Love me not

      Гермиона начинала свой день нестандартным образом. Ей ещё не приходилось находиться в центре драки филина и кота посреди её кухни. Гермиона о многом и не просила: лишь о спокойном утре в свой первый выходной. Лениться ей было некогда, но о тихом завтраке она ведь имела право просить? Но когда огромная и чудовищно страшная сова влетела в её приоткрытое окно, протиснувшись внутрь и оставив парочку перьев на подоконнике, Гермиона уже усомнилась в осуществлении столь крохотной мечты. Живоглот моментально среагировал на вторженца и влез в драку, а Гермиона всего лишь хотела попить кофе.       Она опустила голову на руки и растеклась по столешнице, выдыхая и пытаясь досчитать до десяти. Повсюду летели перья, звучала скрипучая трель из кошачьего шипения и криков филина.       — Ну всё! — Гермиона дёрнула Живоглота к себе, с тяжким трудом отцепляя его от влетевшего нарушителя порядка. — Плохой! Плохой мальчик! — указала она коту и отпустила руки, позволяя ему приземлиться на пол. — Кто так мог воспитать сову? Ты должен был остаться на подоконнике, а не громить мне кухню! — обращалась уже к филину, а тот, будто понимая её, сощурил острые глаза. — Я ведь только убралась вчера вечером, — Гермиона потянулась к письму на пряжке толстой совиной шеи, и филин клюнул её. — Если не отдашь мне письмо, я позволю Живоглоту продолжить вашу дуэль, ясно?       Как в одолжении, сова нахохлилась и протянула шею, открывая Гермионе обзор на герб семьи, откуда ей пожаловало письмо. И не сказать, чтобы Гермиона удивилась, когда увидела двух переплетённых чёрных драконов вокруг знамени с буквой «М». Такой хозяин и не мог порядочно воспитать своего филина. Как она только его не узнала? Он ведь уже посещал её отдел на прошлой неделе.       Гермиона раскрыла хрустящий пергамент и после беглого прочтения быстро начертила ответ лежащим забытым под газетой пером. Она сунула тот же листок в клюв вопросительно скрючившегося филина.       — Передашь хозяину дома. Я не потерплю, чтобы мне с утра разносили квартиру. — Ощущала Гермиона себя скверно, но она устала быть гиперактивной и защищающей девчонкой уже много лет назад. Из любви в ней остались разве что жалкие надежды на восстановление родителей и встречи с семьёй Уизли.       Она оставалась сумасбродной девушкой, но не такой, какой была раньше. Права существ и связанные с ними законы теперь тянулись за ней длинными пергаментами из законов и правил. В этом не было борьбы или свободы. Всего лишь порядок и дисциплина, которых она обязана была придерживаться и иногда выступать за крохотные улучшения.       Гермиона много думала над эмоциональным выгоранием, но бросить работу не имела права. Этот ошейник она нацепила на себя добровольно и не имела больше прав его снимать, пока не вылечит родителей.       Филин собирался улетать; он широко раскрыл свои огромные крылья, и на той самой броши с гербом в карие глаза сверкнуло крохотное слово. Гермиона приблизилась и мягко расправила пёрышки, вычитывая имя «Аркад».       — Аркад? Малфой разбирается в древнегреческой мифологии?       Филин укусил её за палец и юркнула к столу, где стояла хрустальная мисочка с яблоками. Украв один, паршивец скрылся в окно. Гермиона стояла посреди кухни, не смея моргать, а затем кое-что в её голове всё же сложилось.       — Ну конечно! — засмеялась она. — И он ещё смел говорить мне, что имя «Персик» не очень оригинально? Я хотя бы не называю птиц в честь своего любимого сорта яблок!       Живоглот взглянул на хозяйку не по-доброму, щурясь и отодвигая приплюснутую мордочку назад.       — Всю неделю в кабинете пахнет яблоками из-за него, — Гермиона постаралась оправдаться, но всё было бестолку. Она беседовала с котом, Боже!       Махнув на Живоглота, Гермиона попятилась к спальне, чтобы переодеться и выйти на прогулку. Приглашали её куда-то с периодичностью примерно в полный ноль, и хорошие новости в письме приободрили Гермиону качнуть ладонью в сторону брючного костюма. В ней была определённая уверенность, и та горела, жгла кожу и воздух рядом с Гермионой. Выходила из дома она лёгкой походкой, и нисколько не омрачал ей стойкий дух собеседник, поджидающий в Косом переулке.       Малфой потребовал срочно явиться к магазинчику мадам Малкин, и это отличалось от всех его прошлых писем, поэтому Гермиона решила не шутить с этим. Снизу текста имелся кривой рисунок коня, а это могло означать две вещи. Либо Малфой так плохо шифровал фамилию чиновника Моргана, либо же он решил похвастаться своими скудными познаниями в рисунке. Странно, Гермиона думала, что аристократов в детстве обучали всему.       Она накинула капюшон от плаща, но что странно — её быстро вычислили и дёрнули за переулок. Гермиона врезалась носом прямо в чуть сырую от дождя грудь и, подняв глаза выше, мигом отшагнула назад, чем и спровоцировала удар головы о стену.       Малфой ударил её по лицу, вжимая ладонь в губы. Гермиона возвела глаза к тоскливому небу и тихо промычала, а затем с предупреждающей хмуростью со всей силы опустила каблук на ботинок Малфоя.       — Какая же ты!.. — почему-то он сжал губы, не давая себе закончить реплику, и всего лишь пригрозил ей пальцем.       — Это тебе за то, что ничего не пояснил в своей записке. Я догадливая девочка, но зачем нужно было шифроваться? — прошипела Гермиона. — А это, — она ударила его ещё раз, но по второй ноге, — за то, что твоя сова потрепала моего кота.       По одним губам Гермиона прочитала «сука», и осталась довольной, что вывела Малфоя хоть на какую-то эмоцию, которая одолевала её сейчас. Она скрестила руки на груди и заметила шевеление в сторонке, а, метнув туда взгляд, и укутанного в детскую мантию Скорпиуса с пустой клеткой в руках.       Всё внутри так и провалилось вниз, упали и её скрещённые руки, позу которых пытался перенять озирающий на них огромными глазами ребёнок.       — Здравствуй, Скорпиус, — промямлила с паузой Гермиона. Скорпиус ответил ей молчаливым или даже смущённым кивком. — Ты не мог сказать мне, что с тобой ещё и сын? — она коснулась переносицы и пробормотала себе в руку, чтобы отгородить Скорпиуса от своего грубого тона. Малфой на её слова пихнул Гермиону за плечо к стене рядом с ним.       Он поманил рукой Скорпиуса, чтобы он повторил движение за отцом, но, к удивлению обоих, Скорпиус ступил ближе к Гермионе, стискивая её ногу в своих крепких объятиях. Разбираться в поведение ребёнка было некогда, и Гермиона быстро укрыла его под своим плащом, а сама вся обратилась вслух вслед за Малфоем. Та стена, к которой они прижимались, была внешней для главного помещения «Мантий на все случаи жизни».       И за стенкой звучал глубокий голос Моргана с ещё каким-то мужчиной.       — Ты не могла прийти ещё позже? — обратился к ней шёпотом Малфой. — Теперь я понимаю, почему ты не пошла следом за Поттером и Уизли в мракоборцы.       — Меня туда никогда и не тянуло, если тебя это так интересовало, что ты даже размышлял на эту тему! — Гермиона зашуршала тканью, вытягивая сумочку перед собой. Малфой шикнул ей. — Зачем ты позвал меня?       — Начать с самого утра, когда нашей сове стало плохо, и мне пришлось тащить её к здешнему лекарю? — Это объясняло, почему Скорпиус в руках держал пустую клетку. — Если коротко, — протянул Малфой сдержанно, поправляя и так идеально сидящий на нём костюм, — я увидел нашего пациента, и посчитал это отличной возможностью выяснить некоторую информацию. А в присутствии сына я не могу так просто подслушивать чужой разговор.       Пальцы Скорпиуса на ноге заметно сжались, и Гермиона приобняла его за плечо свободной рукой.       — Ты и так это делаешь.       — Это не очень удобно. Ещё и с совой. Куда ты её кстати отправила?       — К вам домой. Не возвращать же обратно, когда ты просишь о срочности в Косом переулке, — засунув руку по локоть в сумку, Гермиона схватилась за знакомый проводок и вытянула его конец наружу. Тонкий шланг рухнул на землю словно языком сумки, и Гермиона взялась за него, наматывая на руку.       Когда она повернула голову к Малфою, он смотрела на неё с усмешкой.       — Наработка Джорджа, знаком?       — Временами ты умеешь удивлять. Рад, что не прогадал, когда писал тебе.       — А были ещё варианты?       Малфой комично пожал плечами.       — Точно не Долгопупс.       — Тогда их не было. Я повязана с тобой в этом деле, — сказала Гермиона и раскрыла подол мантии, где за её ногу хватался Скорпиус. — Милый, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.       Схватившись за её плечо, Малфой приблизился к Гермионе.       — Не впутывай в это моего сына, глупая ведьма, — прошептал он, почти никак не скрывая своё раздражение.       — Ах, так ты слышишь всё за этой стеной? Или знаешь, с кем говорит мистер Морган? Хочешь, чтобы они нас увидели? — предположила Гермиона, прикладывая палец к подбородку. Она взметнула одну бровь и побродила по Малфою взглядом. — Твоему сыну нужно просто открыть дверь в магазин, успокойся. Хотя не думаю, что они станут обсуждать что-то серьёзное. Это не Лютный переулок: они у всех на виду.       — Вот именно. Никто не подумает о том, что двое мужчин способны обсуждать что-то серьёзное в обычном магазине одежды!       — Вот и выясним. — Гермиона протянула Скорпиусу проводок. — Это удлинитель ушей. Тебе нужно приоткрыть дверь в магазин и положить его в проходе. После возвращайся к нам.       Скорпиус, всё это время ужасно молчаливый и застенчивый, стиснул весьма большую клетку в одной руке и взялся за удлинитель.       — А разве подслушивать не плохо? — он бросил на взрослых невинный взгляд и застыл в ожидании ответа.       — Да, обычно это очень плохо, но мы хотим узнать кое-что о человеке, который… — Гермиона сглотнула переживание о том вечере, — не очень хорошо повёл себя со мной и твоим отцом. Из-за него под вопрос может встать безопасность всех существ, которых мы держим в Министерстве.       — И Персик? — пискнул Скорпиус, хмуря брови. — Почему тогда не дать ей съесть этого негодяя?       — Боюсь, она травоядная, Скорпиус, — улыбнулась Гермиона, приукрашивая правду. Персик с удовольствием ела всяких букашек и насекомых, кем Морган для Гермионы и являлся. Но вряд ли Министерства обеих стран одобрят её вспушку гнева.       Она присела к Скорпиусу и положила руки на его крохотные плечи.       — Справишься? — Гермиона потрепала его по платиновым волосам и натянула капюшон на его порозовевшие ушки.       — Это очень важно для вас с папой? Хорошо, я сделаю плохое дело!       — Странно слышать это от твоего сына. При мне он уже дважды упоминал, что хочет завести кота, чтобы он съел его врагов, — обратилась Гермиона к Малфою, когда Скорпиус забежал за угол, скрываясь на людной части переулка.       — Вот поэтому я и не покупаю ему его!       — Для него врагами становятся все, кто плохо думает о нём или тебе, — она дёрнула другой конец удлинителя и приблизила его к уху. — Не понимаю, почему тогда я впала в его милость?       Малфой прильнул профилем к кирпичной стене, не прерывая их с Гермионой зрительного контакта.       — Если бы я знал.       — То что? — она вопросительно выгнула бровь и встала вровень Малфоя к стене.       — Ничего. Просто иногда Скорпиус бывает сообразительнее меня, но здесь я не могу догадаться, в чём причина.       Гермиона не понимала его. Она собиралась разобраться, но на другом конце проводка раздался волновой шум, быстро полились и голоса двух мужчин, в одном легко и однозначно прослеживался тон мистера Моргана.       — Я пытался выяснить, но меня развернули у себя. Я ведь говорил тебе, что с нашим Министерством не договориться просто так. Мало есть согласных на такую сделку, — сказал для Гермионы неизвестный.       — Какая разница, если шум был уже поднят.       — Потому что ты не послушал меня. Не следовало связываться с Гермионой Грейнджер. Она не такая дурочка, как ты думаешь. Подозреваю, она уже что-то на твой счёт заподозрила!       Гермиона застыла у стены и была бы совсем не против провалиться в неё, чтобы услышать продолжение их разговора.       — Я лично видел, как эта девчонка обучала заклинаниям знаменитого Гарри Поттера перед турниром. И ведь он выбрался от Сам-Знаешь-Кого целым!       — Причём здесь она? — скучающим тоном прошелестел Морган. И Гермиону задела эта правда. — Эта девчонка — актриса. Опасность представляет разве что её компаньон, Малфой этот. Его же семья практиковала тёмные искусства.       — Тёмная лошадка. Его я знаю плохо.       — Есть время исправиться. Но лучше разузнай… — из удлинителя полился звучный шум, а после и оборвался вовсе.       — Что разузнать? — рявкнул Малфой. Он заглянул за угол, и Гермиона последовала за ним. Скорпиуса в переулке уже не было.       Холодный ветерок лизнул просвечивающие из-под плаща штаны.       — Дверь в магазин закрыта, — заметила Гермиона, подтягивая капюшон на себе поглубже. Её пышные кудри спрятались в его тени. — Ты слишком приметный, — она остановила Малфоя, сжимая его локоть и только чудом останавливая в пределах пространства между двух магазинов. — Скорее всего, Скорпиус случайно зашёл внутрь вместе с кем-то. Ему пять, Малфой.       — Ты его не знаешь, — мрачно протянул он, оскаливаясь. — Он никогда меня не ослушивался.       — Верно, но давала задание ему я. А я ему — никто.       Гермиона подтолкнула Малфоя зайти глубже в тени, сама же быстро добежала до магазина мадам Малкин и приветливо раскрыла дверь, стараясь сохранить ровность дыхания. Груз свалился с плеч, когда она увидела озирающегося по помещению Скорпиуса.       — Мисс Миона! — Гермиона отчаянно захотела зацеловать его, потому что впервые была рада тому, что кто-то её так назвал. Кажется, двое мужчин в другом конце помещения и не заметили странности, продолжая перешёптываться и делая вид, что их заинтересовал дорогой шёлк. Или что они там делали?       — Ты не должен был убегать, Скорпиус.       — Я не убегал! Я не мог рассказать правду, когда меня спросили, что я здесь делаю, — пробормотал он, пока ворочал свою ножку по сверкающему паркету.       — Кто спросил?       — Удлинитель ушей, серьёзно? — Лениво развалившись на один из шкафов, Гермионе махал высокий рыжий юноша в форме мракоборца. Он раскручивал провод в своих руках на подобие короткого лассо. — Как банально, — вздохнул Рон, и Гермиона повторила этот жест за ним, но уже от облегчения. — И слегка незаконно, — сострил он, щурясь.       — Незаконно? — охнул Скорпиус. Клетка затрещала в его дрожащих руках. — Не говорите моему папе, пожалуйста!       Рон округлил глаза и бросился к Скорпиусу, подгибаясь до его небольшого роста.       — Ух ты, полегче, малец. Я лишь пошутил, хорошо?       Уже готовый заплакать, Скорпиус сомкнул белые губы и рвано кивнул.       — Я рада видеть тебя, Рон, — Гермиона раскрыла руки для шагнувшего к ней Скорпиуса. — Ты здесь на дежурстве?       — Да, а ты здесь какими судьбами? Что с тобой делает сынишка Малфоя?       — Скорпиуса я встретила, но это неважно. Не имеет отношения к делу.       — Уж поверю.       Аккуратно подойдя к другу поближе, Гермиона раздвинула вещицы на полках шкафа и заглянула через весь зал на двух мужчин в другом конце помещения.       — Один из них Морган. Второй, точно сказать не могу, но он может быть студентом из Дурмстранга.       — Болгары не очень нас жалуют, да? — фыркнул Рон. — Перси завалил нас отчётами и жалобами. Второго, кстати, больше. Где-то раза в два. Или два с половиной…       — Ты можешь разузнать у него, есть ли в их Министерстве кто-то из предполагаемых участников турнира 1994 года?       — Могу, конечно, но зачем тебе это?       — Они говорили о чём-то очень странном, Рон. Меня не покидает ощущение, что Морган всё же чего-то добивался и не просто так намеревался прикрыть наш отдел. И мне всё равно, что у Болгарии якобы самый низкий процент нарушений по перевозке волшебных тварей и их продаже.       Рон прикрыл глаза и замотался из стороны в сторону, как волчок, не знающий, куда ему деться со свалившимся на него решением.       — Ладно! Я нарушаю устав ради тебя, — он указал ей на это, упираясь пальцем в плечо. — А теперь вам двоим пора на выход. Они не должны понять, кто вы и кто я. Позже я потом притяну к этому и Гарри… — пробормотал Рон, выталкивая её со Скорпиусом на улицу. Двери за ними со звоном закрылись, оставляя Рона внутри.       Гермиона видела через витрины, как он натянул на лицо дружелюбную улыбку и подошёл к компании Моргана с каким-то мужчиной, расспрашивая о чём-то с милым любопытством и свисающим со стены куском ткани в своих руках. Незнакомец рвано сунул что-то под плащ.       — Мне нравится этот человек, — сказал Скорпиус, топая ногой и зависая у витрины почти вплотную. Гермиона отняла его ручку от стекла. — С рыжими волосами.       — Только папе так не говори.       — Почему никто не хочет стать для папы другом? Вы хорошая, мисс Миона, — он повернулся к ней, ударяя по Гермионе без рук. Только взглядом, как мог когда-то его отец. Но не сурово и с усмешкой. Скорпиус делал с ней вещи хуже. — Почему вы не можете подружиться с ним? — Внутри закапал небольшой дождик, заполняя пустой хрустальный сосуд. Сочувствие, симпатия, умиление. Что угодно, Гермиона могла испытывать всё вместе.       — Скорпиус, я… — она не отпускала его руку, и Скорпиус тоже не отходил. Он был до удивительного невинным ребёнком. Не таким, каким Гермиона представляла его себе, и в то же время иногда показывающим свою натуру. Ещё одно доказательство, что Малфой не мог измениться полностью, но он это сделал. Он воспитал сына правильно. — Осторожно!       Дверь магазина резко открылась, почти что сбив Скорпиуса с ног. Гермиона вовремя подхватила его на руки от земли. Пустая клетка противно звякнула о выложенную камнем дорогу, а из «Мантий на все случаи жизни» выбежала крохотная горящая ящерица, которую Гермиона легко узнала.       — Саламандра! — удивилась она, пытаясь удержать Скорпиуса на руках и не дать волшебному умирающему созданию на него забраться. — Откуда только?..       — Нет, нет! Моя саламандра! — из магазина вывалился мистер Морган и, увидев Гермиону, саламандра вылетела из его головы, как, очевидно, и все слова.       Гермиона устремилась суровым взглядом прямо в его округлившиеся мелкие глазки.       — Незаконная перевозка маленьких тварей без надлежащего содержания, мистер Морган? — отчеканила она.       — А вы промышляете кражей детей? — нашёлся он, затем мигом удивляясь, когда из рук Гермионы Скорпиуса вырвал холодный до эмоций Малфой.       Он осмотрел Моргана и спокойно поставил сына рядом с собой, продолжая быть выше болгарина.       — Разве двум коллегам нельзя случайно пересечься в Косом переулке на выходных? У нас ведётся общая работа, мистер Морган, — буднично произнёс Малфой, словно придумал эту реплику заранее, если они вдруг попадутся. Может, так оно и было. Гермиона работала с Малфоем слишком сухо и мало, чтобы хорошо понимать его методику общения и давления.       Свою она знала. Непрошибаемая и прямее самой старой и невозможной для сидения волшебной метлы. То есть обычной швабры.       — А у вас что? — серые глаза скользнули вниз и снова к Моргану. — Выгуливаете вашего друга? Вернее, прогуливаетесь? — проговорил Малфой, поглядывая на сына.       Саламандра где-то скрылась. Остался только запах гари.       Рядом с Морганом стоял тот же мужчина. Он был его повыше и с более удачной комплекцией тела или образом питания. Молодой, почти ровесник Гермионы, но она не могла точно сказать, был ли он ей знаком по Турниру трёх волшебников. Выдал болгарина взгляд. Её он узнал точно, но вот только с какой стороны? Как известную в кругах затычку в каждой бочке или как подругу Виктора Крама?       — Мы, пожалуй, пойдём, если вы не намерены вести диалог, — Малфой сгрёб Гермиону под плечи к себе, с другой стороны он также подтянул к себе Скорпиуса, который уже успел поднять с земли клетку. — Я очень приметный? Ты привлекла шум! — зашипел он, как только Морган со своим знакомым оказались позади. Но ступить дальше им не дал суровый голос Рона, спросившего их насчёт сбежавшей саламандры. — Отлично! Там ещё и Уизли! Хотя от него будет польза, если он задержит эту лошадиную морду.       — Лошадиную морду?       Двое взрослых повернулись к удивлённому мальчику.       — Это очень грубо, пап, — отчеканил он, по-детски хмурясь. — Неудивительно, почему мисс Миона не хочет с тобой дружить.       Гермиона влюбилась в этого мальчишку. Если до этого у неё наблюдались сомнения, то сейчас с случайным смешком она поняла, что Скорпиус ей и правда нравился. Он любопытный и несносный, но что было самое замечательное — он умел поставить Малфоя на место!       — Наше общение не строится по иной причине, Скорпиус, — вздохнул Малфой, поправляя свой плащ. — Нам надо бы где-нибудь скрыться и разойтись. Всё равно ничего толкового не узнали. Только навлекли ненужное внимание, — с укоризной взглянул он на Гермиону.       — Что поделать, если кто-то не умеет действовать самостоятельно? Ты как будто наживаешь себе бесплатную няньку для своего сына!       — Заткнись! — Малфой приблизился к ней и развёл руками по сторонам, но вот только выглядел он испуганно. Никак не угрожающе.       Малфой перевёл взгляд вниз, где покорно их дожидался Скорпиус, и вид его стал таким жаждущим в тот момент, когда на него посмотрела и Гермиона, что она чуть не кивнула на его вопрос. Только затем до неё дошёл смысл.       — А можно мисс Миона станет моей няней? — воскликнул Скорпиус на всю улицу, привлекая к их странной компании ненужное внимание. — Тогда я не буду просить оставить эту зверушку себе! — он гордо и с нотками довольства, приподнимая клетку с бегающей в ней кругами саламандрой.       Бедняжка горела и искрилась, билась о клетку, но Скорпиус уже, подобно ей, заносился таким же маршрутом вокруг Гермионы и Драко.       — Нет, на это я не подписывалась! — К счастью, возбуждённый Скорпиус её совсем не услышал.       — А я не работаю без документов, — съязвил Малфой. — Откуда у него вообще она взялась?       — Сама вбежала в клетку, а я закрыл дверцу, — пробормотал его сын буднично и между делом, хлопая глазками, обратился к Гермионе:       — Так что? Вы станете моей няней? Вы замечательная! Я вас на отделе живёт огромная птица и есть кот! — Так вот, где был гном зарыт. Это и правда всё, чем Гермиона могла понравиться ребёнку? Разумеется, ведь она являлась той ещё занудой. — Пожалуйста! — Скорпиус вцепился в ногу отца одной рукой, пока другой держал клетку с бушующей внутри саламандрой. — Иначе она остаётся, — указал он на испуганную тварь.       Неудивительно, что волшебное создание могло испугаться клетки, но что-то в её состоянии было не так. Как будто Гермиона уже видела схожее агрессивное поведение раньше.       — Стоило ему один день пообщаться с гриффиндоцами, и он тут же стал таким! — Малфой тряхнул ногой, но от цепкой хватки Скорпиуса его это не спасло. — Нет, эта ящерица не наша, мы не можем её оставить. Мы должны её вернуть.       — Подожди, Малфой, — Гермиона присела, чтобы получше разглядеть саламандру. Её маленькое тельце застыло под пристальным взглядом, но грудь не переставала ходить ходуном, а чешуя искриться, как при настоящем фейерверке. — В гостиной нашего факультета в камине жила одна саламандра. Обычно к ней относились с добротой, но однажды близнецы скормили ей петарды, и эффект был схож, — пробормотала Гермиона.       — Нередкое явление. Браконьеры ведь часто пихают в них много незаконной пищи для выявления наилучшего эффекта для варки зельев с её кровью.        — Откуда ты это знаешь? — Гермиона мотнула головой к Малфою.       — Неважно. Простой интерес к исцеляющим зельям, — невнятно буркнул он, забирая клетку из рук сына. Но тот не сопротивлялся, лишь провожал нового друга грустным взглядом. — Таких редко удаётся поймать из-за того, что быстро догорают.       — Что это значит? — Скорпиус чуть дёрнул отца за штанину.       Малфой перевёл на него тяжёлый взгляд, напоследок, перед произнесённым, его грудь тяжело поднялась:       — Эта саламандра тлеет. Совсем скоро от неё останется только пепел.       — Тогда спаси её! — наивно выкрикнул он, поднимая руки.       — Нет, Скорпиус, она не наша, а...       Малфой посмотрел на Гермиону ровно в тот момент, когда она сделала то же самое.       — Браконьеры! — выкрикнули они в унисон.       — Если над этой саламандрой проводили эксперименты и потерял её именно Морган... — затараторила Гермиона уже в одиночку.       Малфой тут же подхватил ход её мыслей:       — Он может сам быть браконьером. Или он просто плохо обращается с тварью, но это нужно ещё выяснить.       — И как нам доказать хоть что-то? — подскочила она, в спешки поправляя брюки.       — Грейнджер, — усмехнулся Малфой. — Доказательство у меня в руках. Буквально. Нужно только... — он порылся в кармане плаща и отдал саламандре фантик от конфеты. Малышка с любопытством лизнула предмет и уже удовлетворительно заурчала, когда его охватило пламя. Тупик улицы осветил более яркий свет, исходящий из клетки. — Кажется, ей нравится сладкое.       — Это не очень полезно, — поёжилась Гермиона. Захотелось ударить Малфоя за то, что он посмел закатить глаза.       — Хорошо, Скорпиус, — он поправил клетку, чтобы положить одну руку на плечо сына, — мы оставляем саламандру себе ради кое-каких исследований, но она будет жить у меня на работе. Хорошо?       — Так не пойдёт! Я нашёл её! Тогда мисс Миона должна стать моей няней! — запрыгал Скорпиус, пытаясь отобрать клетку у отца. — Я тоже хочу себе питомца!       — Любопытный выбор, но покупка людей не очень принята, — со смешинками протянул Малфой, весело поглядывая на Грейнджер, пока пытался закружит и запутать сына, всё тянущегося к саламандре. — Чем тебя не устроила Диана?       — У Дианы нет кота!       — А почему у Дианы нет приставки «мисс»? — хихикнула Гермиона.       — Потому что он не может выговорить «миссис», — весело проболтался Малфой. — Всё, хватит. Скорпиус! — он застыл и виновато опустил взгляд. — Не обижайся, но у тебя уже есть няня. И кота...       — Ты купишь, когда мне исполнится одиннадцать. Я знаю, — перебил его Скорпиус, перебирая ручками свой шарф. — Но мне нравится мисс Миона, и я хочу...       Уже Малфой перебил Скорпиуса со слегка стальными нотками в голосе. Гермиона впервые слышала, чтобы он так разговаривал с сыном.       — Скорпиус, мы работаем. Когда Грейнджер должна присматривать за тобой, если мы присутствуем на работе в одно и то же время?       Ей даже стало его немного жаль. Скорпиус успел ей по-настоящему понравиться, но она не могла дать ему всего. Всякий раз, стоило ему коснуться её или невинно обнять за ноги, Гермиону накрывала знакомая ей паника. Глупое сожаление, с которым, по её словам, она уже давно смирилась.       — Прости, но не думаю, что это возможно, даже если бы я этого хотела.       — А вы не хотите, мисс Миона? — его глаза сделались большими и полными отвратительного чувства, ударившего Гермиону куда-то под рёбра. — Я такой плохой? — спросил Скорпиус надломленным тоном. — И вам я не нравлюсь?       Она не могла быть причиной его грусти. Скорпиус всего этого не заслуживал, и она так желала дать ему хотя бы кроху тепла взамен на тот свет, который он без причины дарил ей . Имела ли она права так поступить с ним?       — Ты чудесный, Скорпиус, — произнесла Гермиона абсолютно искренне. Слова вышли из её губ со вздохом без малейшего усилия, но после них осталась пустота, потому что большее предложить она была не способна. В серебре уже затаилась надежда, которую она не могла оправдать. — Но прости. У меня и правда нет такой возможности. Но ведь у тебя уже есть няня — Диана.       Скорпиус недовольно надулся.       — Она мне не нравится, — проворчал он, поглядывая исподлобья на отца. — Она постоянно ругается, если я делаю что-то не так.       — Недавно ты сломал вазу, — заметил Малфой.       — И ещё она смотрит за мной только из-за денег! Не хочу так! — Скорпиус затоптался на месте и отмахнулся от приблизившемуся к нему отцу. — Почему меня не могут любить просто так?       — Скорпиус! — рявкнул Малфой, но тут же стих, когда сын посмотрел на него огромными и напуганными глазами. — Скорпиус, я не могу присутствовать рядом с тобой всегда. У меня есть очень важная работа.       — И она важнее меня? Даже во время нашей с тобой прогулки ты решил говорить о работе! Саламандра, которую нашёл я, теперь тоже работа! — Огонёк разгорался и был готов вспыхнуть. В обоих мужчинах он был, но бушевал по-разному. Болезненно и агрессивно. — Будь мама со мной, она бы никогда меня не отпускала!       Крик Скорпиуса обрушился на Гермиону резко. Все острые черты пропали и с лица Малфоя. Оно разгладилось, и внезапно на губах проскочила тень слабой улыбки.       — Это так, — прошептал он не громче ветра. — Но я не могу пока что позволить себе жить иначе. Прости, Скорпиус.       Сломленный и поверженный собственным сыном. Малфой выглядел печальным, убитым из-за жёсткой правды, из-за обстоятельств, в которые они попали вместе и каждый был тому виной. Гермиона приложила руку к тому, чтобы Скорпиус ощущал себя так, и она не могла больше быть сторонним наблюдателем. У них с Малфоем была одна лодка на двоих. Поэтому раскачивания в его жизни напрямую влияли и на неё.       Вряд ли бы Малфой подумал так о ней, но это было уже неважно.       Гермиона не знала, как ей следовало поступить. Решиться было тяжело, но оставлять Скорпиуса — ещё хуже. Это означало бросить и Малфоя, которого Гермиона в последнее время заимела привычку жалеть.