Девчонка, продающая несчастье

Кто научил меня, что страдать молча — благородно, и какую пользу принесло бы им моё молчание? Столица людской империи колоссальна. Это самый большой город во всём мире, который нам известен. По самым меньшим расчётам здесь живёт миллион человек. Немногие могут даже просто понять это число. Ни у эльфов, ни у дворфов, ни у таннов с гоблинами нет подобных городов. Люди совершенно не стесняются. Две массивные стены, великолепные замки верхнего города, архитектурно утончённые дома и типичные, простые, но уютные избушки. Как и у всех больших городов, у Столицы есть и тёмная сторона. Канализация ломится от количества бандитов и разбойников, узкие подворотни есть место для воров и внезаконников. В некоторые кварталы не стоит заходить без оружия. В одном из таких мест живу я. У меня нет дома, как такового. У меня вообще много чего нет: имени и фамилии, родителей, братьев и сестёр, друзей. У меня есть только моя лавка и мои товары. Я не знаю, откуда я родом — может быть, я всегда жила в Столице, а может быть, меня подобрал по пути какой-нибудь караван, или фермеры подкинули меня на лошади до главных ворот. Не то чтобы меня это интересовало. Меня называют девчонкой, продающей несчастье. Наверное, так и есть в самом деле. Мои товары вредят, калечат, убивают. Я не знаю, откуда они у меня появляются, но каждым утром полки обязательно пополнятся чем-нибудь, что я сегодня продам. А ещё я постоянно слышу у себя в голове чужие мысли. Я произношу их сама себе, но всё: мотив, характер, желания — всё это говорит мне о том, что это не мои помыслы, пусть даже они маскируются под меня. Со временем я научилась различать, о чём мыслю я и о чём мыслит этот кто-то другой. Эти мысли и желания и говорят мне заниматься моей лавкой. Именно из-за них я занимаюсь тем, чем занимаюсь. Я ведь и не против — я почти уверена в том, что автор этих мыслей и даёт мне средства к существованию. По его воле появляется еда, которую я ем, и товары, которые я продаю. Взамен на мою торговлю я вижу этих людей насквозь. У каждого из них есть облака, в которых заключены их сильные и слабые стороны, их желания, их описание. Кажется, только мне это дозволено. Я пыталась спросить, нормально ли это, но меня считали за глупую и не верили мне. Другие мысли в голове иногда намекают мне на то, что это моя награда. А за людьми очень интересно наблюдать. Я записываю всех приходящих в дневник, а потом эти записи куда-то исчезают. Мысли сказали мне, что это ради благого дела. Чем больше людей я запишу в свою книжку, тем будет лучше. С тех пор, как у меня появились эти способности, я начала охоту за самыми интересными персонами, которые меня окружают.

******

Первым ко мне пришёл бледный и худой молодой мужчина. Его глаза беспокойно бегали вокруг, смотрели на стойку, на меня, на разные зелья, стоящие за моей спиной. Бутафорские, конечно. У меня нет ни одного лечащего снадобья. — Здравствуйте, добрая госпожа… — неловко начал он, сложив руки на стойке вместе. Кажется, он первый раз замышляет что-то подобное. Если присмотреться к его облачку, я увижу, как он нервничает. Блеклый и неуверенный. Руками работать он не умеет, хотя стремится к этому, голова у него пустая, что твоя бочка. Завистливый. Нерешительный. А ещё от него смердит алкоголем. Ему нужно что-то очень простое в использовании, думается мне. Он хочет насолить тому, кто лучше его. Уж не знаю, в чём лучше, но раз он считает своим долгом избавиться от конкурента, должно быть, это дело его действительно волнует. Особенно учитывая такого человека, как он. Потянувшись рукой под стойку, я толкаю двойное дно и на ощупь нахожу знакомый флакончик. — Толчёный порошок лисиска при попадании в эль растворяется и становится полностью невидимым. Про лишнего конкурента сможешь забыть через три минуты ровно. Добавь это в чужой напиток. Мужчина раскрывает глаза в удивлении. Такая знакомая, уже успевшая надоесть реакция. Никто из них не понимает, как я угадываю их желания и помыслы. Даже я сама не понимаю. Впрочем, это неважно. Главное, что он получит своё. Быстро забрав флакон, человек оставил на стойке мешок с деньгами и поспешно удалился, так ничего и не сказав в ответ. Мне не нужно покупать еду, но деньги мне всё равно пригодятся. Придвинув к себе записную книжку, я беру перо и задумываюсь, как бы красочнее описать первого гостя.

«Зависть»

«Порошок лисиска»

Не силён. Не ловок. Не вынослив. Не мудр, не харизматичен. Таких как он я уже повидала много. Не слишком интересный. Интересные люди обычно приходят под вечер. А этот… гол, как сокол. Никто, и звать его никак. Я убиваю. Может быть, это делают не мои руки, но люди берут у меня то, что может убить. Я не знаю, как к этому относиться. С одной стороны, жизнь каждого важна и неповторима, а с другой — мы умираем пачками. Так, что кладбища не успевают строить. Что-то внутри меня хочет задуматься над последствиями моих действий, но чужие мысли говорят мне продолжать работать. Я ещё никогда не пробовала отказываться от продажи, но, думается мне, так лучше делать не стоит. Если отключить голову и делать так, как надо, становится комфортно. Следующим в очереди явился городской стражник. Сияющие латы, увесистый меч на поясе. Он поднял забрало шлема и учтиво поздоровался: — Виват, миледи. Я кивнула. Этот персонаж уже заходил сюда тремя неделями ранее. Я чувствую в его облаке злость, гнев и раздражение. — Начальство? — я спрашиваю, делая вид, будто занимаюсь чем-то важным. На самом деле я просто перелистываю записную книжку, чтобы попробовать найти про него записи. Но там уже было пусто. Какие-то описания исчезают почти сразу, какие-то держатся гораздо дольше. — Вы не представляете, как меня достал мой сержант. Тугодум, невероятный тугодум. Я не понимаю, почему его поставили в командование? Он ведь полнейший идиот! Ни о чём ведь думать не хочет, кроме денег! С такими только одно решение, как по мне. Я думаю, мне не стоит объяснять. И ведь правда не стоит. Я ухожу в подсобку с мягкой улыбкой, и среди множества ящиков нахожу нужный мне предмет. Фляга с эльфийским вином, в которой замешано интересное вещество, убивающее во сне и только во сне. Я подаю стражнику эту фляжку. Я бы могла дать ему что-нибудь другое, что убьёт сразу, но я вижу, как он боится последствий. Тем не менее, ему хочется посмотреть, как сержант помучается. — Одна ночь, и вы — сержант городской стражи, — проговариваю я, складывая руки на груди. Клиент осматривает флягу со всех сторон, принюхивается к открытому горлышку, сравнивает её со своей на поясе. Идентичная. Затем он медленно и широко улыбается. Его облако разглаживается, скругляется. Он уверен в своём успехе, потому что уже был тут. — Вот спасибо, миледи! Хорошее у вас заведеньице. — И вам не хворать. Приняв на лету увесистый мешок с деньгами, я кладу его в общую кучу.

«Гнев» «Эльфийское арио»

Силён, но хочет большего. Прямолинеен. Опасается последствий, но решителен. Частые порывы гнева. Харизма отсутствует. Интеллект на обычном уровне. На посту сержанта этот товарищ продержится недолго, как повезёт. Никто никогда не спрашивает, сколько стоит та или иная вещица. Мне просто дают много денег за товар. Все понимают, что такие услуги должны стоить дорого. Мне неважно, откуда они взяли эти деньги: заработали сами, украли, нашли на улице — всё равно они оказываются у меня. Иногда я задумываюсь над тем, что мне хватает на новый дом в верхнем городе. Я спокойно могу купить что-нибудь очень дорогое, но не вижу в этом смысла. К тому же, кажется мне, что из лавки уходить не стоит. Да и не хочу я. Мне и тут хорошо. Какие-то большие перемены будут некстати. Последним на сегодня под вечер пришёл широкий и лысый верзила. Я сначала почувствовала его, а только потом заметила: его облако источало первобытную ярость. Он завалился через дверной проём боком, чуть не уронив стоящий по соседству с тонкой деревянной дверью стул для прихожих. Не обернувшись и не закрывая за собой дверь, он уставился на меня бешеными глазами, залитыми кровью. Внешний вид у него соответствовал — кажется, он только что вышел победителем из страшной драки. Типичная для средних горожан одежда была порвана в нескольких местах, в ней зияли дыры. Без промедления я разворачиваюсь к своим полкам и отодвигаю один из ящиков, чтобы нырнуть ладонью вглубь и вытащить завёрнутый в ткань кинжал. Дорогой, с драгоценными камнями и в прекрасного вида ножнах. Мужик взял кинжал, сдёрнул с него ткань и приоткрыл ножны, проверяя острейшее зазубренное лезвие. То, что нужно, думает он. Оставив ткань и ножны, высовывая из кармана мешок и со стуком бросая его на стойку, он кивает, что-то буркнув под нос, и в спешке уходит, на этот раз закрыв за собой дверь. Она тихо скрипнула и с грохотом затворилась. На самом деле, было бы лучше, если бы я с ним поговорила. Узнала его получше. Но с другой стороны, это сэкономит мне время. А как его описать я уже знаю и так.

«Кровожадность» «Таннский кинжал»

Невероятно жесток. Недюжинная сила помогает ему делать всё, что он захочет. Неповоротливый, но это его не особо волнует. Абсолютно туп. Не знаю, как он ещё живой. Наверное, главарь каких-нибудь канализационных разбойников или ещё чего похуже. Сначала мне показалось, что знать всё про людей — скучно. Но это на самом деле не так. Все люди невероятно разные и нет двух похожих. Я успела повидать великое множество людей и практически всех я записывала в свою книжку — каждый чем-то уникален. Из всех, кого я могу повстречать, меня особенно интригует наш монарх. С приходом новой, истинной императрицы все стали говорить, что дела пошли в гору. Её восхваляют в высшем свете, про её величие орут глашатаи на площадях. И абсолютно у всех, кого я видела, эта хвала не лжива, а наоборот, истинна. Настолько сильно верить в человека, которого ты, возможно, никогда не узнаешь лично? Мне показалось это невозможным. Именно поэтому и я хочу убедиться в правдивости личности нашего правителя. Тот факт, что я смогу увидеть её насквозь, заставляет меня задуматься, что я и сама очень уникальна. Ни у кого нет таких способностей, а у меня есть. Наверное, я была бы хорошим дипломатом. От таких мыслей у меня, бывает, налезает широкая улыбка на лицо. Но в последнее время мне стало казаться, что это кто-то улыбается за меня.

******

Когда я выхожу на улицу, я вижу множество облачков вместо толпы зевак. Они все тусклые, маленькие, у кого-то — совсем крохотные, кусочки. У простого народа и мысли простые: хлеба побольше, детей посильнее и поумнее, супругов без хитростей, верных. Поэтому я огибаю один из многочисленных рынков, шаркая кожаными ботинками по камню, не оглядываясь ни на торговцев, ни на покупателей. Возможно, они привнесли какой-то интерес, когда я впервые обнаружила, что могу видеть эти облачка, но не более. Я иду в интересное для меня место. Мешок с деньгами отправился в руки стражнику на входе. Его аура растянулась и расплылась в удовольствии, когда его рука почувствовала вес. Он улыбнулся, кивнул мне и пододвинулся так, чтобы я могла пронырнуть в узкий проход в верхний город. Забираясь по кирпичной стене, поднимаясь между заборов с шипами, стараясь не наткнуться на других стражников с чувством долга сильнее, чем у того, что на входе, я пролезаю в кварталы аристократии и знати. Минуя строго охраняемые ворота, я вылезаю на крыши делового района. Отсюда прекрасный вид на возвышающиеся над остальной Столицей дома, похожие на замки и крепости, широкие улицы для повозок и телег, особняки, сады, виноградники. Под вечер здесь всегда шумно. Музыка льётся наружу через открытые нараспашку окна, слышно веселье и радость аристократов. Перепрыгивая с крыши на крышу, я съезжаю вниз и переступаю через одну из перегородок, чтобы подобраться поближе к балкону одного из домов. Отсюда, укрывшись за кирпичом, я могу наблюдать за всеми, кто принимает участие в сегодняшней вечеринке. Достав из сумки футляр для письменных принадлежностей и свою книжку, я готовлюсь записывать всех новых гостей и изменения в тех, кого я уже видела. Этот особняк принадлежит барону золотых рудников Империи — лорду Коре. Когда двое воробушков, пьяно разговаривающих про себя, ушли с балкона, я смогла увидеть его. Высокий и статный мужчина в расцвете своих сил стоял посреди большой комнаты на втором этаже в окружении приближённых знатных друзей и стражников, рисуя портрет своей подруги, которая сидела смирно на почти что царском кресле, ожидая конца работы. Кисть вырисовывала волосы цвета вороньего пера и яркие голубые глаза. Я присмотрелась к облачку лорда и стала записывать: Лорд Кора. Подобно руде под землей, его истинные достоинства спрятаны за грубым фасадом. Его очень любят рабочие за то, что он никогда не забывает о тяжёлой доле простых людей. Большое уважение и любовь других переплетаются в нём вместе с мыслями о том, как бы ещё улучшить условия труда. Вчера он придумал, как шахтёрам вдыхать меньше пыли. Сейчас он размышляет, как провести новые штольни в ранее неизученные места шахты, хочет внедрить проект как можно быстрее. Здоровые рабочие ему ценнее любого золота в этих рудниках. Лорду нравится творчество. Как жилы прорезают твёрдый кварц, так и он акцентирует в своих портретах лучшее из людей, и они становятся красивее. Он мне нравится. Он хороший человек. А хорошие люди не заходят в мою лавку. Надеюсь, его я там не увижу. Стражники вокруг него излучают убеждённость в правильности своего долга. Женщина, сидящая на кресле, которую рисует лорд, сильно с ним контрастировала. Она улыбалась и выглядела радостной, но всё дело в мастерстве скрывать умения. Я увидела всё, о чём она сейчас думает и что она из себя значит. Подруга лорда Коры, чей портрет он сейчас рисует. Родилась в нищете. Теперь она — городской поверенный. Управляет имущественными сделками. Такая высокая должность в империи на неё сильно давит. Она чересчур добра и местами наивна. Аристократы едва её терпят, но у неё есть несколько друзей. Среди них — капитаны кораблей, генералы и сама императрица. На праздниках про неё часто шутят. Она может позволить себе лучшую одежду, но от неё всё равно будут воротить носы. И она прекратила попытки. А вот она вполне может оказаться у меня и попросить моих услуг. Эта женщина выглядит уязвимой. Мне её жалко. Мне показалось, вся эта неприязнь в её сторону не оправдана. С ней бы поговорить, узнать больше с её личных слов. Как она скажет про себя? К сожалению, пригласить её к себе я не могу. Меня выпнут отсюда быстрее, чем я подойду к ней. Облако лорда Коры гораздо сильнее и ярче ощущается, нежели чем у кого-то из присутствующих в комнате. Записав всё и подождав, пока чернила высохнут, я убираю всё в сумку, а потом лезу по печной трубе выше, чтобы заглянуть на третий этаж. У меня проскальзывали мысли попроситься работать служанкой в этот особняк, но тогда у меня не будет времени на лавку. На третьем этаже за столом сидят четверо людей и обсуждают что-то с неприкрытым интересом. Один из них — королевский мыслитель, господин Асуфаил. Великий имперский изобретатель. Почёсывающий седые волосы, сейчас он тренирует свой пытливый ум с коллегами-учёными. Ему скучно без достойного соперника, и это не собственное превосходство — практически никто не может с ним сравниться. Господин Асуфаил. Величайший разум Империи. Его голова открыта ко всему новому, о чём он сможет узнать. Говорят, всего лишь в пятнадцать лет он уже понимал материал в академии лучше, чем преподаватели. Но за натурой изобретателя скрывается жажда узнать больше, чем дозволено. Сначала останавливается сердце, кровоток. Потом перестаёт работать мозг, гаснут глаза. Это его любимый момент — когда в очах исчезает свет жизни. Он изобрёл устройство, совмещающее серебро и ртуть на пластинке. И проявляется картинка! Зеркало с памятью. Кому-то нравится, а кому-то страшно. Его уже несколько раз называли магом, и он невероятно доволен этим комплиментом. Одним источником его знаний являются книги, вторым — спящие с ним служанки. Переводя взгляд то на мои записи, то на третий этаж, я задумываюсь о том, насколько разные эти люди — аристократы. Каждое облачко чувствуется по разному, не то, что у простых горожан. С крыши, на которой я сижу, виднеется Монолит — так называется императорская башня. Даже находясь так далеко от неё, я чувствую, насколько сильны там ауры разнообразных людей. Когда-нибудь я обязательно доберусь и туда. Ещё раз осмотрев весь особняк, я удерживаю свой взгляд на женщине, портрет которой почти готов. Почему-то мне представилось, что мы гуляем вместе, или я приношу ей еду, как служанка, а она улыбается. Хорошая дамочка. Ей бы и правда почаще улыбаться. Да так, чтобы искренне.

******

На следующий день я, слушая очередную гостью, на всякий случай пересчитывала свои съестные запасы. Из-за того, что я отвлеклась, я не успела тщательно разглядеть эту юную девушку, которая, кажется, была чьей-то служанкой. Быстро окинув её первым взглядом, посчитала, что мне нужно помочь ей с выбором, но тут она, преодолев смятение и смущение, высказала своё желание сама, хоть и в очень размытой манере. — Мне бы что-нибудь такое, чтобы… щёлк, и всё! Быстро… И надёжно. Она нервно посмеялась, а я призадумалась. А заодно и нашла для себя время посмотреть на служанку повнимательнее. — Позвольте спросить, у вас какая-то определённая цель? — спрашиваю я, наконец-то отвлекаясь от завёрнутого в бумагу эльфийского хлеба. — О, э-э-э… — она явно не ожидала каких-либо вопросов. — Да, полагаю. Мне бы… мне бы посмотреть, как это работает. Ну, то есть, что происходит внутри? И снаружи… Все не понимают, зачем я об этом думаю, а мне интересно… Я смутилась. Она не врёт, нет. Но это желание узнать, как протекает процесс смерти смешан с чем-то ещё, с тем, чего эта девушка сама не понимает, и это лежит в её бессознательном. Если бы она не была служанкой, я могла бы подумать, что она — дочь учёного. На стойке появился арбалет. При виде оружия девушка широко раскрыла глаза и поспешила примерить его в свои маленькие ладони. Тяжеловат. Вместе с арбалетом я подаю рычаг для заряжания и колчан с небольшим количеством болтов. — Ставите рычаг и заряжаете, потом накладываете болт и затем, прицелившись, нажимаете спуск. Знаете, где находится сердце? Служанка мотает головой. Я показываю на себе пальцем расположение сердца. — С левой стороны. Щёлк, и всё. Девушка улыбается и кивает в благодарность. Милая персона. Как жаль, что она оказалась у меня в лавке. Прежде, чем она разворачивается, чтобы уйти, я вновь задаю нескромный вопрос, на который я знаю, что получу ответ. — Кто? И снова ступор. Она, не поворачивая ко мне головы, что-то рассматривая в окнах, отвечает полушёпотом: — Есть одна… одна дамочка. Она очень странно себя ведёт. Мне сказали, что она ненастоящая. Вот я и хочу… проверить. Если она правда ненастоящая, никто и не подумает о ней, правда ведь? Мои брови нахмурились. Ненастоящая? Это в каком смысле? Но она не продолжила мысль и в спешке ушла, обняв арбалет у себя под боком.

«Интерес»

«Дубовый арбалет»

Любитель выполнять свою работу безукоризненно, быстро и чётко, не задумываясь. Не имеет никакого авторитарного сознания, только подчиняется. Склонна к внушению, наивно и охотно верит всему, что скажут. Странные интересы, переплетающиеся с наукой или, возможно, инженерным делом. Иногда у неё возникает желание откусить больше, чем она может. Почему-то раньше мне не приходила мысль о том, что я могу спрашивать своих покупателей, что они собираются сделать. Естественно, это сработает не со всеми — последняя девчонка была податливой и с удовольствием рассказала мне всё. Возможно, после этого ей даже стало легче. Я решила, что буду стараться получать как можно больше информации. Никакого сопротивления со стороны чужих мыслей я не получила. Это расслабляет и радует. Не успела я доесть свой завтрак, как в лавку резко ворвался какой-то разгильдяй. Убрав руки за голову, он широкими шагами подошёл к стойке, крутя головой и рассматривая декорации. Подозрительный тип. Улыбка у него лживая, а весёлое настроение, которое он пытается давить, как червей на дороге, поддельно. — Я слышал, что тут очень-очень интересные и разнообразные товары, — сказал он, потянувшись со всех сил, — А ещё торговка здесь умеет угадывать то, что хотят покупатели. Это правда? — В зависимости от того, какие цели преследуют мои покупатели. Но предпочтительнее будет, если гости сами скажут, что им нужно, — отвечаю я с добротой, обрадовавшись возможности поговорить. — А если я, вот например, захочу, чтобы вы узнали, чего я хочу на самом деле? Вы сможете это сделать? — Тогда вам придётся перестать так сильно пыжиться и стараться. Направьте эти силы в ваше поистине нужное дело. Что-то, что можно распылить в чужом доме, не так ли? Я усмехаюсь, а у него отвисает челюсть. Но он тут же собирается и убирает руки за спину, прокашлявшись. Он думает, что я угадала. Я же просто знаю. Его облачко извивается змеёй, стараясь увильнуть от лишних глаз. Но я всё вижу. — Да, именно так. Я приду, наведу и уйду. И никто ничего не узнает. Затем я спрашиваю то, что никогда не спрашивала и не хотела спрашивать до последнего времени: — Но зачем же так? Почему именно такой способ? Может, можно договориться? У парня сощурились глаза. — А ещё люди мне говорили, что торговка не задаёт вопросов. — Брешут люди, — я широко улыбаюсь, тем не менее, доставая для него нужный предмет. Фляжка с размолотой корой западного серого дерева. Древесина отвратительно пахнет и убивает того, кто пробыл рядом с её парами слишком долго. — А зачем это вам, разрешите поинтересоваться? — Профессиональный интерес, — я нагло вру в лицо. Но он — не я, и он этого никогда не узнает. А всего лишь нужно снисходительно улыбаться. Он вздыхает и тянется за пазуху за мешком денег. — Вы, кажется, не первый год живёте, и, наверное, понимаете, что к чему. Иногда просто невозможно договориться. Ублюдки по другому не понимают и не поймут никогда. Зато показательный процесс быстро вернёт всех на своё место. — Но ведь умрёт не только тот, кому вы желаете смерти, — я поднимаю глаза вместе с носом, смотря слегка свысока. — Служанки и прислуги тоже вдохнут пары. Гости непременно будут не в восторге от такого праздника. Те, кто не успеет приехать. — Мне абсолютно всё равно, добрая госпожа. Зато он будет мёртв и не будет никому мешать. Остальные потери… второстепенны. Если это всё… Деньги ушли мне в руки, в его ладони же опустилась фляжка. Он откланялся и, вернув свой жизнерадостный настрой, покинул лавку.

«Цель» «Кора западного серого дерева»

Хитёр и обманчив. Готов ради достижения цели на всё. Достаточно ловок, чтобы у него получилось задуманное. Несколько харизматичен, поэтому завоюет себе только положительное после содеянного. Если он не натворит громких дел, так как он ещё юн и его характер вполне может сыграть с ним злую шутку. Задав вопросы, я почувствовала диссонанс. Словно так я делать не должна. Чужих мыслей я не слышала со вчерашнего вечера, они словно где-то затаились и ждут, пока я сделаю что-то, что привлечёт их внимание. Или же они внезапно увидели, как я ухожу от стандартных правил. — Много новых странных новостей в Империи, добрая госпожа. Слышали что-нибудь подобное? Я внезапно очнулась спустя полдня, всё прошлое время проведя в неосознанном состоянии. На стуле у моей стойки сидел усатый мужичок с лютней за спиной. Бард местный. С даром исполнения от самой природы. Его имени я не помню, но слышала его песни и баллады про путешествие императрицы. — Что? — я переспрашиваю, похлопав глазами. — Явно, не слышали, — он ухмыляется, ставя руку с поднятым указательным пальцем, и раскачивая ею, продолжил заменять мне глашатая. — Вам что-нибудь известно о смерти леди Кэролайн? Незнакомое мне имя. Я помотала головой. — Её нашли на приёме в деловом квартале с арбалетным болтом прямо в сердце. Арбалет лежал неподалёку. Рядом стояла служанка, которая явно не понимала, что она натворила. Уж слишком она увлечённо смотрела на тело. Я повернулась полубоком и свела брови. Неприятное чувство стало щекотать в животе и утяжелять грудь. С глазами в окно я спросила: — Как выглядела госпожа Кэролайн? Могла ли я иметь честь с ней встречаться? — Вряд ли, вряд ли. Семья Ливин не покидает верхнего города. У леди Кэролайн были короткие волосы вороньего крыла и прекрасные голубые глаза. Я встречался с ней несколько раз, когда была возможность представляться в верхнем городе. Вы бы видели её совсем недавний портрет… Дальнейших слов я не услышала. Я уставилась с широко раскрытыми глазами в никуда. Вспомнила, как передавала арбалет той служанке своими руками, не зная о том, что она убьёт человека, которого я пожалела. Впервые за многое время, а точнее за всю мою осознанную жизнь, мне показалось, что пришла несправедливость. Кэролайн не заслуживала смерти. — Что стало со служанкой? — тихим голосом интересуюсь я, всё так же засматриваясь в одну точку на моей стене. — А что, вы не знаете, как заканчивают слуги, подвергшие господ вреду? Виселица. Меня словно ударили по голове. Последнее слово впечаталось в голову рваной раной, я села на свой стул по мою сторону стойки и подпёрла голову рукой. Колкое ощущение стыда воткнулось так сильно, как могло, и я, испытывая это в первый раз, едва удержала солёную воду со своих глаз. Это что ещё такое? — Кажется, вы что-то знаете про это. Нет? — усатый бард с беспокойством смотрит на меня, заинтересовавшись в причинах моей внезапной грусти. Я вижу, как он хочет узнать как можно больше, чтобы рассказать об этом зевакам и написать несколько песен на тоскливый лад. — Нет, не знаю. Простите. — Незачем извиняться, добрая госпожа. Раз уж вы не при делах, то вы и не виноваты. Зачем я только что солгала? — Я думаю, мне нужен отдых, — говорю я, поднимаясь со стула. Громко сглатывая, я вздыхаю. — Простите, но, думается мне, я не смогу вас сегодня обслужить. Прошу прощения. Приходите потом. — Ничего, я всё понимаю. Берегите себя, добрая госпожа. Разрешите откланяться, меня ждёт моя новая пьеса. Ничего ты не понимаешь, бардишка нелепый. Я провожаю его взглядом и выдыхаю только тогда, когда дверь закрывается. Запираясь на ключ, я кладу его на стойку и усаживаюсь обратно. Чувство стыда и вины пролежало на мне весь день. Мою дверцу ещё несколько раз пытались открыть, но замок стоял крепко. Кто-нибудь скажет, что я волнуюсь зря, ведь я и Кэролайн не были знакомы и не знали друг друга. Да только вот я знала её. Пусть даже она не видела меня и не может знать о моём существовании, но я видела её, даже больше, чем надо. Ещё и служанка… ей просто наговорили лишнего и странного, она поверила, и теперь в мире на двух хороших людей меньше. А виной всему я? Я не хочу больше убивать. Я осмотрела все свои ящики, все свои полки и закрома в подсобках. Яды, зелья, кинжалы и заточенные острые предметы, алхимические ингредиенты, части созданных магией тварей. Я знала, что надо тому барду — позавчера или вчера у меня где-то появилась странная лютня со струнами из жил мантика — ядовитого монстра с северных земель. При касании к струнам руками отрава заползёт в кожу и быстро начнёт убивать, и, если должного лечения не будет, убьёт за сутки. Я посмотрела на лютню, найдя её на самой дальней нижней полке. Сегодня она должна была уйти этому барду за золотых этак двести, наверное. На эти деньги можно жить неделю, если экономить. А я взяла и отказалась его обслуживать. Раньше так не делала. А если кто-нибудь придёт в мою лавку и убьёт лорда Кору? Тогда шахтёрам будет туго. На его место покушаются многие, и эти многие не очень-то хотят улучшать условия труда. А почему я вообще об этом задумываюсь? Откуда взялось у меня это странное чувство стыда, которого я не ощущала раньше? Если так подумать, то раньше я редко выходила из лавки. Редко видела тех людей, что жили в верхнем городе, тогда как простой люд меня не прельщал, и не было в нём ничего интересного. Стоило мне начать проскальзывать в элитные кварталы, как тут же стали появляться крайне интересные личности, и меня это заинтриговало. Заинтриговало, видимо, настолько, что я успела привязаться к человеку с первого взгляда, увидев его единожды. А ещё я внезапно осознала, что я, вообще-то, важный человек в этой локальной иерархии. Из-за меня меняются и ломаются судьбы, из-за меня всё идёт по-другому — так, как не могло бы идти, если бы я не вмешалась. И обычно всё это шло куда более плавно и менее трагично, потому что мои действия включают смерть людей: простых и важных, бедных и богатых. А мне это надо? Разве я этого хочу? Я что, получается, сама убиваю себе интересных людей, которые ещё могли жить и жить? Как-то это неправильно, как-то это… А потом всё затихло. Голова заболела, и я потеряла свой поток мыслей. Зажмурившись, терпя боль, я откинулась на стуле назад и глубоко выдохнула. Теперь мне было стыдно не за то, что я убила кого-то, а за того, что не продала лютню барду. Мне подумалось, что надо просто продолжать работать и не задавать себе вопросов. Мне подумалось, что все отхождения от моей обычной работы лишние. — Да ни черта они не лишние! — я взрываюсь, вскакивая со стула и пиная его ботинком; он улетает с громким стуком в другой конец зала. Голова начинает болеть ещё больше. Это не мои мысли, это кто-то чужой. Кто-то всё настойчивее и настойчивее думает за меня. Если раньше наши помыслы сходились, то теперь я не хочу его слушать. Кто бы он ни был, ему лучше оставить мою голову в покое. Или же пусть остаётся? Он же кормит меня, даёт мне средства к существованию. Ему нравится, когда я делаю свою работу. Я подошла к своей книжке и открыла её там, где записала ту служанку, что взяла у меня арбалет. Пусто. Уже забрали. — Тебе недостаточно? — проговариваю, почти уверенная в том, что меня слышат. Стало трудно отличить свои мысли от чужих. Что-то хочет продолжить работу, что-то хочет убежать из города, а моё тело стоит на месте и не понимает, как реагировать. Но зачем продавать это всё? Зачем продавать то, что убивает? — Хочешь больше особенных людей из моей книжки? Как скажешь, будут тебе особенные люди. Только отстань от меня.

******

Я готовилась долго, но стражники оказались более, чем подкупными, а найти форму служанки было проще простого — каждая из них, даже самых верных, готова расстаться с собственной кожей, когда видит мешок золотых монет. Чёрно-белая, с фартуком и чепчиком, она была чуть мала, но дискомфорта не создавала. Я подстроила свою причёску под ту, что была у служанки. Мне рассказали, как себя надо вести, что надо подавать и как надо реагировать на те или иные команды. Мне повезло даже в том, что мы с этой служанкой сошлись лицом, простым и не выделяющимся. Через её облачко я подсмотрела её характер и постаралась подстроиться под него, когда двери передо мной открылись. Довольная служанка убежала к себе, получившая выходной, а я вошла в тронный зал. Сегодня будет праздник. Великолепие помещения меня ослепило. Казалось, что здесь ярче, чем под солнцем. Вокруг много лордов и леди, служанок и слуг. Красный ковёр, колонны, широкое пространство заполнено декорациями, шелками, гобелены, кулоны, чучела животных на стенах. Питьевые фонтанчики, всё детализировано узорами, дорогими тканями фиолетовых и золотых цветов. Издали слышно чью-то арфу, на блюдечках с позолотой изысканная еда. Я застыла, как вкопанная — такое зрелище надо переварить. Я понимала, что здесь совершенно другой уровень жизни, но увидеть это вживую… — Вереска, поди сюда, — чей-то голос вывел меня из ступора. На меня смотрел капитан городской стражи. Широкий нос, сильная челюсть. Вереска — имя той служанки. Сегодня я за неё. Я подошла к нему и слегка поклонилась, стараясь следовать этикету. — Сейчас сюда придут важнейшие люди Империи. Я хочу, чтобы ты вела себя достойно. Не смей облажаться, как в прошлый раз, ясно? Давай, постарайся. Я кивнула. Украдкой я подняла глаза и посмотрела на его облачко — он действительно верит в то, что Вереска может справиться. Он похлопал мне по плечу, и, сам выглядя встревоженно, отошёл ближе к колонне, где стал раздавать приказы нижестоящим по званию стражникам. Я достала книжку с пояса, футляр из кармана и побежала к одному из больших столов, которые поставили сюда совсем недавно встречать гостей. Я кратко записала характеристику, делая вид, что веду перепись гостей. Капитан городской стражи. Ответствен, чувство долга на высоте. Честен. Уверен в своих возможностях. Предан императрице до последнего вздоха. Прямолинеен и прост. Ну хороший же человек, не правда ли? И сколько здесь ещё таких, которые заслуживают жизни? Да, бесспорно, здесь много тварей, циников и самодовольных рыл, но вот такие самоцветы, как он, тоже существуют. Целый день у меня бродят сомнения о том, что мне нужно дальше вести лавку. И здесь они только продолжают усиливаться. Кто-то громко щёлкнул пальцем, и я подняла голову. Какие-то мужчина и женщина смотрели на меня с широкими улыбками. Я опустила перо, подхватила рядом стоящую бутылку вина и понеслась к ним, закрывая дневник и вешая его на пояс. Коли чернила размажутся, то ничего страшного. Если тот, кто мыслит за меня, может так ловко мной манипулировать, то и размазанное письмо понять сможет. — Благодарю, — басом ответил мне мужчина, потирая элегантную щетину, когда я налила ему в бокал вино, взятое только что прямо с виноградника, — как твоё имя, девочка? — Вереска, — скромно ответила я, опустив глаза. — Какое красивое! — воскликнула женщина лет сорока на вид, взбалтывая вино в бокале и всё так же улыбаясь. На ней была шляпа с широкими полями пурпурного цвета, и сами они были одеты строго и стильно. — Вереска, как тебе трон сегодня? — спросил лорд, сам оглядываясь за свою спину. Трон выглядел великолепно. Усеянное гербом империи, это большое сидение с удобными подлокотниками из лучшей кожи и белого дерева размещалось прямо по центру дальней стены тронного зала. — Великолепно, — так и отвечаю я, делая милое лицо в ответ. — Соглашусь. Однако, я думаю, размеры немного скучноваты. Его надо сделать больше в высоту и в ширину. Чтобы выглядело более величественно. — Брейнс, угомонись со своим гигантизмом! — перебивает женщина, произнося это, тем не менее, со смешком. — Мне вот кажется, что всё должно быть наоборот! Я бы убрала это всё и… Я убежала обратно к столу и стала записывать этих двоих в книжку. Лорд Брейнс и, вероятно, его супруга. Смотря на императорский трон, они мечтают о том, как сидят на нём сами. Довольны своим богатством и возможностью присутствовать на всех важных событиях в этом тронном зале и в Монолите в принципе. Тем не менее, благодарят высший свет и, несмотря на жадность, честны с другими аристократами. Не завистливы. Больше всего ценят свой род и семью. И императрицу. Я стараюсь не думать о том, что моя лавка сейчас закрыта, хотя таковой она быть не должна. Я хочу узнать, действительно ли мне нужно продавать всё это несчастье, чтобы тот, кто думает в моей голове вместе со мной, был доволен. Сегодня я запишу как можно больше людей и посмотрю, как эта неведомая сила отреагирует на это. Накормлю её сполна. Подбираясь с бутылкой вина к очередному аристократу, я увидела, как капитан стражи общается с кем-то около входа в тронный зал Монолита. Вокруг столько людей, всех записать я точно не успею. Попробую ориентироваться на самых ярких с первого впечатления. Вот, например, человек, с которым общается капитан. Императорский советник. Полностью и с головой любит уходить в своё дело. Считает себя отличным дипломатом не только со своей уверенности, но ещё и со слов других. Любит бывать один почасту, разговаривает сам с собой, тренирует свою речь. Даже сейчас, общаясь с капитаном, он думает о том, как правильно поставить слова и какие эпитеты использовать. Слушать его для других — одно наслаждение. Любит, когда его хвалят и хочет выслужиться до отказа. И его действительно есть за что хвалить. Только и успевай макать перо в чернильницу! Снова вино с подносом, фрукты, цоканье моих каблуков. В этот раз я подошла к какой-то дамочке с большой-большой кипой каштановых волос. Снова бегу к столу, снова открываю книжку. Деятель искусства, знаменитый художник на службе у двора. Чужеземка, частенько ведёт себя как крестьянка. Но в творчестве она — настоящий гений. Аристократы готовы выложить любую сумму за собственный портрет, и о, как она их ненавидит! Но пусть. Пускай пьёт и ведёт компанию с кем угодно. Она это заслужила. Великолепный портрет императрицы на входе в тронный зал — её работа. Она мудра и харизматична, верна только себе. Записала! Теперь… теперь вот тех трёх, что стоят у трона с полупустыми бокалами. Только я шагнула в их сторону, как капитан стражи вышел на ковёр и командирским голосом объявил пришествие важного гостя: — Лорды и леди, его светлость королевский придворный маг — Эйрис Ванхауэр! Ворота открылись, и в них прошёл чародей. В широкой, белоснежной робе, высокий, с длинными и прямыми волосами, он поклонился всем на входе. От него исходила удивительная энергия. Своё облако он контролировал, и на каком уровне: я совершенно не сразу смогла распознать его ауру. Он как будто намеренно скрывал энергию. Я постаралась записать, что смогла. Придворный маг Эйрис Ванхауэр. Первый человек на моём веку, что может управлять своим облачком — я вижу своими глазами, как под его желанием оно изменяется и растягивается. Эмоции контролируются практически идеально, внутренняя энергия соответствует его внешнему виду. В одно время он открытый, в то же время он таинственен и скрытен. Единственное, что про него можно точно сказать — он рад присутствовать сегодня на этом празднике. Его интеллект не знает границ, а ловкости может позавидовать любой зверь… Все похлопали, когда после щелчка пальцев у Эйриса в руке появился огненный шарик. Он сел за ближайший стол, уже накрытый экзотическими яствами. Я не впервые вижу магию в своей жизни, но я всё равно завороженно смотрела на магическую игру. Капитан снова огласил присутствие нового человека: — Королевский защитник, телохранитель императрицы — лорд Фелин Кэйли! Следом за магом в зал вошёл мужчина в возрасте, держащий ладонь на рукояти своего длинного меча. Его элегантное пальто скрывало физически подготовленное ко всем опасностям тело. Утончённые глаза сразу же осмотрели всех присутствующих на предмет опасности для гостей, но, не найдя ничего подозрительного, устремились к капитану стражи с желанием перекинуться парой слов. В один момент мне показалось, что он смотрит на меня больше положенного, но, кажется, просто показалось. Телохранитель Фелин Кэйли. Этого человека очень трудно удивить, ведь он бывал в таких местах, куда слепая собака нос не сунет. Проживший долгие годы на службе Империи, у него больше не осталось сомнений в собственных силах. Невероятно силён. Не зря его считают лучшим фехтовальщиком в Империи… Отлично, отлично! Ещё, надо ещё. Пусть этот вторженец наестся до отвала. Пусть больше не пристаёт ко мне, пусть отстанет. Может, звучит глупо так волноваться за каких-то людей, которые ко мне никаким образом не относятся напрямую и не контактируют со мной. Просто потому мне стало совестно за то, что я, по сути, убила своими руками человека, которому я пожелала счастливой жизни. Но если я могу не убивать, то я не стану. Я ещё раз кратко осмотрела лорда Эйриса и задумалась: а может быть такое, что я — жертва магии? Ведь чужие мысли это совершенно неестественно. И постоянно появляющиеся на полках предметы и еда — тоже. Они же берутся буквально из ниоткуда. Может быть, какой-нибудь маг завладел мной и теперь играется, как хочет, желая, чтобы я продавала товары, вредящие людям, а взамен наделил меня способностью видеть желания и описания этих людей? Но зачем? Я даже не помню, как я попала в этот город. Не помню, как нашла лавку, как открыла её, и свои первые продажи я тоже совершенно не помню. Наверное, мне стоит обратиться к этому магу? Он рационален, мудр и не станет гнать лже-служанку вон. Господин Эйрис выслушает меня, я уверена. Я подула на чернила, ещё несколько раз осмотрела весь тронный зал и всех гостей, которые значительно приумножились. Пока у меня есть небольшая пауза, надо хотя бы поинтересоваться и узнать, возможно ли такое. Я решительно шагнула к магу, но тут в очередной раз раздался голос капитана городской стражи. — Лорды и леди, внимание! Её Величество императрица Карла Костер-Вальдау! «Так рано?» — подумалось мне, пока я разворачивалась, чтобы увидеть монарха воочию. В зале стало тихо, все обернулись на вход. Императрица была наряжена в поистине прекрасный наряд: белоснежная рубашка с золотыми вставками на груди, высокий воротник, пальто цвета морской волны с такими же золотыми наплечниками, уходящее до колен. Её рыжие волосы были аккуратно расчёсаны, но выглядели свободными. Её голос отдался эхом у меня в голове: — Мои дорогие поданные! — она начала, проходя дальше в тронный зал. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить годовщину моего правления. Да живёт имя нашей Империи, покуда не угаснет последнее пламя и не отзвучат последние слова. Она улыбнулась всем под аплодисменты, кивнула телохранителю и указала ему пальцем на место рядом с троном. Она здесь! Я давненько мечтала узнать про неё, и сейчас был идеальный момент! Я рванулась открыть книгу, и, доставая перо, всмотрелась в императрицу со всех своих сил. Её облачко — нет, облако! — было ярким-ярким, как рассветное небо, и было больше всех в тронном зале. Оно извивалось, пульсировало, Сейчас я узнаю, какая ты на самом деле! Чем дальше я писала, тем шире у меня раскрывались глаза от удивления. Императрица Карла Костер-Вальдау. Если бы слово «гордость» было очеловечено. Прошёл только год с начала её правления, но она уже завоевала любовь подавляющего большинства жителей Империи. Аристократы хотят с ней дружить, простые люди хотят её восхвалять. Она искренне любит свой народ. Ей сложно управлять таким большим государством, но её харизма и наставления советников делают своё дело. Кажется, нет человека в этом мире сильнее волей, чем она. Обладательница острого языка и любительница чёрного юмора. Тем не менее, в ней бурлит частичка свободы. Даже сейчас, на этом праздновании в её честь, она думает о прогулках в лесах. Она учится состраданию и мере, схватывая всё это на лету. Империю ждёт счастливый эпизод её истории. Я поставила точку, и мои записи моментально исчезли из книжки. Забирай, подавись! Я постараюсь написать про неё ещё больше попозже, когда она подойдёт поближе. Вот она какая, императрица Карла… Честно сказать, я удивлена. Почему-то мне казалось, что все правители всегда скрывают свою настоящую натуру и оказываются циничными, злыми, жадными. Но здесь… всё было приятно. Теперь я понимаю, почему Карлу все почитают. Когда монарх искренен и честен, честны и все остальные. Количество стражников увеличилось втрое после прихода императрицы. Я тихонько убрала книжку обратно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Чудо, что никто не заметил смену личного состава. Я снова задумалась о магии, что, возможно, окружает меня. Может быть, она помогает мне слиться с толпой? Отводит от меня глаза, делает меня куда невзрачнее, чем обычно. Хотя, казалось, куда ещё… Некоторые лорды и леди расселись за столами, некоторые же остались на своих местах. Императрица осмотрела всех, подняв голову, заостряя своё внимание на королевском защитнике. А потом устало вздохнула и пошла к нему. Пока она проходила, широкими шагами меряя красный ковёр, ей низко кланялась даже самая самодовольная знать. Подойдя к лорду Фейли, она, став активно жестикулировать, начала на что-то жаловаться. Пока я отправляла очередную гроздь винограда кому-то в руки, смогла присмотреться к госпоже Карле — она думает, что здесь кого-то не хватает. — Придёт — уши оторву, — послышалось мне с того конца тронного зала. В этот момент главный вход отворился в ещё один раз. Я захотела посмотреть, кто же посмел опоздать на такое важное мероприятие, но меня ослепило. Я чуть не вскрикнула от такого резкого удара света по глазам, и сначала мне вообще показалось, что что-то взорвалось. Но после, стараясь вести себя не вызывающе, я подняла глаза выше, постаралась посмотреть сквозь широченное, яркое, как путевая звезда, облако и увидела, как кто-то высокий, в красивой серой мантии бежит между колонн зала к императрице. Пепельные волосы с прядями, падающими на плечи, длинные уши… эльфийка? Точно же! Королевский целитель, эльфийка, которая вернулась с императрицей Карлой после её отсутствия. Про неё так много пели в балладах, как же её звали? — Дагура, твою налево! — императрица звонко и громко оповестила всех о присутствии целителя. Госпожа Карла схватила Дагуру за одно длинное ухо и потянула его в сторону, отчего та зашипела и согнулась пополам, засмеявшись в тот же миг. В отличие от монарха, она говорила тихо, и поэтому я ничего не разобрала. У неё очень странная аура. Очень-очень странная, такого я ещё никогда не видела. Она то ли слишком яркая, чтобы я могла что-то рассмотреть, то ли наоборот, тусклая, будто бы от кого-то защищённая. Цвет у неё был тёмный, но насыщенный и настолько яркий, что я смотрела на неё буквально сквозь пальцы. Моим глазам нужно привыкнуть… И я не могу понять про неё ничего кроме того, что вылезает на саму поверхность этого облака. Книжку доставать у меня времени нет, поэтому я постаралась запомнить всё сама. Императрица села на трон, Дагура встала рядом с ней, как и телохранитель Фейли. Господин Эйрис сидел за ближайшим к трону столом и уже принялся подогревать себе в руках успевшую остыть еду. Госпожа Карла что-то говорила, но, стоя около одной из колонн рядом с другими служанками, в попытках прочитать королевского целителя я всё прослушала. Я её не понимаю. Она выглядит так беззаботно, но её дальновидность и проницательность не знает границ. Я вижу, как в её голове соединяются многочисленные сложнейшие алхимические формулы и желание поесть сегодня курятину с рисом. Но есть что-то ещё, что я вижу… она — носитель исключительного знания. И, кажется, она сама не до конца понимает этого. Или понимает, но тщательно это скрывает. От лишнего воздействия. От таких, как я? Когда служанки разошлись работать, я, посовещавшись с временными коллегами, выбрала себе место ближе к трону. Я постаралась подслушать, о чём разговаривают императрица и целитель. — Я только закончила с больными, Карла. Чего ты сразу руки распускаешь? — спросила Дагура, встав со скрещёнными на груди руками. — Как ты могла опоздать на мою годовщину, моя седовласая? — императрица улыбалась. Она не была зла, а просто хотела подшутить и развеселиться. — Ты мне лучше вот что скажи. Бывает у тебя такое чувство, что что-то не так, а что именно — понять не можешь? — Ну, это формула нашего с тобой общения, рыжая. Знаешь, волосы у меня были более светлые, прежде чем я тебя встретила. Может, я из-за тебя теперь седовласая? Я улыбнулась, отвернувшись на мгновение. Слышать, как кто-то называет великую императрицу по такому прозвищу… кажется, они хорошие друзья. — Можешь не беспокоиться, — отвечает Карла, — это не тебя касается, а того новенького слугу. — Отели? А что с ним? — Да вот в том то и дело, что ничего. Ни одного выговора, работа у него идеальная. — То есть хороший слуга в твоём зале — это плохо? — госпожа Дагура села нога на ногу рядом с троном на кресло. — Даже у идеальных слуг бывают промашки, а этого я ещё ни разу не застала лежащим на диване. — Карла, тебе кажется смущающим то, что человек на работе работает? Он есть сегодня здесь? Королевский целитель подняла глаза, осматривая зал. Её взор просверлил каждую слугу, находящуюся на празднике, в том числе и меня. Но вот почему-то на мне она остановилась и стала молча смотреть, нахмурив брови и заметно напрягшись. Неужели поняла что-то? Я старалась не подавать виду и продолжила работу. Подойти к этому столу, забрать пустые тарелки, подойти к этим стоящим и подать блюдце с фруктами… госпожа Дагура неотрывно смотрела на меня всё это время — я ощущала спиной её наблюдение. Обернувшись буквально на секунду, я заметила, как она шепчется с императрицей. Улыбка на лице её величества пропала. Попалась, кажись… надо бы уходить отсюда. Я побежала отпрашиваться у капитана стражи якобы в уборную той же минутой и чуть не столкнулась с из ниоткуда появившейся вороной. Она пролетела мимо меня и села на подлокотник кресла целителя. Ворона смотрела на госпожу Дагуру, словно увидела сама себя в зеркале. Она что, ещё и с животными общаться умеет? Меня отпустили. Я молнией вылетела из тронного зала и побежала по тому маршруту, по которому пришла сюда. Мимо казарм, выбегая на площадь перед Монолитом, держась его края, мимо постов стражников, которым я дала взятку. Меня никто не останавливал, и я не спрашивала себя, почему. Что она могла увидеть во мне? Неужели целительница знает всех служанок в лицо? Стражники настучали? А может, господин Эйрис увидел во мне магию? Тогда моя теория, конечно, подтверждается, но чувствуется, что кары мне не избежать. Надо спрятаться в своей лавке и отсидеться. Может, неделю, а может больше… Одежду служанки я выбрасывать не стала. Пригодится.

******

Следующие три ночи я плохо спала. Во время моего пребывания в тронном зале чужие мысли совершенно не беспокоили меня, но теперь они с новой силой впивались мне в мозг. Утверждали, что я должна стараться больше и продавать больше. Я уверена, этот кто-то тщательно наблюдал. Лавку я пока не открывала. Ела то, что осталось. Еды стало гораздо меньше по моему приходу. Намёк? Через ещё сутки я отпёрла дверь и стала ждать первого клиента, стараясь вести себя как обычно. Но размышления о последствиях моей торговли не давали мне покоя. Сейчас кто-нибудь снова придёт ко мне, снова попросит несчастья. Снова убьёт кого-нибудь хорошего — да даже если и плохого, пусть! — и будет таков. Возможно, он сам найдёт свою кару позже. Возможно, уйдёт безнаказанным. Меня мучил главный вопрос: почему я не думала об этом раньше? Что мешало мне задуматься? Факт того, что автор чужих размышлений даёт мне еду и возможность зарабатывать деньги? Меня перестала прельщать моя работа. И пусть оно заберёт у меня эту способность видеть эти облака. Я буду противиться смертям, появляющимися с моих собственных рук. Так не должно быть. Я не должна вершать судьбы. Я мысленно поблагодарила ту девушку, которую рисовал лорд Кора, за то, что открыла мне глаза. Её мне жалко больше всех. Я понимаю, что спасти всех невозможно. Но если я хоть как-нибудь смогу уменьшить количество бессмысленных жертв… Если, если, если. Да, мне хватило одной смерти. Всё это время мне казалось, что это не касается меня, что это где-то далеко. Нет, оно прямо тут, и я увидела это своими глазами, и больше мне не хочется это видеть. Тем более, что теперь я уверена в том, что не может не касаться меня, пока я являюсь центральным звеном этой цепочки. Я обратилась своими мыслями к тому, кто управлял другой половиной. Я чувствовала, что что-то там сопротивляется моим позывам. Я потихоньку начала придавать человеческие черты тем, кто погиб по моей вине. Я спросила у этого создания, была ли у той девушки на портрете маленькая дочь или сын, плачущая из-за того, что мама не вернулась, или муж, навсегда потерявший жену. По ощущениям, моя торговля продолжалась так долго, что я привыкла к этому, перестала интересоваться смертью. Я не боялась и просто всё принимала. Но стоило мне осознать, что я полностью уничтожила человеческое существо, как это стало настоящей пыткой. Дверь отворилась, и в моём животе закрутило. Я подавила рвотный позыв и постаралась привести себя хоть в какой-нибудь приличный вид. Чужие и мои представления смешались воедино, пересобрались, и мне стало плохо. — Здравствуйте, добрая госпожа… — послышалось мне со входа. Какой-то хилый, тощий, долговязый мужичок. Я постаралась присмотреться к его облачку — уж слишком слабым оно было. Или же я просто привыкла к богатым на чувства и эмоции людям из верхнего города? Подтащила к себе записную книжку и открыла, смотря на неё. Все записи пропали, абсолютно все. Ну, дядька, давай. Жги. — А мне бы какой-нибудь яд, который… — начал он, положив руки на стойку, — который не убивает. Мои глаза поднялись в неприкрытом удивлении. Он тоже думает о том, что это меня потрясло. Либо я расслабилась, либо я проглядела этот момент в его облачке. Я отложила книжку в сторону и подставила руки под голову, выпрямляясь в спине. Так-так… — И как ты это себе представляешь — яд, который не убивает? — Ну… я подумал, что мне нужно отомстить кое-кому. Но я не хочу убивать, чтобы вот прям… до гроба. Пусть помучается, подумает над своим поведением, так сказать… Это какое-то испытание от моего «компаньона»? Стоило мне заикнуться про это, и ко мне тут же приходит человек с мыслями, идентичными моим? Бред какой-то. Не может это быть совпадением. — Этот человек понадобится тебе в дальнейшем? — я задаю вопросы, пытаясь разобраться в ситуации. — Можно сказать, да. Но по большей части… я просто не убивал никого. И как-то не хочу начинать. — А я вот… не знаю даже, сколько убила уже, — я шумно вздохнула полной грудью. С каждым моим словом боль в голове заметно усиливалась. — Так не вы же убиваете, добрая госпожа, — он отвечает, пытаясь войти в моё положение, — не ваши руки заносят лезвие над горлом, не ваши пальцы открывают пузырёк с ядом. — Но мои руки продают это всё. Без моих рук эти люди ничего не получат. — Наверное, это очень прибыльная торговля, раз вы до сих пор не заканчиваете? Я задумалась. Что-то хочет ответить «да», что-то — «нет». Денег действительно очень много. Я присмотрелась в его облачко: он думает, что я отвечу положительно. Но я промолчала, уходя в подсобку и доставая коробочку с ядами. Взяв самый слабый из них, я проверила бумажку и кивнула сама себе, стараясь отключить голову. — Налей в чей-нибудь напиток ровно половину от этого флакончика. Ровно половину, ни больше, ни меньше. Тогда яд подействует так, как ты хочешь. — Вот спасибо, добрая госпожа. Надеюсь, у вас получится придумать что-нибудь с этой торговлей… Вам не нужно так себя корить. Вы не виноваты. Я полезла пером в чернильницу, но остановилась, когда услышала последние слова. Мужичок всё ещё был тут и улыбался, искренне. Я переглянулась с ним и вновь не нашла, что ответить. В этот же момент дверь лавки снова открылась, резко и почти нараспашку. Я перевела глаза на вход и отвернулась: чьё-то облако ослепило меня, прямо как тогда, в тронном зале. — Это она? — я услышала уже знакомый низкий голос. Я увидела рыжие волосы и крупную фигуру. — Да, она. Только давай без резких движений, Карла… Передо мной стояли императрица и королевский целитель. Мой клиент упал ниц в то же мгновение и стал кланяться монарху. Та же чуть-чуть подтолкнула его ногой в бок, намекая на то, что можно уходить. Он стесняться не стал и исчез из лавки через секунду. — Добро пожаловать, Ваше Величество… — я выдавила из себя, чувствуя, как моё сердце начинает биться всё чаще и чаще. Тревога заполнила меня, захотелось выломать окошко и убежать. Но если уж меня нашли, я приму наказание лицом к лицу. — Вас… что-то интересует? На момент я заглянула в окно, выходящее на улицу. Там стояли ещё двое людей. Королевский защитник и придворный маг. Императрица открыла рот, но госпожа Дагура закрыла его ладонью, не позволяя говорить, и начала сама: — Я думаю, что представляться нам нет смысла, так? Я кивнула. — Твоё имя — Вереска, это верно? — спросила эльфийка. — Нет, — я помотала головой, — это имя служанки, которую я подменила четыре дня назад в годовщину правления новой императрицы. Я не знаю своего имени. Но можете называть меня так. Госпожа Дагура и Карла переглянулись друг с другом. Чужие мысли в голове подозрительно затихли. Затем целитель обернулась и позвала мага в лавку. Тот вошёл, пригнувшись под невысоким дверным проёмом. Вместе с ним влетела та самая ворона и села на мою лавку близ меня. — Эйрис, присмотрись к этой девушке. Ты видишь что-нибудь необычное? Придворный маг подошёл ко мне поближе, и я встала ровнее, чтобы меня можно было осмотреть подробнее. Он почесал подбородок, щурясь будто сквозь меня, но по итогу помотал головой. — Нет, госпожа. Девчонка как девчонка. Ворона громко каркнула — я аж подпрыгнула. Госпожа целитель нахмурилась сильнее. — Ясно… Карла, это тёмные чары. Но они другие, не такие, какие были раньше. Ты же помнишь? — Конечно помню, не издевайся над моей памятью. Слушай, Вереска, или как тебя там… Ты в последнее время замечала за собой какие-то странности? Я нервно сглотнула. Тёмные чары? Почему госпожа Дагура что-то видит во мне, а господин Эйрис — нет? Она тоже маг? Я никогда не слышала про чёрную магию… — Прежде чем я что-то начну рассказывать, у меня есть вопрос… — слабо начала я, смотря, как Дагура неотрывно смотрит на меня со своего высокого роста. Придворный маг пошёл изучать мои товары на полках за стойкой. — Меня ждёт тюрьма? — Нет, — строго ответила императрица, убрав руки за спину. Я увидела её красивый меч в ножнах на поясе под её одеянием. — Мы пришли к тебе, потому что я увидела в тебе отголоски тёмной магии, когда ты была в тронном зале. Мы узнали про твою лавку и про суть твоей торговли. Мы подслушали — прошу прощения — твой разговор с твоим предыдущим клиентом. И в этот момент я распалась. Я начала говорить, быстро, но чётко, стараясь объяснять каждую деталь. Про чужие мысли, про появляющуюся из ниоткуда еду, про такие же товары, про облачка, которые я вижу, про мои походы на рынок и в верхний город, про взятки стражников, про девушку на портрете лорда Коры, про её смерть и моё отношение к этому, про записную книжку и про то, что я делала в тронном зале. Я перешла на крик, пыталась показать то, что я не желала зла никому, и что автор других размышлений в моей голове хочет мной управлять. Карла и Дагура внимательно слушали меня, как и господин Эйрис. Внезапно моё тело разорвалось болью. Череп словно раскололся на кусочки, мне стало сложно дышать, ноги подкосились. Госпожа Дагура подбежала за стойку и схватила меня за плечи, отталкивая на середину помещения. Резким порывом моя голова стала свободна от любых мыслей, которые вообще могли у меня существовать. Я увидела тёмную фигуру, появившуюся из ниоткуда. Лорд Фелин вбежал в лавку с оружием наперевес. Императрица схватилась за меч и с громким звуком лязга вынула его из ножен. Госпожа Дагура спряталась за её спиной, прикрывая меня, всё ещё держа на руках. Эйрис вытянул ладони перед собой, и в них проскользнула молния. Моё зрение было размыто, поэтому я не могла рассмотреть, кто там появился, но голос напоминал завывание ветра: — Развлекаетесь, нарушители? Я посмотрела в глаза госпоже Дагуре: они выражали тревогу, но она, кажется прекрасно понимала, что происходит. — Ты кто ещё такая?! — крикнула императрица, до белизны в кулаке сжимая рукоять своего меча. — Мне было достаточно одной чёрной ведьмы в своей жизни! — Так вы знаете, кто я? Тогда вы знаете, за какой катастрофический ущерб вы будете нести ответственность. Это нечто посмотрело на меня. Чёрное одеяние, покрывающее всё тело, заставило мою кожу покрыться мурашками. Во рту резко пересохло. — Не трогай девчонку, ведьма, — коротко и жёстко сказал Эйрис, подготавливая собственное заклинание. — Не обманывай себя. Этот объект — никакая не девчонка, он даже не является человеческим плодом. Это — творение величайшей магии на этом свете. И построено оно моими силами. Внутри лежит спасение человечества. Великолепно, не так ли? — Твоя подруга была куда менее самодовольной, — Её Величество ответила грубо. Я попыталась собрать голову в одно место. Подруга? Тёмных ведьм много? — Сестра Запада? Не смеши меня. Она всего лишь узник собственных ценностей, слишком приближённых к вам, смертным. Она сегодня с нами, не так ли? Мийтра! Ворона, всё это время сидевшая на стойке, вновь каркнула. Чёрная ведьма засмеялась. — Здравствуй, мерзавка. И как тебе среди смертных? Уже присмотрелась к кому-то? Ворона наклонила голову и взлетела на плечо императрицы. Карла не двигалась. — Вы и сами оценили моё творение по достоинству. Если оно попадёт не в те руки, человечество и вся ваша вселенная будут обречены. У меня нет оснований полагать, что вы все — «те руки». — Чёрные ведьмы не должны вмешиваться в смертное мироздание, — отвечает звонко Дагура, укладывая меня около стойки и поднимаясь сама, — ты нарушаешь баланс, сестра Севера. Она усмехнулась и оглядела всех вокруг неё ещё раз. — Оставьте это создание в покое и я оставлю в покое вас. Это моё предложение. — Не думай о себе так высоко — даже драконы смертны, а ты и подавно. Я присмотрелась к госпоже Дагуре — она уверена в том, что они смогут выйти отсюда живыми. Уповает на могущественного союзника. Судя по всему, именно эта ведьма и давала мне способность видеть облачка. Она смотрела на эльфийку точно так же, как это делаю я. Она поняла, что сейчас ей не справиться. Я не настоящая. И значит, все мои действия не имели никакого смысла. Я была лишь марионеткой в руках высшего создания. Девчонка, продающая несчастье, но хотевшая избавиться от этого несчастья, сама оказалась большим несчастьем. Я почувствовала, как слёзы обожгли мои щёки. Как все мои ощущения, которые во мне поддерживала чёрная ведьма, покидают меня. Я почувствовала, как умираю. Лицо ведьмы исказилось в негодовании, и она рассерженно, эхом в голове, произнесла последние слова, прежде чем исчезнуть, а моему сознанию — покинуть меня: — Вы напрасно на что-то надеетесь. Ныне вы преданы осуждению, подобному божьему. Быть же ему длящимся вечность.