сюда, — сам обойдя человека, Самаэль опустил его голову и приподнял руку. А потом разрезал свое предплечье. Казалось бы, разрезал, — уверен, что сможешь мне хоть что-то сделать в поединке? Его плоть, распарываемая кинжалом, мгновенно смыкалась обратно, срастаясь без малейшего следа, без единой капли пролитой крови. Возведённая в абсолют смешением с демонами регенерация оборотней во всей красе. Фактическое бессмертие, которое так испугало целую расу великих воинов. То, против чего человеку и всему человечеству нечего было противопоставить. — Как бы не было войны, — отметил Уриэль, опуская сестру на ее кровать. — Глупости, повелитель же не сошел с ума драться с этим ничтожеством, — хмыкнула Ариэль. Согласно кивнув, полукровка помог ей распутать длинные волосы и, ловко орудуя гребешком, снова заплел тугую прическу. И не стал сопротивляться, когда, откидываясь на подушку, она потянула его с собой. Конечно, двойняшкам было известно, в чем их подозревают все и каждый, но доказывать что-то они не видели смысла. Просто с детства были всегда вместе — и не могли нарадоваться, когда их возлюбленный это принял, позволив остаться вместе и дальше. Не подозревал ни в чем, даже когда они засыпали, обнимаясь, не упрекал за желание побыть вдвоем, без него. Они росли вместе, будучи детьми великого герцога, правой руки и полководца князя, к тому же всего на год старше наследника престола. Все и так прочили в будущие княгини Ариэль как ближайшую соратницу, подругу и знатную девушку, да и более подходящую как политически, так и по происхождению, так и с позиции усиления потомства рода партию было бы трудно найти. Но Самаэль показал себя жадиной — и загреб себе сразу двух полукровок. За ужином демоницы предложили устроить маленькую девчачью вечеринку в бассейне, пригласили и ангелов. Мужская часть команд оказалась предоставлена сама себе, но без дела они, конечно, не остались. Уриэль, без стука заходя в комнату жениха, замер у порога. Демон стоял у окна, опираясь поясницей на подоконник, смотрел куда-то вдаль, повернув голову, и его точеный профиль, величественный силуэт, задумчивый взгляд были так прекрасны. Тихо приблизившись, он коснулся губами теплой шеи и в немом восхищении просто не мог устоять, медленно опустился на колени, целуя через рубашку прекрасное тело. — Мой господин, — прошептал полукровка, целуя коснувшуюся щеки ладонь, — мой повелитель, мое сокровище... Самаэль только улыбнулся, глядя на преданно прижавшегося к его ноге парня. Он в такие моменты всегда такой искренний, трепетный и нежный, что даже не возбуждает — а для инкуба нет моментов дороже.