Часть 1
1 марта 2026 г., 14:25
Маленький лучик солнца, робкий и золотистый, едва пробился сквозь плотную занавеску. Он осторожно скользнул по спальне, утопающей в полумраке, словно боясь нарушить предрассветную тишину. Лучик медленно прочертил светящуюся дорожку по деревянному полу, заиграл на резных ножках старинного комода, а затем, наконец, достиг лица молодой ведьмы.
Гермиона Грейнджер чуть поморщилась, почувствовав тёплое прикосновение света. Она инстинктивно спрятала лицо в мягкую подушку, словно пытаясь удержать остатки сладкого сна. Её тёмные кудри, непослушные и пышные, разметались по белоснежной наволочке в живописном беспорядке будто ночное волшебство всё ещё не хотело отпускать свою хозяйку. Лёгкое дыхание девушки едва колыхало прядь волос, упавшую на щёку.
В этот миг будильник на резной деревянной тумбочке дрогнул будто очнулся от долгого сна. Секунду он словно колебался, а затем разразился оглушительным, пронзительным звоном, безжалостно разрушая уютную тишину спальни. Звук разорвал пространство, как незваный гость, обрывая нежные нити сновидений. Гермиона вздрогнула, её пальцы судорожно сжали край одеяла, а в глазах, ещё затуманенных сном, мелькнуло недоумение будто она не могла поверить, что наступило утро.
Поморщившись от остаточного раздражения в глазах, Гермиона медленно моргнула, с трудом возвращаясь из мира сновидений. Она села на кровати, ещё окутанная лёгкой дымкой полусна, тело казалось тяжёлым, а мысли плыли, словно в густом тумане. Её рука рывком взметнулась вверх, словно пытаясь поймать на лету пронзительный звон будильника, а затем резко опустилась на этот кричащий «монстр», безжалостно придавив кнопку отключения.
Секунда и спальня вновь погрузилась в благословенную тишину. Лишь тихое тиканье старинных часов на стене нарушало покой, отсчитывая драгоценные мгновения утра. Гермиона широко зевнула, потянувшись всем телом, и тряхнула головой, разгоняя остатки сонливости. В этот миг она окончательно осознала: ночь прошла, наступило утро.
Посмотрев на циферблат будильника, Гермиона мысленно отметила: до работы ещё несколько часов. В комнате царил полумрак, разбавленный бледным зимним светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Воздух был пронизан особой утренней прохладой, от которой по коже тут же пробегали мурашки.
Тряхнув головой, чтобы окончательно прогнать остатки сна, она медленно спустилась с кровати, ощущая босыми ступнями ледяной контакт с деревянным полом. Поёжившись от внезапного холода, Гермиона потянулась за волшебной палочкой, лежавшей на прикроватной тумбочке рядом с очками и открытой книгой.
Тёплое сияние Incendio мягко окутало её, прогоняя озноб и даря долгожданное ощущение уюта.
Зевнув сон ещё цепко держал её в своих объятиях она привычно собрала непослушные кудри в небрежный пучок, закрепив их палочкой. Движения были отточенными, почти ритуальными за годы привычки утренний ритуал стал неотъемлемой частью её бытия.
Проходя по тихому дому, она невольно залюбовалась игрой света на заснеженных ветках за окном. Зимние утро раскрашивало мир в пастельные тона бледно‑розовый, нежно‑голубой, жемчужно‑серый. В этой тишине, в этом приглушённом свете было что‑то волшебное, почти сказочное. На мгновение Гермиона замерла, впитывая эту редкую минуту покоя перед суматошным рабочим днём.
С лёгким вздохом она направилась в ванную, где её ждал привычный ритуал пробуждения шум воды, аромат мятной пасты и отражение в зеркале, напоминающее, что новый день уже начался.
Закончив с водными процедурами, Гермиона вернулась в спальню. Мягкий пар ещё клубился за её спиной, растворяясь в прохладном утреннем воздухе. Прошествовав к большому резному шкафу, его тёмное дерево с витиеватой резьбой казалось почти антикварным, она распахнула дверцы с лёгким скрипом старых петель. Её взгляд рассеянно про скользил мимо вешалок с вещами Драко. Его часть шкафа, как всегда, представляла собой образец безупречного порядка. Ровный ряд рубашек, рассортированных по цветам, выстроился словно на витрине элитного магазина. Драко питал почти ритуальную привязанность к своему гардеробу: для каждого дня недели у него существовал негласный дресс‑код.
Понедельник неизменно чёрная рубашка из безумно дорогой ткани, настолько мягкой, что она казалась почти живой под пальцами. Вторник что‑то лёгкое, светлое, будто глоток свежего воздуха после строгого понедельника. А среда и четверг… тут начиналась настоящая палитра: от насыщенного изумрудного, напоминающего глубину запретного леса, до небесно‑голубого, словно кусочек ясного утреннего неба.
Гермиона невольно улыбнулась, вспомнив, как он с серьёзным, почти торжественным видом объяснял ей эту систему.
«Это не просто одежда, Гермиона, — говорил он, аккуратно разглаживая складку на рукаве. — Это язык. Каждый цвет настроение дня, его ритм. Понедельник задаёт тон, вторник смягчает, а среда и четверг это уже игра, импровизация».
Она провела пальцем по гладкой ткани одной из рубашек, ощущая тепло, которое, казалось, ещё хранило от голоски его присутствия. В этой скрупулёзной упорядоченности был весь Драко человек, для которого даже мелочи становились частью большого замысла.
А вот её часть шкафа была полной противоположностью его упорядоченного мира вечный хаос, в котором, казалось, отразилась вся её жизнь. От беспорядочно набросанных мантий времён Хогвартса до строгих юбок и блузок, приобретённых уже во время работы в Министерстве. Этот кажущийся беспорядок на самом деле имел свою логику ту самую, которую понимали только она и.
Хмыкнув, Гермиона была с трудом выудила из этого многообразия белоснежную рубашку с чёрными палетками на рукавах и воротнике. Ткань приятно холодила пальцы свежая, выглаженная, словно напоминание о том, что даже в хаосе можно найти островки порядка. Быстро надев её и застегнув все тёмные пуговки, она невольно замерла, осматривая себя.
Ещё пару недель назад эта рубашка была ей впритык, аккуратно подчёркивая линию талии. А сейчас… сейчас она словно висела на ней, очерчивая чуть более острые линии плеч, чуть более впалые щёки. «Неужели я так сильно похудела?» - мелькнула тревожная мысль. В голове тут же зазвучал назидательный голос Джинни: «Гермиона, ты опять забываешь поесть! Ты же не сова, чтобы жить на кофе и пергаментах!».
«Надо определённо начать нормально есть», - мысленно пообещала она себе, снова хмыкнув. Потом, порывшись в недрах своего «хаоса», вытянула тёмно‑коричневую юбку подарок Джинни на какой‑то праздник, название которого уже стёрлось из памяти. Ткань была приятной на ощупь, тёплой, с лёгким отливом, будто полированное дерево.
Надев колготки и натянув юбку, Гермиона шагнула к зеркалу. Отражение встретило её нерадостно. Болезненная бледность, словно она давно не видела солнечного света, и тёмные круги под глазами верные спутники бессонных ночей и бесконечных отчётов. Завал на работе сказывался на ней куда сильнее, чем она готова была признать.
Она провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть следы усталости, но это не помогло. В зеркале по‑прежнему стояла девушка, чья энергия и страсть к знаниям теперь тратились на бесконечные бюрократические бумажки.
«Всего лишь временный период», — попыталась она успокоить себя, поправляя воротник рубашки. Но в глубине души понимала: этот «временный период» уже затянулся слишком надолго.
Хмыкнув, она побрела на кухню может, ещё удастся перехватить хоть что‑то перед работой.Дверь тихо скрипнула, впуская её в просторное помещение, залитое бледным зимним светом. Воздух хранил лёгкий аромат свеже сваренного кофе и чего‑то тёплого, выпеченного.
Но стоило ей переступить порог, как взгляд невольно притянулся к нескольким контейнерам, заботливо расставленным на стеклянной столешнице круглого стола. Они выстроились в аккуратную линию, словно маленькие стражи утреннего порядка: один повыше, другой пошире, третий с плотно притёртой крышкой.
Поверх них лежала небольшая карточка. Сердце на миг замерло от неожиданности. В груди что‑то дрогнуло то ли от удивления, то ли от тепла, которое вдруг разлилось по всему телу. Подойдя ближе, Гермиона бережно взяла карточку в руки. Пальцы слегка дрогнули, когда она прочла выведенные аккуратным, почти каллиграфическим почерком строки:
«Я ушел на работу раньше, знаю, что ты забудешь поесть. Я собрал тебе лёгкий перекус.
Твой Драко
P.S. Ни один эльф не пострадал».
Губы сами расплылись в улыбке. Она перевернула карточку, словно надеясь найти ещё какие‑то слова, ещё хоть что‑то, что продлило бы это мгновение. Но нет лаконично, точно, с той самой ноткой иронии, которую она так хорошо знала.
Гермиона осторожно открыла первый контейнер. Внутри нарезанные ломтики свежего хлеба, слегка подрумяненного, с хрустящей корочкой. Во втором сыр, аккуратно уложенный рядами твёрдый, с пикантной ноткой, и мягкий, сливочный, который так и манил попробовать. Третий скрывал в себе фрукты: сочные дольки яблока, гроздь винограда, пара спелых груш.
Она закрыла глаза, вдыхая ароматы. В этот момент кухня словно наполнилась незримым присутствием тихим, тёплым, почти осязаемым.
«Как он всегда умудряется?..» - подумала она, чувствуя, как внутри разгорается что‑то похожее на благодарность, смешанную с лёгкой виной. Сколько раз она забывала поесть, погружаясь в работу? Сколько раз он замечалэто раньше, чем она сама?
Осторожно достав кусочек хлеба и отломив немного сыра, Гермиона присела за стол. Первый кусочек еды и вдруг стало чуть легче. Усталость не исчезла, но теперь она ощущалась не такой всепоглощающей.
Она снова взглянула на карточку, лежащую рядом. В этой простой заботе было что‑то большее, чем просто перекус. Что‑то, что напоминало: даже в хаосе её дней есть место для тепла. Для кого‑то, кто видит её настоящую, уставшую, рассеянную, но всё ещё любимую. Кто бы мог подумать, что сам Драко Малфой, некогда язвительный и высокомерный, будет заботиться о ней таким простым, человеческим способом?
В памяти всплыли их прежние стычки: его колкие замечания, её резкие ответы, напряжённые взгляды через весь Большой зал. Теперь всё это казалось далёким и почти нереальным. Между ними выросла невидимая нить, сплетённая из тихих разговоров, случайных прикосновений и этих маленьких, но таких значимых знаков внимания.
Накинув теплую мантию, Гермиона обула сапоги, напоследок оглядев квартиру. В воздухе всё ещё ощущался лёгкий аромат свеже сваренного кофе наверное, он пил его, пока готовил её перекус. Она глубоко вдохнула, пытаясь удержать это ощущение: тепло, уют и странное, пока ещё робкое чувство, которое она боялась назвать вслух.
Выходя за дверь, Гермиона невольно прижала карточку к сердцу. В голове крутилась одна мысль: «Он думает обо мне». И от этого на душе становилось удивительно спокойно и радостно.
***
Зайдя в душный атриум Министерства, Гермиона невольно поморщилась от гула голосов и мельтешения мантий. Воздух здесь всегда казался тяжёлым, пропитанным магией, бумажной пылью и нервозной суетой. Она машинально заправила выбившуюся кудряшку за ухо и ускорила шаг, ловко скользя по просторному каменному коридору. Атриум кипел жизнью: ведьмы с папками в руках торопливо переговаривались на ходу, волшебники в строгих мантиях сверялись с часами, почтовые совы кружили под высоким сводчатым потолком, изредка роняя перья. Гермиона, привыкшая к этому хаосу, двигалась уверенно ныряла между потоками людей, чуть наклоняла голову, чтобы избежать столкновения, на миг задерживала дыхание, когда мимо проносились особенно надушенные коллеги. Наконец, минуя череду знакомых дверей и магических охранных рун, она добралась до своего кабинета. Дверь тихо щёлкнула, отсекая гул атриума, и Гермиона с облегчением вздохнула. Рухнув в тёмное кожаное кресло, она на секунду закрыла глаза, позволяя себе краткий миг покоя. Спинка стула приятно поддержала уставшую спину, а мягкий свет настольной лампы окутал пространство тёплым ореолом. В тишине кабинета мысли стали яснее. Гермиона мысленно составила план на день: Просмотреть отчёты по делу о незаконном обороте зелий. Согласовать график проверок с отделом магического правопорядка. Подготовить доклад для утреннего совещания. Найти время, чтобы хотя бы на пять минут выдохнуть. Глубоко вдохнув, она открыла глаза, взяла перо и, встряхнув его, придвинула к себе стопку документов. -Доброе утро, - не успела Гермиона написать и пары слов, как дверь с грохотом открылась, явив взору девушки человека в аврорской мантии. Этим человеком была новая глава уголовного отдела - Элизабет Тэтч, достаточно резкая и бескомпромиссная особа. Эти качества идеально подходили для работы в аврорате, но из-за них же ей сложно было контактировать с другими отделами министерства. Быстро подойдя к столу Гермионы, девушка бросила пару папок на и так уже покачивающуюся башню из бумаг. - Вот, отчёты по новым уликам. Простите, что с такой задержкой, в аврорате сейчас полный завал из-за инцидента связанного с недавним матчем по квидиччу, ну, вы же знаете. Гермиона действительно знала, ведь Рон всю прошлую неделю очень громко возмущался как такое могло произойти. При чем эти его речи настолько сильно достали, что даже Гарри, который так же был увлечен квидиччем, если не больше, не удержался и наложил на друга силенцио, только чтобы не слушать его по сотому кругу. - Да, доброе утро, спасибо, - Гермиона вытянула руку, чтобы придержать стопку бумаг, уже начавшую опасно крениться. - Я просмотрю их чуть позже. Надеюсь, на этот раз все улики получены законным способом? Ответом на этот вопрос ей послужил громкий смех: - Не волнуйтесь, на этот раз их все точно можно использовать. Все строго согласно регламенту. - Отлично, тогда никаких проблем быть не должно. - Ага, не должно, в первой папке это наши оформляли, а во второй отчёты коллег из Франции. Сколько же проблем создали эти гады, сбежав туда, бумажной работы и так горы, так ещё из-за них привалило. На этот комментарий Гермиона показательно обвела свой стол глазами. Тонкие и толстые папки, сшитые вместе листы бумаг и распечатки, всего было настолько много, что удивительно как эта конструкция до сих пор не рухнула. - Конечно же, не сравнить с вашей загруженностью, но и вы правильно поймите, как успевать работать в поле и вовремя заполнять всю эту кипу бумаг, разве что вообще без сна обходиться. - Это сделано, что бы весь процесс расследования был кристально чистым и понятным при рассмотрении дел. - Да ясно, все это, вот только все равно бюрократии слишком много развели. В этот момент в кабинет ворвался патронус и громким голосом объявил: "Мисс Грейнджер, вам было выдано разрешение на просмотр дела пятилетней давности, доступ ограниченный, для уточнения по этому вопросу обращаться к архивариусу Синклер". Как только патронус испарился, в воздухе материализовалась ещё одна папка, упав она окончательно нарушила равновесие одной из башен и все бумаги разлетелись по полу кабинета. Неловко переступив пару листов, аврор Тэтч начала медленно продвигаться к двери. - Я же говорю, в этом море бумаг так и утонуть скоро можно. - сделав ещё несколько широких шагов, Элизабет наконец оказалась у входа. - Я вам тогда чуть позже ещё отчёты по опросам новых задержанных предоставлю. Черт возьми, заставили гоняться за ними нас, да ещё и всю Францию в придачу. Вы бы видели как вытянулось лицо Минье, когда он понял, что всех, кого им удалось поймать нужно будет передавать нам. Гермионе было максимально не интересно в этот момент слушать про реакцию французских авроров на ситуацию с задержанием подозреваемых по делу о незаконном обороте зелий, но вежливость не позволяла послать через чур болтливую главу аврората. Но тут фраза брошенная напоследок мисс Тэтч привлекла все ее внимание. -...Хорошо вам отдохнуть во Франции. - Пожожди, что? - Я же говорю, слышала от подруги, что мистер Малфой заказывал порт-ключ в Париж где-то с неделю назад. Вот и желаю вам спокойного отдыха, тем более смотря на вас он просто необходим. Ладно, я пойду. С этими словами дверь захлопнулась, оставив Гермиону в полном шоке посреди кабинета заваленного бумагами. Франция...отпуск...Франция... Драко...Что? Какой отпуск во Франции? Почему...О, точно, скоро же день Святого Валентина! Неужели Драко готовит сюрприз к их годовщине… Мысли крутились в странном беспорядке, наплывали одна на другую, путались, мешая сосредоточиться на обычной рутинной работе. Гермиона машинально постукивала пальцем по столу, взгляд то и дело скользил к часам: сейчас у Драко должен быть перерыв. Пойти к нему или не пойти? В голове тут же возникали десятки аргументов и «за», и «против». А если прийти и прямо спросить? Но тогда исчезнет вся магия ожидания, пропадёт таинственность, ради которой, наверное, он и затеял всё это. С другой стороны, неизвестность терзала изнутри, словно крошечные иголки, покалывающие где‑то под рёбрами. Устало выдохнув, Гермиона поднялась с кресла, разминая затекшие плечи. Движения вышли резкими, будто она пыталась физической разминкой прогнать внутреннее напряжение. Она корила себя за это странное чувство беспокойства, сама не понимая, почему так переживает из‑за, казалось бы, мелочей. Ведь раньше она всегда гордилась своей рациональностью, умением держать эмоции под контролем. А теперь… Теперь всё было иначе. Ещё раз посмотрев на часы, Гермиона поймала себя на том, что улыбается невольно, чуть смущённо, как девочка, впервые получившая записку от мальчика. В груди теплело от одной мысли: он думает о ней, планирует что‑то особенное, тратит время и силы, чтобы сделать её день незабываемым. Решительно выпрямившись, она поправила мантию и направилась к двери. Ноги будто сами несли её в сторону отдела Драко.***
Подойдя к его кабинету, Гермиона нерешительно замерла, в миг растеряв свою гриффиндорскую храбрость. Рука, уже поднятая к двери, повисла в воздухе - и девушка опустила её, нервно сжимая и разжимая пальцы. «Да что со мной сегодня такое?» - мысленно упрекнула она себя. Обычно её не смущали ни сложные заклинания, ни споры с министерскими чиновниками, ни даже самые каверзные вопросы на совещаниях. Но сейчас простое действие постучать и войти казалось почти непосильной задачей. Она прикрыла глаза, пытаясь унять странное волнение, от которого чуть подрагивали колений, в горле першило. Глубокий вдох… выдох… Безтолку. Сердце по‑прежнему колотилось как сумасшедшее. «Почему я так взволнована?» Всё это было связано с одним‑единственным предположением: Драко скорее всего готовит сюрприз для нее где‑то во Франции. Воображение тут же нарисовало картины одна заманчивее другой: узкие улочки Парижа, аромат свеже испечённых круассанов заманивающий в кафе, тихий ресторанчик с видом на Сену, где они могли бы сидеть допоздна, забыв о времени… Франция была её давней мечтой, страной, которую Гермиона просто обожала. Она могла часами рассказывать Драко о её культуре, истории, кухне — и он слушал, задавал вопросы, запоминал детали. А теперь… теперь, возможно, он решил воплотить её мечты в реальность. От этой мысли внутри всё сжалось в сладкий, тревожный узел. Она представила, как он, наверняка с этой своей полу улыбкой, говорит: «Ну что, Грейнджер, пора тебе увидеть Францию не только в книгах». И как она, растеряв все слова, просто обнимает его, потому что никакие фразы не передадут того, что она чувствует. Гермиона снова подняла руку… - Гермиона? - голос Драко заставил ее вздрогнуть и обернуться. - О, привет, - девушка неловко улыбнулась своему парню. - Привет, - Драко с любопытством оглядел Гермиону и приподнял бровь в немом вопросе. - Да, я тут... - она неловко заправила локон выбившийся из прически за ухо. Почему так сложно было сформулировать сейчас свой вопрос? Этот поход за ответами стал казаться таким глупым. - Я... - Ты...-Драко уже ухмылялся, его девушка редко чувствовала себя неловко в его компании в последнее время, эта ситуация начинала его забавлять. - Я хотела зайти к тебе, поблагодарить за еду. - Мне было не сложно, ты слишком загружена в этот период, а у меня было свободное утро. - Да, спасибо. Девушка так и осталась стоять у дверей кабинета не решаясь задать свой вопрос. По коридору мимо них носились спешащие волшебники и изредка пролетали совы. - Что-нибудь ещё? - с лёгкой улыбкой спросил Драко. - Если да, то давай зайдём все же в кабинет, так будет проще поговорить. - Да, да, конечно. Они прошли в его кабинет пространство, целиком выполненное в темных тонах. Здесь, как и всегда, царил педантичный порядок, выверенный до мельчайших деталей: каждая вещь занимала строго отведённое ей место, линии мебели выстраивались в безупречные параллели. Драко питал слабость к коллекционированию перьев и это увлечение нашло отражение в интерьере. Несколько особенно редких экземпляров с переливами инея, с чернильно‑чёрными кончиками, с изящной полосатой росписью занимали почётное место за прозрачным стеклом в высоком шкафу. Они были расположены с математической точностью: по размеру, оттенку, даже по изгибу стержня словно экспонаты в музее естественной истории, а не предметы чьей‑то прихоти. Гермиона неловко застыла у порога, не решаясь сделать шаг вглубь этого упорядоченного мира. Её собственные чувства и эмоции, казалось, бунтовали в такт с тиканьем старинных напольных часов: смущение боролось с разумом, который напоминал ей, что ей не о чем переживать. Кабинет Драко был словно его зеркальным отражением строгий, безупречный, завораживающий… - Итак, что же беспокоит блистательную мисс Грейнджер в это чудесное утро? - сказал он грациозно опустившись в одно из кожаных кресел. Тяжело вздохнув, Гермиона выдавила из себя лёгкую улыбку. - От вас ничего не скрыть, мистер Малфой. - Конечно, иначе как бы я ещё понял, что нравлюсь тебе, - самодовольно произнес Драко, - фингалы под глазом к этому не располагают. Так что же привело тебя ко мне? Это заставило Гермиону рассмеяться, наконец она почувствовала себя комфортно, ей нечего было бояться задать настолько простой вопрос. Переживать явно было не из-за чего. - Да так, наверное, это глупо. Сегодня ко мне заходила аврор Тэтч. - Та девушка, что стала главой аврората месяца два назад? - Да, именно она. Так вот, мисс Тэтч упомянула о порт ключе во Францию, который ты заказал. Лицо Драко оставалось прежним, только уголок губ единожды нервно дернулся. - А, это. Она то откуда узнала? - Ее подруга работает в отделе международных перемещений. - Насколько же стало скучно работать в аврорате раз теперь у них хватает времени собирать сплетни в других отделах. - Им же надо как-то отвлекаться от той мрачной работы, которую они ежедневно выполняют. - И происходить это должно за мой счёт, да. - Так, что с Францией? Зачем порт ключ? Мы туда едем или тебя отправляют в командировку? - А что подробностей главный аврор вам не сказала? - Конечно нет, она вскользь обронила это перед уходом. Я даже не сразу поняла о чем собственно речь. - Тогда я тебя разочарую, это перемещение для моих родителей, отец не успевал оформить бумаги, вот и попросил меня помочь. Так что никакой командировки. - Это даже радует, не придется разлучаться на несколько месяцев. - Гермиона почувствовала облегчение от слов своего парня и не скрывала этого. - Да, учитывая количество работы, мы и так не проводим много времени вместе, если бы была ещё и командировка...-Драко рассмеялся. - Раз уж мы разобрались с местными сплетнями, то может по чашечке чая перед возвращением к работе? - Не откажусь, тем более сейчас придётся работать над делом Доусона. - Этот вредный тип, я думал с ним уже закончили. - сказал Драко - Нет, оказалось, что у них удалось найти свидетельницу... Драко подошёл к боковому столику, где уже стоял начищенный серебряный чайник. Металл мерцал в свете ламп, отражая танцующие блики. Прежде чем приступить к завариванию, он замер, окинув стол быстрым, оценивающим взглядом. Драко пальцем непроизвольно провёл по краю столешницы. В воздухе витал слабый запах полированного дерева и горьковатый аромат дарджилинга, уже готового к завариванию. Палочка скользнула из кармана движение почти незаметное, отработанное до автоматизма. Лёгкий взмах под столешницей и на двух фарфоровых чашках мелькнул красноватый отблеск очищающего заклинания. Запах озона коснулся ноздрей Гермионы, заставив её на миг задержать дыхание. Он провёл палочкой ещё раз, медленнее, будто проверяя. Чашки тихо звякнули, соприкоснувшись. Драко выровнял их с тихим стуком идеально в линию, как всегда. Гермиона наблюдала краем глаза, нервно теребя манжету рубашки. Что‑то в этой педантичности казалось… чрезмерным. Обычно он не тратил столько времени. И в голове уже крутились тревожные вопросы: Почему так тщательно? Что он скрывает? И вдруг на долю секунды, пока заклинание ещё мерцало, она заметила его: тонкий изогнутый след алой помады на внутренней кромке одной из чашек. След вспыхнул рубиновым и тут же погас, растворившись в белизне фарфора. Её пальцы сжались в кулак, а сердце застучало быстрее, отдаваясь пульсацией в висках. Горло пересохло. Она машинально коснулась своих губ у неё не было помады такого оттенка. - У тебя кто‑то был? - Вопрос сорвался с губ прежде, чем она успела его обдумать. И в ту же секунду пожалела: слова повисли в воздухе, тяжёлые и неуместные. Драко замер. Палочка дрогнула в его пальцах. Он моргнул, переспросил: - Что? Нет. - Он нахмурился, затем усмехнулся, но улыбка вышла натянутой. - С чего ты это решила? - Просто… - Гермиона запнулась, лихорадочно ища оправдание. - Чашки. Ты их так тщательно чистишь. - А, это, - Драко расслабился, но в его взгляде мелькнуло что‑то неуловимое. - Привычка. Не люблю грязь. Он налил чай. Аромат бергамота заполнил пространство между ними. Гермиона потупила взгляд, потирая виски. Конечно. Конечно, показалось. Последние недели выдались тяжёлыми: сон был рваным, мозг дорисовывал детали там, где их не было. Но след помады… Он ведь был. И Драко его стёр. Специально. «Показалось, - твёрдо сказала она себе. - Должно быть, показалось». Драко, уже расслабившийся, потянулся через стол, чтобы взять её за руку. Ладонь накрыла её пальцы горячая, чуть шершавая от старых шрамов, и от этого прикосновения тревога на миг отступила. Некоторое время они переговаривались вполголоса, обсуждая последние новости. Гермиона рассказала о новых уликах в деле о незаконной торговле зельями. Драко при этом заметно кривился и закатывал глаза, как всегда, когда речь заходила о бесконечной, хаотичной работе Аврората. - И как ты вообще это терпишь? - пробормотал он, помешивая сахар. - Вечно какие‑то бумажки, отчёты, бесконечные допросы… Гермиона лишь улыбнулась. Она хотела возразить, сказать, что именно благодаря этой «хаотичной работе» они ловят преступников, но вдруг краем глаза заметила что‑то сверкающее на краю стола. Чуть присмотревшись, она увидела небольшое зеркальце. Неужели забыла в прошлый раз? Это было маленькое зеркальце ручной работы то самое, что Драко подарил ей на прошлое Рождество. Тонкая серебряная окантовка с гравировкой в виде переплетающихся ветвей, идеально отполированная поверхность, которая даже в полумраке отражала свет с кристальной ясностью. Утончённая и изящная работа, без единой шероховатости. Гермиона помнила, как тогда, разворачивая подарок, почувствовала, как защемило сердце это был первый по‑настоящему личный, продуманный жест с его стороны. Она невольно потянулась к нему, но тут же одёрнула руку. В памяти вспыхнула чёткая картина: как она отдаёт зеркальце своей крестнице Джии, старшей дочери Джинни, ещё на прошлых выходных. Сердце пропустило удар, а затем застучало быстрее. Что‑то не так. Нервно заправив прядь волос за ухо, Гермиона попыталась унять дрожь в пальцах. Может, Блейз и Джия были тут, и она случайно оставила зеркальце? Но даже эта мысль звучала неубедительно. Поняв, что снова слишком накручивает себя, Гермиона глубоко вздохнула и потянулась за рукой Драко. Он тут же переплёл их пальцы. - Всё хорошо? - тихо спросил он, заглядывая ей в глаза. - Да, - ответила она, и на этот раз почти не солгала. - Просто устала. Она допила чай, ощущая, как горячий напиток слегка обжигает горло. Выходя из кабинета, она обернулась. Драко по‑прежнему сидел у стола, но его взгляд был устремлён на ту самую чашку. На миг их глаза встретились и он быстро опустил ресницы. Тепло его рук ещё чувствовалось на её коже, но глубоко в душе Гермиона ощущала, как прорастают крошечные, колючие ростки сомнений.***
И почему она вообще решила, что Драко что‑то готовит? Эта мысль, холодная и отрезвляющая, обрушилась внезапно, словно ведро ледяной воды. Противное разочарование заструилось по венам, оставляя горький привкус сомнения... Но она тут же решительно тряхнула головой. Да нет. Драко бы никогда не стал. Тем более после всего, через что они прошли. Через колючие споры, через неловкие примирения, через те тихие вечера, когда слова становились лишними, а прикосновения единственное, что имело значение. Он доказал, что умеет быть честным. Даже, когда это больно. Даже, когда проще солгать. Зайдя в свой кабинет, она замерла на пороге, машинально прижав ладонь к груди сердце колотилось так, будто она пробежала несколько лестничных пролётов. Взгляд невольно упал на кипу бумаг на столе и горстку документов, неловко рассыпавшихся по полу, которые она так и не собрала. Гермиона медленно обвела глазами пространство: аккуратные стопки папок с ярлыками, стопки пергаментов, перетянутые лентами, свитки, выстроенные в ряд у края стола. Обычно эта упорядоченность успокаивала, дарила ощущение контроля будто, раз всё лежит на своих местах, значит, и жизнь подвластна логике и плану. Но сегодня она видела лишь бесконечность задач, которые нужно решить, сроки, которые нельзя нарушить, и… пустоту между строками, в которой так легко утонуть. В голове навязчиво крутились фразы из утренних писем: «Необходимо доработать отчёт к пятнице», «Просим ускорить согласование поправок», «Ждём вашего ответа по проекту не позднее завтрашнего утра». Почему‑то её накрыла усталость не физическая, а та, что оседает в костях, в мыслях, в самом сердце. Как будто каждый невысказанный вопрос, каждая недодуманная мысль, каждое «а вдруг…» прибавляли к невидимой ноше ещё по камешку. Она вспомнила, как вчера вечером, едва добравшись до постели, уснула с пером в руке, так и не дописав последнюю страницу черновика. Сев в кресло, она с усилием выпрямилась, провела ладонью по лицу, словно стирая налёт сомнений, и бросила взгляд на календарь, висевший на стене. Красные отметки дедлайны пестрели, как тревожные сигналы. А между ними, почти незаметная, стояла скромная пометка: «14 февраля. Годовщина». И тут её кольнуло резко, болезненно. Драко ничего не подготовил. Ни намёка, ни полуслова. Она вздохнула, сжала пальцами виски. «Может, он просто ждёт вечера? Приготовит сюрприз?» - мелькнула робкая надежда. Но следом пришла другая мысль: «А если нет? Если для него это… просто дата?» Гермиона взяла несколько листов, разгладила уголки, будто это могло привести в порядок и её мысли. Шрифт на бумаге был чётким, строки — ровными. Вот. Это реально. Это можно понять и решить. В отличие от того, что творилось у неё внутри. Глубокий вдох. Выдох. Гермиона склонилась над документами, сосредоточившись на словах, цифрах, сроках. На мгновение мир сузился до чёрных чернил на белой бумаге ровные строчки, аккуратные таблицы, даты, выделенные красным. Она цеплялась за эту рутину, как за спасательный круг, пытаясь удержать себя в настоящем там, где не было места домыслам, где всё имело объяснение и логику. Вдруг дверь её кабинета с грохотом распахнулась, впуская рыжеволосую ведьму. - Наконец-то свобода! - Джинни радостно закружилась по кабинету, ловко обходя стопки бумаг, и с размаху рухнула на стоящий перед камином диван, едва не сбив вазу с сухими цветами. - Ура! Ни готовки, ни уборки, ни бесконечного «мама, она меня опять толкнула!». Тишина, отдых, возможно, бутылочка вина… а может, и не одна. И внимание! бесплатные билеты на игру «Гарпий» в эту субботу. Я самый счастливый человек на планете! - Я это вижу, - Гермиона вздрогнула от неожиданности, но не смогла сдержать улыбки. Энтузиазм Джинни всегда был сродни стихийному бедствию неудержимый и заразительный. - А куда же делись твои муж и два замечательных ангелочка? - О, ничего криминального! - Джинни уже наклонилась, чтобы расстегнуть застёжку на туфлях, морщась от облегчения. - Блейз отправился с детьми в Италию что-то про то, что девочки соскучились по бабушке и очень хотели её увидеть. - И ты не поехала? - А смысл? Я там была в прошлом месяце, да и потом… - она драматично вздохнула, - я не могу смотреть, как мать Блейза кормит детей пирожными на завтрак, обед и ужин. Они потом скачут по дому, как взбесившиеся феи. - Пойди и скажи это Блейзу, - усмехнулась Гермиона. - Что именно? Что его мама портит моих детей? - Нет, что ты до сих пор носишь туфли, которые он тебе подарил. Джинни замерла, нахмурилась, потом хлопнула себя по лбу: - Точно! А я-то думаю, почему ещё не выбросила эту пару. - Потому что они красивые и стоят, как вилла в той самой Италии? - И это тоже, - хитро улыбнулась Джинни, наконец избавившись от туфель и с блаженством шевеля пальцами. - Ну что ж, рассказывай, как работается в Министерстве на этой неделе? - Она только началась, - покачала головой Гермиона, снова склоняясь над лежащим перед ней документом и продолжая вносить правки. - И? - Джинни закинула ноги на подлокотник дивана и начала загибать пальцы, перечисляя: - За час в раздевалке «Гарпий» я могу узнать уйму вещей: с каким парнем на этот раз переспала Эрика, какую игрушку хочет сын Джордано, где подают лучшее тирамису в Швеции и как шея Джонс чуть ли не была сломана в результате пьяного спора во время попойки с Крамом. - Не говори, что они опять решили выделывать трюки на мётлах, напившись. - В стельку! Ну, Крам ещё ничего, но Джонс и остальные… - Это же травмоопасно! Почему их никто не остановил? У них же есть… ну, я не знаю… мужья, жёны, парни или девушки, в конце концов. Они что, совсем не беспокоятся? - Как правило, либо пьют вместе, либо отсутствуют в принципе. Семейные на такие мероприятия не ходят. Одну муж пускал, но, как выяснилось, это потому, что так было удобнее находить время на любовницу. Кстати, та тоже не знала, что встречается с женатым. Короче, мужик… - …тот ещё ублюдок, - закончила за неё Гермиона, качая головой. - И как ты всё это запоминаешь? - Опыт, дорогая, - подмигнула Джинни. - И привычка слушать вполуха, пока делаю вид, что мне интересно. Особенно когда на повестке такие жаркие сплетни. - Джинни! - А что? Правда ведь, - пожала плечами подруга, поправляя прядь рыжих волос. - При этом этот казанова спалился так тупо. Оказалось, брат девушки, с которой он спал, прошёл отбор в команду и друзья притащили его на ту же тусовку, где были наши. Так вот, по пьяни всё выболтал и даже не понял, кому. Бри после этого такой разнос этому подонку устроила, ну, мужу в смысле. - Поделом. Надеюсь, она всё отобрала у него при разводе? - Кто? Бри? Конечно! - Джинни торжествующе хлопнула в ладоши. - Она зашла даже дальше: пошла к этой его любовнице… и та оказалась вполне приятным человеком, на удивление. Да и общая вендетта сближает короче, раскатали они его в суде со всеми доказательствами измены. Так радовались тогда! До сих пор дружат, кстати. Может, ты её видела, когда приходила со мной на игры? Такая блондинка с каре. Гермиона отрицательно покачала головой, напряжённо вспоминая лица с трибун. - Нет, точно не видела. У вас на трибунах всегда толпа очень сложно выделить для себя кого‑то. - Она очень похожа на Бри. Цвет волос, комплекция, какие‑то жесты… Мимолётно увидишь и спутать можно. Мне всегда было интересно, как они могли не замечать, что этот козел их обманывает. А как увидела её, так сразу поняла: чтобы не спалиться, он дарил им одни и те же духи, покупал одинаковые украшения… Даже аксессуары и те были один в один. - Звучит жутко. Он, считай, создавал двух клонов. - Не совсем, но да. Вот так увидишь вещь и вопросов не будет. Перчатки лежат не в том месте в прихожей, серьги на прикроватной тумбочке, а не в шкатулке с драгоценностями, шарфик на кресле в гостиной… Но вещи же выглядят как твои и вопросов нет. Просто думаешь: «Сама их туда положила, просто не помню». В этот момент до Гермионы вдруг дошло, что именно её смутило в том зеркальце. Мозг щёлкнул, соединяя разрозненные детали: Драко недавно подарил ей точно такое же. То самое, которое она видела на его столе. То самое, которое «не могла» там оказаться, если только… Её бросило в жар. Ладони мгновенно стали влажными. «О Мерлин… Неужели…» Не дослушав очередной рассказ Джинни, Гермиона резко вскочила, едва не опрокинув стул. - Гермиона? Гермиона, ты куда? - окликнула её подруга, удивлённо приподняв брови. Но Гермиона уже не слышала. Она почти бежала по коридору к кабинету Драко, сердце колотилось где‑то в горле. В голове стучала одна мысль: «Нужно проверить. Сейчас же». Она почти достигла поворота к его кабинету, когда краем глаза заметила движение в нише у окна. Остановилась и внутри всё оборвалось. Драко стоял там с какой‑то девушкой. Чуть приглядевшись Гермиона разглядела в незнакомке Пенси Паркинсон. Драко аккуратно, обхватил её шею шарфом, повязывая его, неторопливо. Пенси запрокинула голову и звонко рассмеялась, а потом неожиданно поцеловала его в щёку, отстраняясь. Драко на мгновение замер, а затем провёл ладонью по её волосам нежно и так знакомо знакомо. У Гермионы перехватило дыхание. В груди разлилась ледяная пустота. Она чувствовала как земля уходит из под ног, а её собственный мир разлетается на тысячу крошечных осколков. - Гермиона? - раздался за спиной голос Джинни. - Что… что случилось? Но Гермиона уже разворачивалась, не в силах больше смотреть. Она бежала, не разбирая дороги, и только одно пульсировало в висках: «Он подарил мне то же зеркальце. Значит, и ей тоже…»***
Гермиона чувствовала себя разбитой. Мысли крутились по одному и тому же мучительному кругу: «Неужели Драко врёт ей? После всего,что было между ними?» Слезы снова навернулись на глаза, обжигая веки. Она попыталась сглотнуть горький комок в горле, но он не проходил. В голове, словно в калейдоскопе, вспыхивали воспоминания яркие, живые, невыносимо дорогие. Вот она учит его кататься на коньках в рождественском парке. Снег кружится в воздухе, оседая на ресницах, а разноцветные огни гирлянд отражаются в ледяном зеркале пруда. Драко, обычно такой собранный и хладнокровный, неуклюже скользит по льду, расставив руки для равновесия. Он ругается в полголоса, проклинает коньки - «Кто вообще придумал эту пытку?!» - и саму идею зимнего развлечения. А она смеётся до слёз, запрокидывая голову, и протягивает ему руку: «Держись за меня! Я не дам тебе упасть». И он, после секундного колебания, сжимает её пальцы крепко, будто впервые в жизни ищет опоры. Его ладонь горячая, даже сквозь перчатку, и этот контакт кажется ей чем‑то невероятно важным: Драко доверяет ей не просто равновесие, он показывает ей свою уязвимость. Гермиона помнит, как потом, когда он, наконец, научился скользить без её помощи, Драко развернулся к ней с этой редкой, почти мальчишеской улыбкой, не саркастичной, не насмешливой, а настоящей и сказал: «Спасибо, Грейнджер. Без тебя я бы так и сиделв сугробе». И в этом «спасибо» было было так много всего. А вот уже он катает её на метле. Поздний вечер, ветер свистит в ушах, внизу расплываются огни Хогвартса золотые точки среди тёмных силуэтов башен. Она прижимается к его груди, забыв о том, как дышать, чувствуя ритм его дыхания, биение его сердца. Руки Драко твёрдо держат рукоять, но она чувствует, как под мантией, сквозь ткань рубашки, пульсирует его пульс в такт с её собственным. В тот момент Гермионе казалось, что так будет всегда: бесконечный полёт, безопасность его объятий, уверенность, что они вместе способны на всё. Она помнит, как, приземлившись, он резко повернулся к ней, схватил за плечи и выдохнул: «Ты сумасшедшая, знаешь? Но… не переставайбыть такой». И она рассмеялась, потому что в его глазах было то же самое безумие то самое чувство, которое нельзя назвать словами. Или тот день в Австралии, у дома её родителей. Солнце заливает веранду тёплым золотистым светом, пахнет эвкалиптами и свеже заваренным чаем. На столе чашка с трещиной, которую Гермиона помнит с детства, и тарелка с печеньем, которое мама всегда пекла по особым случаям. Драко, непривычно серьёзный, смотрит ей в глаза и говорит: «Давай начнём жить вместе». Его голос звучит тихо, но твёрдо, без тени сомнения. И в этом простом предложении больше, чем обещание. В нём решение, выбор, готовность идти дальше. Она тогда не сразу нашлась с ответом. Просто смотрела на него, замечая мельчайшие детали:как солнечный свет ложится на его ресницы, как нервно он сжимает и разжимает пальцы, как на шее чуть заметно бьётся жилка. И поняла вдруг, что Драко боится. Боится отказа. Боится, что она скажет «ещё не время». И тогда Гермиона взяла его руку, прижала к своей груди, туда, где колотилось сердце, и ответила: «Да. Давай». В тот миг ей казалось, что это самое правильное решение в её жизни. Но сейчас, вспоминая всё это, Гермиона чувствует, как внутри всё сжимается от боли. Воспоминания, которые раньше согревали, теперь ранят как осколки чего‑то прекрасного, что разбилось, и склеить уже не получится. Все эти счастливые моменты отозвались глухой болью где‑то в груди. Гермиона схватила стакан с огневиски, сделала несколько больших глотков. Алкоголь обжёг горло, на секунду отвлёк от мыслей, но не смог заглушить ту ноющую пустоту внутри. Она поставила стакан на стол, пальцы дрожали. «Почему я вообще в нём сомневаюсь?» - мысленно спросила она себя. Ведь он никогда не давал повода. Никогда не играл с её чувствами. Никогда не скрывал того, что действительно важно. Но страх, холодный и липкий, всё равно шелестел в сознании: «А вдруг это не сюрприз? Вдруг это что‑то другое?» Гермиона закрыла глаза, глубоко вдохнула. Перед внутренним взором снова возник Драко тот, который держал её за руку на льду, который обнимал её в полёте, который смотрел на неё с такой уверенностью, говоря о совместном будущем. Резкий хлопок двери вырвал ее из воспоминаний. - Ты официально имеешь сегодня выходной до конца дня. Я связалась с Ноттом и попросила его прикрыть тебя на работе. - сказала Джинни входя в комнату. - Так, а теперь расскажи мне что происходит, а то картина никак не хочет складываться. - Что объяснять, когда и так все понятно? - отстраненно прошептала Гермиона. - Не знаю, может то, почему ты выбежала из кабинета? Или то почему при виде Драко и Пенси ты опять же убежала? И в конце концов, если что-то из этого и имеет смысл, что-то произошло, хотя я никак не пойму что именно, то почему мы сидим здесь, а не разбираемся с проблемой? - Не с чем разбираться, все было настолько очевидно, как я не замечала этого раньше? - Да о чем ты?! - Пэнси. - А что с ней? - искренне удивилась Джинни. - Мне казалось, что у тебя нет проблем с их дружбой. - Да, если это только дружба... - Так, - произнесла Джинни, проведя рукой по лицу, - во-первых, ты сейчас начинаешь все мне рассказывать, а во вторых, тебе уже хватит, теперь эта чудесная бутылочка вина помогает мне слушать историю и не сходить с ума. Джинни выхватила стеклянную бутылку из рук Гермионы и потянулась к стойке за бокалом. - Хотела же один обычный спокойный денёк, но мечты остаются мечтами, - пробормотала девушка, перекинула рыжие волосы через плечо и залпом выпила первый бокал. - Начинай.***
Гермиона не помнила, как уснула, но ощущала на щеках засохшие следы слёз. Она лежала на диване в квартире Джинни, и первое мгновение мир вокруг казался размытым и чужим. Голова была тяжёлой, словно налитой свинцом. Медленно приподнявшись, Гермиона огляделась. В тёмной комнате едва угадывались силуэты мебели - знакомые очертания, которые понемногу возвращались в фокус. «Я всё ещё у Джинни», - мысленно отметила она, пытаясь собрать разрозненные мысли в единую картину. Из кухни доносились приглушённые голоса. Гермиона нахмурилась, прислушиваясь. В груди тут же зашевелилось тревожное предчувствие слишком тихо, слишком сдержанно звучали слова, чтобы это было просто дружеское общение. С трудом поднявшись ноги слегка подкашивались от слабости и недосыпа, она сделала несколько шагов к приоткрытой двери. Через узкую щель пробивался тонкий лучик приглушённого света, выхватывая из полумрака край стола и тень от стула. Она осторожно заглянула в щель: Драко нервно расхаживал вдоль кухонного стола, то и дело проводя рукой по волосам жест, который Гермиона знала слишком хорошо. Он всегда так делал, когда был на грани срыва, но изо всех сил пытался это скрыть. Джинни сидела на высоком барном стуле, скрестив руки на груди, её взгляд был твёрдым, почти обвиняющим. - …Ты не можешь так продолжать, - говорила Джинни, постукивая пальцами по столешнице в раздражающем, ритмичном темпе. - Сейчас она на тебя обижена, и я её понимаю. Тебе нужно разобраться со всем этим и поскорее. - И что ты предлагаешь? - Драко остановился у окна, сжимая и разжимая кулаки. Мышцы на его предплечьях напряглись, выдавая внутреннее напряжение. - Просто расскажи правду. - Нет. - Да ладно, это уже за гранью тупости! Ты же понимаешь, что делаешь ей больно своими секретами? - Это даже не совсем секрет. Я ни разу не соврал ей. - Но и правду говорить не собираешься. - Не сейчас. - А когда?! Когда окончательно её потеряешь?! - Джинни резко выпрямилась, стул скрипнул по полу. От вспышки гнева Джинни Драко обернулся в сторону двери, за которой пряталась Гермиона. Она инстинктивно отпрянула, прижимая ладонь к груди, чтобы унять бешеный стук сердца. В горле пересохло, а пальцы вдруг стали ледяными. - Не кричи, - прошипел он. - Ты её разбудишь. - Она напилась сегодня, понимаешь? Моя подруга, которая почти не пьёт, вырубилась на диване от количества употреблённого алкоголя! Ты это понимаешь?! - Я сказал тише! - шёпотом прикрикнул Драко. - Когда всё произойдёт, она поймёт и порадуется. - Чему? Что её парень - идиот, которому план был важнее её? О, или, может, мне стоит сказать «бывший парень» - такими темпами это случится очень скоро. - Джинни покачала головой. - Я понимаю Паркинсон, но происходящее сейчас уже за гранью. - Всё ещё… не сейчас, - он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость, и на миг показался таким уязвимым, что у Гермионы защемило сердце. — Как хочешь. Я с радостью подберу ей следующего парня - такого, чтобы был хотя бы адекватным, уважал её и не издевался над её чувствами, - слова Джинни под конец сочились ядом, но в них звучала искренняя забота. Гермиона замерла, сердце колотилось где‑то в горле. Фразы складывались в её голове в ужасающую картину, а мысли метались, как загнанные звери. «План? Паркинсон? Что он скрывает? И почему Джинни так уверена, что я должна буду радоваться?» - Иногда нужно просто подождать, Уизли, - Драко раздражённо смотрел в глаза Джинни. - Чуть больше времени… - И? - почти выкрикнула Джинни, перебивая его. - Миона не выдержит и бросит тебя раньше, чем ты поступишь как порядочный человек и расскажешь ей всё! Он замер, глядя в окно, где за стеклом кружились снежинки, медленно опускаясь на подоконник. В кухне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов. — Я хочу, чтобы этот момент был идеален, - произнёс он тихо, почти неслышно. - Она достойна большего. - Хоть в чём‑то мы согласны, - бросила Джинни, но в её голосе уже не было прежней злости - только усталость и тревога. Гермиона отпрянула от двери, задыхаясь. Не раздумывая больше, Гермиона резко распахнула дверь. Оба обернулись. Драко побледнел, а Джинни замерла с приоткрытым ртом. -Значит я права и секрет действительно был. -Гермиона... -В чем же он заключается? И сколько существует? - задумалась девушка. - Это ведь не что-то новое так? -Гермиона, я понимаю, в последнее время на тебя свалилось слишком много работы, ты устала и из-за этого придумала то, чего нет. Все хорошо. Идём домой, отдохнёшь и... Как будто не слыша его голоса ведьма продолжила свои рассуждения. -Правильно, занятость. Тот проект, он начался когда, месяц назад? Тогда ты перестал приходить вовремя домой. Целый месяц. Неужели и вправду прошло столько времени? -Этот проект... — Ложь, как и история о портключе, что ты мне рассказал сегодня. Он ведь не для родителей, так? Он для тебя. Драко дёрнулся, как от удара, и тут же спрятал глаза, уставившись в пол. Так было всегда, когда он чувствовал себя виноватым чуть заметный наклон головы, мгновенное моргание, будто пытался стереть из памяти собственный промах. За все время их отношений Гермиона научилась подмечать все его жесты, каждую мелочь: как дёргается уголок рта, когда он колеблется, как сжимаются пальцы в кулак, если давит чувство вины. И сейчас всё это кричало об одном: он и правда что‑то скрывает. «Неужели роман с Пенси?» - мысль вонзилась в сознание острой иглой. - Значит, это так, - продолжила она тише, но твёрже, шагнув вперёд. - Портключ твой. Но что есть во Франции… Пенси? Он замер. Медленно, будто против воли, поднял на неё взгляд зрачки расширены, дыхание чуть сбилось. В его глазах мелькнуло что‑то странное: не столько страх, сколько… «Боится, что я догадаюсь» - поняла Гермиона. - Пенси живёт во Франции, - произнесла она вслух, собирая разрозненные детали в единую картину. -Ты ошибаешься, все совсем не так. - Тогда как же? Как?! - Гермиона шагнула вперёд, голос дрожал от напряжения, глаза блестели от подступивших слёз. Драко как‑то устало выдохнул, помассировав переносицу. На мгновение он показался ей невероятно измотанным тёмные круги под глазами, складки у рта, которые раньше она не замечала. - Идём домой, прошу тебя, - произнёс он тихо. - Позже я тебе всё объясню. - Не позже! Сейчас! - она резко подняла подбородок, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. - Гермиона… - он сделал осторожный шаг к ней, протянул руку, будто хотел коснуться плеча. - Не прикасайся ко мне! - выкрикнула она, отшатнувшись так резко, что едва не потеряла равновесие. Наступила тяжёлая пауза. Они замерли, глядя в глаза друг другу, и эти глаза сейчас казались совершенно чужими. Драко медленно, будто каждое движение причиняло ему физическую боль, убрал руку. Его пальцы на миг дрогнули, прежде чем безвольно опуститься вдоль тела. Он не отвёл взгляда в его глазах читались и вина, и отчаяние, и упрямое нежелание сдаваться. Гермиона тяжело дышала, грудь вздымалась от прерывистых вдохов. -Успокойся, все хорошо, видишь, - подняв руки, Драко не отводил взгляд от Гермионы, - я не трону тебя. — Так ты мог?! Как? Ведь мы… мы… годы, а ты… я же верила… — не удержавшись, Гермиона захлёбывается в слезах. Плечи её сотрясаются, она зажимает рот ладонью, но рыдания прорываются сквозь пальцы. — Не хочу тебя больше видеть! — Я… — Нет! — она резко вскидывает голову, глаза полыхают яростью сквозь пелену слёз. — Я просто… — Нет! Драко делает шаг вперёд, сжимает и разжимает кулаки, ищет нужные слова — но она не даёт ему шанса. Он открывает рот, пытается сформулировать мысль, но Гермиона снова обрывает его, не слушая, не желая слышать. В какой-то момент терпение Драко лопается. — Да послушай же! — Ни за что! Я больше никогда не собираюсь тебя слушать! Гермиона закрывает уши руками, плотно, до красных отметин на коже, и отворачивается, зажмуриваясь так сильно, что под веками вспыхивают разноцветные круги. Её тело дрожит — то ли от рыданий, то ли от бессильной ярости. — Ты невозможная, маленькая…! — гнев от всей этой ситуации наконец охватывает Драко целиком, он повышает голос, но тут… — Кхем-кхем, — громко прочищает горло Джинни, стоящая в дверном проёме. Звук действует на Драко как ушат ледяной воды. Он резко замолкает, моргает, будто приходя в себя, и глубоко вдыхает, с трудом возвращая контроль над эмоциями. — Я хотел сказать… Я… это моя вина, что всё дошло до такого, но… Да опусти же ты руки! Наконец Гермиона сдаётся. Её ладони медленно, неохотно опускаются вдоль тела. Она поворачивается к Драко — лицо мокрое от слёз, взгляд измученный, но в нём уже нет слепой ярости, только глубокая, саднящая боль. -Это должно было быть сюрпризом...приятной неожиданностью, но раз ничего не получается, то...вот... Дрожащей рукой Драко достал из кармана маленькую красную коробочку. -Никогда не думал, что этот момент моей жизни будет проходить в особняке Забини, но… - Драко опустился на одно колено, и Гермиона закрыла рот руками от удивления на её щеках всё ещё поблескивали слёзы. - Гермиона Джин Грейнджер, несмотря на печальные обстоятельства, приведшие к такому… убогому предложению, - в его голосе проскользнула нервная усмешка, - надеюсь, вы согласитесь стать моей женой. - Я… я… — Гермиона застыла, словно время вокруг неё остановилось. В голове царил хаос: только что она была на грани разрыва, готова была уйти навсегда, а теперь… теперь он стоит перед ней на коленях, с этим отчаянным, искренним взглядом, в котором читается и страх, и надежда. Её пальцы дрожали, дыхание сбилось. Она пыталась найти слова, но они ускользали, рассыпались, как песок сквозь пальцы. Перед глазами мелькали воспоминания: их первые споры, робкие улыбки, долгие разговоры до рассвета, его рука, сжимающая её ладонь в самые трудные моменты… - Так это да или нет? - в голосе Драко прозвучала едва заметная дрожь. Он не смел даже моргнуть, боясь спугнуть этот хрупкий миг. - Да! Конечно, да! - вырвалось у неё, и в ту же секунду она бросилась к нему на шею, тихо всхлипывая и снова и снова шепча: - Да, да, да… Он целует её ласково, нежно. У Гермионы кружится голова, а сердце вот вот готово выпрыгнуть из груди, она лишь сильнее притягивает его за шею, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. - Столько драмы, а было бы из‑за чего, - улыбаясь, проворчала в своём уголке Джинни, незаметно смахнув слезу. Она была искренне рада, что эти два настолько упрямых человека наконец обрели общий язык. Они отрываются друг от друга, тяжело дыша. Драко ласково проводит пальцами по её щеке, бережно заправляя прядь волос за ухо, и улыбается широко, открыто, так, как не улыбался уже давно. - Я потом сделаю нормальное предложение, официальное, - говорит он с лёгкой хрипотцой в голосе. - Это можешь считать репетицией. - Если хочешь, - Гермиона улыбается сквозь слёзы, - но меня и так всё устраивает. Только… больше никаких секретов. - Ни за что! - рассмеялся Драко, прижимая её к себе крепче. - Клянусь.
