Форма проклятий

Прошло какое-то время. Я не считала дни — просто жила. Школа, уроки, дорога домой. Монстры по-прежнему были рядом, и я к ним привыкла. Настолько, что иногда ловила себя на мысли: если бы они вдруг исчезли, мир показался бы пустым. Я больше не дергалась от каждого движения в тени. Не ускоряла шаг, если чувствовала присутствие рядом. Они были… фоном. Странным, мерзким, но фоном. До того дня. Я шла домой после школы, как обычно. Рюкзак давил на плечи, в голове крутились обрывки мыслей о контрольной и завтрашнем уроке. Ничего необычного. Обычный вечер. И именно поэтому я заметила его не сразу. Он был больше. Не просто «крупнее, чем обычно», а действительно выбивался из всего, что я видела раньше. Его форма была неправильной — слишком много конечностей, слишком резкие углы. Он будто не мог решить, каким должен быть, и из-за этого выглядел ещё отвратительнее. Поверхность его тела напоминала плоть, но местами — что-то твердое, словно кость или камень. Он стоял у стены здания, наполовину сливаясь с ней. И смотрел. Я остановилась. Это был не тот взгляд, к которому я привыкла. Не пустой, не рассеянный. В нём было напряжение. Ожидание. Будто он чего-то ждал. Меня пробрало неприятное чувство. — Не нравится мне это… — пробормотала я себе под нос. Я хотела просто пройти мимо. Сделать вид, что ничего не происходит, как делала десятки раз до этого. Но в этот момент он двинулся. Резко. Слишком резко. Он оторвался от стены, и я услышала странный звук — влажный, рвущийся, будто что-то отлипало с усилием. Монстр сделал шаг вперёд, потом ещё один. И я поняла: он смотрит не на меня. Чуть дальше по улице шла девочка. Младше меня, лет десяти, может меньше. Она тащила за собой школьную сумку и что-то напевала себе под нос, не глядя по сторонам. Она ничего не видела. Монстр дёрнулся, и его движение стало другим. Не просто перемещением — в нём появилась направленность. Цель. — Эй… — вырвалось у меня. Голос сорвался, прозвучал тонко и жалко. Девочка обернулась, растерянно моргнула. — Что?.. Проклятие было уже слишком близко. Страх ударил резко. Настолько сильно, что на секунду я просто замерла. Сердце колотилось, ладони вспотели, в голове пронеслась одна единственная мысль: Я не успею. Но потом я увидела, как одна из конечностей монстра вытягивается, раскрываясь на конце, словно пасть. Я не думала. Я просто подняла руку. Рука дрожала так сильно, что пальцы сводило. В груди что-то сжалось и тут же рванулось наружу — не вспышкой, а тяжёлым, вязким потоком. Он не был тёплым или холодным, он просто был, давил изнутри, требовал выхода. Воздух передо мной дернулся. И в следующий момент рядом с проклятием появилась форма. Неровная, вытянутая, фиолетовая. Как сосулька, вырванная из мороза и сломанная пополам. Края были рваными, поверхность — мутной, лишь отдаленно напоминая кинжал. Она дёрнулась вперёд и врезалась в бок проклятия. Не пробила. Застряла. Монстр резко взвизгнул. Звук был оглушающим, скрипучим, от него заложило уши. Его тело дёрнулось, конечности начали хаотично биться. Я замерла. — Чёрт… — выдохнула я. Сосулька рассыпалась, будто не выдержав. Давление внутри меня резко ослабло, и я почувствовала пустоту. Проклятие развернулось ко мне. Теперь оно смотрело прямо на меня. Воздух вокруг стало тяжело вдыхать. Я сделала шаг назад, споткнулась, едва удержалась на ногах. Монстр рванулся вперёд, и я поняла — это всё. Я не смогу. Я слишком слабая. Я ничего не могу. Но тело двигалось быстрее мыслей. Я снова вскинула руку. На этот раз в воздухе появились сразу две формы. Такие же — фиолетовые, рваные, кривые. Они выстрелили вперёд почти одновременно. Первая прошла мимо, врезавшись в асфальт и рассыпавшись. Вторая попала. Она ударила по одной из конечностей проклятия, не аккуратно, не ровно — просто разорвала её, будто мясо оторвали рывком. Конечность упала на землю и начала медленно исчезать. Монстр взревел. Он не замедлился. Он ударил в ответ. Что-то тяжёлое и липкое задело меня по руке. Я вскрикнула, отшатнулась, чувствуя жгучую боль. Тело будто обдало холодом. Я почти упала. Всё. Я больше не могу. Девочка закричала где-то позади. Этот звук ударил по нервам сильнее любой боли. И в этот момент я почувствовала знакомое напряжение. Не в руках. Под ногами. Я не думала об этом. Не планировала. Это произошло само. Земля под проклятием дрогнула. Секунда — и из асфальта вырвались шипы. Грубые, неровные, такие же фиолетовые, как сосульки. Они пробили поверхность с треском, будто ломая что-то живое. Один за другим они пронзили тело проклятия снизу, разрывая его форму. Монстр дёрнулся, попытался отступить, но шипы удерживали его, пробивая всё глубже. Он издал последний, хриплый звук, и начал разваливаться. Не красиво. Кусками. Когда всё закончилось, на улице снова стало тихо. Я стояла, тяжело дыша, не сразу осознавая, что произошло. Руки тряслись, ноги подгибались. Я смотрела на пустое место, где только что был монстр, и чувствовала, как внутри всё дрожит. Он был мёртв. Я это сделала. — Ты чего орёшь? — раздался голос. Я вздрогнула. Девочка смотрела на меня испуганно, но уже без паники. Для неё улица была пустой. — Там… — начала я и замолчала. Я выдохнула. — Иди домой, — сказала я. — Быстро. Она кивнула и побежала, оглядываясь на меня, но не задавая вопросов. Когда она скрылась за углом, я медленно опустилась на корточки. Меня трясло. Не от боли. Не от усталости. От осознания. Я сидела там долго. Пока дыхание не стало ровнее. Пока руки перестали дрожать. Значит, вот как. Они бывают разными. Некоторые просто существуют. А некоторые — убивают. И если я могу остановить таких… я не имею права отворачиваться. В тот вечер я не спала. Я вспоминала его снова и снова. Движения. Крик. То, как легко всё могло закончиться иначе. И впервые в жизни я решила: я буду смотреть внимательнее. Не на всех. Только на тех, кто по моему мнению готов был напасть. ______________________________________________________ После того случая я больше не могла идти домой так же, как раньше. Улица была той же самой — асфальт, фонари, знакомые дома. Но теперь я постоянно ловила себя на том, что всматриваюсь в пространство между ними. Не просто смотрю — проверяю. Каждый угол. Каждую тень. Каждое место, где монстр мог бы появиться. Я не искала их специально. По крайней мере, сначала. Но стоило мне выйти из дома или школы, как внимание само собой начинало скользить в сторону тех мест, где раньше я просто старалась не задерживаться взглядом. После нападения того проклятия что-то изменилось. Не во мне как таковой — в моём отношении. Раньше я думала: они просто есть. Теперь я знала: они могут выбирать. Я больше не подходила близко. Если раньше я могла остановиться и понаблюдать, теперь держала дистанцию. Я смотрела, как они ведут себя рядом с людьми. Долго. Иногда слишком долго. Большинство всё ещё были такими же, как раньше. Сидели, цеплялись за стены, существовали. Они не реагировали на прохожих, даже если те проходили совсем рядом. И каждый раз, видя это, я чувствовала облегчение. Значит, не все. Но иногда… Иногда я чувствовала напряжение. Не визуально — внутренне. Будто в груди что-то сжималось, когда я смотрела на конкретного монстра. Он мог выглядеть слабым, маленьким, почти смешным — но от него исходило ощущение, похожее на то, что было тогда, на улице. Опасность. Я не действовала сразу. Я ждала. Один раз я проследила за таким монстром почти полчаса. Он был невысокий, сгорбленный, будто постоянно пытался спрятаться. Внешне — ничего особенного. Если бы я не знала, что искать, прошла бы мимо. Но он двигался странно. Он не просто бродил. Он тянулся к людям. Подходил слишком близко, задерживался, когда кто-то останавливался. Его движения становились резче, когда прохожий замедлялся или отвлекался. Я шла следом, держась на расстоянии. Сердце колотилось, ладони потели. А если я ошибаюсь? Если он просто странный? Мысль не отпускала. В какой-то момент монстр приблизился к мужчине, который стоял у автомата с напитками. Потянулся к нему — не резко, но достаточно, чтобы я напряглась. Я сделала шаг вперёд. И остановилась. Монстр отдёрнулся. Он будто почувствовал мой взгляд. Его тело дёрнулось, и он резко отступил в сторону, слившись с тенью между зданиями. Я замерла. — Значит… — прошептала я. — Ты понимаешь. Это было важно. Он не был безмозглым. Он реагировал. Осознавал опасность. Отступал. Я не стала его преследовать. В тот день я никого не убила. Но сомнений стало меньше. Я начала замечать закономерности. Агрессивные проклятия появлялись чаще в одних и тех же местах. Узкие улицы. Переходы. Старые здания. Места, где люди чувствовали себя неуверенно или уставали. Я не знала почему. Но знала одно: они не случайны. Иногда мне казалось, что они ищут. И это пугало сильнее всего. Первое осознанное убийство произошло вечером. Я не планировала его. Я возвращалась домой, когда услышала крик. Резкий, короткий, оборвавшийся слишком быстро. Я побежала, не думая, и увидела проклятие — не такое большое, как прошлое, но быстрее. Оно нависло над женщиной, прижимая её к стене. Я не колебалась. Рука поднялась сама. Фиолетовая форма возникла почти мгновенно — всё ещё неровная, всё ещё грубая, но уже более плотная. Она ударила в бок проклятия, отбросив его в сторону. Оно развернулось ко мне. Я почувствовала страх. Но не парализующий. Рабочий. Я создала ещё одну форму, потом ещё. Одна прошла мимо, другая задела плечо, третья пробила насквозь. Монстр исчез через несколько секунд. Женщина смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Ты… — начала она. — Бегите, — сказала я, тяжело дыша. Она не спорила. Когда всё закончилось, я стояла посреди пустой улицы и смотрела на свои руки. Они дрожали. Но я не чувствовала вины. Только усталость. И странное, тяжёлое спокойствие. В ту ночь я поняла главное. Я не могу спасти всех. Я не могу уничтожить всё. Я даже не могу быть уверенной каждый раз. Но я могу выбирать. В тот день я решила для себя просто правило: Я вмешиваюсь только тогда, когда вижу угрозу человеку. ______________________________________________________ Мне было двенадцать. Потом — тринадцать. Границы между днями начали стираться. Я больше не считала, сколько раз использовала эту силу. Это стало частью жизни — не чем-то особенным, а необходимым. Как дышать, как смотреть по сторонам, когда переходишь дорогу. Я не искала проклятия по всему городу. Я запоминала места. Переходы под дорогами, заброшенные здания, дворы между старыми многоэтажками. Там они появлялись чаще всего. Я не знала почему, но закономерность была очевидной. Сначала я просто приходила и ждала. Сидела на корточках, прислонившись к стене, делая вид, что смотрю в телефон. На самом деле — наблюдала. Смотрела, как они двигаются, как реагируют на людей, как меняются, когда рядом никого нет. Я училась отличать опасных от остальных. Это было сложнее, чем казалось. Первые месяцы я действовала грубо. Фиолетовые «кинжалы» появлялись резко, летели не туда, куда я хотела, рассыпались слишком рано. Иногда я промахивалась полностью. Иногда задевала слишком сильно — и проклятие распадалось не сразу, а дёргалось, пыталось атаковать в ответ. В такие моменты я понимала: если бы оно было сильнее — я бы не справилась. Это злило. Но злило не так, как раньше. Теперь злость была направлена внутрь. Контроль. Мне нужен контроль. Я начала экспериментировать. Не в бою — в тишине. Поздно вечером я выходила во двор, где почти не было людей. Становилась подальше от домов и поднимала руку. Не резко. Медленно. Я старалась не «выплёскивать» энергию, а удерживать её. Сначала получалось плохо. Форма появлялась и тут же исчезала. Или искажалась так, что я теряла концентрацию. Иногда выходило что-то слишком длинное, иногда — слишком короткое. Но постепенно я начала чувствовать разницу. Эта энергия была… податливой. Она реагировала на внимание. Чем спокойнее я была, тем стабильнее становилась форма. Первые полноценные «кинжалы» появились через несколько недель. Они не были красивыми. Фиолетовые, полупрозрачные, с неровными краями. Но они держались. Не рассыпались сразу. И главное — я могла удерживать их в воздухе. Один. Потом два. Потом три. На четвёртом я почти всегда теряла концентрацию. К тринадцати годам я могла удерживать до пяти. Это всё ещё было тяжело. Левитация требовала постоянного внимания. Стоило мне отвлечься — и один из кинжалов начинал дрожать или резко дёргался в сторону. В бою это было опасно. Однажды я чуть не задела себя. Клинок резко сменил траекторию, пролетев слишком близко к руке. Я почувствовала, как холод прошёлся по коже. С тех пор я стала осторожнее. Я не спешила. Проклятия тоже менялись. Я сталкивалась с более быстрыми, более агрессивными. Некоторые пытались уходить, когда понимали, что я их вижу. Другие — наоборот, шли прямо на меня. С последними было проще. Когда они атаковали первыми, сомнений не оставалось. Я поднимала руку — и фиолетовые клинки появлялись почти мгновенно. Они двигались не идеально, но уже подчинялись мне. Я могла направлять их, заставлять менять траекторию, возвращаться. Иногда я использовала их сразу все. Иногда — по одному, экономя силы. Постепенно я поняла ещё одну вещь: мне не обязательно создавать новые каждый раз. Я могла удерживать форму дольше. Это было сложно, но выгодно. К концу года я смогла удерживать до десяти. Не сразу. Не долго. Но могла. Десять фиолетовых клинков зависали вокруг меня, медленно вращаясь. Они требовали полной концентрации. Я не могла разговаривать, не могла отвлекаться — только удерживать. Это выматывало. После таких попыток я чувствовала усталость, будто пробежала несколько километров. Ноги дрожали, дыхание сбивалось. Но я не чувствовала боли. И это было важно. Я стала осторожнее с людьми. Я не вмешивалась, если не была уверена. Иногда это означало — просто наблюдать. Иногда — уходить, даже если внутри что-то подсказывало, что монстр может быть опасным. Я не хотела ошибаться. Но я знала: однажды всё равно ошибусь. И именно поэтому я продолжала тренироваться. Год прошёл незаметно. Мне исполнилось четырнадцать. И к этому моменту я уже не просто видела проклятий. Я умела с ними справляться.