когда расстояние сокращается

После их свидания они не виделись несколько дней, поскольку началась подготовительная неделя к экзаменам. Ребята были по уши в учёбе, но это не значит, что они не общались вовсе — для этого у них существовал Line, в котором они переписывались каждую свободную минуту. А вечерами и вовсе могли перед сном созваниваться по видеозвонку. Они настолько погрузились в свой собственный мир, что стали меньше общаться со своими нынешними друзьями. А что поделать — тех они знали как свои пять пальцев, а друг друга познавали каждый день с новых сторон. Им было настолько комфортно друг с другом, что Пхувин даже думал: может, не стоит переходить черту друзей — всё же она как будто бы дольше длится, чем вся эта любовь. Но он быстро отгонял эти мысли от себя. Всё же ему хотелось, чтобы Понд был только его, чтобы тот думал только о нём, делал всё только для него и целовал тоже только его. Кстати говоря о поцелуе — каждый раз, когда он вспоминал, как Понд поцеловал его в щёку, в его животе снова и снова появлялись бабочки. Знаете, его губы были настолько мягкими, что Пхувин впервые обратил внимание на то, какие они большие. Его, по сравнению с ними, такие маленькие. Это заставляло задуматься о том, какой же необычный поцелуй у них будет. От всех этих представлений у Пхувина появлялось всё больше стимулов действовать как можно быстрее и давить по газам, как только можно. И вот наступила суббота — день, когда учёба прекращается и у людей появляется возможность отдохнуть. В этот день они наконец-то встретились. Пхувин, как человек, который добивается Понда, естественно, заехал за тем и повёз в парк. Поскольку они заранее договорились погулять там, Понд ещё прихватил фотоаппарат, чтобы поделать фоточек. По пути в парк они обсуждали, как идёт подготовка к экзаменам, не боится ли кто-то из них завалить какой-то предмет, есть ли то, что не выучили, и насколько они надеются сдать. И, на удивление, оба, по их словам, были хорошо подготовлены. Наверное, желание провести выходные полностью — с утра до ночи — вместе дало мотивацию побыстрее всё выучить. По приезде на место они первым делом решили построить маршрут их прогулки по карте парка. Когда они это сделали, то вошли в парк. — Знаешь, мой лучший друг жалуется, что ты забираешь всё моё свободное время, — вдруг заявил Понд. — Правда? — спросил Пхувин. — Да. — Но это твой собственный выбор — отвечать мне при любой возможности. Я тебя не заставляю этого делать, — сказал Пхувин. — Ты прав, — сразу сдался Понд. Пхувин рассмеялся от такой честности Понда, что заставило того улыбнуться. Он не был против того, что Пхувин узнаёт об этом — ему, наоборот, было приятно видеть его радость. Он не будет отрицать, что в его сердце что-то зарождается по отношению к этому парню, но он пока не спешит делать выводы. — Не хочешь мороженого? — поинтересовался Пхувин, заприметив вдалеке фургончик с мороженым. — Ну, можно. Дойдя до фургончика, оба ознакомились с тем, какие вкусы у них имеются. И когда дело дошло до заказа, они сказали: — Фисташковое, пожалуйста. Поскольку это прозвучало одновременно, да ещё и от них обоих, стоило им переглянуться друг с другом, как на их лицах расплылась улыбка. — Не знал, что оно тебе тоже нравится, — сказал Пхувин. — Ну, мы этого вопроса просто не касались. — И то правда. Как только им дали их мороженое, они решили не ходить под солнцем — а то мороженое ещё сильнее будет таять, — а сели на ближайшую лавочку, что была в тени. — Как давно тебе нравится фисташковое мороженое? — поинтересовался Пхувин. — Думаю, с самого детства. — А я полюбил его совсем недавно, — с грустными нотками в голосе сказал Пхувин. — Что-то не так? — спросил Понд из-за его тона. — Нет, просто вспомнил маму. — Ты давно её не видел? — придвинувшись ближе к Пхувину, поинтересовался Понд. — Да… она умерла. — Прости, я не знал, — Понд начал поглаживать плечо Пхувина. — Всё в порядке, я сам начал эту тему. Шмыгнув носом, Пхувин прикрыл глаза, успокаивая эмоции, которые нахлынули от воспоминаний о матери. — Давай поговорим о чём-то другом, — попросил Пхувин. — Конечно. Хочешь, я всё же расскажу, кто мои родители? — А ты точно уверен в этом? — Пхувин не думал, что Понд уже готов к этому. — Ну… не знаю. — Тогда не надо. Для меня не важно, кто они. Меня интересуешь только ты. Прогулка должна была быть чем-то весёлым, но настрой ушёл в откровенные темы. Возможно, пришло время забыть о хорошем и вспомнить о реалиях жизни. Поделиться тем, что они скрывают за смехом и улыбками, показать, что творится в их душе на самом деле в те моменты, когда они не находятся рядом друг с другом. — Это, конечно, приятно слышать, но я в любом случае как-нибудь поделюсь с тобой этим, — сказал Понд. — Хорошо, я подожду этого момента. И, знаете, впервые между ними повисла неловкая тишина. Ни один из них не знал, о чём поговорить. Вроде надо и рассказать о том, что они затронули, а в то же время язык не поворачивается об этом заговорить. Поэтому в эту оглушающую тишину они просто ели своё мороженое, которое с каждой секундой казалось слишком маленьким. Первым его доел Понд, и он, как настоящий мужчина, всё же решил заговорить первым. — Знаешь, у меня был ещё один младший брат, — начал он, смотря куда-то вдаль, — но он погиб в пожаре пять лет назад. Пхувин взял руку Понда в свою, переплетая их пальцы между собой, а другую руку положил поверх — это был жест поддержки с его стороны. — В тот день у него был выпускной в школе. Мы хотели вечером посидеть дома и отметить это, но он сказал, что мы можем сделать это потом. Поэтому он пошёл на прощальную вечеринку их класса, где ребята под градусом алкоголя совсем забыли о мерах безопасности… На последних словах Понд совсем потерял дар речи, но Пхувину и не нужно было слышать, что было дальше — он знал об этом случае. Тогда все телеканалы звенели о том, что почти целая группа выпускников старшей школы сгорела в доме одного из них. Из 29 человек 20 погибло, 5 — с сильными ожогами без возможности нормально функционировать, и 4 почти полностью остались целы благодаря тому, что были не сильно пьяны и находились близко к выходу из дома. Ему было страшно представить, что почувствовали родители, потерявшие детей, и в каком сейчас состоянии те четверо, что остались почти в порядке. Их психика, наверное, в слишком плохом состоянии. — Не говори, что было дальше, — сказал Пхувин, обнимая Понда. Он действительно не хотел, чтобы Понд переходил через себя, пытаясь рассказать дальше. Понд в этот момент держался хорошо, несмотря на то, сколько боли он сейчас переживал заново. По его лицу прокатилось всего пару слезинок — он просто не привык плакать на людях, поэтому попытался быстро взять себя в руки. Освободившись от объятий Пхувина, он вытер лицо от слёз и заговорил: — Ну, как-то так. — Ты сильный человек, Понд, — сказал Пхувин со стеклянными глазами. — Ты не слабее меня, Пхувин, — через силу улыбнулся Понд. Он действительно знал, что Пхувин пережил не меньше него — это было видно сразу. — Хочешь, схожу воды куплю? — спросил Пхувин. — Не нужно, всё нормально уже. — Тогда я тоже кое-что расскажу, — всё же решился Пхувин поделиться кое-чем. Понд на эти слова просто кивнул, показывая, что слушает. — Об этой истории никто не знает, так что ты первый человек, которому я это рассказываю, — он сглотнул, прежде чем продолжить. — На самом деле в средней школе я подвергся сексуальному насилию со стороны одноклассницы и её брата. Понда от этих слов передёрнуло, а руки невольно сжались в кулаки. Пхувин заметил этот жест. — Не переживай, меня не изнасиловали, и, наверное, за это я благодарен всем всевышним, которые только существуют. Иначе мне кажется, я бы этого не пережил. Они привязали меня к кушетки и разделе, после чего потрогали в интимных местах, также её брат подр0чил и излился на меня — на этом всё закончилось. После этого они меня отпустили. С того дня ни я, ни они больше не видели друг друга, потому что я перевёлся в другую школу. Хотя в первый раз всё и закончилось не самым худшим образом, это не значит, что не могло случиться второго или третьего раза с более страшным концом. Эта история не длинная, но всё же дала мне определённый опыт в жизни. — На твоём месте я бы сначала набил им морды, а уже потом перевёлся, — сказал Понд. — Я не хотел устраивать скандал, поэтому решил сделать всё по-тихому. — Надеюсь, им это всё вернётся бумерангом, — с злостью в голосе сказал Понд. — Уже вернулось. По крайней мере, её брат сейчас сидит в тюрьме за несколько изнасилований, где над ним делают то же самое, как сказано в некоторых пабликах тюрьмы. — Пабликах тюрьмы? — не поверил своим ушам Понд. — Ну да. Неужели ты не знал, что у людей с деньгами и связями в тюрьме есть всё — от телефонов до телевизоров? В своих пабликах такие богатенькие выкладывают видео с драками, играми и так далее. — Вау, я правда не знал. — Да ты прям невинность у нас, — не в плохом смысле сказал Пхувин. — Я просто не лезу в криминал, политику и бизнес. Я хочу жить самой обычной жизнью, — как-то горько прозвучало последнее предложение Понда. Пхувин решил это никак не комментировать, чтобы не задеть его за живое. — Давай отойдём от всего этого и продолжим нашу прогулку, — предложил Пхувин. — Давай. Они встали с лавочки и двинулись дальше по парку. Чистый воздух, смех детей, шум воды в фонтанах помогли им вернуться в изначальное русло. Они не забыли о том, о чём говорили — они просто решили отвлечься. Не всю жизнь же им горевать, так что пора снова вспомнить, что такое веселье. Прогуливаясь по парку, они успели съесть сладкую вату, отжать у детей качели, чтобы покачаться, взять в бронь велосипед, чтобы покатать друг друга, а также невзначай подержаться за руки, когда атмосфера располагала к этому. — Мы можем завтра снова встретиться? — решил спросить Пхувин. — Конечно, я на это и рассчитывал. — Тогда жди меня завтра в девять утра, я за тобой заеду.