"The Awakening" Пробуждение

      В полутёмном, запотевшем пространстве душевой, пар поднимался ленивыми завитками, наполняя воздух влажными объятиями. Тёплая вода скользила по коже, собираясь в дорожки, повторяя линии тела, будто запоминая их. Плечи понемногу отпускало, напряжение сползало вниз, в грудь, в живот, туда, где ощущение становилось плотнее и требовательнее.       Хэён тихо выдохнула, позволяя этому чувству пройти дальше, распуститься, занять всё пространство внутри. Казалось, её тело, уставшее от дней вынужденной сдержанности, откликнулось на это простое прикосновение, всплеском чрезмерной чувствительности. Она откинулась спиной на прохладную плитку, и рука инстинктивно скользнула вниз. Сначала это была лишь осторожная ласка — способ ослабить туго скрученное напряжение, накопившееся в центре тела.       Низ живота едва заметно дрогнул, мышцы сжались, будто в предвкушении, а дыхание участилось, превратившись в короткие, рваные вдохи. Ритм воды вторил пульсу её возбуждения, усиливая каждое ощущение: скольжение пальцев по набухшему клитору, и то, как внутренние стенки сжимались с каждым мягким движением.       Затем, помимо её воли, веки дрогнули и сомкнулись, и в темноте за ними возник Майк. Его сильные руки, пронзительный взгляд, устремлённый на неё снизу вверх, словно он стоял перед ней на коленях. В воображении, его прикосновения заменили её собственные и фантазия захватила её с силой, превращая простую разрядку во что-то электрическое и глубокое. Она представила его горячее дыхание на своей коже, то, как его язык настойчиво прижимается к ней, и одной этой мысли хватило, чтобы её бёдра непроизвольно подались навстречу.       Удовольствие нарастало, словно буря, всё туже скручиваясь в центре тела, пока не разорвалось. Её тело содрогнулось, волны экстаза разошлись наружу, заставляя бёдра дрожать. — Маайк, — простонала она, и имя сорвалось с губ в сладком, финальном выдохе, эхом отразившемся от стен душевой.       Кульминация вырвалась с такой силой, что она продолжала дрожать, обессиленно сползая по плитке. А послевкусие эйфории разливалось по телу, как электрический заряд, пока сердце колотилось в паре с прерывистым дыханием.        Хэён замерла, прислушиваясь к этому затухающему эху внутри себя. Наваждение рассеялось так же быстро, как пар над головой, оставив после себя странную смесь облегчения и щемящего одиночества. Она долго стояла под холодными струями, пытаясь прийти в себя, прежде чем наконец выключить кран.       Когда она вышла из ванной, кожа всё еще горела. Внизу живота пульсировало то самое тягучее, расслабленное тепло, которое, казалось, невозможно было скрыть ни за какой одеждой. Она наспех накинула свободную футболку и домашние штаны, но тело ощущалось слишком тяжелым, слишком чутким, а привычная, грубая ткань бинтов, стягивающая грудь, теперь ощущалась иначе. Она царапала чувствительную кожу, заставляя соски ныть от каждого движения, напоминая о недавних ласках и заставляя Хэён на мгновение остановиться посреди комнаты.       В тишине комнаты, звук проворачивающегося в замке ключа, показался оглушительным. Хэён вздрогнула, вырываясь из оцепенения, и судорожно принялась вытирать мокрые волосы полотенцем, пытаясь за этими быстрыми движениями скрыть растерянность.       Майк стремительно вошел, принося с собой запах улицы и холодного вечернего воздуха. Он остановился у самого порога, и его взгляд мгновенно нашел её. Хэён онемела, чувствуя, как лицо заливает предательская краска. Ей казалось, что в этой маленькой комнате, пропахшей её возбуждением, влагой и его парфюмом, всё слишком очевидно. Будто её тайна написана у неё на лбу. — Ты вернулся, — голос Майка звучал непривычно низко.       Он не двигался, просто смотрел на неё — на мокрые пряди, на раскрасневшиеся щеки, на ключицы, выглядывающие из широкого ворота. В его глазах полыхнуло что-то темное, тяжелое, то самое выражение, которое она видела в своей голове всего десять минут назад. — Да, — выдохнула она, и этот звук показался ей слишком мягким, слишком не «мужским». — Занятия закончились раньше.       Майк медленно сократил расстояние. Он остановился так близко, что Хэён почувствовала жар, исходящий от его кожаной куртки. Он протянул руку — она на мгновение затаила дыхание, сердце испуганно дернуло по ребрам — но он лишь осторожно коснулся кончиками пальцев её влажных волос возле уха. — Ты весь светишься, Со, — негромко сказал он. В его голосе проскользнула странная хрипотца. — Видимо, поездка пошла тебе на пользу.       Хэён судорожно сжала полотенце. Она знала: если он сейчас не отойдет, она совершит какую-нибудь глупость. Фантазия в ванной комнате была слишком яркой, а реальный Майк, от которого пахло ветром и сигаретами, был слишком осязаемым. Чтобы сбить это невыносимое напряжение, она сделала шаг назад, к столу. — Я... я привез кое-что. Из Саусалито, — она указала на коробку, голос слегка дрожал. — Хочешь?       Майк на мгновение задержал взгляд на её губах, прежде чем медленно кивнул. Он сбросил куртку на диван, прямо на ту самую кофту, которую она трогала, и сел за стол.       Вечер опускался на город мягким синим покрывалом. Хэён включила настольную лампу, и круг теплого света очертил их двоих, отрезая от остального мира. Она открыла коробку, и аромат корицы, нагретого сахара и дома, мгновенно заполнил пространство. — Попробуй. Это из кофейни моих… — она на мгновение замялась, подбирая безопасное слово, — близких. Они всё пекут сами.       Майк взял одну булочку. Его пальцы, длинные и сильные, выглядели слишком грубыми рядом с изящной выпечкой. Он откусил кусочек, и его брови удивленно приподнялись. — Черт, Со. Это действительно вкусно.       Хэён улыбнулась впервые за день по-настоящему искренне. Она наблюдала за ним, обняв свои колени и подтянув их к подбородку, чувствовала странное умиротворение. Ей хотелось рассказать ему всё: про брата, про то, как они рисовали этот логотип, про то, как она скучала по этому месту. — Там, в Саусалито... всё по-другому, — тихо произнесла она, глядя на то, как блик лампы играет в его глазах. — Там кажется, что можно просто дышать. Быть собой. Без необходимости постоянно соответствовать чьим-то ожиданиям.       Майк перестал жевать. Он внимательно посмотрел на неё, и в этом взгляде уже не было агрессивного желания. Только глубокая, несвойственная ему проницательность. — Тебе часто приходится притворяться? — спросил он.       Вопрос ударил под дых. Хэён замерла, глядя на свои пальцы. В этот момент, деля с ним тепло этого подарка, она чувствовала, что её маска тонка как никогда. Майк не стал ждать ответа. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Его кожа была горячей и чуть шершавой. Легкий разряд прошел через всё её тело, возвращая её к тем коротким, рваным вдохам в душе. — Спасибо, что привез это, Со, — сказал он, чуть сжав её пальцы. — Мне... не хватало этого запаха. И тебя здесь тоже чертовски не хватало.       Хэён не убрала руку. Она позволила ему удерживать свою ладонь, чувствуя, как внутри всё окончательно встает на свои места. Она всё еще не знала, как сказать ему, но сейчас, в этом круге света, ей больше не хотелось бежать.