Новеллы

Тора сидел на крыше, свесив ноги, и смотрел, как над Утёсом медленно гаснет заря. Цунадэ нашла его там через час, когда уже стемнело и стали видны первые звёзды. Она села рядом, молчала, ждала. — Мадара, — сказал Тора, не оборачиваясь, — он ведь был простой, как пять копеек. Жену — надо содержать и уважать. Детей — воспитывать и защищать. Братьев — любить. Клан — вести. Остальное — опционально. Я это сейчас понял. Цунадэ молчала, глядя на звёзды. — Именно это, наверное, и видел в нём Тобирама, — продолжал Тора. — Простоту. Слегка скрашенную личной силой, умом и неприличной воину наивностью. Вот… вот меня он — не понял даже. Хашираму: как можно оговорить одно, а затем передумать? А это ж политика, она — гибкая. А он не понял. До сих пор не понял… Он замолчал, потом усмехнулся. — Помню, я — уже Наруто — словно чуял это, орал, что «обещал Сакуре», словно это панацеей было. Всё перепутал. И притащил Саске по итогу не Сакуре — Итачи. Не то чтобы плохо, Итачи заменил мне старшего брата, но — смешно. Помнил, что нарушенное слово обернулось катастрофой, а так и не понял, когда повторно вляпался. Только уже катастрофа поменьше масштабом стала. Всего-то на одного… нет, двух человек. Цунадэ повернула голову, посмотрела на него. — Ты про кого? — Про Итачи и Саске, — Тора пожал плечами. — И про себя. И про всех нас. Мы — сложные, Тобирама — сложный, я — сложный, даже ты — сложная. А он — простой. И это бесит. Потому что простому не объяснишь, почему можно обещать одно, а делать другое. Почему можно любить и предавать одновременно. Почему можно убивать и называть это заботой. Он помолчал, потом добавил тихо: — Он так и не понял Хашираму. Думал, что друг предал. А Хаширама просто… выбрал. Из двух зол меньшее. Для деревни. Для мира. Для всех. А Мадара был готов выбрать его. Одного. Себя. Всё. — И что с того? — спросила Цунадэ. — А то, что он до сих пор так же выбирает, — Тора усмехнулся, но усмешка вышла кривая. — Вписался за Тоби, хотя знал, что сломается. Не потому что рассчитал, а потому что брат. Просто. Как пять копеек. А мы сидим, ломаем голову: зачем? Что ему за выгода? А выгоды нет. Есть — надо. И всё. Они помолчали. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались шаги — Сайто, наверное, или Хикару. — Ты знаешь, — сказала Цунадэ, — у нас в медицине есть понятие «простота». Это когда пациент не сопротивляется лечению. Не задаёт вопросов, не сомневается, не ищет подвоха. Просто — делает, что сказали. И это — самое страшное. Потому что такой пациент не выживает. Он слишком хрупкий, слишком доверчивый, слишком… простой. — А Сайто? — спросил Тора. — А Сайто — он не простой, — Цунадэ покачала головой. — Он сложный. Сломанный, переделанный, наученный не верить. Но внутри — там, где Мадара — он простой. И эта простота его и убивает. Потому что он всё ещё хочет верить, что свои — это те, кто не предаст. Что брат — это брат. Что слово — это слово. А мир — не такой. И он это знает. И не может принять. И ломается. Тора долго молчал. Потом спросил: — А Тоби? Он — простой? — Тоби, — Цунадэ вздохнула, — Тоби — сложный. Как все мы. Он хочет простоты, но не умеет. Он хочет верности, но сам предавал. Он хочет любви, но сам её изуродовал. И теперь смотрит на Сайто и видит то, чего у него никогда не было. И не будет. Потому что он — не Мадара. Не простой. Не пять копеек. Она встала, отряхнула плащ. — Иди спать. Завтра новый день. Может, он будет лучше. А может, и нет. Но он будет. Она ушла, оставив Тору одного на крыше. Он сидел, смотрел на звёзды и думал о том, как это — быть простым. Не думать о последствиях, не взвешивать варианты, не выбирать меньшее зло. Просто — знать, что есть свои, и за них надо умереть. А всё остальное — опционально. Он усмехнулся, достал сигарету, но курить не стал. Подумал о том, что Тобирама, наверное, завидовал Мадаре. Его простоте, его верности, его способности любить, не думая о выгоде. И ненавидел его за это. И хотел. И не мог получить. Потому что сам был сложным. И его сложность убивала то, что он пытался сохранить. Он зажёг сигарету, выпустил дым в холодное небо. — Идиоты, — сказал он тихо. — Какие же мы все идиоты.