Ножом по (чужому) сердцу

Та, что зовут Саренту — ещё стручок, едва пробившийся сквозь почву Пандоры. Эйва принимает своих детей с одинаковой любовью и строгостью, но вышедшие на волю На'Ви сильнее чувствуют её жесткую руку. Не привыкшие к окружающему миру и не принадлежащие ему душой, новоиспеченные члены Сопротивления не понимают ни свои чувства, ни свои тела. Со'Лек читает следы человеческого воспитания на их телах, в их повадках. Но его глаза чаще всего цепляются именно за ту, что меняется лишь внешне. Внутри эта Саренту — та ещё девчушка, едва подобравшая лук и сумевшая удержать равновесие, ощущая жесткую отдачу автомата. Её имя не цепляется за язык. Оно превращается в кличку, одновременно возлагающую ответственность и определяющую принадлежность. Тамтей не пускает корни, но думает о своих предках и внедряется вокруг себя так, что напоминает Со'Леку ранние годы. Воин, собиравший трофеи. Покрывавший руки в крови людей, истребляя солдат в попытке уменьшить влияние RDA на его родные земли. Он ходил по грани того, что видят Нор и его духовная сестра. Не мог определиться между людскими технологиями и своими корнями, которые упирались в почву под его ногами. В конце концов обосновавшись в обоих началах, он стал тем, кого называют одним из лучших воинов Западного Рубежа. Легендой, которая заставляла некоторых бойцов RDA говорить шёпотом, предлагая сказки о его былой ярости и безжалостности к людям. Многие истории отложены на дальние полки разума, или же забиты в его тёмные углы. Тот, кто в них фигурирует — личность, которую Cо'Лек надеется не выпускать наружу. Юная Саренту действительно ступает на обе тропы, но с той дипломатией, которая не чужда клану с рождения. Она заботится о луке, который дарит Со'Лек, смазывает дробовик и мастерит гранаты из подручных материалов, практикуясь в использовании пращи на камнях и простых целях, сделанных из мешков с песком. Мужчина пытается не наблюдать — в конце концов, он не её официальный учитель — но корректировки сами слетают с языка, а глаза будто бы приклеиваются к фигуре юной На'Ви, которая напрягается вместе с лицом в концентрации. Он вступает в роль наставника слишком естественно, чтобы забыть, как её брови едут к переносице, а кончик языка слегка вылезает из-за губы, когда она пытается повторить его движения точь в точь. Первая травма, которую можно считать относительно серьезной, отчетливо видна на её коже. Это массивный, распространившийся по её рёбрам и животу, синяк. Свернувшаяся кровь образует на коже пятно, которое постепенно приобретает глубокий фиолетовый оттенок. По заверениям человеческих специалистов, всё выглядит хуже, чем есть на самом деле. Порезы обрабатывают, Саренту получает обезболивающее и отправляется на несколько дней отдыха. Перемещение по неровному ландшафту Пандоры становится неприятным заданием, когда тело едва ли способно согнуться. Несмотря на наличие лекарственных средств, нервные окончания всё ещё передают в мозг редкие спазмы и дискомфорт, а несколько трещин в ребрах намекают на необходимость отдыха. Со'Лек ловит себя на том, что рассматривает травмы. Они его не пугают. Горы мертвых тел, изуродованного металла и реки крови делают мужчину невосприимчивым. Он страдает от большего, сражаясь с меньшим. Глаза проходят от середины пресса, где размываются края гематомы, до закрытого рукой противоположного конца пятна. Грудь равномерно поднимается и опускается в ритме дыхания — Саренту спит, утомленная комбинацией лекарств и затрачиваемых на восстановление сил. Она выглядит ещё моложе — расслабленная, редко дёргающая ухом в своём уязвимом состоянии, девушка перемещает руку и морщится. Локоть задевает место под ребром, вызывая неприятное ощущение. Со'Лек смотрит, какое-то время запоминая края травмы, прежде чем встаёт и подходит ближе. Он наклоняется над Саренту, не слишком боясь последствий. Её инстинкты едва ли способны предупредить о его присутствии в их нынешнем состоянии. Воин садится на корточки, слегка елозя хвостом по поверхности подушки рядом. Он кладёт руку на плечо девушки, проверяя реакцию. Она не возражает, и Со'Лек быстро проделывает задуманный манёвр, переворачивая её на здоровый бок. Осторожно беря девушку за запястье, На'Ви перемещает конечность. Ладонь устраивается рядом с головой, а локоть уходит от контакта с гематомой. Саренту перестаёт хмуриться, слегка ёрзая и чуть поджимая ноги к груди. Она подкладывает руку под щёку, едва выйдя из фазы глубокого сна, чтобы снова вернуться к своему отдыху. Со'Лек думает, что смотрит на её спящее лицо на минуту больше, чем того требует ситуация. * * * Со'Лек едва ли признается в этом себе, но второй раз, когда повреждения на теле Саренту вынуждают её обратиться к человеческому специалисту, что-то забытое в его душе начинает двигаться. Словно просыпаться от долгой спячки. Она лежит на кушетке, которая не слишком подходит под габариты На'Ви. Её ноги свисают с края, хотя девушка уже сгибает их в коленях. Ей приходится лежать на боку, пока Налин размеренными движениями иглы сшивает края её раны вместе. Прошедшая по коже пуля разрезает ткань и вгрызается в мышцы, оставляя за собой грязь и повреждённые клетки. Тамтей держится лучше, чем того ожидает Со'Лек — ей уже вводят обезболивающее, но количество потерянной ею крови вынуждает действовать быстрее, чем оно успевает подействовать. Всё ещё ощущая большую часть боли, которая исходит из стягиваемой кожи, Саренту кусает губу и пытается сконцентрироваться на чём-то, что не является огромным порезом на её спине. Она тяжело дышит, её глаза бегают, а хвост, который она прижимает к телу, бьёт по кушетке в хаотичном ритме. Налин хочетт успокоить девушку словами, но женщина пытается сконцентрироваться на зашивании раны, а потому не может одновременно следить и за пациенткой, и за её травмой. Со'Лек, не выдержав и нескольких минут этого зрелища, садится рядом. Контейнер под его бёдрами неприятно впивается в кожу пластиковыми и металлическими вставками, но он плюёт на дискомфорт, пытаясь сосредоточиться на той, кто в этой ситуации страдает больше. — Посмотри на меня. Со'Лек старается поймать взгляд девушки, который всё же ловит его золотистые глаза, надеясь найти в его лице ту самую возможность отвлечься от боли. Он берёт её руку в свою и сжимает ровно настолько, чтобы привлечь к прикосновению внимание и не усугубить состояние Саренту. — Помнишь, чему я тебя учил? — Со'Лек слегка щурится, и его хвост дёргается вместе с ментальным усилием мужчины. — Дыши глубоко и медленно. — Я не могу! — Можешь. Смотри и повторяй за мной. Со'Лек делает первый вдох. Саренту далеко не с первой попытки следует за своим соратником, обрываясь на очередном спазме. Её дыхание начинает выравниваться несколько минут спустя. — Раз, два, три. Раз, два, три. Воин считает размеренно, начиная заново при каждом цикле вдохов и выдохов. Когда Саренту ловит себя на пятом глубоком вдохе, Налин откладывает иглу и достаёт марлю. — Отлично сработано, — женщина начинает накладывать повязку. — Ты молодец. Тамтей выдыхает долго, но достаточно громко. Её плечи расслабляются, а новый цикл наполнения легких кислородом перерастает в смех, граничащий между нервным и истинно забавным. — Испугалась? — Да, — Саренту не юлит, вместо этого мужчине в глаза. — Irayo, ma'So'Lek. Со'Лек не отвечает, ослабляя хватку своей руки на аккуратной ладони Саренту. * * * После третьего происшествия Со'Лек ловит себя на том, что начинает заполнять собственную голову негативно настроенными мыслями. Тамтей говорит правду, когда указывает на то, как что хвост и уши выдают его с головой — в моменты беспокойства, которое мужчина пытается не показывать на своём лице, его уши прижимаются к черепу, а хвост теряет связь с владельцем, дёргаясь из стороны в сторону. В нос ударяет запах чего-то непривычного. Оно выливается из бутылки, когда Налин сжимает её, выдавливая густую прозрачную жидкость на неизвестный Со'Леку прибор. — Похоже, придется посадить тебя на постельный режим, подруга, — врач выдыхает, и воину не нравится появившаяся на её лице гримаса. — Ты подвернула ногу и потянула мышцы. Учитывая количество солдат, которых Мерсер отправляет для попытки остановить синекожую воительницу, Со'Лек не ожидает, что она покинет базу невредимой. Но то, как она начинает хромать в сторону входа в их новоиспеченное укрытие, заставляет На'Ви настоять на осмотре соратницы. Налин берёт из ящика то, что люди называют бинтом. В её руке появляется и шприц, который оказывается последним в том контейнере, из которого врач достаёт предмет. — Со'Лек, ты случаем не разбираешься в травах? — Хм, — воин задумывается. — Имею легкое представление о базовых рецептах. — Тебе известно что-то вроде обезболивающего? — Одна охлаждающая мазь мне известна. — Отлично, — Налин подталкивает Тамтей к сидячей позиции. — Я дам ей лекарство, но потом придется применить что-то местное. У нас ограничен запас, а вы более восприимчивы к местным снадобьям. Со'Лек смотрит на то, как Налин точными движениями руки оборачивает припухший сустав. Он покрывается знакомыми тёмно-синими пятнами, а прикосновения доставляют юной На'Ви дискомфорт. Укол заставляет её лицо расслабиться, но Со'Лек уже пытается вспомнить все нужные ингредиенты и шаги, необходимые для превращения природных даров в элементарный гель для облегчения боли. Но прежде, чем отправиться на поиск нужных растений, Со'Лек устроил девушку на подушках. Обустроенное под небольшой аркой, которая вгрызается в скалу вокруг, оно кажется подходящим местом для травмированной Тамтей. Определенно не довольная диагнозом и последовавшей рекомендацией к отдыху, девушка хмурит брови, но ничего не говорит, роясь в своих припасах в поисках палочки с мясом и фруктами. Она начинает есть, пока пойманный ею взгляд Со'Лека не прерывает её трапезу. — Что? — Я что-то сказал? — Нет. Но ты смотришь. Воин кусает губу, неопределенно жмёт плечом и разворачивается, надеясь, что ему удастся добиться нужного эффекта от рецепта по чистой памяти. Он выходит из убежища Сопротивления минуту спустя, начиная перебирать в воспоминаниях все пункты рецепта. У реки находится плод дапофета, который он кладёт в сумку. У той же воды воин собирает водоросли, попутно наливая в свою бутыль запас чистой жидкости. В сосновом лесу его встречает несколько сосен, молодые иголки которых оказываются связанными в небольшой пучок. Когда другие ингредиенты, в основном призванные сделать мазь более жидкой, оказываются в миске, Со'Лек берёт в руки ступку и растирает, медленно выдавливая внутрь мякоть дапофета. Приятный запах распространяется по помещению. Он берёт немного на палец, и постепенно охлаждающий эффект, идущий от водорослей и дапофета, распространяется по коже. Удовлетворенный своей работой, На'Ви находит Тамтей, которая задумчиво листает что-то на человеческом планшете. Краем глаза увидев мужчину, она поднимает глаза, хлопая длинными ресницами в более детской манере, чем обычно присуще взрослым представителям их вида. Она наблюдает за воином, пока тот опускается на подушки, устраиваясь прямо напротив. Его рука уже двигается в её сторону, но Саренту опережает его, вытягивая повреждённую конечность. Со'Лек аккуратно опускает её на своё бедро, промыв руку водой и набрав в ладонь сделанной им мази. Он разворачивает бинт, распределив средство по суставу. По мере круговых движений мазь впитывается в кожу, а Тамтей испускает довольный вздох. — Прохладно. — Должно подействовать. Дапофет ускорит твоё восстановление. — Надеюсь на это. Несколько суток спустя Тамтей уже начинает пользоваться ногой. Она медленно семенит между помещениями, стараясь по возможности помочь делом и дать своему суставу привыкнуть к работе. Она смотрит на выстланный настилами путь наружу и решает, что ей не повредит воздух — в конце концов, Налин сама утверждает о пользе природы для восстановления больных. Когда до выхода остается буквально несколько шагов, Тамтей совершает ошибку — больной ногой девушка цепляется за торчащий край настила, начиная лететь вперёд. Неловко выставив вперёд руки и попытавшись поджать травмированную конечность, Саренту не дожидается падения. Вместо земли в носу она чувствует руки на своей талии, а уши ловят недовольный фырк. — Не сидится тебе на месте, skxawng. Тамтей бурчит, но не спорит. Она позволяет поставить себя на обе ноги, стараясь перенести чуть больше веса на здоровую ногу. — Осторожно. — Не нянчись со мной. Все будет хорошо. Саренту продолжает свой путь, на сей раз пристальнее смотря под свои ноги. Выходя из плена пещеры, она наполняет лёгкие воздухом. Несмотря на уют, созданный жителями базы, сырость и однообразие начинают давить. Сделав глубокий вдох, Тамтей издаёт знакомый Со'Леку звук. Уже несколько секунд спустя Тэмек, позванная родным голосом, пикирует со скалы. За ней следует Илей, который не уходит далеко от икрана, с которым успевает создать нечто похожее на дружбу между его всадником и юной Саренту. — Tam tam, Temek. Икран с энтузиазмом дёргает головой. Она рада встретить свою подругу, которая не видит свою избранную несколько суток к ряду. Тамтей отвечает ей улыбкой, протягивая руку и начиная гладить большого летающего хищника. Тэмек издаёт довольное урчание, пока Тамтей желает затронуть каждый участок кожи на голове маунта. Потираясь щекой об икрана, Саренту переводит взгляд на Со'Лека, который наблюдает с лёгкой улыбкой. — Она скучала. Тамтей улыбается в ответ, соглашаясь. Воин разделяет сантимент. Илей — первый и единственный, видящий того изменившегося Со'Лека вдоль и поперёк. Такой же выверенный, но неудержимый в бою, способный кинуться за всадником в огонь и воду. Не сравнимый с Темек в любви к прикосновениям, но воспринимающий редкие моменты нежности со своим избранным не менее трепетно. Мысли об Илей переводят его глаза на икрана, внимание которого сосредоточено не на нём. Быстро повернув голову, На'Ви видит, как рука девушки покидает голову Темек и переходит к Илею. В её пальцах — мясо стрелоленя. Одно из любимых лакомств икрана. Мужчина упоминает об этом лишь вскользь, но то, как Тамтей запоминает такие детали, ворошит что-то за грудной клеткой Со'Лека. Он задерживает дыхание, наблюдая за тем, как Тамтей подносит к острым зубам Илея еду. Морально подготовив себя к тому, что ему придется вырывать руку Саренту из пасти икрана, Со'Лек с удивлением наблюдает за тем, как самец осторожно принимает лакомство с ладони Тамтей, проглатывает и облизывается, начиная проводить носом по пальцам девушки. Она смеётся, почесывая подбородок зверя. Илей принимает ласку, и решившая не переступать личные границы икрана девушка останавливается через несколько секунд, сделав аккуратный шаг назад. — Fpeio fyape, Ìley. Тебе понравилось? Икран довольно урчит, словно подтверждая. — Ты запомнила. Саренту поворачивается к воину, приподнимая бровь. — М? — Ты запомнила. Любимую еду Илея. — Это не так сложно, — Тамтей трёт собственное плечо. — То, что касается тебя и Илея, запоминается проще. Со'Лек не знает, что ответить. Фраза очень похожа на комплимент, произнесенный в стиле клана Саренту, но он решает не зацикливаться, вместо этого наблюдая за девушкой. Всё ещё не полностью восстановившаяся, но уже готовая мысленно рваться в бой, Тамтей старается просидеть вне стен пещеры как можно дольше, пока ночь не начинает вносить свои правки в небо Западного Рубежа. — Пора возвращаться, — говорит Тамтей, и Со'Лек слышит в её голосе отчетливую досаду. — Мне нужно отдохнуть. — Рад, что ты начинаешь воспринимать нужды своего тела с достоинством. — Прекрати. Тамтей кусает в ответ, но в этой фразе нет злобной нотки. Со'Лек видит, как Саренту делает несколько десятков шагов вниз, прежде чем подходит сзади с решением, о котором не будет сожалеть. По крайней мере пока. — Что ты- Аэй?! Саренту издаёт звук, понятный лишь самой Эйве, когда воин неожиданно поднимает её на руки. Её руки инстинктивно находят опору в его мощной шее. Мышцы перекатываются под её пальцами. Со'Лек поворачивает голову в сторону Тамтей, надеясь не найти на её лице дискомфорта. — Я не задел твою ногу? — Нет, э, я не по этому поводу...Боже, что ты делаешь? Она не знает, куда стоит деть свои руки. Прикасаться к Со'Леку в такой манере — непривычно, стыдно и одновременно приятно. Где-то в районе сердца начинает приятно покалывать, и Тамтей не знает, сможет ли описать это чувство словами, даже учитывая весь запас фраз, заложенных в её мозгу. — Я могу нести тебя дальше? — Ты хочешь донести меня до постели? — Тебе не стоит перенапрягаться. Я вижу, ты устала. Тамтей решает не делать ситуацию более неловкой, вместо этого стараясь сдержать дрожь, неожиданно появившуюся в её запястьях и ладонях. Со'Лек несёт её по настилу с лёгкостью, которая удивляет даже Саренту. Несмотря на то, что она неоднократно видит соратника на поле битвы, и прекрасно видит его физическую подготовку в напряжённых мышцах и широких плечах, она не может сдержать удивление на своём лице. Тамтей имеет средний для На'Ви рост, и едва ли превышает стандарты по весу, но всё равно не считает себя лёгкой. Саренту не отличаются воинственным телосложением или широкими плечами, а отсутствие естественной пищи в пределах ТАП не добавляет к её физическому развитию. И всё же, Со'Лек несёт её с аккуратностью и лёгкостью, которая предполагает, что для мужчины девушка весит не тяжелее боевого лука. Он опускает её на знакомом месте. Тамтей осторожно ложится на бок, поправив подушку под головой. Саренту тянется рукой за свою спину, чтобы найти плотный кусок ткани, названный ею покрывалом. Со'Лек опережает её, схватив изделие за верхний край и расправив его в руках. На поверхности вышиты мотивы с мотыльками, листьями и коконами, в середине поле пересекает икран, а сама ткань пышет фиолетовыми, желтыми и зелёными мотивами. — Не удосуживался присмотреться к этим узорам раньше, — воин хмыкает. — Красивая работа. Тамтей, к его удивлению, становится темнее в лице и отворачивается. — Я сказал что-то не то? — Д-дело не в этом. Я сама сделала это покрывало. Нэфика меня научила. Ей понравилось, — она заправляет выпавший локон волос за ухо. — Я рада, что тебе тоже. Со'Лек пытается сдержать улыбку, но уголки его рта всё же поднимаются. — Символы леса мотыльков. И Темек, в придачу к остальному. — Да. Хотела добавить что-то своё. Что-то, что покажет меня. — Икран — символ истинного охотника и воина для многих кланов. Связь с икраном доказывает, что На'Ви станет достойным охотником. Членом клана. Добытчиком и защитником. Икраны не выбирают слабых, а встретиться с одним из них и доказать свою смелость — большой показатель духовной и физической силы. — Я и Темек легко отделались. — Иту сказал, что она выбрала тебя ещё раньше, — Со'Лек проводит рукой по узору головы икрана на покрывале. — Когда вы встретились на том утесе. Что-то заставило её выбрать тебя. А когда ты показала свою целеустремленность в Гнездовье, Темек приняла решение не испытывать тебя боем. Она увидела в тебе равного. И того, с кем хотела разделить лёгкость полёта. — Илей оставил тебе парочку шрамов? — Саренту задаёт вопрос, который гложет её с момента знакомства с икраном её соплеменника. Со'Лек хмыкает, решая удовлетворить любопытство. — Вот этот, — он указывает на своё запястье. — Он кинулся в мою сторону, и я не успел затянуть ему рот. Защищая себя, я выставил руку, и его передние зубы прошлись по моей коже. Большая часть царапин зажила, но его передний клык особенно сильно вгрызся в мою мышцу. Остальные следы практически исчезли, но этот оказался упрямее. Тамтей инстинктивно тянется к царапине, которая выделяется своей бледно-голубой полоской на фоне тёмных полос и светлых оттенков кожи Со'Лека. Она проводит по шраму указательным пальцем, пытаясь представить, как молодой Со'Лек забирался на скалы Гнездовья и искал того самого. — Тебе было страшно? Забираться туда в первый раз. — Когда я искал Илея, я искал вторую связь, — Тамтей раскрыла глаза, смотря на то, как на лице Со'Лека появляется выражение, слишком ей знакомое. Скорбь. — Мамантэ. Она — мой первый икран. Лицо Тамтей искажается в сожалении и мыслях о том, как поддержать. Она не может представить потерю Тэмек, и скорбит с каждым, кто теряет своего икрана. Перед глазами тут же встаёт лицо Иту, который льёт слёзы над телом Зоми, которая воссоединяется с Эйвой, смотря на своего избранного. — Тебе не нужно об этом говорить. — Когда-нибудь, — Со'Лек выдыхает, и его плечи расслабляются. — Это часть той жизни. Той, когда Со'Лек был частью клана Трр’онг. Тамтей кивает, делая заметку о том, что поднимать эту тему не стоит. Со'Лек не выглядит расстроенным или оскорблённым, но разговоры о его клане поднимают в нём то, что тут же застилает его глаза скорбью. Воин расправляет покрывало и накрывает Тамтей, стараясь не задеть её ногу и убедиться, что ей будет тепло. Едва ли заметив, Саренту закрывает глаза, уже несколько минут спустя наполняя небольшое убежище звуками своего сопения. * * * Кажется, что вывихнутый сустав будет самой серьёзной неприятностью на ближайшее время. Тамтей становится более опытной, осторожной. Не вступает в конфликты, если имеет возможность разрешить все без открытия своего присутствия. Но это не спасает её от падения. На голову. Тэмек издает громкий, протяжный крик, больше похожий на плач. Со'лек, начавший беспокоиться уже в момент обрыва связи, приходит в ужас. Такой, что заставляет кровь в жилах стыть, зрачки сужаться, а сердце отправляться в предсмертный танец. Саренту успевает привязать свою руку к узде, и только поэтому не падает. Она едва находится в сознании — глаза, которые смотрят на Со'Лека, едва могут различить картинку. В них почти нет реакции. — Rutxe, So'lek... — Tam tam, Ma'Tamtey. Mawey. Тело в его руках кажется тяжелее. Он проходит через шлюз, слыша, как выходит воздух. Как только на другой стороне открывается двери, Со'лек старается как можно громче позвать на помощь. Тамтей в его руках почти не двигается. Только её грудь вздымается в редких попытках сделать очередной вдох. Первым его видит Чин. Его лицо меняется, и он тут же несётся в сторону лазарета. Воин успевает сделать несколько шагов в сторону ширм, когда на него выбегает Налин. Она тут же пытается оценить состояние пациентки, и лицо принимает выражение практически осязаемого ужаса. — Она ударилась головой. У неё может быть сотрясение, или, чего хуже, перелом шеи. Скорее, положи её на кушетку! Налин откидывает спинку медицинского устройства, и Со'лек кладёт Тамтей на поверхность, пытаясь не потревожить. Рядом уже оказываются Ри'Нела, Тейлан, Анка и Прия. — Боже, что с ней?! — Пока не знаю. Дайте сосредоточиться. В помещении стоит практически гробовая тишина, за исключением редкого писка машин. Налин осматривает Тамтей, надеясь, что помимо повреждённой головы не найдет на На'ви других серьёзных повреждений. — Кажется, что с остальным телом все в порядке. Но её хорошо приложило, — говорит Налин, начиная прощупывать позвонки и смотря на Прию. — Куда она отправилась? — Передавала по рации, что собиралась на саботаж базы RDA. Довольно большой аванпост, на востоке, — сообщает Анка, смотря на Саренту с явным беспокойством. — Не нужно было отпускать её одну. — Faysawtute! — Вырывается прежде, чем Со'лек может закрыть рот. — Небесные демоны! — Со'лек... Воин берёт себя в руки, но ярость продолжает бурлить, оседая на задней части ребёр. Он не может оставить Тамтей в таком состоянии. Пока не убедиться, что с ней все в порядке. — У меня нет подходящего оборудования, чтобы сделать скан её головы, — Налин выдыхает с досадой. — По крайней мере я не нашла признаков перелома шеи или повреждения позвонков. Остается ждать, когда она придёт в сознание. Тогда я смогу оценить её когнитивные способности и понять, не нанёс ли удар серьёзных травм её мозгу. На данный момент мой единственный диагноз — серьёзное сотрясение. Налин уходит на отдых, но Со'лек не видит перспективы сна в ближайшие несколько часов. Он видел много союзников, в совершенно разных состояниях. Но почему именно лежащая на койке и стонущая от боли Саренту вызывает у него желание порвать тех, кто сделал это, на кусочки? Когда время подходит к восходу, мышцы начинают ныть от отсутствия движения, а перед глазами появляются пятна. Пусть разум отказывается отдыхать, тело сдаётся. Со'лек опускает голову на кушетку и закрывает глаза, погружаясь в беспокойный сон. Даже опытный воин не может сражаться с организмом, который кричит о нужде. То, что заставляет его проснуться, одновременно прошибает током и заставляет его громко выдохнуть: Тамтей осторожно гладит его по голове, смотря вполне осознанно. Не задумавшись, он широкими шагами направляется к жилым помещениям, оставляя девушку в недоумении. Налин находят быстро. Она идёт вслед за Со'леком, смотря на свою пациентку со всех возможных сторон. — Как ты себя чувствуешь? Хорошо? — М. Меня немного тошнит, но, кажется, в порядке. Когда пытаюсь сесть, начинает кружиться голова. — Ни в коем случае не вставай. Твоя шея цела, и в черепе нет трещин, но сотрясение кажется довольно сильным. Прежде всего, ожидай усиленный рвотный рефлекс. Из других симптомов, ты можешь ощутить появление слабости и усиленное головокружение. Если что-то пойдет не так, сразу сообщи мне или Со'Леку. Тамтей осторожно кивает, стараясь не тревожить свою голову. Со'лек садится на знакомый ящик, не задумавшись о движении и взяв в свои пальцы запястье Саренту. На лице появляется знакомая полоска тёмных пятен, намекая на смущение. — Ты спал здесь? — Не заметил, как уснул, — Со'Лек признаётся. — Не хотел оставлять тебя одну. От честности и прямолинейности Тамтей только сильнее смущается. Она отворачивается, но воин видит уголок её рта, растянутый в улыбке. — Я в порядке. Ты можешь идти. Сначала Со'лек не понимает, что эти слова вызывают в нём разочарование. Когда ощущение уже начинает находить своё место где-то у ребра, Тамтей неожиданно дёргает рукой. Движение сотрясает её тело, заставляя поморщиться от боли в голове. — Осторожнее. — Я...Я не это имела ввиду, — Со'лек складывает кусочки пазла вместе, понимая, что всё отражается на его лице. — Я не хочу задерживать тебя. Наверняка есть дела, которые ожидают твоего внимания . Не переводи на меня весь свой фокус. Со'лек медленно моргает. Его хвост, покачиваясь за спиной, привлекает внимание Тамтей на несколько секунд. — Ты считаешь, что мои патрули и возможные задания важнее моего беспокойства о твоём здоровье? — Эээ... Между ними повисает тишина, которая растягивается на долгую минуту. — Тамтей, — найдя свои слова, воин привлекает внимание девушки. — Сосредоточься, закрой глаза и слушай. Саренту вдыхает полной грудью и следует указаниям. Гудение в голове, которое изначально привлекает к себе внимание, затихает. Оставшиеся за веками яркие люминисцентные лампы прекращают атаковать зрительные нервы вспышками белых иголок. — Я не буду применять своё несуществующее красноречие или пытаться тебя успокоить. Я также не буду отрицать фактов. Я забочусь о тебе, hì'i txep. Тамтей борется с желанием открыть глаза, чтобы посмотреть на лицо Со'лека. Она чувствует, как его присутствие, в сочетании с усталостью, начинают её убаюкивать. — Я давно не подпускал кого-то так близко к стенам, которые построил вокруг своего прошлого. Вокруг себя самого, — Тамтей чувствует, как Со'лек проводит по её лбу кончиками пальцев. — Я не знаю, какой контекст следует за этой заботой. Но я надеюсь, что ты примешь любую её форму, ma'tsamsiyu. Едва уловив слова на родном языке, Тамтей теряет хватку, ускользая в небытие под тихий писк машин рядом. Со'Лек покидает её только несколько часов спустя, когда Пандора совершает очередной поворот вокруг собственной оси, приветствуя новый длинный день. * * * — Ma'Eywa, ma'Eywa! Со'лек помнит эту панику. Она оседает под кожей сталью, которая не сравнится по своему холоду с металлом небесных людей. Течёт по венам вместе с сильными, беспокойными ударами сердца, которое угрожает выскочить из груди. Образующиеся гематомы, кровоточащие порезы и покрывшиеся плёнкой ожоги едва ли беспокоят война, который наклоняется над лежащей Тамтей. В кошмарах ему является похожее зрелище. Покрытая кровью, едва ли дышащая, она лежит на земле, не способная получить чужую помощь. Готовая воссоединится с предками в Эйве. Но созданные его разумом иллюзии не сравнятся с реальностью. — Великая Мать, не забирай её. Слова так похожи на молитвы, которые Со'лек произносит в изоляции своих подношений богине Пандоры. Он не просит о многом, говорит о всём и спрашивает совета. Вспоминает свой клан, выпрашивает прощения и проводит часы в размышлениях. Но этот зов к Матери о другом. Он затрагивает его в самом глубоком, эгоистичном уголке души. — Tìtxen, Tamtey. Rutxe. Это эгоистично, просить за другое существо ради себя. Но Со'лек содрогается всем телом лишь при мысли о том, что Великая Мать лишит его той, что ослабевает в руках. — Не оставляй меня, Тамтей. Илей приземляется с характерным хлопком крыльев. Воздух вокруг него поддается. Почва, полная пепла, поднимает клубы вверх. Хлопья вращаются в оранжевом свету догорающего леса вокруг. Пожар практически затухает. Воплощение Манкгван медленно умирает вместе с последним захватчиком клана, который лежит посреди достижений человеческой науки, смотря в затягивающееся тучами небо стеклом безжизненных глаз. Облака собираются, предзнаменуя дождь. Погода едва ли беспокоит Со'Лека, как и окружающий его дым. Он ловит каждый слабый вдох, который способна сделать Тамтей. Воин сам не может понять, кому принадлежит кровь на его руках. На пальцах смешиваются ярко-алые капли и засохшие пятна корки, которая неприятно тянет кожу. Он держит её у своей груди на протяжении всего полёта. Кожа под пальцами становится слишком холодной, седло покрывается красными пятнами, сажей и грязью с тела воина. Илей издаёт крик, похожий на плач, отражая чувства своего всадника. Со'Лек, не пытаясь оправдать влагу на своём лице начавшимся дождём, плачет впервые с момента, когда держит в руках голову мёртвой Мамантэ. Вид лица Тамтей заставляет его вспомнить морду первого икрана, который закрывает свои глаза, пока Со'Лек пытается защитить её раненное тело от солдат RDA. Едва Илей касается земли у входа в убежище, Со'Лек уже несётся в сторону лазарета. На лицах На'Ви и людей отражается одна и та же мириада эмоций — сожаление, сочувствие и ужас. Кто-то отворачивается, не в силах смотреть на испачканного в крови воина. Другие закрывают рот рукой, пытаясь заглушить рвущийся наружу крик. Тело Тамтей касается кушетки с осторожностью, которая требует от Со'Лека последних сил. Он тут же начинает падать, и единственное, что удерживает его голову от удара о процедурный стол, это руки Тейлана. — Со'лек, ты нашёл её! — Тамтей... Его зрение начинает терять чёткость, но рука инстинктивно тянется к девушке, над которой уже нависает несколько медиков. Не достигнув своей цели, она опадает, ускользая вместе с сознанием, с которым Со'Лек не может бороться. Возвращение в мир живых сопровождается множеством болевых ощущений. В его руке торчит игла, ведущая к пакету, висящему над его головой. Рядом с ним стоит один из ассистентов Налин, следящий за показателями. На обнажённой груди выступают датчики, переплетенные с проводами, бинтами и редкими кровавыми пятнами, которые пробиваются через несколько слоёв повязки. В глазах рябит, конечности отказываются слушаться, а швы отдают тупой болью и зудом. — Налин, он очнулся. Заметив на себе внимание одного из людей, Со'Лек пытается сесть. Налин пытается его остановить, но воину всё же удается принять сидячее положение. — Пожалуйста, будь осторожен. Твои швы могут открыться. — Тамтей- — Она стабильна, — Налин выдыхает, стараясь осмотреть пациента на признак ухудшения состояния из-за изменения положения в пространстве. — Всё ещё не вышла из зоны риска, но состояние улучшается. Мои люди за ней присмотрят. А я постараюсь сфокусироваться на тебе. Опиши своё состояние, если сможешь. После короткого диалога с Налин, который состоит из чётких вопросов для оценки, Со'лека оставляют наедине со своими мыслями. Ему не нравится воцарившая в помещении тишина, которая позволяет идеям, сидевшим на затворках его сознания, выйти вперёд. Пытаясь избавить себя от тревожности, связанной с этими раздумьями, Со'лек неосознанно представляет знакомое лицо. Мягкая улыбка, которая растягивается в откровенную ухмылку, когда Со'лек трогает ту часть души, что смеётся слишком громко над его шутками. Или этот молодой ум умудряется замыслить что-то, что вызовет у Со'лека волну беспокойства за безопасность девушки. Выражение, которое появляется у сонной Тамтей. Расслабленной и не обеспокоенной тем, что происходит снаружи. Довольно суженные глаза на подставленном тёплым лучам лице, которое наслаждается ощущением. Сосредоточенность, выраженная в нахмуренных бровях, когда Тамтей готовится сделать точный выстрел. Её руки, заплетающие косу вокруг его куру, внезапно перестают быть такими невинными. Прикосновения, ранее кажущиеся слишком случайными, предстают в новом свете. Со'лек резко выдыхает, открыв глаза. Pxasik. Изначально, сознание возвращается к ней урывками. Переливание крови, множественные проникающие травмы и неопытность в получении подобных повреждений заставляют организм сохранять те капли энергии, которые появляются в нём после капельниц и перемолотых блюд, предложенных Налин. Со'лек всё чаще остаётся рядом — его собственные раны давно покрылись фиолетовой коркой, а царапины практически не дают о себе знать. Он наблюдает за ней, едва не потеряв ритм собственного дыхания. Смотрит за элементарными процессами организма, который ещё на заре развития их цивилизации делает автоматическими. Как её веки смачивают глаза, а диафрагма даёт путь расширяющимся лёгким, наполняя тело нужным кислородом. Она зевает, показывая свои клыки. Губа заживает, позволяя Со'леку увидеть все острые клыки, выступающие из-под неё. — Всё хорошо, Со'лек? Вопрос кажется максимально невинным. Мужчина понимает его причину. Он снова смотрит на неё слишком долго. Но вместо оправдания язык сворачивается во фразу, которая меняет весь смысл: — Srane, ma'muntxate. Произносится практически бездумно. Его губы тут же складываются в тугую линию. Глотка отказывается произносить появившиеся в мозгу попытки объяснится. Слова не могут сформироваться в звуки, заставляя Со'лека полностью принять реальность. Перед ним лицо Тамтей меняется быстро. На нём переливаются оттенками глубокие синие пятна, сначала сочетаясь с её полосами, а после выделяясь на их фоне. — Muntxate? Это значит... — Жена. Партнёрша, — найдя контроль над своим ртом, Со'Лек объясняет. — Ты не обязана принимать это, как должное. Я ранен жизнью, обременён местью и забыт чувствами, которые многие проявляют к своим близким. Ты молода, страстна в своём деле и яростна в бою. Если ты обернешься, ты найдешь сотни молодых людей, которые воспримут твоё внимание, как дар Эйвы. Я не стану молить Эйву о том, чтобы ты выбрала меня, если знаю, насколько эгоистичным станет это решение. На лице Тамтей висит смущение, смешанное с чем-то, что воин вскоре воспринимает, как радость. — Ma'Eywa, So'Lek. — Tsap'alute- — Fnu. Выслушай меня. Этот контроль, имей его другая женщина, мог бы напугать воина Западного Рубежа. Но подчинение Тамтей кажется настолько правильным, что отдаёт в его костях приятным теплом. — Я знаю, что ты думаешь о нашей разнице в возрасте. Знаю давно, — Тамтей выдыхает, потирая синяк на своей ключице. — И это не мешает мне улыбаться каждый раз, когда я думаю о своём месте рядом с тобой. О годах, которые мы можем провести вместе. О детях, Со'лек. Никто не заставлял меня думать о создании семьи, как это делаешь ты. Я не думала, что способна о таком мышлении после всего, что произошло в ТАП. Но ты позволил мне увидеть, чем я могу стать, несмотря на это. Великим воином, защитником. Частью чего-то большего. Она берёт в свою ладонь пальцы Со'Лека, ловя его взгляд. — Oel ngati kameie, So'Lek. Ma'txe'lan. Моё сердце. Хвост Со'Лека движется вместе с кровью, которая словно нагревается в его венах. Сердцебиение пускает его организм в пляс, заставляя сосуды пульсировать под кожей, лёгкие сжаться в тугой комок, а мир схлопнуться до единственной На'Ви, которая сейчас имеет значение. — Oel ngati kameie, paskalin. Ответ кажется настолько естественным, что другие слова на его месте были бы настоящим преступлением. Тамтей смеётся, пихая его в здоровый бок. — Я не такая уж и сладкая. — Готов поспорить, твой вкус не сравниться ни с одной ягодой, которую я когда-либо пробовал. Смех превращается в смущенное хихиканье, которое прячется за ладонью. Со'Лек тянется к Тамтей, его хвост противоречит спокойному выражению лица. Он волнуется не меньше, но девушка не акцентирует на этом своё внимание. Вместо этого, Саренту тянется к его плечам, медленно проводит по лопаткам и слегка привстаёт, позволяя Со'леку поймать себя и поднять выше. Он прижимает её грудь к своей, её сердцебиение — настоящий барабан под рёбрами. — Nga yawne lu oer, ma'So'Lek. — Я слишком хорошо научил тебя. Её губы действительно не сравняется ни с чем, что когда-либо касалось его рта. Поцелуй слишком неловкий — никто из них не целовался по-настоящему, лишь зная концепт самого действа. И всё же, техника отходит на второй план, когда чувства передаются через прикосновение, вызывая на коже мурашки. — Помоги мне встать. — Налин не одобрит моё содействие. — Она одобрит то, что поможет моему восстановлению. Я начинаю сходить с ума. — Тебе никогда не нравились стены, paskalin. — Kawkrr. Со'лек помогает ей найти опору, когда её ноги начинают подрагивать. Медленные шаги приводят их к двери, а после и ниже по коридору, где в общем помещении ждут союзники. Тейлан, встречая их широкой улыбкой, подбегает, сдерживая порыв обнять подругу. — Как ты себя чувствуешь, Тамтей? Ри'нела появляется следом, обеспокоенно осматривая тело Саренту. — Тебе ещё нельзя выходить! Девушка раздражённо поднимает руку, второй продолжая цепляться за локоть Со'лека. — Перестаньте. Или я точно свихнусь на этой кушетке. Ри'нела выдыхает. — Я рада, что ты хотя бы догадалась попросить помощи. — Со'лек мне не откажет, — Тамтей выдаёт свою привычную ухмылку, которая растягивает уголки рта так, что показываются её клыки. — Не так ли, ma'muntxatan? Тейлан хмурится, пока Ри'нела закрывает рот руками, переводя глаза между соратницей и воином. Со'лек лишь жмёт плечом, не сдерживая появившуюся на губах лёгкую улыбку. — Ри'нела, что-то не так? — Я забываю, насколько неопытен ты в нашем языке, Тейлан, — цахик смеётся. — Muntxatan означает Муж. Тамтей только что назвала Со'лека своей парой. То, каким фиолетовым становится лицо Тейлана, доводит девушек до приступа смеха, заставив большинство членов Сопротивления в комнате повернуться к ним со сконфуженными выражениями лица.