Территория черного лиса

Когда в город приезжает туристический автобус и люди высыпаются из него на главной площади, осматриваются по сторонам и достают свои телефоны, чтобы начать фотографировать, они обычно всегда говорят: «Столько цветов, какой же это Грейтон?» А экскурсовод, привыкший к этому тупому вопросу, повторяющемуся из раза в раз, едва удерживая себя, чтобы не закатить глаза, премило улыбается и начинает заготовленную речь. Он проговаривал ее сотни, если не тысячи раз, знает ее наизусть, и, кажется, выпив в кругу друзей, вместо давнишней истории про женщин и про сауны, будет рассказывать именно ее. «В викторианскую эпоху Грейтон целиком и полностью оправдывал свое название. Здесь были здания из серого кирпича, серая тротуарная плитка и серые шпили главного собора. К сожалению, в настоящее время от этого великолепия сохранились лишь крохи, и позже мы проедем с вами по исторически важным улицам и насладимся величием былой архитектуры. А сейчас посмотрите налево, видите большой желтый супермаркет? Можете пройтись и купить себе воды или еды. На первом этаже также есть лавка с сувенирами, не стесняйтесь заходить. Встречаемся у автобуса через двадцать минут!» Чимин не оборачивается и не останавливается, чтобы послушать, он выучил эти слова не хуже экскурсовода, потому что здесь, за углом, находится бизнес-здание, куда он мотается несколько раз в неделю. Весь пятнадцатый этаж снят под офис одного из главных изданий города. Хорошее место, известное место, с отличными зарплатами и характеристиками, но, поднимаясь в стеклянном, без единого пятнышка на стенах, лифте, Чимин смотрит на свои пыльные конверсы с пожелтевшей подошвой, на потрепанные по краю джинсы и тяжело вздыхает: «хер ли я тут делаю?» — задается он вопросом из раза в раз, но ему до сих пор никто не ответил. Чимин, если честно, не знает, что он делает не только в лифте, но и на общих планерках. Хотя нет, знает. Он там сидит, жует жвачку, скучающе крутится на стуле, раскрашивает клетки в блокноте в шахматном порядке и отправляется домой. Он уже множество раз просил избавить его от этого дерьма или хотя бы позволить присутствовать удаленно. Сейчас есть прекрасные компьютеры и прекрасные вебки, а Чимин настолько славный мальчик, что даже надел бы джинсы из уважения, не пряча под столом черные боксеры с маленькой дырочкой на правой ягодице. «Купить новые трусы» старательно пишет Чимин в блокноте и, слыша смешок по соседству, подмигивает милой Лисе. Она действительно милая, а еще красивая и заводная. Ее кричащие заголовки всегда заходят на ура — так ему сказали, сам он не проверял. Лиса заправляет за ушко светлую прядку волос и кокетливо хлопает ресничками. Чимин улыбается уголком губ, а потом слышит грозные «кхыки» главного редактора. Вот и славно, потому что Чимин любит флиртовать, но не любит потом отказывать. — Да-да? — спрашивает он немного нахально. — Вам скучно, Чимин? — интересуется Хан. — Ну, что вы, конечно же… да, — Чимин отвечает елейно, и ему абсолютно плевать на реакцию. Хан слишком деятельный, слишком живой, слишком инициативный. Это все отлично вписывается в его должность и в его обязанности, но не вписывается в картину мира Чимина. Он сотрудник, но не часть штата, работает по сделке внешним репортером. Его дело — оказаться на месте происшествия как можно быстрее. И происшествие должно быть интересным, таким, чтобы из ряда вон. Упавший самолет, загоревшийся небоскреб, террористы, взявшие заложников. Раньше Чимин вообще уезжал в горячие точки. Перемещался по странам третьего мира, забирался в самую задницу, где либо картели и разбой, либо полуголые дети с червями в ногах и полным отсутствием медицины. Но последний год он здесь. Вернулся на родину, устроился под крылышко в редакцию и торчит в офисе трижды в неделю, слушая информацию, которая его вообще никак не касается. Он не отвечает за ежедневные новости, или за интересные рубрики, или за колонку, которая выходит по пятницам. Максимум что, это в крайних случаях он может подкинуть немного контента ребятам, смастерив статью на скорую руку, чтобы забить пробелы, которые образовались из-за запары или кого-то, кто свалил на больничный. Чимину всегда есть что подкинуть, потому что у него дома расфасовано по папкам столько разной информации, что можно шантажировать весь город. И когда требуется помощь, он помогает, не бесплатно, а за «премию», находит у себя в закромах что-то более-менее стоящее и зарабатывает хорошую сумму на счет. Чимина звали в штат, его даже уговаривали. Предлагали место, предлагали большую зарплату, потому что ему хорошо дается эта работа. Он умеет писать интересно, он умеет привлекать людей, он умеет выискивать из тонны говна конфетку, которую всем хочется развернуть и съесть. И на это не тратиться много сил и времени. Это то, что называют талантом. Но не всегда талант совмещается с мечтой жизни. Вот у Чимина он, например, пошел вразрез с желаниями. Поэтому, сидя в прохладном офисе, где работают кондиционеры, стоят кофеварки с бесплатным кофе, а в рабочей кухне всегда есть бесплатные ништяки для персонала, Чимин рисует по клеточкам полосатую палку регулировщика и тяжело вздыхает. Когда-то он мечтал быть полицейским. Носить форму, фуражку и жетон, ездить с проблесковыми маячками и ловить преступников, но жизнь послала его нахер, точно так же, как полицейская академия. Чимин не прошел по медицинским показателям. Что-то там по мышцам и скелету, он не вдавался в подробности. Не смертельно, переливание и пересадка не требуются, так что все нормально. Просто небольшая аномалия, которая абсолютно не мешает жить, но мешает заняться делом мечты и значится в военном билете как «ограниченно годен». — Ладно, мне пора, — говорит Чимин, отвлекаясь на вибрацию от уведомления, и, смахнув окошко, в котором успел прочесть все, что нужно, поднимается с кресла. — Рад был всех увидеть, до встречи. Лиса машет ему ладошкой. Хан провожает недовольным взглядом, остальные кривят свои ебальники, потому что считают Чимина полным хамлом и не понимают, за что он получает деньги и почему с таким отношением его до сих пор не уволили. Потому что — отвечает он мысленно, через пару десятков метров снова оказываясь в стеклянном лифте. Таком идеальном и одновременно раздражающем. Интересно, рыбки в аквариуме чувствуют себя такими же угнетенными, смотря на мир вокруг себя и понимая, что их отделяют пусть прозрачные, но толстые, непробиваемые стены? Вряд ли. У рыбок для этого слишком маленький мозг.

***

— И что это у нас? — Что? — Вот это. Чимин кончиком большого пальца на ноге указывает на использованный презерватив. Он его не касается, но тычет довольно близко, чтобы Чонгук понял, что это проказливо выглядывает из-под его дивана. — Да, блядь… — Ты был с блядью? — интересуется Чимин, садясь на диван и наблюдая, как Чонгук быстренько подхватывает тару со своими умерщвленными детьми и относит их в мусорку. — Ты поступаешь со своим потомством так, потому что их мать гулящая? — Я выдернул тебя с планерки, и вот твоя благодарность? — Руки помой, я не хочу испытывать даже непрямое касание с твоей жопой. — А с чего ты взял, что с моей? — Ты всегда завязываешь гондоны, а этот не был. Чонгук вздыхает, закатывает глаза и идет мыть руки. Возвращается и перед тем, как приступить к делу, спрашивает: — Это все? Или есть что-то еще? Чимин, откидываясь на спинку дивана, закидывает ногу на ногу и, едко улыбнувшись, интересуется: — Так что за блядь, Чонгуки? — А это к делу уже не относится. Друг ощетинивается, чем сразу сдает себя с потрохами, и идет забирать с принтера распечатки. Видимо, уже расписал все известные факты и спиздил данные, которые смог спиздить, пока его рабочий комп не начал верещать о посторонних объектах. Еще лет пять назад в полицейском участке все было гораздо проще. Да, имелись камеры, да, был какой-то антивирусник, но скачать данные на внешний носитель было реально, сейчас же им внедрили новую программу, которая очень сильно усложняет жизнь, на пару с охраной, которая шманает всех подряд на выходе. Несколько лет назад произошла серьезная утечка, в участке засела крыса и очень сильно навредила, навлекая на головы вышестоящих небесные кары и проклятия. По касательной задело даже главного прокурора и судебную систему. После чего правила ужесточились. И стоит только воткнуть флешку или кабель, на полэкрана вылезает предупреждение, а через три секунды информация отправляется в службу безопасности. Но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы не смог запустить на флешку небольшой вирус, позволяющий выиграть минуту-другую и перекинуть себе нужные данные. С одной стороны, это жуткое нарушение, которое может нести за собой последствия, особенно, если информация попадет в чужие руки, с другой стороны, компьютер Чонгука еще более безопасное хранилище, нежели техника в участке. А большая часть бумажных носителей сжигается на месте. Чонгук все распечатывает обычно к приходу Чимина, для визуализации. Ему так удобнее и легче воспринимать информацию. Но отличная память на детали позволяет запомнить все нужные факты и потом составить собственную сводку дома, где также безопасно, даже если кто-то наведается и попытается залезть в компьютер. Хотя до него еще надо добраться… А это практически невозможно. Чимин хоть и не относится к правоохранительным органам, но его дом — та еще крепость. А информация хранится на внешнем диске в сейфе. Там слишком много всего, нельзя, чтобы произошла утечка. — В общем, с прошлого года ничего не поменялось, — со вздохом говорит Чонгук, протягивая Чимину несколько распечаток. — Со стороны Вона, как обычно, все чисто, деньги проведены через компанию-однодневку. Мы смогли поймать того, на чье имя она была оформлена, но это обычный бомж, который ни сном ни духом, когда и где потерялись его документы. Очередной тупик. — М… Чимин просматривает выписки со счетов Вона, которые чисты, как слеза младенца, и цепочку переводов, которая разделилась и ушла на несколько имен, скорее всего, тоже несуществующих, и после утекла куда-то за границу. — Меня раздражает этот ублюдок… Чонгук морщит нос, так что его кончик по-смешному дергается, будто у кролика. Он и есть кролик, но Чимину с детства нравилось наблюдать, как в человеческих формах проступают гибридные. Когда они с Гуком были маленькие, Чимин рисовал ему на щечках маркером усы, а себе надевал накладки на передние зубы, делая их чуть длиннее по сравнению с остальными. Чонгуку это было не нужно, потому что родные и так походили на кроличьи, а вот Чимину под свою беличью натуру приходилось подстраиваться. И как же он радовался, когда со временем научился перестраивать свое тело, чтобы гибридные признаки проступали отчетливо. Тогда он ходил целыми днями с ушками-кисточками на макушке и пышным, красивейшим хвостом, гордо высунувшимся из брюк. На самом деле, по дому наедине с собой или тем же Чонгуком он до сих пор позволяет себе такие вольности, но вот на людях приходится соответствовать нормам. Кто придумал этот бред? Чимин не знает. Когда-то все носили ушки и хвосты, потому что это было частью их природы, частью их взросления, абсолютно естественно. Но потом одному придурку пришло в голову, что они слишком развиты и сознательны, другие его поддержали, и вот… В общественных местах они должны быть полностью человечны, а не походить на зверье. Однако, господин Вон не имеет гибридных признаков, но тот еще шакал, а его сынок и того хуже. Кстати, об этом… — Есть у меня кое-какая идейка, — говорит Чимин и отдает Чонгуку бесполезные бумажки. — Слушаю? — Вы не там копаете. Точнее, вы копаете там, но, уткнувшись в камень, не обходите его, а тупо стучите лопатами. — Ты можешь перейти к сути? — А ты расскажешь мне про блядь? Чонгук морщится, будто Чимин запихнул ему зазевавшемуся в рот дольку лимона — когда-то Чимин реально так издевался — и начинает рвать распечатки, успокаиваясь. — Ты и так прекрасно знаешь. — Почему ты снова его пустил? — Слушай, мы просто хорошо проводим время. Мне нравится с ним трахаться. Просто секс, это никому не вредит. — Серьезно? Ты, который громче всех орал, что никто не смеет помогать отделять листики периллы возлюбленному, потому что это, по твоему мнению, измена, согласен на свободные отношения? Кому ты пиздишь? — Тебе. Себе и ему. Но думаю, я уже достаточно взрослый мальчик, чтобы с этим справиться, окей? — Гуки, ты заслуживаешь большего. — Нет. Я заслуживаю самого умного и красивого мужчину в мире, и он у меня есть. И детали в этом деле не важны. — Детали всегда важны. Чонгук забавно фырчит и хватает Чимина за лицо руками, сплющивая ладонями его щеки. — Чиппи, я большой мальчик и могу с этим справиться, тебе не нужно меня опекать. — Дейли, ты все такой же тугоумный, так что это просто необходимо! Чимин оттягивает чужие руки от своего лица и качает головой. Сейчас, когда они взрослые, прозвища из детства почти забыты, а когда-то Чимин носил коричневую шляпу, а Чонгук — гавайскую рубашку. Никто из них не являлся бурундуками, но они мечтали так же, как герои мультфильма, приходить людям на помощь. У Чонгука в итоге получилось поступить в полицейскую академию и закончить ее, а Чимин… ну, его печальная история уже известна. — Нет, серьезно, Гук. С твоей работой и так сложно строить семью, так ты еще и время зря растрачиваешь. Вам вообще можно… — Мы в разных отделах, так что не запрещено. Чимин, я не хочу это обсуждать. Чонгук на этот раз перестает хмуриться, цокать и как-либо кривляться. Его тон становится серьезным, а голос холодным и незаинтересованным. Пора заканчивать с лекциями, иначе начнется ссора. — Окей, но потом со своим нытьем… — Приду к тебе. Чимин вздыхает и отмахивается. Потому что да, Чонгук придет, а Чимин выслушает и утешит. Сколько раз это уже было? Самый красивый и умный мужчина, по мнению Чонгука — Джин. Сержант полиции, вообще-то веселый дядька, хороший легавый и отличный наставник. Он курировал Чонгука, когда тот поступил в стажеры, и именно Джин, распознав в Гуке отличные навыки ищейки, замолвил за него словечко. И сейчас Чонгук перешел в следственный отдел. Он там пока на испытательном сроке, но, черт, ему всего двадцать пять, и это немыслимая удача. Но наравне с тем, насколько Джин классный соратник и друг, он настолько же отвратный партнер. Несерьезный, не любящий говорить о личном, предпочитающий просто перепихнуться, и дело с концом. Он не спит со всеми подряд, последний год трахается только с Гуком — Чимин следил, но этого недостаточно. Чонгуку недостаточно. Потому что друг любит нежности, любит тактильность, любит во сне придвинуться поближе, любит обнимать или чтобы обнимали его. А Джин… Он как солдафон, и они с Чонгуком как в казарме. Все строго, все за закрытыми дверями, все быстро, без всяких там разговоров по душам. И периодически, раз в пару месяцев, опрокинув несколько банок пива, Чонгук стабильно расклеивается и чуть ли не ревет, как кисейная барышня. А потом успокаивается, звонит Джину и едет с ним трахаться. Замкнутый круг. Чимину хочется прийти к мысли, что друг просто любит страдать, любит вариться в этом дерьме, чтобы перестать о нем переживать, но как-то не получается. Между их возрастом разница всего в полтора месяца, но Чимин привык всегда быть более взрослым и оберегающим. Ему это даже нравилось, но когда детские проблемы превратились во взрослые, ноша стала слишком тяжелой. — Ладно. Оставлю тебя в покое на сегодня, — говорит Чимин и, смяв парочку порванных Чонгуком бумажек в пальцах, задумывается на минуту. — Так ты скажешь про свою «обходную идею», — спрашивает Чонгук. — Да. Тэвон. — Тэвон? — Его сынок, — напоминает Чимин, смотря в стену напротив. — Я знаю, но он не имеет отношения к делам, мы проверяли. Он слишком… Чимин кивает и поворачивается к Чонгуку, растягивая губы в усмешке. — Да. Он разбалованный идиот. А знаешь, что делают недалекие дети богатеньких родителей? — Тратят их бабки? — Проебываются, Гуки. Они очень сильно проебываются. И у меня есть идея. Я тебе позже напишу. Чимин поднимается с дивана и, помахав Гуку, так же, как недавно сделал в офисе, сваливает из его квартиры. Есть все-таки плюсы в том, что один из них поступил на службу, если отбросить абсолютно белую зависть. Чимин рад, что хотя бы через Чонгука может участвовать в следствии. А еще раскрывать дела и находить улики, которые копам даже не снились. Потому что у них есть закон, есть правила и рамки, а у Чимина их нет. Чимин свободно может передвигаться как по чистым улицам города, так и заглядывать в самые темные переулки. И сейчас он собирается наведаться на территорию черного Лиса. Опасно. Глупо. Самонадеянно… именно то, что нужно. Именно то, куда Чимин привык совать свой любопытный нос.