Тепло в ветре

Джордж развешивал бельё, когда его четырёхлетний сын Кими с радостным смехом подбежал к нему, крича: «Папа, это же папочка! Это же папочка!» — и указал на что-то позади. Джордж просто замер на месте, потому что Макс умер два месяца назад. Джордж думал, что это разовая случайность. Раны от смерти Макса были ещё свежи для них обоих, так что Джордж понимал и позволял сыну справляться с горем так, как тот мог, — пока что. Но это продолжалось неделями, и хотя Джордж знал, что не должен чувствовать облегчение, видя, что Кими справляется лучше, чем в первые два месяца, он не мог с этим ничего поделать. В следующий раз это случилось, когда Джордж опоздал забрать Кими из детского сада из-за большого заказа в своей пекарне. — Малыш, папа очень извиняется, что опоздал. У папы сегодня большой заказ, Кими потом может получить много сладостей, если захочет! — сказал Джордж, опустившись на колени перед Кими и отводя его кудрявые волосы ото лба. Обычно Кими дулся и злился, если его заставляли так долго ждать, поэтому Джордж сразу предложил что-нибудь, чтобы поднять ему настроение. Но тут Кими потрогал его лицо пухлым пальчиком, сияя беззубой улыбкой: — Всё хорошо, папа! Папочка был здесь со мной, так что Кими не был один! Джордж лишь слабо улыбнулся сыну, не зная, что ещё сказать. Он поцеловал его в щёку, не произнеся больше ни слова, подхватил Кими на руки и ушёл. Потом это происходило снова и снова, а у Джорджа так и не хватало смелости сказать что-то о том, что на самом деле происходит, потому что искорки, однажды пропавшие из глаз мальчика, начали возвращаться всякий раз, когда тот говорил о том, кого называл своим папочкой. И Джордж не хотел снова всё разрушать, пока сам ещё не нашёл способ удержать эти искорки. — Малыш, разве ты не хочешь спать? Давай вздремнём вместе? — попытался отвлечь Кими Джордж тем днём, когда мальчик был занят рисованием. — Папа тоже хочет спать, — Джордж фальшиво зевнул, чтобы время сна звучало привлекательнее. — Не-а, Кими ещё рисует, — решительно отказался Кими, поднимая листок, чтобы показать папе, что он всё ещё занят своей работой. — Папа, присоединяйся! — А что мы рисуем? — спросил Джордж, устроившись рядом с Кими, который всё ещё увлечённо выводил что-то на бумаге. Джордж взглянул на рисунок и понял, что должны означать оранжевые пятна на бумаге. Что-то сжалось у него внутри. — Бархатцы! Любимый цветок папы! Джордж остолбенел — он не помнил, чтобы когда-либо рассказывал об этом Кими. — К-как ты узнал? — Папочка только что сказал Кими! — Джорджу захотелось заплакать, но он не заплакал. Он издал сдавленный смешок и отодвинул мокрые от пота волосы Кими ото лба. — Правда? — мягко спросил Джордж, не желая, чтобы Кими услышал дрожь в его голосе. Не желая показать, насколько он слаб перед ним. — Правда, папа! Он ещё сказал, что папочка когда-то подарил папе серёжки с бархатцами, когда Кими был как маленький ребёнок, который много плачет, и папа хорошо о нём заботился! Поэтому папочка подарил серёжки, чтобы сказать спасибо! Внезапно Джордж вспомнил одну из тех самых серёжек, запрятанную где-то в его ящике. Ту, что он не видел с того дня, потому что, что может сделать одна серёжка, когда у неё нет пары? Когда она потеряла свою вторую половинку? — Тебе не нравится? — Кими вывел Джорджа из раздумий. — Кими простит. Кими ещё плохо рисует, папа. Кими уже собирался порвать листок, но Джордж успел забрать его раньше. — Малыш, папе очень нравится! Он красивый! — сказал Джордж, пытаясь убедить сына, который выглядел совершенно раздавленным. — Но папа не выглядит счастливым, — нахмурившись, произнёс Кими. Его глаза наполнились слезами. Дыхание Джорджа прервалось. Он проклял себя за то, что позволил маске, которую он носил, спасть перед сыном. Он притянул к себе маленькую фигурку Кими, позволив сыну, который начал всхлипывать, уткнуться носом в его запах. — Папа просто поражён, малыш. Папе так нравится! — сказал Джордж, растирая его дрожащую спинку. — Папочка тоже сказал, что ему нравится! — проговорил Кими, и улыбка медленно вернулась на его лицо. Джордж лишь кивнул, крепче обнимая маленького мальчика. — Папа так тебя любит, — прошептал Джордж спустя несколько минут, покачиваясь с ним из стороны в сторону. И, возможно, Джордж снова позволил себе быть слишком уязвимым — его голос дрогнул в конце фразы. Но Кими не обратил на это внимания, потому что задремал у него на руках. И, как и со многими вопросами, терзавшими разум Джорджа, он просто оставил всё как есть, потому что если цена за улыбку Кими в данный момент — именно это, он готов был её платить. Пока что. Джордж повесил рисунок на холодильник. Джордж всегда пытался поговорить с сыном об этой ситуации, но не думал, что сам готов озвучить реальность. Шло время, и это происходило не только вокруг них двоих. Однажды Джорджу позвонили из детского сада Кими. — Мне стало известно, что Кими в последнее время стал более агрессивным по отношению к друзьям... Джордж сглотнул, потому что всегда представлял своего сына кем угодно, только не агрессивным. Но он промолчал и позволил миссис Парк продолжить: — ...он стал проявлять себя в общении с друзьями через физическое насилие. — Я-я простите, но я впервые об этом слышу. Насколько мне известно, Кими никогда не проявлял склонности к насилию. Миссис Парк кивнула в ответ на доводы Джорджа. — Сначала я не хотела говорить вам об этом, потому что думала, что смогу справиться с ситуацией сама. Я бы не сказала, что это полностью вина Кими, — озадаченное лицо Джорджа заставило миссис Парк, глубоко вздохнув, продолжить объяснение. — Его друзья начали дразнить Кими после смерти его отца. Последовала тяжёлая пауза, прежде чем Джордж недоверчиво спросил: — Что? — В его голосе плеснула волна гнева. Миссис Парк мягко улыбнулась, пытаясь успокоить Джорджа. — Кими верит, что... — она сделала глубокий вдох, раздумывая, стоит ли продолжать. — ...он верит, что его отец всё ещё здесь, с нами. И друзья смеются над ним из-за этого. Разум Джорджа словно поразила молния. Тихий голосок внутри прижал его к стенке, указывая пальцем, что всё это случилось потому, что он позволил этому случиться. — Я... — Джордж попытался что-то сказать, но голос не шёл из горла. — Вы знали об этом, сэр? — мягко спросила миссис Парк, но Джордж почувствовал, будто его обвиняют. — Всё в порядке. Я понимаю, что вам обоим всё ещё тяжело с этим справляться, и у каждого свой способ. Но я советую вам немедленно поговорить об этом с Кими. И если потребуется профессиональная помощь, я настоятельно её рекомендую. Встреча закончилась прежде, чем Джордж это осознал; каким-то образом каждое слово проходило сквозь его голову, как проходящий ветер. Позже тем же вечером, как обычно, Джордж и Кими устроились в кровати, сплетясь в объятиях. Джордж не сказал ни слова о встрече с миссис Парк и не задал Кими никаких вопросов. Кими болтал о каком-то видео?, которое смотрел онлайн, когда вдруг замолчал, словно что-то осознав. Его взгляд стал отсутствующим. — Папа, — позвал Кими Джорджа, который был занят тем, что перебирал пальцами его мягкие волосы. — А? — промычал Джордж вопросом. — Кими — лгун? — спросил он. Его голос был чуть громче шёпота, но им казалось, что он разрывает всё существо Джорджа на части. Джордж сдавленно рассмеялся, пытаясь разрядить тяжёлую атмосферу вокруг них. — Нет, малыш. Конечно же нет, — сказал Джордж убедительным тоном, будто пытаясь убедить в этом скорее себя, чем кого-либо ещё. — Н-но все говорят, что он врёт, папа, — проговорил Кими, уткнувшись лицом в шею Джорджа. — Они не знают, что говорят, малыш, — голос внутри него вернулся, крича в уши, приказывая заткнуться, если он не собирается говорить ничего, кроме правды. Но всё, что его волновало, — это Кими, который начинал всхлипывать, зарываясь всё глубже в его шею, словно хотел просто исчезнуть. — Пусть говорят что хотят, они же не знают Кими лучше всех, правда? Джордж почувствовал, как Кими качает головой, а тёплые слёзы падают ему на кожу. Спустя мгновение тишины Кими что-то пробормотал ему в шею. Джордж не расслышал, что именно, но ответил: «Мы тоже тебя любим», — прежде чем провалиться в сон. Каждый раз, когда это случалось, всё, что мог предложить Джордж, — это улыбка. Но однажды это случилось, и у Джорджа сдали нервы. Это было, когда они собирались навестить друзей Джорджа на длинные выходные. — Кими, малыш, почему ты не надеваешь носки? — довольно громко спросил Джордж, чтобы Кими, бывший наверху, мог его услышать. Он всё ещё был занят упаковкой их вещей на два дня в свою сумку. — Кими? — снова позвал Джордж, не получив ответа. Затем он услышал, как Кими хихикает над чем-то наверху, и решил подняться к нему. — Кими? Давай, надевай носки и выбирай игрушки, которые хочешь взять с собой. — Папа! — воскликнул Кими, увидев Джорджа. Его одежда всё ещё валялась на полу с того момента, как Джордж пытался выбрать, что упаковать. Но что привлекло его внимание — так это то, что Кими не надел ту, что Джордж для него выбрал. — Кими, почему ты ещё не оделся? — спросил Джордж, поднимая одежду и пытаясь надеть её на сына. — Кими хочет остаться здесь! — заявил Кими, играя с машинкой, из-за которой он рыдал три дня назад, потому что думал, что потерял её. — Что? Разве ты не хочешь встретиться с дядей Шарлем и дядей Карлосом? — спросил Джордж, подбирая разбросанную по полу одежду. — И похоже, ты наконец нашёл мистера Рокки. Где он был припаркован? — Мистер Рокки всё это время был наверху книжной полки, папа! Так глупо, — с хихиканьем объяснил Кими, качая головой, будто не мог поверить в такую глупость. — Наверху? Как ты его достал? — спросил Джордж, взглянув на книжные полки. Не было никакого способа, чтобы его сын сам дотянулся до их верха. — Папочка помог Кими, — быстро ответил Кими. Джордж замер на месте, пытаясь в тот момент переварить это у себя внутри. Это было в который раз, когда происходило нечто подобное — нечто, что он не мог ни отследить, ни объяснить причину и способ. Джордж никогда не хотел верить, что то, что говорит Кими, — правда. Он никогда не верил, что такие вещи, как загробная жизнь на земле, существуют. Поэтому Джордж всегда отмахивался от этого, пока это не причиняло вреда никому из них, пока он не будет готов поговорить об этом. И он ещё не был готов говорить об этом, но что-то горячее, что-то похожее на пламя, горело у него глубоко в груди в тот момент. — Надевай футболку, а потом носки, Кими. Мы уезжаем через пятнадцать минут. — Нет! Кими хочет остаться здесь с папочкой! — Кими отмахнулся от руки Джорджа, когда тот протянул ему футболку. Что-то глубоко внутри него вспыхнуло и вырвалось наружу. Джордж шагнул ближе к Кими и выхватил игрушечный грузовик, довольно грубо поставив его на пол вне досягаемости сына. Кими заёрзал на своём месте и захныкал. — Нет! Мистер Рокки! Джордж сам натянул футболку на Кими, игнорируя тошнотворное чувство внутри, от которого хотелось вывернуть наизнанку свой завтрак. Игнорируя то, как Кими пытался вырваться от него, будто чувствовал пламя на своей коже. Кими был в слезах, прося у Джорджа мистера Рокки. Прося Джорджа остановиться, потому что он не хотел ехать с ним. Прося Джорджа своего отца. Жар внутри него угас. Оставив его грудь тяжёлой. Словно её вдавили в ледяную воду, из которой не было выхода. Сковав его внутренности, где он чувствовал только ноющую боль. Джордж не просил ни о чём, кроме как о том, чтобы боль ушла. Единственная слеза скатилась по его щеке.

***

— Ты пытался поговорить с ним об этом? Может, попросить его объяснить, что он видит и чувствует каждый раз, когда это происходит? — спросил Алекс. Он был уже там, когда Джордж с уснувшим на руках Кими прибыл к Шарлю и Карлосу. Джордж просто покачал головой. — А что если... — Карлос звучал неуверенно, но продолжил. — Что если всё, что Кими говорил всё это время, — правда? — спросил он. Его голос был осторожным, с надеждой, что слова не заденут больное место. — Карлос, — мягко предостерег его Шарль, сидевший рядом. Джордж не верил, что слова Кими были правдой. Не хотел верить. Такие вещи просто не существуют. — Но если это правда... — Его грудь всё ещё была тяжёлой. — Если он и правда здесь... — Боль не уходила. — ...почему я не могу его видеть? — Он не знал, что его голос может звучать настолько разбитым. Таким жалким. Таким пустым. Но, возможно, потому что Джордж и правда был разбит. Был жалок. Был пуст. Потому что Джордж не хотел думать, что то, что говорил и чувствовал Кими, — правда. Что он просто справляется со своим горем. Но он лгал бы, если бы сказал, что никогда не желал, чтобы и с ним происходило что-то подобное. Каждый день он желал увидеть хотя бы проблеск его, чтобы снова увидеть его хоть на мгновение. Но этого никогда не происходило. — Джордж, — мягко позвал его Шарль. Протянул руку и сжал его ладонь, будто это могло что-то изменить. Обычно это помогало, но в тот раз боль всё ещё бушевала у него внутри. И Джордж всё ещё чувствовал, что тонет. — А что если... что если он не хочет, чтобы я снова его видел? Что если он злится на меня за то, что случилось в тот день, и... — Джордж, хватит винить себя в произошедшем! Он никогда бы не стал винить тебя, — голос Алекса дрогнул в конце. Словно ему тоже было больно. — Т-тогда почему? — Его грудь сжалась. Боль того дня медленно поползла по всему его существу. Пожирая его заживо за всё, что случилось. Наказывая его, будто отпустить его было недостаточно болезненно. — Почему? Ни у кого не было ответа. Время, когда Джордж позволил себе разрыдаться и рухнуть, наступило, когда Кими заболел. Было почти полночь, когда Джорджа разбудил Кими, который исступлённо плакал у него на руках. — Малыш, что случилось? — Ему казалось, что руки горят от жара Кими в его объятиях. — О, малыш, у тебя жар, давай отвезём тебя в больницу? — Нет! Где папочка? Кими хочет папочку! — Джордж не отпускал объятий, пока Кими начал биться у него на руках. — Малыш, мы не можем этого сделать, — Джордж изо всех сил старался сохранять спокойствие. — Он только что был здесь, папа! — Кими начал закатывать истерику. Джордж был так растерян, что уже чувствовал, как слёзы наполняют его глаза. — Кими, пожалуйста, не делай так с папой? — тихо взмолился Джордж, чувствуя, как у него начинает кружиться голова. — Кими хочет папочку! Хочет папочку!! Всё ещё держа Кими на руках, Джордж сполз на пол, прислонившись спиной к стене, а его рыдания стали громче. Кими у него на руках слегка смягчал страдания. Они оба просто плакали в объятиях друг друга, и Джордж чувствовал себя глупо, потому что не мог сделать ничего, кроме как рыдать, как маленький, хотя должен был быть сильным для своего сына. Но в ту ночь он отпустил всё и показал себя таким, каким был — разбитым, жалким. Он позволил себе утонуть в ту ночь. Позволил пламени внутри вырваться и поглотить его. Потому что он устал. Устал спрашивать «почему», когда знал, что некому ответить. Когда его больше не было здесь, чтобы ответить. Его грудь снова сжалась, и он ненавидел это чувство. Поэтому в ту ночь он выплеснул всё из своей груди. — Х-хочу папочку, — продолжал шептать Кими сквозь рыдания. — П-папочка не м-может быть здесь, Кими. Пожалуйста, не делай так с папой, — Джордж крепче обнял Кими, будто это не он нуждался в том, чтобы его держали, и прижался носом к его макушке. — П-папочка больше н-никогда не сможет быть здесь. Спустя несколько минут тишины Кими слабо прошептал: — П-папочка... Джордж уже собирался что-то сказать, но остановился, заметив, что Кими указывает на окно. Он продолжал смотреть туда, будто наблюдал за кем-то, пока его рыдания медленно стихали. Он пробормотал несколько слов, которых Джордж не разобрал, потому что его силы уже были на исходе, а голос Кими приглушался тем, как он уткнулся головой в шею Джорджа. Ещё через несколько минут он почувствовал, как Кими задремал, всё ещё горячий от температуры. Уложив Кими, он решил, что лучше отвезти его в больницу утром. Затем Джордж просто сел на край кровати. Его рука не переставала гладить Кими по спине. После этого Джордж уставился на окно, куда смотрел Кими. Не осознавая того, его слёзы снова потекли, а дрожащие губы попытались произнести то имя. То, которое он не называл с того дня. — М-Макс, — рыдание вырвалось у него из горла. Впервые за четыре месяца Джордж снова вымолвил это имя. — Макс, — Джордж попытался приглушить рыдания ладонями, его грудь сжалась. — Я... я всё ещё нуждаюсь в тебе. Джордж снова сполз на пол, на этот раз прислонившись спиной к спинке кровати. Он обнял себя, подтянув колени к груди. — М-Макс. Е-если ты здесь, почему ты не покажешься мне? Почему ты не позволишь мне увидеть тебя? — проговорил Джордж сквозь рыдания. — Пожалуйста, Макс. Я... я скучаю по тебе. Я так по тебе скучаю. Прости. Спустя какое-то время он почувствовал, что снова может дышать, а его веки стали тяжёлыми. Подул ветер, лаская его волосы, окутывая всё его тело теплом. Все двери и окна в комнате были закрыты, но Джорджа не особо волновало, откуда дует ветер. Потому что даже если у Джорджа никогда не будет ответов на свои вопросы, по крайней мере в ту ночь он смог заснуть, снова обёрнутый тем знакомым теплом, по которому так сильно скучал.