"Противоположности притягиваются"

Марина. ------------------------------------------------------------------- Прошло два месяца. Я уволилась из Склифа и перешла на работу в Бурденко. После этой ситуации с беременностью Лены,я больше не хочу видеть Брагина. Он снова растоптал мои чувства,зря я тогда поверила ему. Чтобы больше не терзать себя мыслями об Олеге,я ушла с головой в работу,это хоть как то помогало мне отвлечься. Каждый день новые пациенты,плановые и не плановые операции,я пахала как лошадь и по этому не сразу поняла,что у меня задержка. Сначала я списала всё на стресс, смену работы и хронический недосып. Но когда тошнота по утрам стала привычным началом дня, а аптечный тест показал две полоски, мир вокруг меня рухнул. Я сидела на холодном полу ванной комнаты и смотрела на этот кусочек пластика. Ребёнок. От него. От Олега. В голове билась только одна мысль: «Этого не может быть». Я не хотела этого. Не сейчас. Не от мужчины, который предал меня дважды, растоптав веру в людей. Я не готова. У меня нет сил на любовь, нет желания снова проходить через боль. Я смотрела на своё отражение в зеркале — бледная, с тёмными кругами под глазами — и понимала, что теперь мне придётся принять самое сложное решение в жизни. А может это ошибка? Просто в моём организме произошёл какой-то сбой,ведь в последнее время на меня столько всего навалилось. Смерть отца,расставание с Олегом,новая работа. Нужно было срочно подтвердить или опровергнуть эту новость,по этому я отпросилась с работы и поехала на приём к гинекологу. —Картина неоднозначная, — осторожно начала врач, глядя в монитор. — Плодное яйцо очень маленькое для такого срока задержки, либо мы просто его ещё не видим... Я бы не стала делать поспешных выводов. Она назначила мне анализ крови на ХГЧ в динамике и повторное УЗИ через неделю. — Прирост гормона должен быть в два раза каждые два дня. Если всё хорошо — вы беременны. Если нет... будем искать причину сбоя. Я вышла из кабинета с ощущением подвешенности. Неделя ожидания превратилась для меня в вечность. Каждый день я просыпалась с мыслью: «А что, если?». Что, если я беременна? Что, если нет? Эта неопределённость была хуже любого диагноза. Я не могла ни радоваться, ни грустить. Я просто замерла в ожидании вердикта природы. И вот наконец настал тот самый день, сегодня я снова иду на приём. Всю ночь я не могла уснуть: практически до самого утра ходила по квартире, как тень, и постоянно прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь уловить хоть малейший знак. А когда мне всё-таки удалось ненадолго провалиться в сон. И там, в мире грёз, я увидела её — мою дочку. Она была такая счастливая! Мы вместе гуляли на детской площадке: она резвилась с другими детьми, её смех звучал как колокольчик — чистый, звонкий и такой настоящий. В тот момент все тревоги отступили, и на душе стало легко. Но вот прозвенел будильник, возвращая меня в реальность. Сон растаял, оставив после себя лишь светлое послевкусие и робкую надежду. Я собралась и поехала в клинику, крепко сжимая в руках направление и молясь, чтобы этот день принёс только хорошие новости. Врач замолчала, её рука с датчиком замерла на моём животе. —Что то не так?–с тревогой спросила я. —Марина Владимировна,вы говорили что беременность у вас первая? —Да. —Скажите,в вашем роду или мужа были случаи многоплодной беременности? —Я не знаю. Врач снова замолчала, всматриваясь в серую рябь монитора. Секунды тянулись вечность. Затем она нажала кнопку на аппарате, и кабинет наполнился быстрым, частым стуком. Нет, не одним. Двумя. — Вот, послушайте. И вот здесь, — она переместила датчик чуть левее. — Слышите? Два разных ритма. Мир сузился до размеров этого монитора. Два сердца. Два человека. — У вас двойня, Марина Владимировна. Она сняла очки и посмотрела на меня поверх стёкол. Эта новость обрушилась на меня словно гром среди ясного неба! Я не могла поверить в реальность происходящего: две частички нашей с Олегом любви сейчас развиваются во мне. В тот момент, глядя на экран, я забыла и про Дубровскую в коридоре, и про страх перед Брагиньм. Существовали только эти два крошечных, но таких сильных сердца. «Мои», — прошептала я, и слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец хлынули наружу. Но это были уже не слёзы страха. Это были слёзы счастья, смешанного с горьким привкусом реальности. Я вышла из клиники, крепко сжимая в руке направления. Мир вокруг казался нереальным, слишком ярким и громким. Я поймала такси и назвала адрес, но, проехав пару кварталов, попросила водителя остановиться. Домой я идти не могла. Там всё будет напоминать о нём: его подарки, его запах на подушке, тишина, которую он оставил после себя. Мне нужно было подумать.