Холод твоего отца // the chill of your father's touch

— Из-за скопления снега, идущего с севера, Южный Парк может ожидать целых четыре фута в ближайшие двенадцать часов... Баттерс, Кенни и Карен ждали, затаив дыхание, на старом расшатанном диване в гостиной Маккормиков, наклонившись вперед и уперев локти в колени. Никто не произнес ни слова. — Я получил известие... — прогнозист ненамеренно поддразнил, заставив троих сесть прямее, задержав дыхание в груди, — я получил известие, что государственные школы Северного парка завтра закрыты, офисы откроются в 12 часов дня. В тандеме все трое замолчали, издав гармонию раздраженного фырканья. Их внимание было приковано к телевизору. Снежные дни дались на удивление нелегко в таком заснеженном городе. К сожалению, в городе знали, как подготовиться к зимним ненастьям и выдержать их. Если бы они закрывали школу каждый раз, когда шел снег, они бы никогда туда не ходили. Но неожиданный шторм оставил городу мало времени на подготовку и соответствующую обработку дорог, поэтому все трое надеялись на выходной в школе. — Парки и зоны отдыха работают над ремонтом дорог в надежде опередить шторм... — Ну так скажи им, чтобы не пытались! — воскликнул Кенни. — Но с учетом того количества снега, который уже поступил, может быть слишком поздно, — репортер поднес руку к наушнику, закрепленному в их левом ухе, — минутку... Я только что получил известие, что школы Южного парка закрылись на завтра вместе со всеми государственными учреждениями. Приятного снежного дня, Южный Парк! Все трое вскочили на ноги и зааплодировали, подняв руки вверх, как будто они только что выиграли в лотерею. Карен начала скакать из одной точки дома в другую, скандируя слова "Снежный день, снежный день, снежный день!" Кенни и Баттерс плюхнулись обратно на диван. — О, это такое облегчение... если бы мне пришлось услышать будильник еще хоть раз на этой неделе, я боюсь, что выбросил бы его в окно, — тяжело выдохнул Баттерс, прижав пальцы к вискам. Кенни закинул руку на спинку дивана. — Важный день для тебя. Вместо того, чтобы просыпаться в 6:30, ты будешь спать до 6:37, — Баттерс прислонился к нему, прикусив губу в попытке сдержать улыбку. — Я буду спать по минимум до 7. Карен завернула за угол обратно в гостиную, наугад запустив колесико перед телевизором, которое едва не дошло до конца. Она продолжила свой круг почета обратно по коридору, объявляя всему дому о снежном дне, несмотря на то, что дома никого не было, кроме двух мальчиков. Баттерс улыбнулся ей вслед, толкнув ногу Кенни своей. — У тебя внезапно освободились двадцать четыре часа. Ты собираешься сделать что-нибудь особенное? —О, ну знаешь, — Кенни улыбнулся. — Как обычно? — Как обычно, — он взял пульт, чтобы начать переключать каналы теперь, когда они получили желаемый ответ от погоды, — на самом деле, я, вероятно, закончу тем, что отправлюсь копать немного дополнительных денег. Посмотрим, как далеко я смогу проехать по городу. Внезапное отсутствие Стюарта МакКормика в семье заставило их всех заново научиться оставаться на плаву в финансовом плане. Баттерс ожидал, что перемены приведут к сокращению времени, проводимого вместе, но единственное, что действительно изменилось – местоположение. Это означало, что Баттерс сопровождал Кенни в дополнительные городские смены или предоставлял вторую пару рабочих рук на разных случайных работах по всему городу. Хотя он действовал скорее как прославленный инструмент для инструментов, Баттерсу нравилось таскаться за Кенни, развлекать его и глазеть, как он умело чинит что угодно – от почтовых ящиков до заборов и собачьих дверок. На этих "концертах" ему было труднее всего удержаться от глупого поцелуя с мальчиком – оказывается, Баттерсу нравились мужчины, которые умели обращаться с руками. — Могу ли я ожидать встречи с тобой на моей улице? — спросил он, когда Кенни остановился на повторном показе "Американского воина-ниндзя". Успокаивающая рука коснулась его волос. — Я обязательно пошлю воздушный поцелуй, когда буду перескакивать через тебя, — Баттерс некоторое время смотрел телевизор, его мысли ускакали вперед, за которыми он не мог угнаться. Он пожал плечами. — Я имею в виду... Я не хочу, чтобы ты лишился дополнительных денег только потому, что не останавливаешься в моем доме, — он поднял глаза и увидел, что Кенни улыбается, не отрывая глаз от экрана. — Есть целый город, который нужно перелопатить, дорогой, один дом меня не сделает и не сломает. Не переживай. Баттерс скривил рот, пытаясь определить, действительно ли ему следует развивать идею, которая пришла ему в голову. — Насколько... Плохо было бы на самом деле, если бы ты зашел? — Кенни повернулся с приподнятой бровью, продолжающийся вопрос Баттерса все меньше и меньше походил на шутку. Баттерс беспечно пожал плечами, — как будто ну... Я мог бы просто притвориться, что ты Кенни-из-школы, а не Кенни-мой-парень. Ты бы пошел делать свое дело, а я остался бы дома, а потом ты получил бы деньги и ушел. Мой отец ничего бы не понял. Кенни прищурился, явно пытаясь разгадать точку зрения Баттерса. — Лео, ты забыл, что твой отец ненавидит меня? — от этого слова у Баттерса волосы на затылке встали дыбом. — Он не ненавидит тебя, — это даже не было выдумкой – у мужчины не было причин на самом деле ненавидеть Кенни. Он почти не общался с ним с тех пор, как тот пришел на ужин за один вечер до того, как эти двое начали встречаться. Кенни избегал быть рядом с этим человеком, как чумы. Баттерс покачал головой, неопределенно пожав плечами. — Я просто... Я правда не думаю, что это будет проблемой, если мы почти не будем общаться. Было бы еще более странно, если бы ты не зашел и хотя бы не предложил. Мой папа очень разозлится, если у всех кроме нас на улице будет расчищенная подъездная дорожка. Он откинул голову на руку Кенни, глядя на него щенячьими глазами. — Что означает, что он заставит меня пойти и сделать это, и, по крайней мере, тебе заплатят, — Кенни мгновение смотрел на него, прежде чем выдавить ухмылку. — Ты просто не хочешь расчистить свою подъездную дорожку? — Баттерс прикусил губу в хитрой улыбке. — Возможно частично, — Кенни отрывисто рассмеялся, полностью обняв другого мальчика за плечи и притянув его ближе. Баттерс умоляюще посмотрел на него, —пожалуйста, приди расчистить мою подъездную дорожку, Кен. Кенни посмотрел на него с улыбкой, его глаза были мягкими. Он явно прокручивал это в голове, взвешивая плюсы и минусы добровольного вторжения на территорию, которую он считал вражеской. — Ну... Кто я такой, чтобы отвернуться, если клиент платит. Баттерс отскочил победно ухмылялся, как он обернул руки вокруг шеи Кенни. — Но, — мальчик серьезно поднял бровь, предостерегающе погрозив пальцем, — если я приду, мы оба должны взять на себя обязательства. Я – просто Кенни из школы, заскочивший на минутку, потому что это то, что я делаю для каждого второго дома в квартале. Баттерс кивнул с мягкой улыбкой, заставив Кенни сдержать усмешку. — И не смотри на меня так. Ты провалишь всю операцию, если будешь так смотреть на меня, — Баттерс оскорбленно усмехнулся. — Например, как?? Я смотрю на тебя не иначе, чем обычно! — Кенни цокнул языком и покачал головой, наклоняясь, чтобы оставить дорожку поцелуев на шее. — Может быть, в этом и проблема. Как, черт возьми, я могу не целовать тебя досмерти, когда ты просто так выглядишь? — Баттерс издал смешок, нежно притягивая мальчика к себе, чтобы встретиться со своими губами. — Выброси это из головы прямо сейчас.

***

Снежная буря обрушилась на горный городок именно с такой силой, как прогнозировалось, в результате чего выпало четыре фута снега хорошего качества для лепки снеговиков. Кенни пробирался по городу, с легкостью расчищая окрестности. К четырем часам он объехал добрую часть города, во внутреннем кармане на молнии лежала внушительная пачка банкнот из дневных трофеев.  Слава богу, что выдались снежные дни.  И вот, в конце всего этого, он оказался в конце подъездной дорожки к дому Стотчей, ботинки глубоко увязли в мягком снегу, а лопата перекинута через плечо. Он осмотрел дом, в котором часто бывал без ведома двух третей его обитателей, измеряя расстояние от того места, где он стоял, до входной двери. Он взглянул на окно Баттерса, хотя не мог полностью разглядеть его со своего места в передней части дома. Он вздохнул в защитную маску своей парки, неопределенно покачав головой. Его ноги хрустели под ним, когда он маршировал по подъездной дорожке. Баттерсу повезло, что он был симпатичным. Глядя на входную дверь, он снова задумался, плохая это идея или нет. Хотел ли Стивен Стотч хмуриться и язвит в его присутствии или нет, Кенни был ему не по зубам. Кенни беспокоила агрессия, направленная на его сына. "Я всего лишь одноклассник, подметающий подъездную дорожку" — подумал Кенни, расстегивая защитную маску и стаскивая капюшон. Он поежился от пронизывающего ветра, но грубо встряхнулся. Он достал телефон, чтобы отправить Баттерсу сообщение.

"Кайл":

сова приземлилась!

С этими словами он поднял руку в перчатке, чтобы постучать в дверь. Кенни немного подождал, убирая телефон обратно в карман и опуская лопату, чтобы упереться ею в землю. Приглушенное "Я понял" Стивена Стотча можно было разобрать из-за дерева. Войдите в логово дракона.  Кенни выпрямился выше, чем это было удобно, и изобразил свою самую приятную для родителей улыбку. Дверь распахнулась буквально мгновение спустя. Стивен стоял перед ним в красном свитере и брюках цвета хаки, не переставая забавлять Кенни тем, как он всегда одевался для похода в церковь. Кенни внутренне хихикал, его уверенность возрастала. Он не позволил бы себе нервничать в присутствии парня, одетого как Джейк из Statefarm. Лицо мужчины вытянулось, когда он увидел Кенни, на нем появилось обычное недоверчивое выражение. Он выпрямился перед подростком, словно показывая, кто из них двоих главный. — Добрый день, мистер Стотч, — Кенни любезно взял инициативу в свои руки, поддерживая зрительный контакт, даже когда Баттерс чуть не скатился по лестнице вслед за отцом. Он спохватился на полпути вниз, нервно вцепившись рукой в перила. Кенни не смог удержаться и прикусил щеку, чтобы не улыбнуться. — Добрый день, Кеннет, — коротко поздоровался Стивен. Кенни с трудом удержался от закатывания глаз, забыв о странной настойчивости этого человека называть его полным именем. Вместо этого он улыбнулся ему, его взгляд был приятным, но осторожным. Мужчина постарше критически оглядел мальчика с головы до ног. — Чем могу помочь? — продолжил мужчина Я здесь только для того, чтобы расчистить подъездную дорожку к дому моего парня.  — Прошлой ночью была гроза, да? — вместо него ответил Кенни, — я хожу по городу, помогая людям расчищать их подъездные дорожки, и заодно зарабатываю несколько дополнительных баксов. Вас заинтересовала бы работа лопатой? Он усилил свою улыбку, постоянно нуждаясь в активных усилиях перед человеком, которого он так сильно презирал. — Мне говорили, что у меня это неплохо получается. Я действительно убираю снег. Затем он решил посмотреть на светловолосого мальчика на лестнице, притворившись, что просто заметил его. Кенни поднял руку в мягком приветствии. — О, привет, Баттерс. Имя Баттерс на губах Кенни, казалось, встряхнуло другого парня, чужое для них еще даже до того, как они начали встречаться. Кенни чувствовал себя немного виноватым только за то, что использовал это имя, несмотря на то, что он слышал это имя каждый день от любого другого человека.  Лео, казалось, был просто одной из тех особенных вещей, которые должны были оставаться в секрете перед Стивеном Стотчем. Баттерс сглотнул и неуверенно поднял руку в ответ. — Привет, Кенни, — названный перенес больше веса на лопату, тихо любуясь мальчиком с того места, где он стоял. Его костюм для снежного дня состоял из простого синего свитера, темных спортивных штанов и пушистых носков. Он выглядел слишком приятным, чтобы Кенни мог притвориться, что между ними ничего нет. — В этом семестре занятия идут нормально? Кенни пришлось сдержать смех увидев недоверчивое выражение лица Баттерса. Как будто Кенни не знал, как проходят его занятия, выслушивая жалобы Баттерса и возбужденные высказывания, касающиеся упомянутых занятий. Как будто он лично не помог Баттерсу улучшить оценку по математике и общую академическую уверенность, будучи одновременно бесплатным репетитором и рекламщиком. Как будто у него не было расписания занятий Баттерса, заученного наизусть от начала до конца, вдоль и поперек, вместе с тем, в какое время лучше всего написать ему, чтобы встретиться для совершенно необходимого отхода в туалет. — Занятия проходят довольно хорошо, — ответил он просто, рассеянно потирая кулаком грудь, — а твои? Кенни пожал плечами с притворным равнодушием. — Не могу жаловаться, — н снова кивнул отцу Баттерса, хотя мог бы стоять там, притворяясь, с мальчиком весь день, — итак, вы заинтересованы в том, чтобы сегодня немного поработать лопатой? Стивен приподнял бровь, не очень деликатно оглядывая Кенни с головы до ног, пока обдумывал его предложение. И это была та часть, которую Баттерс, похоже, не понял. Атмосфера неодобрения и недоверия, которая возникла без катализатора. Баттерсу иногда было трудно не смотреть на мир так, как будто он не черно-белый; по его мнению, Кенни не сделал ничего такого, что могло бы оскорбить этого человека, так что у этого человека не было причин не любить Кенни. Но не имело бы значения, если бы Кенни спас парню жизнь – он всегда считал бы его ничтожеством из-за того, кем он был и откуда пришел. Чего Баттерс, казалось, не мог осознать, так это врожденного отвращения, которое этот человек испытывал к Кенни. — Сколько? — Сорок. Это включает в себя... — Сорок! — воскликнул мужчина, заставив Баттерса съежиться из-за его плеча. Но Кенни не сдвинулся с места. Он просто терпеливо кивнул. — Да, сэр. Включает подъездную дорожку, ступеньки и профилактическую обработку от обледенения. По-моему, это своего рода кража, — Кенни лениво закинул ногу на ногу, — обычно я этого не делаю, но я также добавлю чистку машины. Нет ничего хуже, чем чистить свою машину утром, когда тебе нужно ехать на работу. Особенно, когда все остынет. Кенни стоял неподвижно, пока мужчина рассматривал его, позволяя это. Он подумывал о том, чтобы покружиться, дав возможность поглазеть на него со всех сторон. Стивен издал хрюкающий звук в глубине горла, его взгляд сузился. — Ты обычный старый деловой человек, не так ли? — Кенни весело улыбнулся, но не ответил словами, — договорились. Но если я обнаружу какие-либо царапины на машине, я потребую полный возврат денег. Понял? Тем не менее, Кенни не испугался угроз мужчины, просто наблюдая, как тот скулит, словно капризный ребенок. Он протянул свободную руку для рукопожатия. — Ни царапины, сэр, — Стивен заколебался, переводя взгляд с лица Кенни на его руку, как будто оценивая, достаточно ли он чистый, чтобы к нему можно было прикоснуться. Но Кенни знал, что если он не пожмет ему руку, то признает своего рода извращенное поражение. Теперь вопрос был в том, кого из них он ценит больше. Стивен крепко сжал руку Кенни. Застенчивая улыбка Кенни стала шире, когда он потряс рукой. Он отстранился только для того, чтобы натянуть капюшон и натянуть защитную маску на нос и рот. — Я сразу перейду к делу, мистер Стотч. Приятно иметь с вами дело, — Кенни отчетливо помнил, как этому человеку не нравилось, когда он говорил в куртку, и он гордился своим приглушенным ответом, отступая на шаг назад. Он смутно услышал, как Стивен что-то проворчал себе под нос, прежде чем захлопнуть дверь. Кенни встретился взглядом с большими голубыми глазами Баттерса как раз перед тем, как дверь захлопнулась. Кенни выдохнул и позволил себе принять обычную позу, закатывая глаза при виде взвинченной натуры этого человека. Он занялся своими делами, сняв рюкзак и аккуратно положив его на один из стульев на веранде, подключив наушники и вставив их в уши. Когда он нажал shuffle в своем плейлисте, вверху экрана зазвенело сообщение.

лео:

Ты замечательный, ты знаешь это? 

Лицо Кенни расплылось в улыбке, когда он печатал ответ.

"Кайл":

все что угодно для моего милого

"Кайл":

веди себя прилично, пока я здесь. не пялься на меня из окна.

лео:

Потому что “просто одноклассники” так не поступают.

"Кайл":

хотел бы как-нибудь сходить куда-нибудь?

лео:

Все зависит от того, насколько хорошо будет выглядеть подъездная дорожка позже.

"Кайл":

занимаюсь этим, босс!!

лео:

<33 сохраняй тепло

Кенни прикусил губу в усмешке, прежде чем повернуться и направиться вниз по заснеженной подъездной дорожке, тепло в его груди было достаточно сильным, чтобы растопить снег внизу.

***

Что должен был делать Баттерс? Не пялиться на своего парня из окна? Несмотря на то, что раньше он нервничал, что было естественно, когда его отец и Кенни стояли лицом к лицу, Баттерс все еще верил, что приход последнего к его дому – это нормально. Пока они жили порознь, у его отца не было причин расстраиваться. И “порознь” все еще могло включать сидение на диване у окна. Баттерс открыл книгу на том месте, где лежала его закладка, и взглянул на успехи Кенни. В мгновение ока он приступил работе, начав с уборки машины. Баттерс чувствовал себя жалким щенком в том смысле, что ему хотелось быть там с ним, составлять ему компанию, пока они болтали бы обо всем на свете. Но сейчас он просто вернулся к своей книге, пока на заднем плане бубнили мыльные оперы его родителей. Какое-то время они продолжали в том же духе, семья Стотч согревалась внутри, в то время как милый соседский мальчик старательно расчищал их подъездную дорожку за несколько дополнительных долларов. Все это было понарошку, но какой-то части Баттерса это не нравилось. С болью он отметил, что именно так могло бы быть, если бы их история прекратилась, когда его отец попытался положить ей конец. Если бы он был слишком напуган, чтобы прыгнуть из окна, довериться рукам, которые подхватили его. Он поблагодарил свое прошлое "я" за то, что у него хватило смелости хотя бы на попытку.  Баттерс вернулся к своей книге, время от времени поглядывая в окно, чтобы увидеть, как Кенни расчищает грядки взад и вперед по подъездной дорожке. С роботизированной последовательностью он зачерпнул лопатой снега просто для того, чтобы выбросить его на насыпь вдоль подъездной дорожки. Баттерс смотрел на него с легкой улыбкой на губах, загипнотизированный избыточностью.       Как его руки не затекли после того, как он занимался этим весь день?       Интересно, болял ли они у него.       Это, должно быть, потрясающая тренировка верхней части тела.       Интересно, как выглядят его руки, когда он работает лопатой.       Жаль, что люди не могут работать лопатой без рубашки.       Есть ли на земле место, где можно работать лопатой без рубашки, не отморозив себе пальцы? — Как часто ты видишь этого Кенни в школе, — имя Кенни на устах его отца заставило Баттерса вернуться к реальности, он почувствовал себя ребенком, пойманным с рукой в банке из-под печенья. Его отец сидел в кресле напротив Баттерса, не отрывая глаз от телевизора. Мальчик тщательно обдумывал свой ответ, но, на взгляд его отца, слишком долго переводил взгляд. — Я помню, что осенью у вас было одно совместное занятие. У вас с ним что-нибудь было в этом семестре? — Баттерс покачал головой, возвращаясь к своей книге. — Нет, сэр, — ответил он просто. Он услышал, как его отец что-то напевает, и просто попытался убедительно изобразить “читаю свою книгу”. Его отец издал звук, качая головой. — Мне не нравится, когда он приезжает в эту часть города... Это выводит меня из себя, — у Баттерса слегка сжалось сердце, когда он, моргая, смотрел на него. — Почему бы и нет? — мужчина покачал головой. — Случаются плохие вещи, когда сюда приходят такие люди, как он. Кучка нахлебников, выпрашивающих объедки, — Баттерс моргнул, переводя взгляд с отца на окно. — Но... Он же зарабатывает свои деньги... Разве это не противоположность халявщику? — Баттерс выглянул в окно, туда, где Кенни расправлял плечи, прежде чем продолжить возить лопатой по периметру, — он делает нам одолжение, убирая снег, чтобы нам не приходилось этого делать. Это... Мило, если уж на то пошло. Его отец укоризненно поднял палец, не отрываясь от газеты. — Услуги не оплачиваются, Баттерс, — мальчик почувствовал, что вспыхнул от уничижительного тона, но был подавлен, когда его мама вышла из кухни. — Платно или нет, я думаю, с его стороны мило ходить и помогать людям, — она села на место рядом с Баттерсом. Его грудь наполнилась надеждой, прежде чем он заставил себя снова расслабиться. Он открыл рот, чтобы заговорить, но отец опередил его. — Ну, ты же знаешь, почему он это делает, не так ли, Линда? Он всегда был склонен слоняться по городу, собирая всякую всячину. Баттерс повернулся к своему отцу, который наконец оторвался от газеты, чтобы осмотреть жену с поднятой бровью — Их семья терпит крах. Полный провал. Если раньше я думал, что они плохие, то уф... — такой откровенный комментарий заставил Баттерса сделать паузу. То, как его отец говорил о семье МакКормик, как будто они были бизнесом, заставило его желудок сжаться от непроизвольной готовности защищаться. — А что случилось? — он не смог удержаться от вопроса, хотя и корил себя за то, что вообще вмешался.        Не вмешивайся, Баттерс... — С тех пор, как Стюарт сбежал, у них всё хуже, чем когда-либо. Никто не следит за той маленькой девочкой, которую Кэрол снова использует и за тем мальчиком, который неизвестно где. Мой приятель сказал, что они лишили права собственности дома. Я не удивлюсь, если мы увидим их на улицах в ближайшие несколько недель. Учитывая их образ жизни, они сами напросились на это. Это не тот ребенок, с которым ты хотел бы быть рядом, Баттерс, поверь мне. Баттерс не смог удержаться от того, чтобы брови не взлетели вверх при сильно преувеличенном описании текущей ситуации МакКормиков. Конечно, с тех пор, как ушел Стюарт МакКормик, семье определенно пришлось непросто. Между его уходом и необходимыми выплатами алиментов на ребенка был промежуток времени, так что они действительно жили на зарплату своей матери и на все, что Кенни удавалось раздобыть. Однако Кенни скорее продал бы обе почки, чем позволил бы своей семье полностью разориться. Концы сходились, и это потому, что они так усердно работали. Кенни был занят либо поиском работы, либо надрывал задницу в школе. Его мама была чиста, по крайней мере, до тех пор, пока не умер их отец. Карен была счастлива, здорова и в безопасности. Никто не отказывался от дерьма. Баттерсу захотелось врезать по лицу тому, кто распространял такие мерзкие слухи, раскаленной сковородкой. Но ему удалось медленно, глубоко вздохнуть, вопреки всему надеясь, что происходящее внутри него извержение останется под поверхностью. — Похоже, Стюарт ушел в нужное время, — все самообладание, которое он только что собрал, улетучилось от комментария матери, и Баттерс чуть не свернул себе шею от того, как быстро повернулся к ней. Ему пришлось сдержать выражение лица, чтобы не показать, что это была самая глупая вещь, которую он когда-либо слышал. В финансовом плане было тяжело, потому что он ушел – любой, у кого есть мозги, мог это понять. Но его отец только пробормотал что-то в знак согласия, еще раз доказав, что никто в той комнате не использовал надлежащие навыки дедукции. Баттерсу показалось, что он сходит с ума. — Почему ты принимаешь его сторону? — Баттерс был бы первым, кто признал бы, что он мог бы немного смягчить свой тон. Но по тому, как они обсуждали ситуацию, он почувствовал, что его резкость оправдана, — очевидно, что они борются, потому что он ушел, и у них на одну зарплату меньше, чтобы помочь оплачивать счета. — Я знаю эту семью, Баттерс, — вздохнул мужчина, и Баттерсу пришлось подавить приступ смеха при этом заявлении.       Пожалуйста, папа, расскажи мне ВСЕ об этой семье.  — Если он ушел, я думаю, у него были бы на то веские причины. Очевидно, что дела шли наперекосяк задолго до этого, и он выбрался оттуда в самый последний момент. — Ну и чья же это вина? — Баттерс плюнул, заставив своего отца сесть прямее. Он опустил газету и внимательно посмотрел на Баттерса взглядом, который тот просто предпочел проигнорировать, — звучит так, будто это он потопил корабль, а затем прыгнул за борт. Если дом разваливается на части, виноват ли в этом ребенок? Если на столе нет еды, виноват ли в этом ребенок? Если счет за электричество не оплачен, виноват ли в этом ребенок? — Следи за своим тоном, молодой человек... — Если родитель все испортил, какое это имеет отношение к детям? Ответь мне: это обязанность ребенка содержать семью? — его отец захлопнул газету, его лицо становилось все краснее по мере того, как Баттерс говорил. — Ответственность за то, чтобы ребенок делал то, что ему говорят, и следил за своим чертовым тоном! — его последним намеком отступить было то, что его мать решила выйти из комнаты с широко раскрытыми и отстраненными глазами. Вместо этого Баттерс отразил мужчину, отбросив книгу в сторону и повернувшись к нему лицом. В конце концов, он был никем иным, как сыном своего отца. — Послушай, как нелепо ты себя ведешь! Ты ужасно несправедлив к Кенни, и это не имеет смысла. Ты выбираешь искажать их жизнь в своей голове только для того, чтобы выставить его плохим парнем, даже если это делает всю историю совершенно непонятной! Ты ведешь себя как невежественный участник банды, который верит всему, что слышит на улице...! — ТЫ НЕ БУДЕШЬ ТАК СО МНОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ! — в мгновение ока другой мужчина вскочил на ноги, в два шага преодолев расстояние между ними. Как только его рука коснулась его воротника, Баттерс понял, что пути назад нет. Он по-настоящему облажался. Баттерс стартовал с того места, где сидел, и был брошен на землю с той тайной силой, которую его отец всегда приберегал специально для него. Когда он рванулся вперед, его ударило головой о приставной столик рядом с креслом отца, отчего он и его содержимое разлетелись в стороны. У него защипало в скуле, и он попытался перевернуться, в ужасе уставившись на нависшего над ним мужчину. Он облажался. Он действительно облажался. Оглядываясь назад на то, что он сказал и как он это сказал, Баттерс понимал, что теперь ему это грозит. Он был настолько ослеплен гневом из-за Кенни, что забыл, с кем разговаривает, и не было другого выхода из того, что должно было произойти, кроме как пройти.        Гамбургеры...  Грубая рука снова схватила его за воротник, заставляя встать и стягивая дыхательные пути, как мешок на молнии. Его отец оглядел его, яростно сверкая глазами. — Ты закончил? — прошипел он и его дыхание обдало лицо Баттерса. Единственным звуком, который мальчик смог издать, был тихий вздох. Ладонь большой руки сильно ударила Баттерса в висок, встряхнув его, прежде чем схватить полностью. Мужчина усмехнулся, с отвращением оглядывая своего сына. — Ты закончил читать мне лекции на темы, о которых понятия не имеешь? За кого, черт возьми, ты меня принимаешь? Ты помнишь с кем ты разговариваешь? Напомни мне еще раз... кто, черт возьми, управляет этим домом? — его рука занеслась для нового удара, заставив Баттерса приготовиться к удару.Он действительно облажался с этим, — неуважительный, эгоистичный, испорченный мальчишка... Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук-тук... Серия отчаянных ударов заставила комнату замереть, и Баттерс, и широко раскрытые глаза его отца метнулись к окну. Лопата Кенни была брошена на земле, а мальчика нигде не было видно.

***

Из всех работ, которые Кенни брал на себя, ему больше всего нравилось разгребать снег. Это было как раз то количество обыденности и повторяемости, которое он мог отключить своему мозгу, но требовало достаточной мозговой силы, чтобы он не вел себя глупо. Эта работа, однако, была другой. Он слишком хорошо осознавал ощущение, что за ним наблюдают, и знал, что Стивен Стотч, скорее всего, следит за ним изнутри. Это явно не беспокоило его, скажем так, скорее, просто держало в большей готовности, чем ему бы хотелось. Но Кенни нравилось поднимать глаза и ловить на себе взгляд Баттерса, который быстро отворачивался, краснея и сдерживая улыбку. Это была игра между ними, и пока ни один из них не проигрывал. Движение краем глаза заставило Кенни поднять глаза на дом, готовый поймать Баттерса за тем, что он украдкой выглядывает через большое переднее окно. За исключением того места, где сидел Баттерс, теперь было пусто, а Стивен стоял посреди комнаты, повернувшись, как будто смотрел на что-то сверху вниз. Кенни нахмурил брови и выпрямил спину, всего на мгновение прекратив ковырять лопатой. По другую сторону стекла мужчина наклонился, вытаскивая помятого Баттерса за воротник свитера. Быстро взметнувшаяся рука отвесила мальчику подзатыльник, заставив его отшатнуться. Кенни чуть не упал, уронив лопату там, где стоял. Его ноги летели, как будто он из мультфильма. Словно летучая мышь из ада, он взлетел на крыльцо и, прежде чем успел подумать, что делает, его кулак застучал по входной двери. Что он будет делать, когда дверь откроется, он не знал, но знал, что должен войти туда. Вспышка чего-то, сказанного Баттерсом ранее, прошла через него, в тот раз с ремнем, когда Кенни узнал, насколько жестоким на самом деле может быть Стивен.        "Ты ничего не смог бы сделать, даже если бы увидел меня в окно или что-то в этом роде..." Кенни вспомнил беспомощный тон Баттерса, признание того, что его невозможно спасти. Это был тон голоса, который не давал Кенни уснуть по ночам.        “Что ты мог сделать? Появиться из ниоткуда и наброситься на него? Ты нападаешь на него, и что происходит потом?” Кенни не знал. Но это не помешало ему стучать кулаком до тех пор, пока дверь не распахнулась, и на пороге не появилась Линда Стотч с такими же широко раскрытыми глазами. Мальчик чуть не упал вперед, но поспешно подхватился и выпрямился.  Его взгляд метнулся за спину Линды при виде бурного движения – Стивен грубо оттолкнул Баттерса от себя, прежде чем пронесся по коридору и хлопнул дверью в свой кабинет. Баттерс бросился в противоположном направлении, держась рукой за горло, не глядя на Кенни, прежде чем взбежать по лестнице так быстро, как только мог.  Кенни моргнул, его сознание колебалось между красным от ярости и головокружением от облегчения. Он сделал это. Он не дал Стивену зайти дальше, чем тот уже сделал. Однако он не мог испытывать особого облегчения, поскольку новая, иная волна беспокойства захлестнула его при виде удаляющейся спины Баттерса. Он снова перевел взгляд на женщину перед собой, внезапно вспомнив, что ему нечего здесь делать. Линда дрожала, глаза были пустыми, что было не совсем незнакомо Кенни, и это заставляло часть его души болеть. Она, однако, смотрела на него так, как будто ожидала чего-то, что, честно говоря, было определенно обоснованным, учитывая его очевидную настойчивость. Кенни моргнул, останавливая себя от навязчивого взгляда вверх по лестнице в том направлении, куда исчез его парень.       Думай, думай, думай о чем угодно, давай, о чем угодно, думай- — Миссис Стотч, мне так жаль, что я... — Кенни оборвал себя, расстегивая воротник и снимая капюшон, — мне так жаль спрашивать об этом, но могу я воспользоваться вашим туалетом? Кенни быстро продемонстрировал свою лучшую игру, слегка скрючившись и поджав колени. Женщина оглядела его широко раскрытыми глазами, прежде чем оглянуться через плечо. Ее челюсть задвигалась в поисках ответа. Сверху по лестнице донесся лязг, заставивший ее зажмуриться. —Я... Я не уверен, что сейчас подходящее время, — Кенни усилил представление, издав низкий стон и прижав руку к животу. Он скорчил ей гримасу. — Я... М-мне очень жаль, но у меня на обед было сомнительное буррито с заправки, и это... Ох... Это немного срочно... — он горячо покачал головой, — мне так неловко, мэм, но если я в ближайшее время не доберусь до туалета, то... — Хорошо, хорошо, я понимаю, — Линда зажмурилась и покачала головой, чтобы Кенни больше не рисовал эту картину. Она открыла дверь шире, — туалет наверху по лестнице, первая дверь налево. Кенни кивнул и затопал ботинками, прежде чем войти внутрь. — Эм, — Линда подняла руку, прежде чем он успел взлететь по лестнице, и извиняюще улыбнулась ему, — мы снимаем обувь в помещении. Кенни мог бы закричать. И если бы еще что-то встало на пути у него и его парня, он бы это сделал. Он прожил всю свою жизнь с пятнами на ковре, ни одно из которых еще не убило его. Однако вместо того, чтобы сказать это, он поспешно развязал шнурки, сорвал перчатки и запихнул их в карманы, прежде чем взбежать по лестнице. Он надеялся, что его настойчивость объясняется чем-то другим. Кенни быстро поднялся по ступенькам, посмотрел налево, затем направо, направляясь прямиком в спальню Баттерса. Скорее всего, он найдет его там, в противоположном углу дома, подальше от отца. Кенни промчался мимо ванной, просто чтобы с визгом остановиться и вернуться обратно. Там он обнаружил Баттерса, вцепившегося руками в раковину, рядом с брошенной аптечкой, лежащей у стены с вывалившимся содержимым. Кенни быстро нырнул в ванную, закрыв и заперев за собой дверь. На всякий случай он включил вентилятор, давая этим двоим немного свободы для свободного разговора. Баттерс резко поднял глаза, выражение его лица было наполовину ужасающим при виде Кенни в его ванной, другая половина была скрыта за тем, что, как он знал, было срывом. Лицо красное, грудь задыхается, руки сердито хватают все, что могут. Слезы текли по его щекам, смешиваясь с кровью из свежего пореза на скуле. — Эй, — Баттерс сильно покачал головой, его слова прозвучали как гипервентиляция. — Ты не можешь быть здесь, — несмотря на это, Баттерс потянулся к Кенни, когда тот преодолевал расстояние между ними, его кулаки сжались на ткани чужой куртки. Кенни немедленно обхватил другое лицо руками, большими пальцами вытирая щеки вокруг глаз. — Лео, что случилось? — Баттерс покачал головой и прижал руки к вискам, его грудь икала от усилий сделать полный вдох. Казалось, потребовалось несколько попыток, но как только он выложил это, это разбило сердце Кенни. —Я-я н-н-ненавижу это место, К-Кен, — плакал Баттерс, горячо качая головой, — они ничего не знают и не хотят ничего знать! Они совершенно не против нести чушь, если это соответствует тому отвратительному миру, которое они создают, и им все равно, кому это причиняет боль, Кенни, я не могу э-э-этого выносить. Мальчик не сопротивлялся, когда Кенни притянул его к себе, где он затрясся от слез и гнева. Кенни спокойно убрал руки от его лица и обхватил Кенни за талию, оставляя на его бледной коже небольшие пятна в форме полумесяца. Он почувствовал, как его руки повернулись к ткани по бокам Кенни, сжимая и натягивая ее, хотя материал не давал веса.        Это лучше, чем его лицо. Одна твердая рука на его затылке, другая прижата между лопатками, Кенни держался за Баттерса, а Баттерс за него. Кенни видел лицо мальчика в зеркале, его рыдания колебались между гневом и печалью. Ему захотелось плакать, и хотя он этого не сказал, он тоже ненавидел это место. Каждый дюйм казался ловушкой. Каждый шаг казался неправильным. Он боялся, что погаснет тот свет, который ему каким-то образом удавалось поддерживать все эти годы. Сколько может вынести человек?  Кенни отстранился, снова взяв лицо мальчика в ладони. Мокрые и красные глаза Баттерса на мгновение встретились с глазами Кенни, прежде чем закрыться от новой волны слез, как будто просто смотреть на Кенни было слишком. Последний почувствовал, как печально сжалось в груди. Он осторожно поцеловал собеседника в висок. — Здесь только мы, — прошептал он, отстраняясь и убирая с чужого лба локоны, — ты здесь, со мной. Я держу тебя. Он оценил Баттерса на предмет любых других повреждений, похлопав его по рукам, торсу. Баттерс, однако, покачал головой, молча постукивая пальцем по порезанной щеке. Он икнул.       Только здесь.  — Э-это... Это совсем не так п-плохо. Я д-д-думаю, — Баттерс извиняющимся тоном покачал головой. Кенни провел руками по своим бицепсам, ненавидя мир, который заставил мальчика так стыдиться таких сильных чувств. — Тебе позволено расстраиваться из-за чего-то большего, чем просто физическая боль, — Кенни потянулся только за тем, чтобы взять ватный тампон, пластырь и мазь из разбросанного содержимого набора и быстро вернуть мальчику. Он мягко заставил его прислониться к столешнице, продолжая твердой рукой обнимать парня за талию, — расскажи мне, что случилось. Баттерс изо всех сил пытался обрести дар речи, пока Кенни смачивал ватный тампон под краном. Он шмыгнул носом. — Он п-просто... — Лео сделал паузу, когда Кенни нежно прижал ткань к его порезу, вытирая влажную и запекшуюся кровь, — он говорил все это... О тебе. У Кенни внутри все сжалось, его руки лишь на мгновение замедлились, прежде чем вернуться к своей работе и взять неоспорин. — Обо мне? — Баттерс покачал головой, проведя рукой по своей незанятой щеке. — Он просто... Он говорил все эти мерзкие, глупые вещи о твоей семье и... И о том факте, что твоего отца больше нет. Он говорил о ситуации так, словно имел хоть малейшее представление о том, что происходит, и... — Баттерс кротко отвел взгляд, — я был с ним о-очень болтлив. Он просто так разозлил меня, что я не... Я не мог... — Ты не сказал ничего такого, что...?       Подразумевало, что мы вместе, не так ли? Кенни мог только представить уровень опасности, в которой тогда окажется Баттерс, и ему нужно было оценить, с чем они столкнулись. К счастью, Баттерс покачал головой, содрогнувшись и прижав руки к вискам. Его слезы текли медленнее, чем раньше, но все еще лились ровным потоком. Кенни попытался проглотить комок, вставший у него в горле, когда он наносил мазь на щеку. Он изо всех сил пытался собраться с мыслями, пока его мозг разбрасывал их по голове, как конфетти. Он наложил пластырь на порез, задержав пальцы на щеке. — Я не хочу, чтобы ты что-то тут, в этом осином гнезде, ворошил, — прошептал Кенни, — особенно из-за меня. Баттерс покачал головой, его глаза горели огнем. — Ты не слышал, что он говорил, Кен. — Я привык, что люди говорят обо мне всякую чушь, — сделал он выпад в ответ, — однако, когда доходит до этого, они ничего не знают, и им не нужно ничего знать. Последнее, чего я хочу, это чтобы ты пострадал из-за меня. — Ты бы сделал то же самое? — вопрос Баттерса был таким тихим, что Кенни сначала не был уверен, что правильно его расслышал, но его руки замерли на месте. Младший мальчик посмотрел на Кенни красными, полными слез глазами, в которых читался гнев. Он шмыгнул носом. — Ты бы поступил так же, Кенни? Если бы кто-то ругал меня, ты бы остался в стороне и позволил им? Конечно, он бы этого не сделал. Он ввязывался в драки и за гораздо меньшее. Все знали, что лучше не говорить ничего плохого о Баттерсе в пределах слышимости Кенни, просто чтобы быть уверенными, что в конце концов им не надерут задницу. Баттерс знал все это, и именно поэтому спрашивал. Кенни отвел взгляд. Отсутствие ответа было достаточным ответом. — Он перешел все границы. У него нет абсолютно никакого права говорить о ком-либо так, как он говорил о тебе, и о твоей маме, и... — Баттерс резко покачал головой, — он чертов трус. Он скажет такое только тогда, когда будет знать, что его окружает куча "да". Таких, как моя мама, или... или его тупые приятели по работе. Внезапно я бросаю вызов тому, что он говорит, и ему нужно унизить меня любым доступным ему способом. Он жалкий и подлый, и ему это сходит с рук, потому что все остальные в этом дурацком городе просто верят всему, что слышат! Баттерс резко вдохнул, его выдох был прерывистым и медленным. Злые слезы стекали по его щекам, мягко падая на материал свитера. Он покачал головой, незначительный жест по сравнению со всем, что было до этого. Его голос был таким тихим и печальным. — Разве это справедливо? Кенни не нужно было ничего из этого рассказывать. Он прожил всю свою жизнь, подвергаясь пристальному вниманию тупых деревенщин, из которых состоял Южный Парк. В конце концов, он понял, что чем меньше ты говоришь, тем меньше у других остается боеприпасов для ответного удара. Чем меньше они знали, тем меньше их еженедельные сплетни были основаны на фактах и тем меньше предавались огласке неприятные подробности его семьи. Но Кенни никогда не пытался бороться с кем-либо по этому поводу так яростно, как Баттерс боролся со своим отцом. Никогда еще он не был так настроен раскрыть какую-то тайную доброту внутри человека, оставляя свои руки в крови от неустанной борьбы, борьбы, борьбы...       Насколько это справедливо? — Это не справедливо, — прошептал Кенни, жалея, что у него нет ответа получше. Он протянул руку, чтобы вытереть слезы мальчика подушечкой большого пальца. Он хотел бы, чтобы у него было хоть какое-то утешение, но его не было, — это не... Мне жаль. Баттерс разорвал зрительный контакт и отвел взгляд, прежде чем закрыть глаза от прикосновения Кенни. Когда его притянули в объятия, он не сопротивлялся. Кенни прижался губами к его макушке. Внутри него была игра в перетягивание каната. С одной стороны, его непрекращающаяся потребность уберечь мальчика, которого он так отчаянно любил. С другой стороны, непрекращающаяся потребность позволить ему делать свой собственный выбор и отстаивать то, во что он верил.       Насколько это справедливо? — Ты знаешь, я бы выбил зубы любому, кто хотя бы подумал о тебе не так” — Именно поэтому ты должен позволить мне сделать то же самое для тебя, — смех Кенни был дуновением воздуха. Он закрыл глаза. — Ты противостоял своему отцу. Это фантастика. То, что ты сделал, было действительно храбро, — он тяжело сглотнул, — я просто... Я ненавижу то, что он причинил тебе боль из-за этого. Пообещай мне, что всякий раз, когда тебе захочется пристать к этому человеку... Ты будешь осторожен. Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были неприятности. Баттерс покачал головой, прижимаясь к плечу Кенни. — Я сам выбрал, — его голос был тихим, но решительным, — это не твоя вина. Кенни просто крепче обнял его, моргая от слез в собственных глазах. В его груди пульсировало болезненное обожание, от которого казалось, что его кости раскалываются. Осознание того, что у них не было времени, привлекло внимание Кенни, и за этим последовало чувство страха. Он со вздохом поерзал. — Я не знаю, сколько у меня еще есть времени, пока твоя мама не придет сюда в поисках меня. Она думает, что я прямо сейчас порчу тебе водопровод протухшим буррито, — Баттерс издал удивленный смешок, хотя его непроизвольной реакцией было усиление хватки. Кенни почувствовал боль, — мне в любом случае не следовало быть здесь. Просто не мог оставить тебя в покое после того, что я увидел. Баттерс ослабил хватку ровно настолько, чтобы посмотреть на Кенни мягкими покрасневшими глазами. — Знаешь, я говорил тебе, что если ты когда-нибудь увидишь, как он что-то делает, то тебе не следует вмешиваться, — Кенни непримиримо покачал головой. — Я не уверен, что способен на это. Баттерс мгновение разглядывал его, прежде чем его лицо расплылось в улыбке. Он потянулся рукой к своим растрепанным капюшоном волосам. — Спасибо, что пришел вовремя, Кен, — прошептал он, убирая пальцами пряди с лица, — Я был бы в плохой форме, если бы ты не постучал. Кенни покачал головой, с нежностью оглядывая мальчика. — Мы заботимся друг о друге, — он прижался лбом к Баттерсу, — обещай мне, что заляжешь на дно до конца дня. Просто побудь в своей комнате до ужина, хорошо? Баттерс кивнул, прижимаясь к нему, его голубые глаза были большими и умоляющими. — Как ты думаешь, ты смог бы прийти сегодня вечером? — Кенни улыбнулся в ответ на вопрос, хотя и не стал бы отрицать, что в нем был оттенок грусти. Он наклонился вперед, чтобы запечатлеть долгий поцелуй на ждущих губах. — Только попробуй держать меня подальше. Кенни демонстративно спустил воду в туалете и вымыл руки, прежде чем выскользнуть за дверь, оставив Баттерса в темной комнате, чтобы выйти несколькими минутами позже. Он сбежал вниз по лестнице и увидел миссис Стотч, сидящую на диване у окна, выглядевшую одновременно взволнованной и находящейся за миллион миль от него. Как только он спустился по ступенькам, она подняла глаза и вскочила на ноги, как будто не могла полностью расслабиться с другим мальчиком в доме. — Большое вам спасибо, миссис Стотч, еще раз. Мне очень жаль, — она помахала рукой, натянутый смех последовал за жестким жестом. — О, такое случается. Не беспокойся об этом, — он быстро повернулся, чтобы засунуть ноги обратно в ботинки, прежде чем опуститься на колени, чтобы завязать их. Позади него хлопнула дверь, и, оглянувшись через плечо, он увидел, как Стивен выходит из своего кабинета, настороженно оглядываясь на светловолосого мальчика. Кенни почувствовал, как его челюсти сжались, когда он встал, выдерживая взгляд мужчины, пока натягивал перчатки и надевал капюшон. Возможно, ему следовало отвести взгляд, чтобы последовать собственному совету и залечь на дно. Но Кенни всегда был из тех, кто пялится – губы сжаты под курткой, а глаза прикованы к происходящему. Он хотел бросить вызов этому человеку, хотел заставить его понервничать. Он хотел, чтобы тот знал, что он все видел, и ему было чего стыдиться. Кенни наблюдал, как мужчина опустил взгляд, нырнув на кухню. Кенни повернулся к входной двери и, в последний раз неловко показав большой палец маме Баттерса, ушел. Кенни действовал быстро, желая уйти как можно скорее. Он винил себя в чужой ссоре, несмотря на то, что она была основана на невежественных слухах. Если бы он не был снаружи и не был свеж в памяти Стивена, вполне вероятно, что этот человек никогда бы не заговорил об этом. С другой стороны, отсутствие его отца уже ни для кого не было секретом, и Стивен любил поговорить о вещах, которые его не касались. Что угодно. Иногда было просто легче винить себя. С помощью лопаты он расчищал ряд за рядом подъездную дорожку, обрабатывая ее своей самодельной смесью для удаления льда. Вскоре Кенни оглядел расчищенную территорию и, вздохнув, положил лопату у двери, постучав. Открыла снова Линда, в ее глазах все еще был тот странный огонек, который был раньше. Кенни снял капюшон и расстегнуть воротник, прежде чем натянуть на лицо искусственную улыбку. — Уборка закончена, мэм, — она моргнула, оглядывая мальчика. — О, Стивен! Подъездная дорожка свободна, ты хотел взглянуть? — Стивен снова появился из своего кабинета, заменив Линду у двери, когда она исчезла на кухне. Кенни отступил в сторону, когда мужчина высунулся, чтобы понаблюдать за его работой, скрестив руки на груди, как будто ожидал, что Кенни ударит его. Он издал хрюкающий звук. — Выглядит убрано, — он повернулся к Кенни, вытаскивая бумажник из кармана, — ты сказал сорок? — Да, сэр, — кивнул Кенни. Стивен вытащил из пачки две двадцатки и протянул их. — Что ж... Спасибо, — если бы это не было так грубо, было бы забавно, насколько неохотно этот мужчина проявлял к мальчику какие-либо манеры, — и, гм, вообще-то... Кенни наблюдал, как он снова копается в бумажнике, заставив блондина приподнять бровь. Он не считал Стивена любителем давать чаевые. Мужчина откашлялся, прежде чем передать Кенни еще пятнадцать долларов. — Это просто для того, чтобы, э-э, то, что произошло ранее, осталось только между нами, да? Не все это понимают, но э-э. Ты понимаешь. Сердце Кенни ушло в пятки, руки похолодели под перчатками. Он опустил взгляд на наличные, грязные деньги, чтобы сохранить этот "инцидент" в тайне. Убедить Кенни никому не рассказывать о том, как он видел, как мужчина схватил его парня, повалил его на землю, воспитывал его с применением силы. Ему нужны были деньги, но деньги, заработанные благодаря угрозе Баттерса? Он хотел швырнуть их обратно в этого человека и послать его нахуй. Кенни покачал головой. — Эм... Все действительно в порядке, — он натянуто отказался. Стивен недоверчиво посмотрел на него. — Сейчас не время гордиться. Все знают, что твоя семья нуждается в деньгах, — этот удар на мгновение лишил Кенни дара речи, перед глазами покраснело, а уши горели. Он подумал о том, что сказал Баттерс, о том, как этот человек вел себя так, будто ему что-то известно о Кенни и положении его семьи. Но он стряхнул с себя смущение, которое пыталось закрадыться, зная, что Стивен ждет реакции. С нейтральным выражением лица он скомкал деньги мужчины и сунул их в карман. Кенни взял деньги этого придурка, если бы так отчаянно хотел их отдать. Он взял их и пошел бы купить на них своему парню коробку шоколадных конфет, может быть, даже еще одно плюшевое печенье. Он был готов поспорить, что и за это получит крепкий поцелуй. Кенни коротко кивнул, по-прежнему не сводя глаз со Стивена. — Приятно иметь с вами дело, мистер Стотч. Хорошего дня, — с этими словами Кенни схватил лопату для уборки снега и развернулся на пятках. Судя по отсутствию звука щелчка двери, Стивен Стотч наблюдал, как Кенни уходил.       "Пусть смотрит" — подумал Кенни, решив, что солнце уже достаточно низко, чтобы закатиться, и поплелся домой, — "пусть он посмотрит, как я возвращаюсь в свой непригодный для жилья дом, с моей расстроенной матерью и моей заброшенной младшей сестрой. Сирота, и бедный, и абсолютно жалкий." Чего ему, однако, не удалось увидеть, так это ожидающего его снеговика, которого Карен и его мама закутали и добавляли последние штрихи. Кенни потеплел при виде этого, потеплев еще больше, когда Карен подбежала поприветствовать его объятиями и потянула за руку. Его мать выглядела уставшей, как это часто бывало в последнее время, но менее подавленной чем-то невидимым. Он обнял ее за плечи, наслаждаясь тем, что она обняла его в ответ. Его не волновало, что люди вроде Стивена Стотча говорили о его семейной жизни. Что имело значение, так это тот факт, что Кенни нравилось то, к чему он возвращался домой