Создавая врага

      Последний день восемьдесят девятого года выпадал идеально на воскресенье.       Она как раз закончила вкручивать последнюю деталь доски. Сегодня она попросила Снейпа отложить их спарринги. Всё равно за год они не сильно продвинулись в её обучении стандартам, свою защиту она уже вполне контролировала, да и сам он уже вполне сносно различал магию. Ей оставалось только читать книги, ходить на уроки, да патрулировать ночами замок. Они ходили сюда по воскресеньям просто снять напряжение хорошей дуэлью, в которой не вели счёт побед.       Впрочем, новогодняя ночь прошла невероятно тихо, всего лишь парочка старшекурсников бродила по закоулкам школы. А когда она вернулась после завтрака в комнату отоспаться, на столе лежал небольшой, но увесистый свёрток. К нему приклеили короткую записку без подписи: «На День рождения и Рождество». Было приятно получить подарок, пусть и спустя столько времени.       Внутри лежал отличный набор для каллиграфии: туши с десяток банок, три держателя, перья разной толщины. В отдельном конверте ещё лежали кисти для восточной каллиграфии. Кажется, те недорогие кисти, которые Висс взяла на первое время, ему показались не очень качественными. Ещё бы, она взяла его в обычном канцелярском, посчитав, что переплачивать за то же качество в волшебном магазинчике — растрачивание и так небольшой зарплаты. Она потратилась слишком сильно на одежду в этом году; чтобы ещё покупать себе дорогущие расходники требовалось пособие раза в два больше нынешнего.       Апатия немного отступала и Висс начинала задумываться о дальнейшем. Если в магическом мире она не может колдовать, не вызывая подозрений, то заняться теми же рунами, травологией или волшебными тварями могла.       Кеттлберн, потряхивая своей культёй от восторга, причитал, что всякая мерзость к Наэвис так и лезет. Всё, что не походило на приятное и пушистое во всеобщем понимании, так и ластилось к девушке. Очень часто твари были ядовитыми, склизкими и опасными, либо пугали обычных детишек своим внешним видом с количеством щупалец, ног или глаз в количестве больше двух, а Висс спокойно обходилась с ними. Фестралы вызывали восторг больший, чем гиппогриф, и профессор Кеттлберн видел в ней уже заместителя на свою должность через пару лет, чем не уставал смешить директора. Дамблдор вообще был слишком спокойным, даже почти перестал лезть к ней в голову. Иногда задумчиво посматривал в её сторону и усмехался восхищениям профессора по Уходу за магическими животными.       На каникулах Дамблдор вообще перестал появляться в школе, оставив всё на Минерву, которая устало причитала о количестве учеников в стенах и их проделках. Вот и сегодня на чашечке чая после ужина рассказывала Наэвис о шутках Уизли-младших.       — Билл, Чарли и Перси вопросов вызывали не больше, чем остальные послушные дети, но эти дьяволята! — МакГонагалл нахохлилась, как сова. — А ведь в семействе Уизли ещё двое детей, и я не сомневаюсь, что соберу полный комплект на своём факультете.       — Отправьте в следующем году их на квиддичное поле, энергии поубавится. Я слышала, что после тренировок ребята жалуются на отсутствие сил и времени. По крайней мере, пуффендуйцы так говорили.       — Как жаль, что нельзя их отправить уже сейчас, — причитала Минерва. — Ваш коллега уже завёл на них отдельную коробочку с записями о нарушениях.       — У него есть записи о всех нарушениях? — Висс присвистнула. — Видимо, памяти теперь недостаточно.       — А вы не сильно-то общаетесь с мистером Филчем, — МакГонагалл спрятала смешок за чашкой.       — Стараюсь избегать траты нервных клеток. Если вы понимаете, о чём я.       Следующим же вечером близнецы Уизли попались Филчу за очередной своей проказой. И старый завхоз не переставал бренчать о славных временах, когда учеников подвешивали за лодыжки и оставляли висеть в кандалах, пока тащил братцев в свою каморку. Наэвис, подстёгнутая любопытством и чувством, которое не могла описать даже для себя, следовала за ними. Она правда избегала Филча, пересекаясь только на трапезах и почти не разговаривая с ним. Его кошка всё пыталась отереться о юбку прилюбом удобном случае, а сам старик вечно бурчал и жаловался, ругался. Негатив от него лился непрекращающимся потоком, которого Висс не переваривала.       Через пару минут после того, как троица скрылась за дверью, она собралась с мыслями и постучала в тёмную массивную дверь с ручкой-кольцом, как и большинство дверей в замке.       — Мисс Алуф, как всегда вовремя. Раз вам нечем заняться, отлично будет проследить за поганцами и заодно своей работой заняться, — скрипел Филч, а она натягивала равнодушную маску, лишь бы не скривить лицо. Уизли просияли, как только увидели её, но мгновенно по её лицу поняли, что лучше своей радости не показывать старику. — Они рассортируют все нарушения по годам, вы заполните журнал. Просмотрите заодно изъятые вещи, вам же не сложно будет уничтожить опасные?       Она молча кивнула, выпуская… коллегу за порог и оставаясь наедине с близнецами. Как только она закрыла за собой дверь, все трое облегчённо выдохнули. Братья уже почти попытались свалить за дверь, когда она жестом их остановила, указав глазами на стол, где были высыпаны заметки с нарушениями в одну гору.       — Я за вас ничего не буду делать, — усмехнулась она, — однако, чем-нибудь помогу. Самой интересно порыться в закромах этого хламовника.       — То есть, чисто теоретически… — начал Фред.       — …можно навести свои порядки? — Закончил Джордж.       — Чем быстрее разберёмся с этой кипой, тем быстрее успеем найти что-то интересное.       Наэвис рассматривала окружающие её изъятые вещи, вчитываясь в каждую бирку. Парочку вещей она сразу сожгла в камине, какой-то хлам, датированный семидесятыми и началом восьмидесятых годов, тоже отправляла в топку. Заметив пару колб и флаконов с неясным содержимым, отправила по карманам, подмигнув заинтересованным Уизли. Те довольно быстро уничтожали гору записей, сортируя сначала по годам, потом принимаясь за каждый месяц отдельно, упорядочивая, словно паззл. Она даже какое-то время поглядывала, пока не нашла какой-то интересный ящик с подписью «Особо опасно!», запертый на навесной замочек. Вскрыв якобы движением палочки, так, для вида, она вытащила изнутри странный пергамент, раскладывавшийся на два метра, словно веер. От него едва различимо фонило рунами, сигнальными чарами и кучей неясных заклинаний. Она быстро затолкала листы в карман мантии, щёлкнула замком и убрала ящик на место, придав изначальный вид.       Пошуршав ещё по углам, Висс стащила оставшиеся безделушки к камину. Огонь полыхал ярко, даром, что не дымило в эту темнушку, которую Филч наверняка гордо звал апартаментами. Она уселась за стол вместе с близнецами, использовав какой-то сундук вместо стула, вникла в процесс и уже бодро диктовала Фреду нарушения для записи в журнал, пока Джордж складывал по шкатулкам перебранные записи и складывал по местам; пару записок она, хихикая, отправила в камин. К возвращению Филча они как раз дописывали последние выкрутасы гриффиндорцев и её пуффендуйцев. Они отличились за декабрь больше остальных. Каморка теперь больше походила на кабинет, в котором с потолка не свисали безобидные игрушки, предметы интерьера и бытовые вещи студентов.       — Всё лишнее и обычное в камине, — она указала пером на тлеющие остатки чьего-то свитера, — мы закончили.       Захлопнула тяжеленный журнал, оставляя книгу на столе. Уизли не успели порыскать по комнате так, как она, но заметили её движения и хотели обсудить улов. От нетерпения они перекатывались с пятки на носок, при этом изображая виноватый и усталый вид. Хорошо, что Филч не обладал наблюдательностью преподавателя и проигнорировал все сигналы преступления. Миссис Норрис опять тёрлась о её юбку, и все трое были рады, что завхоз отпустил их достаточно быстро. Кажется, Филч тоже был рад, что ему бесплатно навели порядок, а не устроили ещё больший хаос. Он даже кивнул Алуф на прощание.       Уизли попытались расспросить её поближе у башни Гриффиндора, но их встретила разгневанная Минерва, причитая о разумности их решений. Пробормотав что-то вроде «нам доходчиво объяснили», они жалобно глянули на Наэвис, сохранявшую стойкость духа и безмятежное выражение лица, и, не получив никакой реакции, ушли восвояси. МакГонагалл, закатив глаза, пожелала доброй ночи и проводила своих студентов в кровати. Висс вообще сегодня не дежурила, считая свой улов удачей в чистейшем виде, потому что подозревала, что сложенный не один десяток раз пергамент в нагрудном кармане — карта. И она догадывалась, от чего именно.       Вооружившись палочкой, блокнотом и свеженьким набором для каллиграфии, она принялась разбирать рунные цепочки на краях пергамента, подбирая более лучшие значения для расшифровки. Ближе к завтраку она разобрала первую половину. Если бы цепочку составлял мастер, времени отнялось бы меньше, но это было похоже на жалкие попытки сделать сложное зачарование простыми словами.       «Торжественно клянусь».       Зевая и протирая глаза, она разогнулась на стуле, убирая свои наработки под замок ящика в столе. И на всякий случай наложила парочку неизвестных пока Снейпу и Дамблдору заклинаний.       Она со временем заметила движения предметов по комнате и поняла, что они ковырялись в её личных вещах, разгадав после её летнего сна некоторые чары, охраняющие вход. Выходом стало ещё двойное дно ящиков и невидимые чернила из подарка Северуса, который вряд ли являлся удачным совпадением или просто его желанием угодить Наэвис. Какую игру вёл этот чудной зельевар?       Словно в её существовании имелась личная выгода для него. Он не выдал её Малфою, не он навёл Дамблдора на родство с Люциусом, зачем-то радовался, что директор не может прочитать её мысли. И если на последнее у него была отмазка, то первые два случая остались без веских оправданий. И подсунутые воспоминания он благополучно донёс до Альбуса, что теперь тот вовсе потерял к ней интерес и спустил на тормозах её своеволие с Бабблинг. Снейп как нельзя лучше играл на её стороне, совершенно осознанно. И не посвящал её ни в одну деталь.       Люциус Малфой тоже не предпринимал никаких действий, чем всё больше раздражал её и вносил лёгкое напряжение в каждый спокойный день. Он не был горячим в своих действиях, что заставляло Висс продумывать несколько вариантов того, как поведёт себя «братец». Она сидела и трясла в руке перо из набора, задумчиво глядя на то, как Снейп варил очередное зелье для мадам Помфри. Она наблюдала за его действиями, разложившись за соседним столом и выписывала свои сумбурные размышления на латыни, чтобы хоть немного замедлить прочтение её дневников от Дамблдора и Снейпа, если они ещё раз решат поковыряться в её грязном белье. Привычки записывать всё подряд и датировать у неё не было, скорее только важные тезисы, и разбрасывать их по всему блокноту. Иногда приходилось записывать фальшь, чтобы немного успокоить бдительность этих двоих.       — Прекрати отвлекать, — шикнул Снейп, когда она в очередной раз постукивала кончиком держателя по парте. — Что за нервозность?       — Малфой слишком тихо сидит.       — Его устроило то, что директор оплачивает твоё содержание?       — Это не так, мы все в курсе. Твои эксперименты не учитываются в поступления денежных средств от продажи зелий на основе выращенных трав. И то, что ты собираешь в Запретном лесу, тоже мимо бухгалтерии идёт…       — Излишняя наблюдательность, — хмыкнул он. И пару раз раздражённо постучал черпаком по котлу, стряхивая капли. Котёл аж загудел от силы этих ударов. — Для Пуффенуя.       — Возможно, один профессор больше разбирается в людях и верит в них, чем показывает на самом деле, — ввернула колкость она. — Много ты пуффендуйцев завалил на своих уроках, ссылаясь на их немозговитость?       — Не склонен этот факультет к выбору профессии мастера зельеварения, тем более — алхимика. Они терпеливы и трудолюбивы, но результаты их посредственны. Твоё «выше ожидаемого» едва ли можно назвать предрасположенностью, не будь у тебя опыта, ограничилась бы «троллями».       — Какое мерзкое у нас настроение перед Днём рождения, — она уже заготовила набор инструментов для сбора ингредиентов, и даже упаковала в подарочный пергамент. — Что, боишься?       — С содроганием думаю о твоей следующей выходке, но, кажется, ты исчерпала весь свой интеллект в прошлый раз, — самодовольно оскалился он, потом ещё и насмешливо посмотрел на неё. — Не понимаю трепета от факта, что прошёл ещё один год.       — Боишься своей тридцатки? — ковырнула Висс, надеясь, что за больное.       — Нет, — достаточно умиротворённо отозвался мужчина, закидывая слизь в котёл. — С чего бы вдруг?       — Жаль, придётся пользоваться умом, чтобы возвращать тебе колкости. Можно было по-дружески и оставить эту лазейку, — она закрыла блокнот и очистила о салфетку перо и упаковала всё в чехол, который шёл комплектом к набору. От неё не укрылся цепкий взгляд, рассматривающий её сборы. — Кстати, я тут у Филча недавно была, — Висс выудила из платья две склянки.       — Конфисковала конфискованное? — Снейп не удивился. Она уже показала свои воспоминания, так что святую из себя окончательно перестала строить. В принципе, эта легенда была красивее предыдущей её попытки оставаться белой и пушистой. Мужчина забрал из руки протянутые пузырьки и вскрыл по очереди, понюхал. Хмыкнул и вылил сожержимое в раковину, даже не моргнув. — Проделки кого-нибудь со старших курсов, наверняка ещё до моего обучения. Талантом создатель явно не отличался.       — Ага, только бирочки с твоим именем у меня сохранились, — она повертела на пальцах верёвки с привязанными бумажками, на который чётко написана была его фамилия и даты конфискации. — Считай это прелюдией.       — Кажется, это не лучшее, что ты могла оттуда забрать, — поджав губы, он вернулся к котлу, снимая с огня и закрывая крышкой. — И как ты там оказалась?       — Ждала этого вопроса!       Висс, едва ли не елозя на стуле, рассказывала, с каким удовольствием сжигала хлам Филча и читала про личные успехи друга на поприще нарушителя. В основном, конечно, всё сводилось к редкой варке зелий и потасовкам с Поттером, Блэком, Люпином и Петтигрю. Снейп слушал её историю мрачнея, и чем больше — тем бледнее он становился.       — Твоё счастье, что я взяла семидесятые годы вместо близнецов Уизли. Ну, и как-то так вышло, что я сидела у камина, а бумага, знаешь, легко воспламеняема.       — Защищаешь мою честь? — он снова подпирал стол, скрестив руки на груди. — Как благородно с вашей стороны, леди Алуф.       — Смотри не рукоплещи от благодарности, а то котёл перевернёшь.       Вот так издевательски называть её леди он начал после того, как получил её воспоминания, и ужасно злился. При дворе её величали леди примерно так же, и только обращение Дамблдора к Висс не было связано с попыткой её задеть. Однако директор и вовсе перестал обращаться к ней, не то, чтобы упоминать это слово.       — Ваше доброе имя Ужаса подземелий восстановлено, не беспокойтесь. Никто не узнает, что Северус Снейп — обычный человек, — заговорщически подмигнула Висс, поднимаясь со скамьи. — Ладно тебе дикобразиться на каждый шорох, как будто сейчас вылезут упыри и утащат тебя в болото.       Снейп вздрогнул. Да, она, оставляя воспоминания, думала о парочке её стычек с нечистью, отчётливо помня, как упыри однажды пытались стащить её лошадь в дальних странствиях. И парочку её учеников заодно.       — Всё ещё отказываешь обсуждать мои приключения?       — Точно не упырей, — отмахнулся он рукой, увлечённо убираясь на столе. — Ужин, в девять.       Наэвис разом потеряла весь задор, прижимая к груди вещи, словно боясь спугнуть. И осторожно поинтересовалась:       — Приглашаешь составить тебе компанию?       — Да.       Его плавные движения сбились, когда он считывал её реакцию. Ей даже в голову придти не могло, что Снейп позовёт её отметить. Если ему не дарили подарков, то и… Ей стало противно от мысли, которая промелькнула в её голове. Жалость точно не была нужной, чувство стоило отбросить       Висс улыбнулась легко и кивнула, хотя её секундная заминка точно не осталась без внимания. Глянув на часы, она тяжко вздохнула. После отмены половины предметов Филч прихромал с пренеприятнейшей улыбкой, желая вернуть ей понедельник в законные ночные дежурства. Висс согласилась, радуясь, что он прискакал не сразу после её Дня рождения, а всего лишь после Рождества. Оставалось удивляться, как Филч так долго игнорировал её освободившееся расписание.