Твое присутствие

«Проблемы со сном начались в первую же ночь, проведенную в палатке с ребятами. Я не могла погрузиться в глубокую фазу, поэтому слышала каждый шелест, треск и тяжелое дыхание друзей. Сейчас стало лучше, но по-прежнему не ощущаю себя отдохнувшей после сна…

Фрагмент из личного дневника Гермионы Грейнджер»

В комнате Гермионы уже долгие годы горел прикроватный ночник. Она купила его в одном из детских магазинов и радовалась маленьким облачкам со звездочками, как ребенок. С ним стало проще, потому что с помощью него Гермиона могла поспать несколько часов. Хоть и ворочалась, сбивала простынь, скидывала одеяло на пол или заворачивалась в него, как гусеница. Сегодня Грейнджер проснулась резко. Впрочем, как это и бывает часто. Привычный мягкий свет не окутывал комнату, потому что облака и звезды предательски перестали гореть. Видимо батарейки… Гермиона могла сравнить это с ощущением, будто кто-то вытолкнул ее из-под воды на поверхность. Она жадно глотала воздух ртом и била себя по грудной клетке. Голова раскалывалась. Острая пульсирующая боль распространялась от висков к затылку. Гермиона зажмурилась, пытаясь удержать темноту, успокоиться, но та расползалась красными разводами и белыми квадратами под закрытыми веками. Рука горела. Кожу тянуло около шрама, который побелел, но все также зудел. Грейнджер уже и забыла, что вырезанный Беллатрисой и навешенный некоторыми на нее ярлык, периодически давал о себе знать. А она, как назло, отнесла мазь в ванную комнату. Более-менее совладав с собой, Гермиона перевела взгляд на тумбочку, где мелькало время на часах. 3:47 — Прекрасно. Просто класс, – прошептала она и упала лицом в подушку. Тяжелое грудное рычание отобразилось о стены, а по одной из игрушек прошлись кулаком. Возвращаться ко сну не имело смысла. Гермиона слишком хорошо знала это состояние: если заставить себя заснуть снова, то мысли поглотят ее, а головная боль только усилится. Утро встретит ее разбитую и злую версию. Она накинула халат на ночную сорочку и пошла на кухню. Перед этим потихоньку проскользнула в ванную комнату, чтобы забрать мазь. В квартире тихо: слышалось каждое соприкосновение половиц и их треск при трении друг о друга. Пэнси засыпала по щелчку пальцев и разбудить ее могло только что-то важное. Любое другое дело могло подождать до утра. Хотя бы это успокаивало Гермиону, потому что не хватало еще разбудить подругу. — Акцио, ноутбук Гермионы, – произнесла ведьма, поставив разогреваться чайник. Рукопись. Гермиона уже несколько месяцев трудилась над сборником детских сказок. Для обычных людей это покажется чем-то интересным, неизвестным. Для магического мира может послужить неплохой познавательной книгой для малышей. Ей доставляло удовольствие сочинять для детей. Они, в силу еще не такого реагирования и влияния общества, могли искренне чувствовать текст и сопереживать драконам, динозаврам и любым другим существам. Ее радовали те неподдельные эмоции, которые считывались с лица ребенка во время просмотра пестрых картинок и смены тембра голоса, когда родители читали. Пальцы медленно легли на клавиатуру. А рядом витал пар от только заваренного чая с душистыми травами. — Начнем. Гермиона прочитала несколько последних страниц, чтобы освежить память. И пальцы сами побежали по клавишам. Некоторое время она непрерывно печатала, не успевая за собственным потоком мыслей. Периодически делала паузы, чтобы сделать глоток чая и проверить абзац. Грейнджер старалась абстрагироваться, чтобы ее общее состояние не переносилось на детское произведение. Интересно, а понравилось бы юной Малфой слушать ее сказки? В моменте перед глазами, вместо текста, всплыли серые глаза. Маленькие бусинки. А после еще и искренняя улыбка. Гермиона почему-то вспомнила Кэс. Ей бы понравилась сказка, да? В тот день Драко купил несколько хороших работ, которые походили на работу Гермионы. Значит, Кэс могла приглянуться рукопись Грейнджер. Если она когда-нибудь закончит ее. Первая изданная книга не самиздатом накладывает определенную ответственность. До этого Гермиона сама печатала маленькие произведения в ограниченном тираже. И с замиранием сердца следила, как одна книга за другой уходят с покупателями домой. Грейнджер не раз мечтала о будущем, где будет читать своему ребенку. И придумывать для него что-то новое и особенно. Со скрытыми пасхалками из ее семейной жизни с будущим мужем. Пока это остается только мечтами. Но Гермиона рада, что может дарить радость другим семьям и их детишкам с помощью своих текстов. — …Нельзя сидеть с незнакомцами. В голове тут же прозвучал голос Малфоя, когда он нашел Кассиопею в кофейне. Эта хрипотца и тяжелый вздох… Гермиона раздраженно выдохнула. — Ты же не собираешься об этом думать. Нет. Но думала. Резко документ в ноутбуке отошел на задний план, потому что ведьма закусила губу, вспоминая Малфоя. Черное пальто, под которым скрывается белая водолазка, хорошо сидящая по фигуре. Платиновые волосы стали чуть короче, чем в Хогвартсе. Но больше всего Гермиона не могла забыть этот повзрослевший сосредоточенный взгляд. И его вдумчивое лицо, когда она рассказывала о чем-то незначительном. Перед ней уже был не мальчик, привыкший защищаться сарказмом. А уверенный в себе мужчина. Мерлин… Гермиона закрыла ноутбук и потерла виски. Да, она не могла отрицать привлекательность Малфоя. А запретный плод, как правило, еще желаннее. И это было подмечено еще на 8 курсе. Но объективно нужно перестать думать о Драко, потому что у него есть дочь. И он явно не свободен. А со стороны Гермионы размышлять о чужом мужчине… как минимум некрасиво. Как максимум… странно, отвратительно. И, Мерлин, это же Малфой. Он — запретная тема. Гермиона снова открыла ноутбук и проверила, что написанное автоматически сохранилось. Может, вечером она продолжит написание. А пока Грейнджер зашла на почту и принялась отвечать на непрочитанные письма, прилетевшие за вчерашний вечер. Организационные вопросы, уточнения и предложения по сотрудничеству отвлекали. И несомненно спасали ведьму. Когда время перевалило за половину пятого утра, боль в руке утихла. Но усталость и короткие зевания, конечно же, остались. И странное чувство, щекочущее изнутри. Обычно предвещающее что-то. — Герм, выглядишь… чудно. Ударение сама поставь, как удобно, – сказала Пэнси, разливая кофе. Гермиона только усмехнулась. Подруга проснулась около семи, а уже через час присоединилась к Грейнджер на завтрак. Время позволило ведьме приготовить вафли и подать их с добавками: творожный сыр, лосось, шоколадный соус или клубничный джем. На любой вкус, так сказать, мало ли Пэнс захочет соленые и сладкие. Или что-то одно. В любом случае, правильно подстраховаться и продумать все. — Спасибо, подружка. Ты очень добра, как и обычно. Вот так думаешь о ней, стараешься. А она тебе с лету… Они перенесли все в гостиную на кофейный столик, чтобы позавтракать с приоткрытым окном. Свежий воздух, насколько он был таковым, бодрил и щекотал кожу. Лондон неспешно просыпался и наполнялся шумом. Пэнси сделала глоток напитка и внимательно посмотрела на Гермиону. — Мы вчера тактично опустили это. Но… как тебе повзрослевший Драко? Давай же, мы так редко сплетничаем о парнях. А тут такая возможность так и просится. Так, ну, Паркинсон не была бы самой собой, проигнорировав произошедшее вчера. Ничего особенного не произошло, но этот простой вопрос заставил Гермиону задуматься. Она не хотела говорить лишнего, чтобы потом избежать проблемы и вопросы. — Ну, Малфой стал взрослее. Спокойнее. Сдержаннее. Этого достаточно или будет сотня уточнений? Те самые анкеты с вопросами: что вы любите во мне; ваш любимый цветок… — Эм, – Паркинсон с недоумением уставилась на Грейнджер. — Не бери в голову, – отмахнулась Гермиона. Пэнси улыбнулась краешком губ. — Содержательно однако. Только меня до конца не убедить сухими фактами. Потому что я хорошо помню, как прошла вторая половина восьмого курса. И ваше общение. Нормальное общение. И… о нет, дорогая, не делайте такое лицо. Не пытайся притвориться, что не помнишь. Я даже не уверена, что вы просто варили ночью зелья? — Но мы действительно этим и занимались. Для… для одного дела. Не важно. Думай, что хочешь. Я не должна доказывать, если ты хочешь веришь во что-то свое. Смятая бумажная салфетка и резкий тон напомнили Пэнс, что лучше сбавить обороты. Она хорошо знала, что выводить Гермиону на эмоции — отвратительная идея. Но все же старалась найти баланс и растормошить погрязшую в себя подругу. А как она карандаши ломает, разговаривая с недобросовестными поставщиками и исполнителями заказов. Паркинсон не забудет, как Гермиона смотрела в глаза мужчине средних лет, когда тот пришел за двадцать минут до мероприятия. И дышал на нее перегаром. Буквально вот-вот должен переодеться в костюм Санты и играть с детишками. — Мерлин, Пэнси. У меня скоро придут гости, а тут нетрезвый Санта… Который еще и не хотел возвращать предоплату Гермионе, потому что: «девушка, ну я же пришел. Даже не опоздал. Ваши проблемы, что отказываетесь от меня». Грейнджер смотрела на него с нескрываемым гневом, тяжело дыша. Будь у нее возможность, она бы и палочку в ход пустила. Повезло только, что как раз подошел Тео и был более убедительным и авторитетным для мужчины. А после впервые примерил на себя образ Санты. Причем успешно, потому что дети не хотели отпускать его «по делам». — Герм, я ж не со зла. Ты знаешь. — Да понимаю я, понимаю. Просто не хочу копаться во всем этом. А еще Гермиона хорошо помнила и в голове сейчас всплывали их перепалки с Драко в общей гостиной Слизерина, когда она стала на 8 курсе общей для всех, кто вернулся закончить обучение. Ночные обсуждения эссе, попытки сварить некоторые важные им обоим зелья. И, конечно же, первые совместные дежурства. Когда в начале оговаривался план действий, а потом ни один из них не решался нарушить тишину и поговорить. Хорошо, что после Рождественских каникул эта неловкая тишина потихоньку сходила на «нет». А потом и вовсе заменилась на эмоциональные диалоги и шуточные перепалки. — Просто… У вас много общего еще со времен Хогвартса, – невзначай сказала Пэнси. — Кстати, его работа тоже, правда частично, связана с маглами. Во Франции он углубленно занимался изучением Зелий. И теперь неплохо адаптирует их для магловского мира. Гермиона вскинула бровь. — Он варит для маглов? — И делает это блестяще. Если у вас будет еще возможность поговорить, то можешь поинтересоваться. Я же вижу, как загорелись твои глаза. Будет, что обсудить. Подружка, пойми, я не навязываю тебе Малфоя. Просто мне тяжело смотреть, как ты увядаешь. Хоть и не признаешь этого. Гермиона тихо кивнула. Пэнси была чертовски права, стоило признаться самой себе. А еще, Грейнджер правда заинтересовала работа Малфоя. Учитывая, что многие планы Гермионы при Министерстве сводились к маглорожденным молодым волшебникам, их адаптации в магическом мире. Она вспоминала, как тяжело ей давались первые дни, месяца в Хогвартсе… котенка бросили на растерзание в незнакомый мир. И ей хотелось как-то связывать обычных людей с волшебниками. Конечно же без открытого показа. Ей было интересно узнать, как это делает Драко. Драко Малфой ненавидел Атриум Министерства. Особенно с утра, когда толпа невыспавшихся сотрудников скапливалась у входа и сливалась в общую серую массу. Произвести первое впечатление они умели. Но за этими отполированными мраморными полами, люстрами и приятным ароматом… скрывалась самая настоящая гниль. Над головами летали бумажные самолетики, желающие добраться до своих адресатов. К кому-то минутами ранее спешил Патронус лошади. А еще эта надоедливая однотонная музыка на фоне. Скрипка? Он пришел на встречу, чтобы обсудить новые контракты с Министерством на поставку зелий в Аврорат. А еще, на днях он заключил договор с Мунго, что также требовало отчетности. Бюрократия, ебаная бюрократия с сотней ненужных, однотипных бумажек. Которыми потом могли подтереться местные массы. Они чем-то напоминали ему… роб… робота Кэсси. Там же называлась та игрушка, выбранная дочкой в одном из магловских детских магазинов? Также исполняли заученные команды, не имели эмоций и права голоса. Работа мечты… хорошо, что Гермиона повстречалась ему с приятным румянцем и приветливой улыбкой. В спокойной обстановке. Малфой искренне рад, что Грейнджер не часть этого всего. — Малфой. Драко очнулся от своих мыслей, услышав звонкий голос с нотками удивления. Он быстро обернулся. Рядом с фонтаном стоял Гарри Поттер, руки которого спрятаны в карманах аврорской мантии. Через большие окна над потолком пробирались тусклые лучи солнца, поэтому значок главы поблескивал. Ну, что-то было очевидным. — Поттер, – поздоровался Драко, подойдя к мальчику-мужчине-который-смог. Они кивнули и пожали друг другу руки. Иногда Драко приходилось взаимодействовать с Гарри, поэтому из вечно враждующих подростков, они, наконец-то, перешли к нейтральным деловым отношениям. Тем более, что в ближайшее время Кэс будет посещать развивающие занятия, на которых познакомится со старшим ребенком Поттеров. Драко надеялся, что на этом их дети закончат, чтобы не связываться с этой семейкой. Знал бы об этом Поттер. — Вернулся? – спросил Гарри. — Полагаю… если я здесь. Что за вопрос, Поттер? - огрызнулся Малфой, но вовремя себя одернул. Не время ругаться с приближенным к Министру. Даже если тот задает глупый вопрос и получает на это такой же ответ. — Да. Несколько недель назад. Поттер кивнул в сторону, чтобы они направились к лифту. — Мне сообщили о твоей встрече с Министром и его заместителем, – сообщил Гарри и столкнулся с озадаченным лицом Драко, ожидающим какое-то пояснение к этой затравке. — Ты не подумай, наша встреча случайна. Я ждал Рона, но тут ты. А Уизли опять опаздывает и прикрывается сестрой. Тем более, мы общались с тобой только письмами. Надо исправлять это. — И я продолжил бы. Совы милее любого из вас, но вы… умеете убеждать, – съязвил Драко. — Министерство любит контролировать все, даже если не понимает что. Гарри хмыкнул. Лифт задерживался, скопив около себя десяток одинаковых волшебников. — Слышал, что ты бизнес расширяешь. Надеюсь, что Аврорат не останется в меньшинстве из-за этого. Мои ребята очень хвалят твою усовершенствованную формулу Бодроперцового. — Похвально, что сам Поттер признает мои достижения. Не переживай, Министерство с меня не слезет и быстрее прикроет другие каналы распространения, чем я откажу вам в поставке. И давно у вас тут дресс-код серых мантий? – перед глазами Драко рябило от количество волшебников в серых плотных мантиях. Все под копирку, только руководители выделяются. Потому что у Поттера была темно-синяя мантия. Они подошли ближе к лифту, ожидая свою очередь. И больше не сказали и слова, не считая ответа Гарри: «Не знаю, давно так уже, не обращал внимание». Но Драко не мог оставить один вопрос без внимания, потому что под ложечкой сосало и в груди сдавливало. Он прочистил горло и произнес интересующий вопрос. — Давно видел Грейнджер? – спросил Драко невзначай. Гарри едва заметно замер. Но от Малфоя не ускользнуло, как Поттер тяжело сглотнул и поправил итак туго затянутый галстук. — Эм… да… давно. Этого короткого ответа было достаточно. Но в паузах Поттера Драко уловил нервное напряжение и удивление воедино. Кажется, что так мало людей интересуются Гермионой сейчас, в основном только близкие: «вестей от нее не было?». Что вопрос от Малфоя был для Поттера неожиданностью. Гарри смотрел прямо перед собой, но в голове у него крутились воспоминания о том, как Гермиона постепенно отдалялась, как перестала приходить на встречи в бар по пятницам. И момент, когда отправленная им сова с письмом вернулась назад. Гермиона даже не решилась забрать его и прочитать. Не говоря уже об ответе. Поттер не знал, почему Малфой интересует о последней встречи с Гермионой. И не был уверен, что хочет знать. В пятницу, за несколько часов до закрытия заведения, Гермиона увидела Кэс. Девочка вошла в книжный, держа отца за руку. В другой руке у нее был белый пакет с тонкими ручками. — Мы вернулись! – Кассиопея посмотрела по сторонам. Заметив около кассы Гермиону, она быстро отдала пакет Малфою и побежала к Гермионе. — Милая, мы же не дома. Нельзя кричать в обществе, это может помешать другим, – мягко сделал замечание ей Драко, когда подошел к ним. — Я вижу, – улыбнулась Гермиона, заканчивая пересчитывать кассу. — Мэдди, все хорошо. Можешь продолжать пробивать покупки, я недалеко. Эм, я не ждала гостей так поздно. Вы за чем-то определенным или мимо проходили? Кассиопея подождала, когда Гермиона выйдет из-за стойки и поведет обоих взрослых к столику. Пока папа решает дела с мисс, она может порисовать. Тогда здесь были листы и карандаши. — Я буду рисовать. А еще хочу какао и печенье. Папа, ты взял печенье? — Да, оно в рюкзачке. Пройдемте тогда, чтобы не мешаться на проходе. Прости, Грейнджер, что вот так неожиданно. Мы были недалеко и Кэс захотела зайти. — Но папочка, это же ты сказал… Прости, папочка, – Кассиопея определенно не подумала заранее, как это обычно бывает с детьми. И чуть не выдала отца и его дела, но вовремя увидела укоризненный взгляд Малфоя. Гермиона не упустила из внимания первые слова девочки и очень хотела бы узнать, что правильно понимает сказанное. Потому что в случае положительного ответа окажется, что Малфой не просто так возвращается в ее заведение. А если он приходит не случайно, так еще и ребенка использует… Гермиона понимала, что доброжелательность всегда выражалась заинтересованностью или необходимостью в чем-то. Ему нужно от нее… что? Глупо так думать, учитывая количество лет, которое они не общались. Между ними буквально только прошлое, оставшееся в Хогвартсе. И она даже не живет в волшебном мире, не работает в Министерстве. Значит не поможет с чем-то. Получается, у них нет точек соприкосновения. Но ладно, она не будет забивать себе голову тем, на что не может повлиять. Драко наблюдал, как легко Гермиона прошла через зал в сторону свободных столиков на территории книжного. Несколько человек сидели в ноутбуках и что-то активно печатали. Грейнджер помогла Кэс присесть и подложила подушку, чтобы девочка была на уровне и удобно устроилась для рисования. А потом подала ей лист и спросила о необходимом цвете. Драко просто наблюдал со стороны и не понимал, что происходит. Как будто бы он здесь и не нужен, а попытавшись влезть… нарушит идиллию. — У тебя скоро чтение книг для детей? Увидел плакат на входе. — А? Да, через выходные. Я иногда устраиваю такие вечера, чтобы о книжном узнало больше людей. Плюс, мне нравятся такие спокойные выходные. В детстве родители водили меня в книжный около дома. Там проходили похожие мероприятия… Ладно, это не так важно. Прости. — Да ладно, все нормально. Хорошо, когда есть приятные воспоминания и возможность их воссоздавать. Кэс остановила рисование и подняла голову. — Можно прийти? Можно? Можно? Я буду хорошо себя вести. И папочка тоже. Там будет печенье? Папа, ты не достал коробку с ним. Гренжер, можно? Гермиона посмотрела на возбужденную Кассиопею, а потом перевела взгляд на потерянного Драко. — Если папа разрешит. У нас есть свободные места, могу записать. — Думаю, можно. Но, не уверен, что приведу ее сам. Планировалась небольшая рабочая поездка, может затянуться. Кэсси, надо спросить у бабушки. Я могу отправить тебе ответ совой? Ну, чтобы бронь сделать. Что-то теплое мелькнуло в глазах его дочери. И он понял, что решение принято. А Гермиона кивнула. Видимо, Кассиопея включит все свое обаяние, но ничто не помешает ей посетить этот вечер. Драко видел во взгляде, что Кэс уже придумала, как попросит его родителей присутствовать в магловском мире. Она умела добиваться своего и профессионально манипулировала Нарциссой и Люциусом. Особенно дедушкой, которая была его маленькой принцессой. В этом ощущалась истинная сущность Малфоев — добиваться поставленных целей. Поэтому дочь получит свое. А Драко это только к лучшему. Домовик постучал в дверь кабинета уже ближе к одиннадцати вечера, когда Драко сохранил последний файл и выключал ноутбук. Да, провести интернет в Малфой-Мэнор было лучшим решением, потому что он привык к этому в Париже. Хоть и сложно. Малфой уже считал дни, потому что хотелось поскорее закончить ремонт в квартире в Лондоне, чтобы переехать туда с Кэс. Дома хорошо, но он не чувствовал себя до конца в зоне комфорта, так как привык к жизни отдельно от родителей. — Мистер Малфой, маленькая мисс уснула, не дождалась вас. Но просила передать рисунок, который мы закончили с ней вечером, – в кабинет не спеша зашла Миппи. — Ваши родители тоже отправились отдыхать. Нужно ли подготовить поздний ужин или перекус? — Нет, благодарю, – Драко наклонился, чтобы забрать бумагу из маленьких рук домовика. — Можешь отдыхать. Спасибо за помощь. — О, благодарю вас, мистер Малфой. Мне только в радость, что маленькая мисс под присмотром Миппи, – поклонился домовик и по щелчку пальцев испарился, оставляя мерцающую дымку. Драко потер глаза и взял рисунок. Он вглядывался в тонкие разноцветные линии. На бумаге дочь изобразила себя и его, а в углу квадратики, которыми она отмечает на рисунках книги. Драко провел пальцем по чудаковато нарисованным человечкам и искренняя улыбка расползлась по лицу. — Акцио, альбом с рисунками Кассиопеи. Да, Малфой старался сохранить каждый рисунок дочери. Не считая тех, что она хотела прикрепить к стене. Когда ему становилось грустно, он рассматривал каракули и приходил в себя. Своего рода терапия, где рисует не он. Но становилось хорошо. Чувствовалась во всем этом жизнь. Даже в обычной полоске. Он переворачивал листы и его взгляд остановился на последнем вложенном изображении. Драко не добавлял его сюда, а значит это сделал кто-то из родителей. Только они знали про альбом. На нем все так же изображена Кассиопея, но рядом была еще одна девушка. С густой копной волос. Даже на рисунке ребенка кудри Грейнджер были в разные стороны. Длинные завитки. Анархия. Грейнджер определенно умела притягивать людей. Ее улыбка и тепло обнимали каждого вокруг, связывая с ней, независимо от ее намерений. Подпись состояла из корявого: мисс Гренжер. Кажется, еще один Малфой оказался под чарами этой ведьмы.