"Противоположности притягиваются"

Марина. -------------------------------------------------------------------- Меня зовут Марина Владимировна Нарочинская,мне 36 лет. Я врач нейрохирург,с недавних пор работаю в НИИ скорой помощи имени Склифосовского. Окончила медицинский институт с красным дипломом,долгое время жила в Америке,когда заболела мама,вынуждена была вернуться в Москву. Три года назад мамы не стало, её смерть до сих пор для меня огромный удар,но я стараюсь держаться,хотя бы ради отца,у которого в последнее время здоровье тоже пошатнулось. С раннего утра я стояла перед массивными воротами института, словно вновь переступала порог своей юности, ощущая тревожное волнение, смешанное с гордостью. Здесь начинался новый этап моей профессиональной жизни после долгих лет учёбы и работы за границей. Я вспоминала долгие ночи в операционной, яркие огни города за окном, бесконечные исследования и семинары... Теперь же мне предстояло начать всё заново здесь, в родном городе, среди коллег, многие из которых были незнакомцами. Я вошла в прохладный коридор отделения хирургии, остро ощутив знакомый запах больницы — смесь антисептиков, лекарств и надежды. Вспоминая свои первые шаги в этой профессии,остановилась возле портрета великого хирурга Николая Васильевича Склифосовского, основателя института. Именно здесь, под строгим взглядом легендарного доктора,я чувствовала особую ответственность, понимая, насколько важны будут мои решения, каждое движение руки, каждый нервный импульс в голове пациента. Знакомые лица коллег приветствовали меня искренними улыбками, наполняя теплом уютную атмосферу врачебного дня. Однако едва я увидела Брагина, моё хорошее настроение мгновенно испарилась, словно утренний туман под первыми лучами солнца. Этот человек вызывал у меня целую гамму противоречивых чувств: раздражение перемешивалось с притяжением, ненависть сменялась любопытством. Брагин стоял у окна, скрестив руки на груди, задумчиво глядя вдаль своими глубокими карими глазами. Высокий рост, аккуратная стрижка и уверенная осанка подчёркивали его привлекательность. Но именно эта уверенность раздражала больше всего. Его самодовольная ухмылка казалась вечной и неизменно вызывала желание стукнуть кулаком прямо по этой наглой физиономии. — Не о том ты сейчас думаешь, Марина, — шептал мой внутренний голос, предупреждая, что подобные мысли совсем неуместны в рабочей обстановке. Тряхнув головой, пытаясь избавиться от навязчивого образа, я решительно направилась внутрь ординаторской. Там царила привычная атмосфера: запах антисептиков смешивался с ароматом свежезаваренного кофе, звучали негромкие разговоры врачей и тихое шуршание бумаг. Я села за стол, достала историю болезни пациента и попыталась сосредоточиться на работе, стараясь выбросить из головы назойливые размышления о загадочном коллеги. Но несмотря на мои усилия, взгляд невольно возвращался к Брагину. Его присутствие наполняло пространство особенной энергией, притягивая внимание окружающих женщин, даже тех, кто предпочитал держаться подальше от мужчин вообще. Что же было такого в нём? Почему он действовал на меня столь странно? Эти вопросы крутились в голове, пока я заполняла очередную карточку. А вдруг... Нет, нельзя позволять себе думать подобным образом. Лучше заняться делом, отвлечься работой, погрузившись в детали клинической картины пациентов. Однако внутреннее напряжение нарастало. Я ловила себя на том, что постоянно поглядываю в сторону Олега,который увлечённо рассказывал какую-то медицинскую байку своим собеседникам. Это приводило в бешенство одновременно с восхищением: зачем он такой неотразимый? И почему его самоуверенность кажется такой привлекательной, хотя должна вызывать лишь неприязнь? Чувствуя, как пульс учащается, я усилием воли вернулась к заполнению документов, убеждая себя, что работа важнее любых личных переживаний. Но краешком сознания продолжала наблюдать за ним, будто невидимая нить связывала нас вместе, заставляя снова и снова возвращаться мыслями к этому странному человеку. Сложнее всего оказалось признаться самой себе: какая бы смесь эмоций ни рождалась внутри, одно оставалось неизменным — интерес к нему был сильнее любой антипатии. Противоречия терзали душу, создавая ощущение близкой бури, которую невозможно предотвратить. Оставалось лишь надеяться, что следующая встреча будет менее напряжённой и наполнена спокойствием профессионального взаимодействия, без каких-либо ненужных мыслей и вопросов... Сделав два глубоких вдоха и выдыхая накопившееся напряжение,я вновь сосредоточенно взялась за работу, стараясь подавить внутренние переживания и сохранить ясность ума, необходимую врачу в любое мгновение.