Часть 1
4 февраля 2026 г., 21:21
***
Самолет спустя почти четыре с половиной часа приземлился в Москве. Наконец-то! Сидящие спереди и сзади люди захлопали пилотам, как это происходило обычно, и за ними, всё ещё сидя у папы на коленях и продолжая смотреть в иллюминатор, в ладоши неуклюже ударил Мишка. Александра с Борисом, в свою очередь, лишь облегченно выдохнувшие после долгого перелета, коротко переглянулись и рассмеялись, наблюдая за блестящими глазами сына, который, к их общему удивлению, вел себя практически идеально всё это время. Наверное, даже лучше, чем иногда дома — в привычной обстановке, без перепадов давления и отчего-то нервничающих рядом родителей(нельзя же было объяснить годовалому ребенку, что такое первый перелет). —Я же тебе говорил, что всё будет нормально. —отстегивая ремень безопасности, сказал Борис, и ребенок, словно в подтверждение слов отца, кивнул, протянув ручки к маме, —А ты мне не верила. —Нам ещё обратно лететь, —Кушнир взяла ребёнка на руки, тем самым позволив мужу встать, чтобы достать с верхней полки ручную кладь, —поэтому давай без поспешных выводов. —Как прикажите, товарищ подполковник. —усмехнулся Ненашев и приложил правую руку к голове, на секунду раньше накрыв левой макушку, ведь к пустой не прикладывают. Сидящая через проход от них пожилая женщина, краем уха услышав их разговор, чуть выдвинула шею и с любопытством посмотрела на женщину с ребенком на руках, которую только что назвали подполковником. Александра была похожа на заботливую маму, на любящую и любимую жену, на хранительницу домашнего очага, но никак не на человека с погонами, ломающего даже самых крепких подонков. Сейчас и не представлялось возможным, что она начальник уголовного розыска. И Александре, если говорить совсем честно, было чуть-чуть***
В Москве погода была настолько другой, что и Александра, и Борис успели поймать себя на мысли: за время жизни на море оба совсем от неё отвыкли. Вчера, когда они улетали, в Геленджике стояло настоящее бабье лето — плюс двадцать пять, солнце и ни намека на тучи. А уже сегодня в Москве дул шквалистый ветер, небо затянуло и дождь стучал в окна крупной дробью. Мишка, как завороженный, прилипал к стеклу маленькими ладошками и внимательно наблюдал за прохожими под зонтиками, сталкивающимися друг с другом на широких улицах Москвы. На таких больших проспектах, каких в Геленджике никогда не было и которые прекрасно просматривались через окна бабушкиной квартиры. —Саша-а-а, —протянул Борис, убедившись, что сын до ручек окон точно не достанет, и шагнул в сторону закрытой спальни, —опаздываем. Майор настойчиво постучал, собирался войти в комнату, но всё-таки этого не сделал, так и оставшись стоять в коридоре. Из-за двери раздался суетливый голос Александры: «Борька, дай мне минуту. Нет, лучше две. Три. Да, дай мне три минуты». И Борис, посмотрев на руку, на часы, вздохнул и принялся ждать. Другого выбора у него в любом случае не было. —Она до сих пор что ли возится? —спросила подошедшая к зятю Маргарита Яковлевна, вытирая руки полотенцем. Борис обреченно кивнул, —Санька, ты там уснула что ли? Давай быстрее! Дверь наконец открылась, но Александра в коридоре так и не показалась. Борис с Маргаритой Яковлевной переглянулись, практически одновременно вздохнули и шагнули внутрь. —Ну, мы едем? —Ненашев кинул взгляд на жену. Александра стояла напротив шкафа-купе, придирчиво оценивая свое отражение в зеркале, и водила руками по изгибам тела, то собирая черную ткань, то отпуская. —Вам не кажется, что всё это слишком? —обернувшись, Кушнир перемялась с ноги на ногу. Борис, облокотившись на дверной косяк, сложил руки у груди и некоторое время стоял молча, рассматривая жену так, будто никогда раньше не видел. И Александра, явно смутившись, снова развернулась к большому зеркалу. Она и раньше-то не особо любила всё это: платья, макияжи, прически и, в целом, мерять на себя те образы, которые ей не принадлежали. А теперь, после родов и декрета длиной почти в полтора года, Александре вообще показалось, что в отражении совсем не она. —Мне кажется, что тебе это очень идёт. —хитро прищурившись, Борис поймал её взгляд в зеркале и улыбнулся, —Саш, правда. Прекрати искать причину, чтобы никуда не ехать. Александра лишь чуть закатила глаза, в последний раз поправила волосы и, кажется, смирившись с тем, что избежать выхода в свет не получится, взяла с вешалки из-под его пиджака галстук. Подойдя к мужу, Кушнир подняла воротник белой рубашки, перекинула через шею черную ткань и, сосредоточенно хмурясь, начала завязывать. Из кухни раздался голос Мишки, и Маргарита Яковлевна сразу же ушла к внуку. Хотя, скорее, она сделала это, чтобы не мешать дочери с зятем. В последний год они слишком редко были просто мужем и женой. —Ты меня удушишь сейчас. —перехватив руки Кушнир, усмехнулся Ненашев и потянул ткань вперед. Александра опустила взгляд на его шею и на миг закусила нижнюю губу, очевидно признавая, что завязывать галстуки так и не научилась. —Терпи, —буркнула Кушнир, продолжая манипуляции с мужским аксессуаром, —ты же в конце-концов хочешь на эту дурацкую встречу выпускников. —Хочу, —майор положил руки на талию жены и притянул её ближе к себе, практически вплотную, —хочу, чтобы все знали: я тебя дождался. Спустя двадцать лет, правда, но дождался. —Господи, —Александра прислонилась лбом к его плечу и, выдохнув, рассеялась, —какие же мы старые, Борька. —Лично я себя старым не считаю. —Предатель. —фыркнула Александра, но улыбаться не перестала, всё ещё не поднимая головы. Спустя несколько минут, когда они уже действительно стали опаздывать, Кушнир наконец отпустила галстук и отступила на шаг, оценивая результат. Узел вышел кривоватым, но аккуратным, и, если честно, это его даже обрадовало: в таких мелочах и была его Сашка. Из кухни снова донёсся звонкий лепет Мишки и восторженное «ба!», видимо, Маргарита Яковлевна в очередной раз продемонстрировала внуку что-то невероятное, заставившее его хлопать в ладоши. Александра машинально дёрнулась на звук, но Борис мягко удержал её за руку. —Саша, —отпустив руку жены, как бы не настаивая, Борис чуть понизил голос, —Мишка в надёжных руках. Один вечер. Только один.***
В ресторане было людно и шумно. Народ, в основной своей массе им не знакомый, что-то бурно обсуждал за столами, на небольшой сцене в центре зала пела какая-то группа, наверное, не безызвестная в Москве, но явно уступающая в душевности любому коллективу из приморского кафе в Геленджике. Александра, привыкшая посещать подобные места по долгу службы, переодеваясь то в жертву, то в «на живца», на секунду замедлила шаг, оглядываясь, и Борис тут же наклонился к ней: —Саш, —Борис остановился и внимательно посмотрел на своего подполковника, —всё будет хорошо. Не переживай. —Я и не переживаю. —попытавшись придать голосу уверенности, кивнула Александра. Так было всегда: никогда не боялась убийц, но терялась в обычной жизни, будто это намного страшнее, —Ты же со мной. Борис хотел ещё что-то сказать и уже было потянул руку к её лицу, чтобы поправить волосы, но из дальнего зала показалась какая-то знакомая фигура, заставившая их обоих сделать шаг друг от друга, будто они были не супругами, а застуканными школьниками. —Ну наконец-то! —раскинув руки в разные стороны, мужчина с залысиной и хитрым взглядом приближался к ним, широко улыбаясь, —Вас двоих только ждем. Борис с Александрой шагнули навстречу, поочередно обнялись с Сергеем(бывшим одноклассником) и направились за ним. —Ладно Сашка: она всегда опаздывала, —по-доброму махнул рукой мужчина на идущую сбоку Кушнир и посмотрел на майора, —но ты-то, Борь? Борис мельком посмотрел на жену, чуть опустившую голову, чтобы скрыть улыбку, и, поняв, что эта игра в «бывших одноклассников» ей нравится, тоже приподнял уголки губ. Да, у Александры, в отличие от него, действительно пунктуальность взывала затруднения. Но теперь Сашка была его, а значит и опаздывали они теперь вместе. —С ребёнком задержался. —не став вскрывать все карты сразу, ответил Борис. —У тебя ребёнок? —удивившись, Сергей чуть замедлился. —Да, у меня сын. —его «у меня», скорее, ударило в Александру, а не в школьного друга. Сергей поздравлял майора с рождением ребёнка, задавал какие-то вопросы, но Александра этого практически не слышала. Её взгляд и слух фокусировался только на Борисе, который с неподдельными гордостью и любовью говорил о Мишке. И сомнений быть не могло: это его ребёнок. —…это от той смазливенькой блондинки? —уже заходя в зал, уточнил Сергей, —Аня, кажется. —Нет. От брюнетки. —поправил старого друга Борис и, отодвинув стул, подал Александре руку, помогая сесть, пока она уже начинала разговор с бывшими одноклассниками, —И совсем не смазливенькой. Александра, услышав последние слова, на секунду замерла. Она, усмехнувшись, подняла на него взгляд, быстрый и совсем не «светский», и в этом взгляде было сразу всё: и удивление, и благодарность, и то самое «потом поговорим», которое он знал слишком хорошо.____________
Вечер шел своим чередом: тихо и как-то очень непривычно для подполковника полиции и майора ФСБ, привыкшим держать руку на пульсе и удостоверение в сумке или кармане пиджака. И Борис, впервые за несколько лет жизни возле моря, был рад вернуться в Москву: тут он был уверен, что никого не убьют, никакой звонок от Широкова не раздастся и Александра никуда не сорвется, совершенно забыв о том, что мир не крутится вокруг погонь, преступников и папок с делами. Кушнир сидела чуть поодаль, разговаривала с бывшей одноклассницей, и, признаться честно, майора это удивило: Александра редко вела с практически с чужими людьми такие свободные беседы, если, конечно, не приходилось по работе. Ненашев долго наблюдал за ней с чуть приподнятыми бровями, пока ему не сказали: собеседница тоже при погонах. К Борису подошла женщина, которую спустя столько лет узнал он с трудом: ни раз перекрашенные волосы, подтяжка, сделанный нос и губы. И майор от неё интуитивно отшатнулся, в ней было что-то очень неестественное, не такое, как в Александре. В его Сашке находилось всё слишком определенное, знакомое, местами даже банальное, и именно это подкупало. Она была своей, родной. —Ты вообще не изменился. —сев рядом, сказала рыжеволосая женщина и, как бы невзначай, положила руку на плечо майора. По голосу Борис её узнал, Марина: ещё на прошлой встрече она хотела с ним сойтись. Борис хмыкнул, положил локоть на стул и задумчиво потер подбородок, демонстрируя правую руки и безымянный палец с обручальным кольцом. Но Марина этого, словно специально, не заметила или сделала вид. —Зато ты, —Борис мягко, но вполне однозначно убрал её руку со своего плеча и откинулся на спинку стула, —изменилась так, что я тебя сначала не узнал. —Грубо. —поджав губы, Марины снова подалась вперед, очевидно игнорируя недовольное лицо майора. Но уже спустя пару минут отодвинулась, —Хорошо, давай поговорим о чем-то другом. Женат? На другое плечо Бориса снова опустилась рука, но на этот раз мягкая, хорошо ему знакомая. Которую он трогал каждый день. На которую наконец-то одел обручальное кольцо чуть больше года назад. Которая интуитивно проводила по ночам вдоль шрама на спине. Это была ладонь Александры. —Женат. —на голос Кушнир обернулось сразу несколько человек. И всем наконец всё стало понятно. Он её дождался. Спустя двадцать лет. Спустя столько недосказанностей и проблем. Несмотря на страхи и их личные-общие трагедии. Теперь у них был дом, был сын. Была семья.
