"The Awakening" Пробуждение

— Все совсем не так, — Хэён покачала головой, стараясь придать голосу твердости, но вышло лишь слабое, надтреснутое эхо. — Пожалуйста, не нужно лишних подозрений. Со мной всё в порядке, правда.       Врач поджал губы, и в его взгляде отчетливо читалось сомнение. Он видел таких женщин сотни раз: напуганных, оправдывающих своих преследователей, прячущих синяки под дорогими тканями. Он медленно протянул ей медицинскую карту со всеми заключениями и снимками. — Я подготовил все документы, мисс. Здесь полные результаты обследования и описание травм, — он сделал акцент на последнем слове, пристально глядя ей в глаза. — Если вы всё же решите обратиться в полицию или вам потребуется помощь социальных служб... эти бумаги станут неоспоримым доказательством. Подумайте об этом.       Хэён лишь тихо поблагодарила его, стараясь не встречаться с ним взглядом. Ей было почти физически больно от этого сочувствия, которое она не заслужила. Сжав папку в руках, она вышла в коридор, где её уже ждал Ноа.       Он стоял у окна, изучая что-то в телефоне, но как только дверь закрылась, его внимание мгновенно переключилось на неё. Ноа не стал спрашивать о том, что сказал врач, а только просто протянул руку, и она послушно отдала ему медкарту.       Мужчина тут же раскрыл папку и принялся методично перелистывать страницы. Его взгляд сканировал латинские термины и заключения, проверяя, вся ли необходимая информация на месте. — Идем, — коротко бросил он, захлопнув папку. — Нам пора в больницу к Эрику. Всё готово.       Разница между учреждениями резко прошлась по чувствам. Если в частном мед-центре царило беззвучное благополучие, то Общая больница Сан-Франциско встретила их грохотом каталок, криками в приемном покое и едким запахом дешевых антисептиков. Здесь жизнь не текла, а бурлила в лихорадочном темпе выживания. Стены, выкрашенные в унылый сероватый цвет, казались пропитанными чужой болью, а тусклый свет люминесцентных ламп делал лица прохожих землистыми.       Ноа шел сквозь этот хаос, не замедляя шага. Его широкие плечи и ровная, уверенная походка создавали для Хэён своего рода живой щит. Она неосознанно держалась чуть позади, чувствуя, как исходящая от него сила отсекает лишний шум и суету, даря ей странное, почти забытое чувство защиты.       Они поднялись на этаж травматологии. У самой двери палаты Ноа резко остановился. Он взял Хэён за руки, пресекая её попытку отстраниться, и развернул к себе, заставляя поймать его взгляд. — Смотри на меня, Хэён. Там тебе ничего не грозит. Он не причинит тебе вреда ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Тебе не нужно ничего говорить. Просто стой позади меня, чтобы он видел тебя.       Она кивнула, хотя сердце колотилось где-то в горле. Когда дверь палаты открылась, Хэён почувствовала себя сторонним наблюдателем в собственной жизни. В нос ударил резкий запах лекарств.       Эрик был в сознании. Выглядел он паршиво: лицо в кровоподтеках, одна рука в гипсе, но язык всё еще оставался его главным оружием. Увидев Хэён, он захлебнулся в мерзкой ругани: — Какого хера этот выблядок тут забыл? Пришел посмотреть, что твой дружок со мной сделал, пидор? Из-за тебя, сучонок, я здесь валяюсь!       Его поток словесной брани прервал Ноа, который с холодным презрением швырнул папку с договором прямо на больничную койку. — Прочитай и подпиши это.       Эрик перевел очумелый взгляд с папки на Ноа. — Чё, блять? Ты еще кто нахуй такой? — он снова уставился на Хэён, сузив глаза. — Твой новый ёбарь? Нашел себе побогаче? — Ладно, тогда я буду говорить на языке, который ты понимаешь, — голос Ноа был убийственно спокойным, от него просто веяло могильным холодом. — Если ты сейчас же не подпишешь этот отказ от претензий, я подам встречный иск. Нападение, преследование на почве ненависти и попытка сексуального насилия.       Эрик самодовольно хмыкнул, скривившись от боли в челюсти. — Смешно, мужик. Никто в жизни не поверит, что этот недоносок в моем вкусе. Насиловать парня? Ты дебил? Судья поднимет тебя на смех. — Открой глаза и почитай внимательнее, — Ноа шагнул вплотную и сунул ему под нос медицинскую карту, которую они только что забрали из клиники.       Прошло несколько бесконечных минут. Хэён видела, как Эрик с трудом вчитывается в строчки, как шевелятся его губы. Она видела момент, когда в его голове пазл наконец сложился. В графе «пол» четко значилось: женский.       Лицо Эрика вытянулось, приобретая зеленоватый оттенок. Он переводил взгляд со снимков МРТ на Хэён, стоявшую в тени Ноа, и обратно. — Так же камеры возле библиотеки зафиксировали момент нападения, — добавил Ноа, чеканя каждое слово. — Уверяю тебя, с моими адвокатами ты получишь срок за попытку изнасилования девушки гораздо быстрее, чем успеешь дочитать этот договор. Выбирай: или ты подписываешь бумаги и получаешь компенсацию на лечение, замолкая навсегда, или ты гниёшь в тюрьме с клеймом насильника. А там таких очень любят.