"The Awakening" Пробуждение

      Дверь в комнату общежития открылась с тихим щелчком. Ночной коридор был пуст, но здесь, внутри, жизнь всё еще кипела. Майк сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и в неярком свете настольной лампы вертел в руках телефон.       Увидев Хэён с сумкой на плече, он мгновенно вскочил. Его лицо осветилось искренним облегчением, которое тут же сменилось легкой укоризной. — Ты что-то долго, — произнес он, делая шаг навстречу. — Заработалась в мастерской, — Хэён устало опустила сумку на пол. — А потом зашла забрать остатки… из квартиры Ноа.       Майк промолчал, но она заметила, как на секунду напряглись его плечи. Он подошел ближе, подхватил сумку, отставляя её в сторону, и притянул Хэён к себе. Его объятия были крепкими, надежными, пахнущими домом и чем-то простым, понятным. — Всё хорошо? — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы. — Устала очень. Длинный день. — Хэён уткнулась лбом в его грудь, слушая мерный стук сердца. — Ты и вчера так говорила, — Майк отстранился, внимательно вглядываясь в её лицо, пытаясь отыскать в её глазах ответы, которые она не давала словами.       Хэён тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой заботы. Она мягко высвободилась из объятий и прошла к своей кровати. Пружины жалобно скрипнули под её весом, когда она рухнула прямо поверх одеяла, не снимая куртки. Сил не было даже на то, чтобы расшнуровать кеды.       Майк подошел следом. Он присел на край матраса, и кровать ощутимо прогнулась под его тяжестью. Его ладонь легла ей на плечо, а затем медленно переместилась к щеке. Он нежно погладил её, кончиком большого пальца очерчивая линию скулы. — Что не так? — спросил он так тихо, что его голос почти слился с шумом ветра за окном. — Ты здесь. Но кажется, будто часть тебя всё еще где-то бродит.       Хэён закрыла глаза, подставляя лицо его ласке. Рядом с Майком было безопасно. Его любовь была понятной, он принимал её целиком, не требуя больше объяснений, готовый защищать её от всего мира. Но на сердце всё еще лежал холодным камнем груз после разговора с Ноа. В ушах эхом отзывалось его признание.       Ей было горько не потому, что она хотела остаться с ним, а потому, что его слова сорвали с неё ту самую «оболочку», которую она так долго выстраивала. Ноа видел в ней художницу, он разделил её боль.       И эта двойственность разрывала её на части. Ей было бесконечно тепло в руках Майка, но тоска по тому пониманию, которое дал ей Ноа, не давала вздохнуть полной грудью. Она чувствовала себя предательницей перед обоими: перед Майком — за то, что думала о другом, и перед собой — за то, что не могла просто отбросить эту грусть.       Майк видел, что она не здесь. Её тело лежало на кровати, но мысли витали где-то в коридорах академии или, что хуже, в той квартире, откуда она только что забрала вещи. Ему это не нравилось. Он привык к её энергии — той самой искре, которая вспыхивала в ней, даже когда она пряталась под мужской одеждой. Ему нужна была его Хэён. Он придвинулся ближе, обдавая её жаром своего тела. — Эй, — прошептал он, начиная покрывать её лицо мелкими, частыми поцелуями. — Вернись ко мне.       Он целовал её щеки, кончик носа, виски, настойчиво и неистово. Хэён не отталкивала его, но в её теле чувствовалась скованность. В голове всё еще звучал низкий, кающийся голос Ноа. Майк же был другим. Он был напористым, стихийным и абсолютно искренним в своем желании. Он не играл в игры, а просто чувствовал. — Майк, я правда вымотана… — тихо произнесла она. — Доверься мне, — выдохнул он ей в шею, и его зубы осторожно прихватили кожу, вызывая у неё невольную дрожь.       Он рывком стянул с неё обувь, отбросив её в сторону, и уложил Хэён вдоль кровати, не давая ей опомниться. Сбросив с неё куртку, он навис над ней, и его руки тут же залезли под край её свитера. Он начал задирать плотную ткань вверх, пробираясь горячими ладонями к её ребрам, обжигая кожу своим нетерпением. Его губы спустились ниже, к животу. Хэён почувствовала, как его легкая щетина и горячее дыхание щекочут кожу. Это было так по-земному, так реально, что она не выдержала и слабо хихикнула, пытаясь увернуться. — Вот так, — довольно пробурчал Майк ей в живот. — Тебе нужно расслабиться.       Ему нравилось, что она откликается. Он чувствовал себя победителем, когда она начинала дышать чаще. Он вел эту партию, и сейчас его напор был продиктован мучительной разлукой и страхом её потерять. Он запустил пальцы под пояс её штанов, медленно стягивая их вниз. — Майк… — в её голосе было сомнение, она всё ещё цеплялась за свою грусть. — Я должен отыграться, — он поднял на неё взгляд, в котором горел азарт. — В прошлый раз кончил только я. Теперь твоя очередь. Я хочу видеть, как ты забудешь обо всем остальном. — Майк, что ты несёшь… — начала она, пытаясь остановить его руку, но её фраза оборвалась на полуслове.       Его губы коснулись чувствительной кожи у лобка, и горячий язык провел влажную дорожку, заставив Хэён резко выгнуть спину и вцепиться пальцами в простыни. Она зажмурилась. По телу прошла мощная электрическая волна, стирая все мысли, образы и сомнения. Осталось только здесь и сейчас: прохладный воздух комнаты и обжигающий жар его дыхания. Майк действовал уверенно, перехватывая инициативу с той первобытной страстью, которая была понятна только им двоим. — Хочу видеть, как ты кончишь для меня, — прошептал он, не отрываясь от неё.       У Хэён резко перехватило дыхание от этих до безумия жгучих, вульгарных слов, а когда мужской язык скользнул размеренными дразнящими мазками по влажным складкам, она инстинктивно подалась тазом вперед, пока волны наслаждения расходились кругами от эпицентра его прикосновений. Комната, казалось, исчезла, оставив их в интимном коконе общей страсти.       Майк наслаждался её вкусом, его язык проникал глубже, очерчивал контуры её набухшего клитора в ритме, который был одновременно благоговейным и голодным, словно он заучивал наизусть каждую её дрожь и каждый вздох. Её бедра плавно толкались навстречу его губам в безмолвной мольбе о большем, и в этот момент связь между ними казалась магнетической.       Когда губы Майка сомкнулись на ней, мягко посасывая, тело Хэён затрепетало под натиском ощущений, а грудь прерывисто вздымалась. Её промежность ритмично сжималась в пустоте, жаждя еще больше его ласк. Майк не заставил себя ждать: его рука скользнула вниз, и он вогнал в неё два длинных пальца — средний и безымянный. Он начал входить в неё глубоко и жестко, подцепляя стенки изнутри и имитируя ритм своего языка, так что искры удовольствия летели прямиком в её нутро. Этот резкий напор раздувал пламя, которое он уже вовсю разжигал своим ртом, заставляя Хэён содрогаться от двойного удара по её чувствам.       Сердце колотилось не только от физического трепета, но и от глубины их близости — Майк, не отрываясь, на мгновение поднял на неё взгляд, темный от невысказанной преданности, словно этот акт был направлен на то, чтобы заявить права на её душу так же, как и на тело. То, как он поклонялся ей, сочетая нежность и необузданную страсть, заставляло её чувствовать себя бесконечно желанной.       Комнату наполнили тихие стоны Хэён — мелодия, вторящая растущему напряжению между ними. Она прошептала его имя голосом, в котором смешались мольба и страсть. Его руки, привыкшие к тяжелым ударам и быстрому темпу, сейчас были удивительно чуткими. Он исследовал каждое её слабое место, каждый изгиб, который заставлял её замирать. Майк ласкал её настойчиво, напористо, словно выстраивал сложный ритмический рисунок, который с каждым движением становился всё быстрее и глубже.       Хэён невольно закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Она чувствовала, как внутри неё натягивается тугая струна. Все барьеры, которые она выстраивала весь день, рушились под этим натиском. Но Майк не давал ей времени на раздумья — он заполнял её чувствами, звуками её собственного прерывистого дыхания и ощущением полной, безоговорочной принадлежности.       Когда его язык в очередной раз коснулся сгустка нервов, Хэён резко выдохнула, её пальцы судорожно вплелись в его волосы, прижимая его к себе ближе. Это было не просто удовольствие — это была ослепительная вспышка, которая выжгла всё лишнее. — Майк… — её голос сорвался на стон, когда ритм стал невыносимо острым.       Нахлынула финальная волна, она до боли сжала его плечи, выгибаясь навстречу его ласке, и наконец-то позволила себе полностью раствориться в этом моменте.       Он поднял голову, чтобы увидеть её лицо — раскрасневшееся, с плотно закрытыми глазами и приоткрытым ртом. Ему было важно видеть её такой: абсолютно открытой и настоящей в его руках. Чуть подтянувшись выше, Майк прижался лицом к её животу. Кончик его пальца медленно очерчивал невидимые узоры на нежной коже, заставляя её вздрагивать от каждого мимолетного касания. Периодически он оставлял на теле короткие, опаляющие поцелуи, словно клеймил территорию.       Когда дыхание Хэён наконец выровнялось, она закинула предплечье на лицо, скрывая глаза, и сделала последний рваный выдох, в котором всё еще дрожало эхо недавнего напряжения. — Ты точно сумасшедший, — прошептала она севшим голосом.       Майк лишь негромко рассмеялся в ответ — это был смех абсолютно довольного мужчины. Он поднялся с кровати, любуясь картиной перед собой. Хэён выглядела невероятно: полураздетая, зацелованная, верх её одежды задрался почти до груди, обнажая изящную талию, а стройные ноги ещё подрагивали от пережитого катарсиса.       Он уже направился было в ванную, на ходу стягивая футболку, когда Хэён, приподнявшись на локтях, окликнула его: — Ты не закончишь?