Правила этикета

      — Сегодня особенно жарко, Хината-кун, не так ли? Не против, если я побуду у тебя? Кажется, в твоём коттедже значительно прохладнее!       — Ага… Оставайся.       Беспощадный густой зной плотным полотном накрывал весь остров Бармаглот, вынуждая даже самых стойких к жаре отсиживаться дома.       Благо, большинство из бывших осколков отчаяния знали, чем себя занять, в том числе и Хаджиме, составляющий чёрт знает какой по счёту доклад для Макото Наэги, полусидя на кровати с ноутбуком.       В помещении температура была куда приятнее, чем на открытой территории. В углу комнаты, где стояла кровать, находился электровентилятор, который, вообще-то, должен был улучшать ситуацию. И тем не менее рубашка с короткими рукавами неприятно липла к спине, из-за чего Хината раздражался всё сильнее.       В отличие от других, он не мог себе позволить такое удовольствие, как лёгкая летняя одежда из-за возможных созвонов с отделами Фонда Будущего.       Формальность, и всё же.       Хаджиме провёл рукой по волосам, стараясь игнорировать периодически бросаемый на него взгляд…       Конечно, прямо перед ним, согнув ноги в коленях, поперёк разложился Комаэда, читающий очередную найденную в библиотеке книгу.       Собственно, он для этого и пришёл — просто чтобы почитать, составить компанию. И Хаджиме — честно! — был не против, даже был доволен, что Нагито занялся делом, тем самым давая ему спокойно закончить отчёт. Но словно кошка, Комаэда нагло занял большую часть кровати Хинаты.       Всё как обычно. Так же, как и вчера! Ведь друзья всегда тусуются вместе, не правда ли?..       У Комаэды на самом деле было много вопросов к слову «друзья», которое Хаджиме частенько повторял, стараясь… избежать двусмысленности, на что Комаэда заметно мрачнел и поджимал тонкие губы.       Что ж, у Нагито семь пятниц на неделе — Хаджиме давно с этим смирился, потому не спешил создавать себе головную боль, пытаясь расставить все точки над i. Пусть всё идёт своим чередом…       Однако он не может прятаться от собственных мыслей вечно. Иногда они настигают его в душевой кабине, иногда — по пути на пляж. Что он чувствует к Нагито? Действительно ли их можно назвать просто друзьями?       Он так отчаянно бежал от любых проявлений тепла с его стороны, что ненароком начал воспринимать странное внимание Комаэды к себе как должное.       Фатальная ошибка!       Между ними были странные отношения — это факт. Внезапные прикосновения от Комаэды, стоило им оказаться наедине, и порывистые поцелуи от Хаджиме, когда он не мог заставить Нагито заткнуться другим способом. Долгие взгляды и ревностные выпады, краткие неловкие диалоги… И если Хинату в силу характера в этой неопределённости всё устраивало, то Комаэду…       Вот об этом Хаджиме и старался не думать.       В целом, всегда была вероятность, что Комаэда попросту проверял его границы по одной причине: это довольно забавно. Что ж, вполне в его стиле — всячески доводить Хаджиме до дёргающегося глаза, а потом наблюдать, наблюдать, наблюдать за его пылающим праведным гневом взглядом, направленным на него, принадлежащим лишь ему.       Экой мазохист!       Ему всегда не доставало внимания от окружающих. В особенности от Хинаты, разумеется. Всё стало стократно хуже, когда они вышли из симуляции. Вопреки опасениям Хаджиме, Комаэда прилип к нему, точно банный лист.       От былой ненависти не осталось и следа. Им двигало лишь… любопытство. Бывший невзрачный студент резервного курса вдруг стал Абсолютной Надеждой — не каждый день такое увидишь.       По крайней мере, это версия Хаджиме. Прошло немало времени и усилий, прежде чем Комаэда смог нормально переносить присутствие Абсолютных, прежде чем он вообще перестал их избегать. Во многом это заслуга Хинаты.       И всё же этого парня он так и не смог понять до конца, да и вряд ли когда-то ему это удастся. Благодаря своим талантам, Хината мог читать людей как книгу, анализировать невербальные сигналы вроде жестов и мимики, мог распознать, где правда, а где ложь. Но не в случае с Нагито. За мягкой улыбкой скрывалось что угодно.       Абсолютно. Что. Угодно.       Вот и сейчас каким-то образом чтение в один момент утратило для Нагито всякий смысл. Улыбка украшала его точёное лицо. Хаджиме вздохнул: видимо, его концентрации на книге хватило ненадолго…       Слабый ветер развевал полупрозрачные занавески, из распахнутого окна доносились запахи моря и цитрусов. Хината, оторвавшись от экрана ноутбука, мельком перевёл взгляд на Комаэду и увидел лишь его серо-зелёные глаза, в которых плясал сам дьявол. Больше половины его лица скрывала открытая книга.       Он выглядел так, будто что-то задумал, и это не могло не волновать.       Хината отвёл взгляд, сглотнув. Почему Нагито смотрит на него так? Мерное клацанье по клавиатуре продолжилось, но, как известно, трудно работать, когда за тобой так очевидно наблюдают.       Он едва сдержался, чтобы не закатить глаза, когда понял: Комаэда даже не старался скрывать, что откровенно пялится.       Как будто он не делал так частенько. Как будто не знал, как это смущает Хинату и, соответственно, выводит его из себя. Хаджиме, отправив готовый документ на почту Фонда Будущего, наконец закрыл ноутбук. На этот день работы было не так много, да и составлять ежемесячные таблицы по расходам было вовсе не трудно — с его-то талантами.       Хината отложил ноутбук на вторую половину кровати. Нагито, казалось, только и ждал, пока тот закончит работу.       — Ты что-то хотел, Комаэда? — не выдержал он, чувствуя на своей коже множество прожжённых от его острого взгляда дыр.       На пару секунд воцарилось молчание, и Хаджиме уже собирался встать, чтобы пройти до кухни за свежевыжатым соком (читай: спрятаться от пытливых глаз), но Комаэда просто ответил:       — Ничего.       …И продолжил читать книгу, будто до этого не он безостановочно поглощал взглядом Хинату. Лёгкий розоватый оттенок проступил на его щеках.       — Ты издеваешься?..       — Это риторический вопрос? Конечно нет, Хината-кун. Как вообще тебе это в голову пришло? — не отрывая взгляда от книги, быстро произнёс Комаэда.       Длинные пальцы постукивали по твёрдому переплёту, выдавая лёгкую нервозность.       Что за?..       Непонимание вперемешку со смущением создавали нехилый такой тандем. Слабая улыбка Комаэды и его прищуренные лисьи глаза не делали ситуацию более ясной.       Но «продуктивной» дискуссии не суждено было продлиться — их прервал звонок. На прикроватной тумбе лежал мобильник. Хината нахмурился: телефон был одной из немногих ниточек, связывающих бывших осколков отчаяния с Фондом Будущего.       Технологии позволили установить мобильную связь даже здесь, за тысячи километров от цивилизации. Чудо, не иначе.       На экране высветилось имя: «Макото Наэги».       Как странно — Хината ведь пятью минутами ранее отправил отчёт! Медленно выдохнув, он снял трубку, не отрывая напряжённого взгляда от Нагито.       — Наэги-сан?..       Комаэда отложил книгу и в одно мгновение оказался сбоку от Хаджиме, в опасной близости от его лица. Хинату чуть не передёрнуло, но, к счастью, он сумел сохранить лицо.       — Это я, что-то случилось? У тебя какой-то неестественный голос… — раздалось из телефона. Макото, как всегда, был крайне внимателен.       Комаэда беззвучно усмехнулся, прислушиваясь, и Хаджиме замер: тёплое дыхание Нагито будто случайно скользнуло по его шее — с противоположной стороны от того места, где он держал телефон.       — Комаэда, какого чёрта ты делаешь?! — прошипел Хината, зажав динамик, и тут же ответил на вопрос Наэги: — Да-да, всё хорошо! Просто приболел, видимо…       Ловкие пальцы Нагито медленно провели по его плечу вниз, вплоть до запястья, вызывая табун мурашек и новую волну жара — не то от палящего солнца за окном, не то от смущающей ситуации…       Это было приятно — и это пугало Хаджиме больше всего. Комаэда приближался к его лицу, словно конец света, — осторожно и еле заметно.       — Отлично. Я звоню по поводу документа, который ты отправил недавно. Есть некоторые недочёты… — начал Макото. К удаче Хинаты, он ничего не услышал.       Хаджиме определённо следовало дать подзатыльник и выпнуть Комаэду из дома, да хотя бы из этой кровати! Только вот он оказался абсолютно ошарашен — всё смешалось в одно целое, и Хинате оставалось лишь надеяться, что Нагито не настолько безрассуден и безумен, что он вскоре вдоволь развлечётся и оставит его в покое, удовлетворившись реакцией.       Но ничего, совершенно ничего не намекало на то, что Комаэде сколько-нибудь наскучит забавляться и дразнить Хаджиме. Вообще-то, Хината был слаб, когда дело касалось Нагито и его энергетики, «флюидов», которые он, так сказать, излучал, против которых Хината робел и терял всякую напористость.       Он подозревал, что это началось ещё на четвёртом суде, когда Комаэда узнал правду о его таланте.       — Д-да?.. И какие же недочёты? — спросил Хаджиме лишь бы заполнить внезапную тишину, возникшую из-за того, что он никак не мог сосредоточиться на разговоре с Наэги.       Его взгляд был буквально прикован к нижней губе Комаэды — то, как соблазнительно он прикусил её…       Блять.       «Протяни руку, схвати за подбородок и горячо поцелуй, сотри ехидную ухмылочку с этих губ — Комаэда не будет сопротивляться». Хината это знает, потому игнорирует подсознание — альтер эго, — что этими сладкими речами заглушает здравый смысл и голос Макото в телефоне.       Хаджиме прочистил горло, резко отворачиваясь. Нет, он не мог продолжать добровольно загонять себя в ловушку. Комаэда делает это специально — знает ведь, что Хаджиме не посмеет сбросить звонок. И он прав: Наэги не должен понять, что что-то идёт не так, иначе проблем не оберёшься.       — …Некоторые значения в таблице не соответствуют вычислениям. Думаю, ты легко сможешь это подкорректировать.       — К-конечно, это всё?! — вышло слишком взвинченно, и Хината мысленно чертыхнулся. Как бы попытка побыстрее завершить диалог не обернулась чем-то… ещё более неловким, зная проницательность Макото Наэги. — То есть…       Не теряя времени зря, Комаэда забрался на бёдра Хаджиме и моментально прислонил ладонь к его рту, не позволяя издать ни единого звука.       — Тише…       Лишь расширенные в ужасе глаза Хинаты, подёрнутые дымкой извращённого вожделения, выдавали его истинные чувства, подгоняя Комаэду продолжать. Нагито добился своего — вернул внимание к себе, и победная улыбка украсила его лицо.       Подозрительная тишина в телефоне действовала на нервы, но это и близко не могло сравниться с Нагито и его умелыми руками, что блуждали по его рубашке, особенно акцентируя внимание на груди.       Какой позор — признавать, что ему это нравится! Их в любой момент может услышать Макото. Комаэда нежен, а его прикосновения заставляют сердце биться чаще. Хината чувствовал, что сходит с ума… Под тяжестью Нагито он непроизвольно извивался, что делало всё только хуже.       — Прошу, Комаэда, не время для… — хрипло предупредил Хаджиме.       Шёпот Хинаты был прерван тревожным голосом Наэги:       — У тебя точно всё в порядке? Я слышу какие-то странные шорохи…       Сразу после этого Нагито припал губами к уху Хинаты, оставляя на мочке едва ощутимые поцелуи, уходящие вниз, к шее. Хаджиме схватил телефон, что находился у противоположного уха, покрепче — казалось, ещё чуть-чуть, и он от напряжения разломает его к чертям.       — М-м, это проблемы со связью, Наэги-сан… Я так думаю.       — Становится слишком жарко для галстука, не находишь? — одними губами произносит Комаэда так, чтобы мог услышать только Хината.       Ох уж эти блядские губы! Как прекрасно они смотрелись бы на его… О господи. Хаджиме порывисто выдыхает, жмурясь. Пальцы Комаэды нежно поглаживали шёлковую ткань его галстука — неизменного аксессуара Хинаты. Слегка оттянув его, Нагито ловко расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке, вновь целуя загорелую кожу.       Их ждет очень долгое выяснение отношений — Комаэде не поздоровится, осталось только… осталось только закончить диалог с Макото. И тогда Нагито может забыть о совместном времяпрепровождении, пожалуй, навсегда! Но Хината не мог сосредоточиться на этих мыслях — не тогда, когда Комаэда, находясь сверху, потерял всякое благоразумие, слегка покачиваясь на его бёдрах с абсолютно похотливым выражением лица.       — Вот оно что, понятно. Надо будет разобраться со связью.       Хаджиме мысленно возликовал: разговор подходит к своему логическому завершению. Но радость была недолгой, стоило Наэги вдруг спросить:       — А как обстоят дела на острове? Может, что-нибудь нужно привезти дополнительно?       — М-м-м, нет!.. Нет-нет, всё в порядке… Наэги-сан, я сообщу… если что-нибудь понадобится, — выдохнул Хаджиме, жмурясь от вспыхивающих звёзд в глазах.       — Передавай привет от меня, Хината-кун, — промурлыкал Комаэда ему на ухо, а затем укусил за оголённую ключицу.       Тихий всхлип всё же вырвался из его горла, но был заглушён голосом самого Наэги:       — Я понял. Что ж…       — Наэги-сан, я-я перезвоню, ладно?       Не дожидаясь ответа, Хаджиме сбросил звонок, тут же встречаясь взглядом с Комаэдой и ощущая, как предательски горят щёки.       — Твоей выдержке можно позавидовать, Хината-кун, я…       Но он не дал договорить, хватая Нагито за воротник и впиваясь в губы несдержанным поцелуем, отражая в нём всё то, о чём не мог сказать, — гнев, непонимание, возбуждение, счастье и… болезненная привязанность.       Комаэда не успевал хватать ртом воздух, но улыбка на его лице говорила сама за себя — конечно же, это неподдельное счастье, когда твой возлюбленный целует тебя с такой жаждой, что ты только и думаешь, как бы случайно не задохнуться.       Необъяснимое ощущение. И вечно ненасытному Комаэде этого мало.       — Хината-кун… — прошептал Нагито, и его тело покрылось мурашками. Огонь, что разгорелся в глазах Хинаты, уже нельзя было потушить. У Комаэды перехватило дыхание.       Он не смел даже думать об этом, но… осознание, что именно он может довести Хинату до такого состояния, переполняло его пресловутой надеждой, о которой Хаджиме так не любил слушать. И всё же… и всё же…       — Больше никогда так не делай, — рявкнул Хината, отделяя каждое слово. Тем не менее он не собирался отчитывать Нагито прямо сейчас — о нет, они поговорят об этом, обязательно поговорят, но позже… В данный момент мысли Хаджиме были поглощены погоней за наслаждением.       Светлые глаза Комаэды застелил туман абсолютного обожания. Казалось, он готов на всё, лишь бы выполнить любую просьбу. Растрёпанные белоснежные волосы обрамляли разгорячённое от поцелуев лицо, приоткрытые губы слегка припухли… и так маняще взывали к новым прикосновениям, что Хаджиме, тяжело дыша, отвёл взгляд, сильнее краснея.       — Ложись на спину, — приказал он, и Комаэда послушно слез с его бедер.       Он подчинился без тени сомнения — предвкушение, словно сотня бабочек, затрепетало в животе. Уголки его губ едва заметно дрогнули, словно он заранее знал, чем всё закончится, и был к этому более чем готов.       Хината не стал медлить. Он навалился сверху, целиком перехватывая инициативу, прижимая его к матрасу своим весом. Колено уверенно уперлось между ног Нагито, на что Комаэда шумно выдохнул, зарываясь пальцами в простынь в поисках опоры и даже не собираясь отводить взгляд.       От Хаджиме веяло свежестью и апельсинами, и Нагито неосознанно потянулся навстречу его телу, одурманенный этим запахом и распространяющейся жарой.       — Моей выдержке можно позавидовать, говоришь? — хмыкнул он, наклоняясь и опаляя горячим дыханием его губы. — А что насчет твоей?..       — Хината-кун… пожалуйста…       Не было более смысла откладывать то, чему благоволит сама судьба. Требовательные губы Хаджиме не позволяли отстраниться. Комаэда хоть и пытался поспеть за движениями, но очень быстро начал сбиваться. Одной рукой Хината прижал обе его кисти к поверхности кровати, а другой схватил подбородок и, отстранившись, заставил посмотреть прямо на себя.       — Этого ты добивался? — продолжает Хината, всё ещё, конечно, злясь за его выходку. А вдруг Макото всё понял, но вежливо сделал вид, что ничего не происходит? Хаджиме узнает только когда наберётся смелости перезвонить ему… Однако хриплый смех, раздавшийся снизу, прервал его тревожные мысли.       — Он н-ничего не понял. Не волнуйся, Хината-кун… Доверься мне, — прошептал Комаэда, прижимаясь к Хинате и выметая из него последние крупицы сомнения. В темнеющих серо-зелёных глазах можно было заметить проблески зарождающегося сумасшествия.       Этого оказалось достаточно, чтобы Хината снова накрыл его губы своими, рукой сжимая талию и удерживая на месте. Комаэда почти рефлекторно выгнулся навстречу, забыв про всякую скромность. Так беззастенчиво тереться о колено… Хаджиме лукаво улыбнулся, чувствуя это.       — Наслаждаешься этим, бесстыдник? — выдохнул он ему в губы, не останавливаясь, продолжая всячески лишать пространства.       — Д-да… Так жарко. Больше не могу ждать. Я хочу тебя… Хината-кун. Прошу.       Пунцовые губы мазнули по шее Хаджиме, будто в подтверждение слов, вызывая хриплый стон нетерпения. Какие же они друзья? Комаэда внезапно расхохотался с этой мысли, так что Хинате пришлось пресечь очередной эпизод его безумия долгим поцелуем. Нагито не сопротивлялся. Спустя полминуты ненужная одежда уже валялась где-то на полу.       Комаэда без стеснения раздвинул свои худые, изящные ноги, откидываясь на подушки. Его оставшийся без внимания член покраснел, прижатый к животу. Из головки сочился предэякулят. Хаджиме облизнул вмиг пересохшие губы, затем перехватил Нагито за бёдра и резко придвинул к себе, прижимая к кровати так, что Комаэда шумно выдохнул.       Горячо, слишком близко… Впервые так близко. Это ощущение единения ударило в голову, точно молния.       — Постой, нам кое-что понадобится. — Хаджиме нехотя отстранился, принимаясь шарить по ящикам прикроватной тумбы в поисках смазки.       Комаэда мгновенно его остановил:       — Нет, не нужно… Я уже… подготовил себя, пока тебя не было.       — Что?!       Хината не верил своим ушам! Всё было тщательно спланировано с самого начала. Комаэда доверился фортуне, провернул хитрую игру, а он и попался на крючок, словно рыба. Звонок Наэги был лишь предлогом, очередным проявлением всеобъемлющей удачи Абсолютного. Так или иначе, конец был предрешён.       И эта мысль сводила его с ума. Насколько же Комаэда отчаян, чтобы после аккуратных намёков решиться на откровенное соблазнение — и весьма успешное? Но Хаджиме не недотрога… Он не собирался делать вид, что ничего не понимает.       Хината больше не хотел бежать от себя и своих желаний, тщательно скрываемых ради «его же блага». К чёрту. Если Комаэда добровольно идёт в его руки — кто он такой, чтобы строить из себя саму невинность?       Очередной сдавленный смешок, возвращающий Хинату в реальный мир — Нагито не отличался терпеливостью. Хаджиме навис сверху, опираясь на руки по обе стороны от его плеч, не давая возможности вывернуться. Комаэда лишь усмехнулся — и почему это ему так весело?! — и тут же потянулся вперёд, цепляясь за его спину, обхватывая руками и вновь притягивая к себе.       Красив… Комаэда просто прекрасен — всегда был привлекателен, но после должного ухода под чутким руководством Микан и самого Хинаты стал выглядеть куда здоровее. Сердце Хаджиме внезапно забилось быстрее, а прежняя уверенность сменилась непонятными сильными чувствами, теплящими нутро, названия которым он дать не мог. Однако всё казалось таким правильным, что пути назад уже не было.       — Комаэда… Скажи, если я сделаю что-то не так или…       — Замолчи… — простонал он, прищурив опьянённые глаза. — И поцелуй меня.       Хаджиме прильнул к его губам, сминая их и в один момент полностью завладевая горячим ртом, не встречая сопротивления.       Два пальца одновременно погрузились в Комаэду, и тот едва не расплавился от ритмичных движений Хинаты внутри. Внутри действительно было скользко от смазки.       Хаджиме не был совсем уж чайником — несмотря на крайне небольшой опыт, ограничивающийся неловкими прикосновениями и поцелуями, он кое-что знал о том, как доставить удовольствие своему партнёру. Точнее, узнал недавно — так, совершенно случайно, чисто из любопытства вбил в поисковике несколько особо пикантных запросов… Ах, впрочем, стоит ли вдаваться в подробности?..       Комаэда двигался навстречу, теряя голову от ярких ощущений. Это всего лишь пальцы… Каково же ему будет, когда вместо них Хаджиме вставит свой член?       Когда к двум пальцам присоединился третий, Хаджиме уже нашёл особо чувствительную точку в его теле, продолжая поступательные движения. Комаэда подмахивал бёдрами, едва оставаясь в сознании. Хината действительно был очень сосредоточен на том, чтобы доставить своему визави удовольствие.       — Хината-кун, постой, подожди, я скоро… Т-ты не мог бы…       Фраза оборвалась на полуслове, когда, резко вытащив пальцы и получив в ответ протяжный стон, Хаджиме одним движением вошёл в него до упора. Ноги Нагито задрожали, так что Хината обхватил их и закинул себе за спину.       Ближе и ближе… Стирались последние границы, что когда-то были начерчены между ними.       Комаэда плавился в руках Хаджиме, позволяя распирающему в сердце чувству разрастаться, захватывать его целиком. Движения становились резче и сбивчивее, ритм — менее устойчивым, заставляя обоих терять ощущение пространства и времени.       — Ах!.. Хината-кун!       Нагито вскрикнул, выгибаясь, в конце концов не выдерживая этого напора. Волна удовольствия затмила абсолютно всё. Хаджиме последовал за ним почти сразу, позволяя себе потерять контроль, который так долго сохранял.       И в мгновение помещение растворилось — так же, как и связные мысли. Отныне не существовало ни прошлого, ни последствий, ни сомнений.       Хаджиме уткнулся лбом ему в плечо, тяжело дыша. Комаэда, пребывая в неге, прикрыл глаза, восстанавливая дыхание.       До Хинаты только доходило: теперь поздно делать вид, что ничего не было. Их отношениям пора было давать какое-то название. То, что их бесконечно тянет друг к другу, нельзя было игнорировать.       — Ну… это определённо вышло за рамки дружбы, — довольно усмехнулся Комаэда.       И всё-таки Нагито ненавидел это слово.       — Заткнись, — пробормотал Хината. Сил на нормальный ответ совершенно не осталось. — Мы это ещё обсудим. После того, как я переделаю отчёт… А пока — в душ.       Кривая улыбка исказила губы Комаэды. Кажется, теперь всё действительно усложнилось… Не то чтобы они были против.       Спустя ещё неделю Хаджиме узнал, что Фонд Будущего всерьёз занялся мобильной связью на острове… Так что больше Нагито подобным образом не рисковал.