Территория черного лиса

Юнги сказал, что нужные люди зайдут сами, и Чимин расстроился, но выясняется, что о личном пространстве всем давно известно. Поэтому в небольшую студию не заваливаются с ноги. Сначала Чимину на телефон приходит сообщение, что к нему придут через полчаса, а потом предварительно раздается звонок. Время довольно раннее, но Чимин уже не спит. Он немного сонный, пьет на кухне кофе, кутаясь в теплый банный халат. Он чистый, стерильный, не пахнет кедром и чаем, а жаль. Двери в итоге Чимин все равно не открывает, чтобы не нарваться на неприятное совпадение, но после звонка люди заходят сами. Одна женщина и мужчина. Последний заносит довольно увесистый пакет, оставляет на пороге и ретируется. А вот женщина, перехватив покупки, проходит внутрь. — Здравствуйте, — говорит она, пока Чимин провожает ее взглядом, не соображая сразу встать и помочь. — Доброе утро. — Я работаю с господином Мином, прибираюсь в его домах. Сегодня он попросил прийти с вами познакомиться, закупить продукты и спросить, нужно ли вам что-то еще? Чимину нужно узнать, появится ли Юнги здесь сегодня или, может, завтра. Но вряд ли домработница обладает такой информацией. Поэтому он медлит немного, надеясь, что женщина спишет это на сонливость, а не на невежество, после чего кивает ей. — Спасибо за заботу. Думаю, что ничего не нужно, все, чего не достает, я закажу курьером. Чимин помнит, что ему наказано никому не открывать, но он и не станет. Бесконтактная доставка отлично работает, на двери есть глазок, а еще звонок с камерой. Пространство перед квартирой хорошо просматривается, и он сможет забрать пакеты, не пострадав. И купленные продукты он тоже может разобрать сам, о чем незамедлительно сообщает. Женщина, которая, кстати, несмотря на знакомство, не представилась и не спросила имя самого Чимина, оставляет ему номер телефона, нацарапанный на стикере, и уходит так же быстро, как появилась. Она предлагала свою помощь по уборке, по приготовлению завтрака или обеда с ужином, но Чимин отказался. Он не имеет ничего против нее лично. И от нее не исходит опасность. Просто Чимин немного в подвешенном состоянии, немного расстроен и взбудоражен одновременно. Он хочет окончательно проснуться, хотя совсем не выспался, и позвонить в больницу. Спросить про Чонгука, как он? Пришел ли в себя и какие прогнозы. В первый день ему сказали, что ситуация серьезная, но состояние стабильное. Возраст небольшой, организм крепкий, должен справиться, но мало ли что? Чимин на своем веку никого не досматривал в больницах. Его родители живы-здоровы, а вот более старшее поколение — нет. Что со стороны отца, что с матери, бабули и дедули все ушли довольно рано, но как-то скоротечно. Не было затяжных болезней, заставляющих лежать в постели, не было долгих недель в хосписе и звонков «вам нужно приехать попрощаться». Все ушли по состоянию здоровья, но как-то быстро, без мучений. Поэтому Чимин не знает, чего ждать, но все равно жутко переживает. Ему хочется поехать лично, хочется проконтролировать и подержать за руку. Убедиться, что она теплая, а еще, что Чонгук в безопасности. Лис сказал, что уже послал своих людей, но, несмотря на благодарность, Чимин не сказать, что доверяет на слово. С чего бы ему? Из-за их химии? Из-за сексуального притяжения? Глупости. Юнги это почему-то выгодно, но все может очень быстро поменяться, потому что где рядовые офицер полиции и репортер, а где самый крупный застройщик их города с множеством знакомств и подвязок. Лису как будто нет смысла с ним воевать. Чимин прикусывает губу, расставляя в холодильнике несколько пачек зернового творога с вишневым джемом, который обожает, и размышляет, мог ли он, убегая от ловушки, самостоятельно в нее запрыгнуть? Вроде да, а вроде верить в это не очень хочется. И вроде Юнги мог его уже прибить, особенно после того, как Чимин сам принес ему всю информацию на блюдечке. Он теперь бесполезен, можно спокойно устранять. Чимин отмахивается от этих мыслей и, закончив с продуктами, все-таки находит силы позвонить в больницу. Выслушивает, что изменений нет, ни хороших, ни плохих, и идет шататься по квартире. Осматривает ее внимательнее, обшаривает каждый угол, ничего интересного не находит и все же решает заказать доставку. Что-то готовое, а еще что-то вредное, что-то, чем можно похрустеть. И, конечно, средства личной гигиены, потому что в ванной все одноразовое, как в гостинице. Чимин не знает, насколько здесь зависнет, но у него появляется четкое желание обустроить свое новое дупло, пусть оно ему и не принадлежит. Нужна хотя бы иллюзия дома и безопасности.

***

Юнги появляется на пороге только спустя два дня. Довольно поздно, но не среди ночи. Незадолго до его появления Чимину на телефон также приходит сообщение, так что он ждет гостя на пороге. Старается выглядеть не взволнованным и спокойным, но получается плохо. — Встречаешь? — спрашивает Юнги, снимая туфли, и проходит прямиком на кухню. Открывает холодильник, достает закупоренную бутылку воды и, открыв, отпивает немного. Этих бутылочек, кстати, прибавилось, на несколько штук. Так что Чимин теперь предполагает, что он сам здесь задержится и что Лис будет к нему заглядывать. Хотя, может, это все глупости и питьевой водой снабдили самого Чимина. Пока Юнги пьет, дверцу не закрывает и беглым взглядом осматривает полки. А после даже начинает без зазрения совести шариться по контейнерам. Чимин заказывал мясо, к нему немного закусок и все не съел. Думал, будет чем перекусить с утра, но, видимо, это он зря надеялся. — Я поужинаю? — интересуется Юнги, но, не дожидаясь ответа, начинает доставать контейнеры и кладет их на стол. — Я должен был заехать к тебе завтра, но у меня сорвалась встреча в ресторане. Закажу тебе с утра свежее, так что не дуйся. Лис оборачивается и с усмешкой смотрит на Чимина. Чимин смотрит в ответ, но не слишком-то дуется. Он, может быть, немного возмущен, но ему не жалко еды. Тем более той, над которой не корячился. Чимин редко готовит для себя, только по настроению. У него есть несколько любимых блюд, которые не закажешь в ресторанах. Точнее, заказать можно, но вкус будет другой, не такой привычный и родной. — Все в порядке, — отмахивается он, а после отлепляется от стены и спрашивает: — За тобой поухаживать? Технически хозяин квартиры ты, но сейчас вроде как гость? — Я сам, не заморачивайся. Лис снимает с себя пиджак, вешает на спинку кухонного стула, после чего моет руки и, доставая посуду, начинает все перекладывать в нее. Чимин действительно решает не париться. Он просто садится за стол, наблюдая, как греется еда в микроволновке и как Юнги наливает кофе сначала в одну чашку, а затем и во вторую. Ставит обе на стол, роется по ящикам и неожиданно начинает жаловаться, что помимо соленостей можно было заказать что-то к чаю. А так, за неимением ничего подобного, в тарелку снова сыпятся медовые хлопья. — Ты любишь сладкое? — уточняет Чимин. — Вечером — да, восполняет энергию. Юнги дует на немного перегретую еду. И на какое-то время замолкает, полностью концентрируясь на позднем ужине. Видно, что он голодный — очень. Потому что ест не слишком обстоятельно, а довольно жадно. Не по-свински, не так, что остервенело запихивает все с тарелок в рот, но посуда пустеет довольно быстро, а сам Лис периодически щурится и издает довольные звуки. — Ты всегда такой открытый вне офиса, или я скоро умру? — интересуется Чимин. Он с какой-то стороны шутит, а с какой-то не очень. Потому что они не слишком близко знакомы, они не друзья, и это как будто странно? Имея подобный статус, так вести себя при постороннем. Или Чимин просто слишком много повидал на своем веку чванливых идиотов? — Я уставший, голодный — был и нахожусь в своей квартире, ты меня не смущаешь. А я тебя да? Ты выглядишь более осторожным, чем пару дней назад. — У меня сейчас слишком много непостоянства и очень мало вариантов благополучного будущего, так что меня смущаешь не ты, а все вместе. Чимин не хочет звучать грубо, но получается так. Юнги не обязан нянчиться с ним, но двое суток в чужой квартире без привета и ответа угнетают. Чимин не понимает, как вести себя иначе, и его не успокаивают даже чай и кедр. Они сейчас начинают пахнуть чуть отчетливее, но вроде не агрессивно. — Пугливый бельчонок. Ты же понимаешь, что мне нужно было время, правда? — Понимаю. — В таком случае не капризничай, будь лапочкой. Чимин становится лапочкой ровно до того времени, как не заканчивается ужин. Тогда он просто поднимается первым и освобождает стол. Закладывает посуду в небольшую посудомойку и достает свои соленые крекеры. Сухие хлопья ему не очень понравились. — Итак, — говорит он, усаживаясь обратно, и закидывает сырную печеньку в рот. — Итак, — вторит ему Лис с хитрой улыбочкой, а после откидывается на спинку стула и сначала избавляется от галстука, а следом расстегивает парочку пуговиц на рубашке. Чимин отвлекается — естественно. Сначала он прослеживает, как удавка ложится поверх пиджака на соседний стул, а потом прилипает взглядом к бледной коже и перечеркивающей ее серебристой цепочке. Она довольно тонкая, уходящая глубже в вырез, так что Чимин подозревает, что там либо крестик, либо какой-то медальон, не предназначенный для красоты. — Итак… — еще более хитро тянет Юнги, привлекая внимание теперь к своему лицу, и, облизнув белый клычок, довольно острый по сравнению с другими зубами, предлагает: — Можешь спросить, что тебя интересует. — Ты сказал, что нужно было время. Прошедшего тебе хватило? — Смотря для чего. Чимин делает глоток кофе и понимает, что с ним собрались играть в кошки-мышки. Это точно не деловой подход к разговору. Вряд ли Лис позволяет себе такое с важными дядями и тетями. Так что либо он Чимина не воспринимает всерьез, либо прибывает в хорошем настроении, чтобы вывести на эмоции. — Для того, на что ты его тратил, — отвечает Чимин, и получается это, к сожалению, не в тон Юнги, а немного резковато. — Не бесись, бельчонок. Ты жив, здоров, разве тебе здесь плохо? — Это не мой дом. — Не твой, в этом и заключается основа твоей безопасности. Юнги тоже отпивает кофе, захватывает маленькую жменьку хлопьев и отправляет их в рот. Хрумстит от души, но его взгляд становится более собранным. Видимо, он оценивает, что может сказать, а что Чимина касаться не должно. Так и есть. — По поводу Вона ты был прав. Я пробил информацию, ты и твой друг пострадали по его указке. Чимин кивает. Это было слишком очевидно, так что он осторожно уточняет: — А были сомнения? — Были, — незамедлительно кивает Юнги и хмурится. — Почему? Лис постукивает по столу, снова над чем-то размышляет, а после улыбается и произносит: — Ты ведь умненький бельчонок, правда? Совсем еще молоденький, немного суетной и местами импульсивный, но все-таки не глупый. — Так… — подтверждает Чимин. — И ты понимаешь, что на данный момент мы, можно сказать, в одной упряжке. Чимин обнимает свой пушистый хвост и кивает, хотя на этот раз так просто не соглашается. — Вы решаете мою проблему, но я не могу сказать, что мы как бы… равноправны? — Мы не равноправны, у меня больше возможностей и больше свободы. Но признаюсь, я заинтересован в этом деле не из-за тебя. Поэтому мы с тобой сейчас поговорим чуть более открыто. Ты понимаешь, что это значит? Чимин отчасти понимает, но не уверен, что верно. Лис становится серьезным, сосредоточенным. И Чимин предполагает, что он поделится с ним информацией. Вряд ли раскроет все свои карты, но, скорее всего, приоткроет завесу, пустит за опущенные кулисы, не в гримерку, нет, но все равно дальше, чем могут видеть обычные зрители. Только это как плюс, так и минус. Бывает так, что чем больше знаешь, тем меньше живешь. Чимин умирать так рано не планировал. — Что мне нужно быть еще более внимательным и осторожным? — уточняет. — Что тебе придется держать свой розовенький язычок за зубами и что даже после завершения нашей сделки ты всегда будешь под присмотром. — Под твоим? — спрашивает Чимин кокетливо, потому что, оказавшись здесь и сейчас, под тяжелым взглядом и предупреждением, он понимает, как ему нравилось снисхождение. Игривый Юнги — приятный Юнги, серьезный Юнги — большие проблемы. — Под моим, в частности. Что такое, бельчонок? Занервничал? — Немного. Чимин поджимает губы. Как ему не нервничать? В его ситуации, на его месте, в его обстоятельствах? Это просто невозможно, разве что переспать с Юнги и сбросить наконец напряжение. Оно витает вокруг, и оно же клубится между ними с самой первой встречи. Но это второстепенная задача, на которую Чимин, однако, не против отвлечься, резко пугаясь перспективы быть всегда на коротком поводке. — Не стоит. Я не стану тебя ограничивать в твоей обычной работе, просто буду присматривать, чтобы ты не мешал лично мне. — Ладно, — сдается Чимин, не имея в доступе других вариантов. Он садится чуть ровнее, отпускает хвост, чтобы он снова пушился облаком за его спиной, и начинает первым: — Я думал, что такие люди, как Вон, тебе интересны, я ошибся? Юнги смеряет его долгим взглядом, а затем снова расслабляется, будто собрался вести ничего не значащую беседу, и кивает. — Интересны. Но бывают исключения. — Вон исключение? — Да. И очень глупое.

***

Чимин не думал, что узнает все детали. Точнее, нет, не так. Он думал, что просто получит подтверждение, мол, Вон где-то перешел дорогу Юнги или его сын это сделал. Например, оказался не таким уж хорошим клиентом. Он вел себя довольно неосмотрительно, и это ведь могло стать проблемой? Но нет, данный вариант был ошибочным. Проблемой стал сам Вон. Как Чимин уже знал, у Юнги есть заемщики, и если до этого Чимин столкнулся с красной категорией, которую безжалостно утопили в сортире, то теперь он слышит про зеленую. Ту самую, которая удобнее всего. Которая отличается от желтой своей долгосрочностью. В этой категории люди не выплачивают долг и проценты, становясь свободными, они становятся платильщиками навечно. Ничего криминального, никаких вечных угроз и краж, просто при заключении договора они подписываются вернуть весь долг, а еще выплачивать проценты ежегодно — проценты от своего бизнеса. Таких людей у Юнги довольно много, и потеря пары человек не является критичной, но все же неприятной. И если один человек — это просто случайность, то два — уже закономерность. И эта закономерность Лису не нравится. При чем здесь Вон? А при том, что это его вина. Его желание заполучить землю под элитный коттеджный поселок и гольф-клуб. Оказывается, закрывшийся там магазин и одна разорившаяся ферма — дело рук Вона, и, что самое главное, он собрался идти дальше. А у Юнги на той территории еще с десяток договоров. С десять лет назад та земля принадлежала государству, но большие дяди, посовещавшись, решили распродать территорию за небольшие деньги людям, которые стали бы полезны городу. Фермы — это плюс сельскому хозяйству, а большие ангарные магазины — плюс в экономику. Люди тогда увидели в этом хорошие перспективы. Кто-то побежал брать ссуду в банке, а кто-то обратился к теневым кредиторам. Юнги тогда был возраста Чимина, но уже имел свой закулисный бизнес, уже имел огромный капитал и уже знал, как приумножить свое состояние в будущем. Чимин об этом, кстати, не знал. Он думал, что Лис вышел на большую арену только четыре года назад, когда около порта выросло огромное застекленное здание, но оказалось, что Юнги в это время просто решил построить что-то вроде резиденции, перебираясь из многочисленных офисных многоэтажек в центре города ближе к своим владениям. Тогда это навело шума, появились заголовки в газетах, и Юнги показался одним своим краешком из тени, в которой скрывался и варился больше десятилетия. Это восхищает. Чимин и так понимал, что перед ним гений, но даже не подозревал, насколько Юнги умен. Есть определенные отрасли, в которых люди могут развиваться с малого возраста и получать большие деньги. Например, спорт или эстрада, блогинг, моделинг. Все сразу и не упомнишь, но теневой бизнес — влияние в нем — это как политика. Нельзя стать президентом в двадцать с хвостиком. Нельзя в этом возрасте бороться с теми, кто не просто изучал вопрос по книжкам экономики и истории, сидя за партой, а кто уже долгие годы варится в этом дерьме. Знает, как говорить, с кем говорить, где уступить, а где напереть. Это очень важно — иметь личный опыт. Споткнуться, получить по носу и поумнеть. Чимин прикидывает, что у Юнги был кто-то старший и опытный в наставниках. Кто-то, кто оберегал его и позволял делать первые шаги, держал у себя под крылышком, учил. Иначе просто невозможно. Но он не спрашивает об этом Лиса. Ему интереснее Вон. Вон, который уничтожил парочку платильщиков Юнги. Который угрожает сделать это еще с несколькими. И который, получив предупреждение, отреагировал агрессией. Вот почему Юнги сомневался. Чимин сразу не понял, но информация о Тэвоне была именно звоночком. Вон должен был понимать, где произошла утечка, должен был напрячься, должен был попытаться связаться с Юнги. Но вместо этого он решил действовать грубой силой. И ладно Чонгук, он с Лисом был не связан, но вот Чимин — другое дело. «Он либо слишком глуп, либо слишком самоуверен. Я с такими не работаю» — вот что сказал в итоге Юнги. И за этими словами крылось явно нечто большее, чем просто недовольство от потери денег. Чем досада из-за лишения нескольких дойных коров. Дело в территории, не в буквальном смысле, а в переносном. До этого времени, несмотря на свое влияние и капитал, Вон не пересекался с Юнги, а тут вдруг перешел границу. Залез на чужую территорию. Потревожил, разозлил. Чимин с Чонгуком — его первые разменные пешки на доске. Одна слетела, а вторая временно затаилась. Либо чтобы нанести удар позже, либо просто забытая. Чимин пока не знает, что ему уготовано в будущем, сыграет ли он еще свою роль в деле с Воном, но это не столь важно. Важнее другое — Юнги пообещал, что дело о Тэвоне не будет задвинуто. Не в этот раз. Потому что Черному Лису стало тесно. А когда ему тесно, он устраняет помеху.