Лёд и пламя другая история

Элисон волновалась так, как никогда прежде. Глядя на эту успешную, богатую и обворожительную блондинку, сложно было поверить, что ей уже двадцать семь. Владелица собственной компании и весомая фигура в спортивной индустрии, она неизменно выглядела на двадцать. Красная помада, идеальные стрелки, элегантные брючные костюмы и неизменные каблуки — таков был её привычный образ. Однако сегодня она выбрала непривычную свободу: серый спортивный костюм FILA, белоснежные кроссовки Nike из последней коллекции и очки — зрение слегка подвело из-за вечных рабочих графиков. Волосы были аккуратно собраны в хвост, а руки слегка подрагивали. Завтра у её любимой девушки день рождения. Они живут вместе три года, а их отношениям исполнилось уже десять лет. Пришло время их узаконить. Яна и сама не раз намекала на это: то присылала идеи для свадьбы, то «случайно» заходила с подругами в свадебные салоны. Да и отец Элисон, Джейми, постоянно твердил, что пора бы задуматься о детях. Поэтому Элли решила: всё должно пройти так, как никто не ожидает. На помощь пришла их общая подруга. Под предлогом подготовки к празднику в ресторане она записала Яну на все возможные процедуры: маникюр, ресницы, брови. Кольцо Элисон выбирала мучительно долго. Целых два месяца она лгала, что задерживается на работе, а сама объезжала ювелирные магазины. В итоге выбор пал на бренд Darry Ring, известный тем, что кольцо там можно заказать лишь раз в жизни. Для дочери Райана Уэсли не было ничего невозможного. На украшении красовалась гравировка: «Вместе навсегда» — их сокровенная фраза. Всё шло идеально, кроме цветов. Найти лютики в конце декабря оказалось той еще задачей. Пришлось заказывать их из другой страны, что влетело в копеечку, но результат того стоил. Весь день Элли провела в напряжении, пряча подарки и готовя сюрприз так, чтобы «рыжая» ничего не заподозрила. И вот, когда часы пробили полночь, Элисон, снова переодетая в деловой костюм, подошла к девушке. Часом ранее она предупредила Яну, что им нужно срочно съездить за посылкой, которую никак нельзя забрать позже. — Милая, ты готова? —готова... Но сначало поцелуйчик Яна надула щёчки игриво капризнечая,лишь за пределами льда она могла быть такой. Элли улыбнулась и поцеловала девушку в губы,и они поехали,должны были за посылкой,но приехали в лучший ресторан города. —Мы приехали принцесса Элисон открыла дверь Яне и взяла её за руку помагая выйти из дорогого мерседеса. —Ваааааау, красота та какая—Яна обняла девушку и поцеловала. Элисон приобняла свою девушку в ответ и поцеловала в губы. —С днём рождения любимая. —спасибо...—Яна расплакалась, сегодня у неё будет сюрприз от любимой. —Ну ты чего плачешь,любовь моя?–Элисон аккуратно чтобы не испортить макияж любимой убрала её слёзки. —прости, я от счастья...—Рыжая улыбалась. flashback Их встреча началась необычно,хотя для кого как. Лёд арены в тот вечер казался застывшим зеркалом, отражающим холодный блеск софитов. Пятнадцатилетняя Элисон чувствовала себя в этом пространстве единственной хозяйкой. Дочь легендарных хоккеистов, она выбрала иной путь — путь тонких лезвий и безупречных линий фигурного катания. Ее движения были точными и легкими: взмах рук, стремительный разбег, и вот она уже кружится в вихре прыжка, а ее светлые волосы рассыпаются по плечам золотистым ореолом. Тишину пустого зала, нарушаемую лишь пением ее коньков, внезапно разрезал резкий, почти агрессивный скрежет. Элисон замерла, едва не потеряв равновесие. На лед, тяжело дыша, вылетела фигура в громоздкой хоккейной форме. Рыжие волосы, выбившиеся из-под шлема, полыхали на фоне белого льда, словно костер. Это была Яна — новая любимица отца Элисон, та самая девчонка, о которой он твердил последние несколько недель, восхищаясь её «стальным хватом» и «звериным чутьем» в игре. Яна не заметила фигуристку сразу. Она вела шайбу, сосредоточенно прикусив губу, и в каждом ее движении чувствовалась необузданная сила, так не похожая на выверенную грацию Элисон. Гулкий удар — и шайба с грохотом влетела в борт, заставив Элисон вздрогнуть. — Эй! Вообще-то здесь идут частные занятия! — звонкий голос блондинки эхом разнесся по трибунам. Яна резко затормозила, подняв целое облако ледяной крошки. Она обернулась, и их взгляды встретились. Огненно-рыжая, в защите, с клюшкой наперевес, и хрупкая светлая девушка в тонком тренировочном платье. — Ой, — Яна стянула шлем, и её лицо, раскрасневшееся от мороза и физической нагрузки, озарила неловкая, но обезоруживающая улыбка. — Прости. Тренер… ну, твой папа… сказал, что я могу докатывать часы, когда лед свободен. Не знала, что «свободен» — это когда тут летают эльфы. Элисон фыркнула, пытаясь сохранить напускную строгость, но лед в её глазах начал таять. Она медленно подкатила к Яне, разглядывая «звезду» отцовской команды. Вблизи Яна казалась менее грозной — живые искры в глазах и россыпь веснушек на носу делали её образ почти мягким. — Я не летаю. Я тренирую лутц, — поправила Элисон, остановившись в паре шагов. — И папа мог бы предупредить, что отдает моё время своей лучшей ученице. — Так ты и есть та самая Элисон? — Яна с любопытством склонила голову набок, опираясь на клюшку. — Он говорит, что у тебя характер тверже, чем у любого защитника в НХЛ. А с виду и не скажешь. — Проверишь? — Элисон с вызовом вскинула подбородок. Яна коротко рассмеялась, и этот звук — теплый, искренний — неожиданно отозвался в сердце Элисон странным трепетом. В ту минуту, на границе между изящным искусством и суровой игрой, между льдом и пламенем, они еще не знали, что этот случайный вечер станет началом их общей истории длиной в десять лет. — С удовольствием, — ответила рыжая, не сводя глаз с блондинки. — Только не жалуйся потом папе, когда я тебя обгоню. В тот вечер лед перестал быть просто площадкой для тренировок. Он стал местом их первой встречи, которую обе они будут помнить до каждой секунды даже спустя годы. And flashback Пока они наслаждались ужином,Элисон вспомнила как впервые пришла на игру уже не подруги,а девушки,их отношения в тот период развивались быстро. flashback Арена гудела, как растревоженный улей. Для Элисон этот шум был привычным с детства — она выросла на трибунах, наблюдая за триумфами родителей, — но сегодня всё ощущалось иначе. Сегодня она была здесь не просто как «дочь легенд», а как та, чьё сердце билось в унисон с каждым ударом клюшки об лёд. Ей было шестнадцать, и на ней было джерси, которое было ей явно велико. Крупные цифры на спине и груди — номер Яны — казались Элисон самым дорогим украшением в мире. Она поправила светлый локон, выбившийся из-под капюшона, и присела ближе к борту. От ткани джерси едва уловимо пахло парфюмом Яны и чем-то необъяснимо родным. На льду Яна была в своей стихии. Рыжий вихрь под шлемом, она проносилась мимо трибун так быстро, что зрители видели лишь вспышку цвета. Каждый раз, проезжая мимо сектора Элисон, Яна едва заметно замедляла ход, бросая короткий, обжигающий взгляд на свою девушку. Этот секретный обмен знаками заставлял щеки Элисон гореть ярче, чем её помада. — Эй, красавица, не скучаешь? — раздался над ухом самоуверенный голос. Элисон вздрогнула и обернулась. Рядом притерся парень постарше, явно из местных фанатов, решивший, что одинокая блондинка в огромном свитере — отличная мишень для знакомства. — Я не скучаю, я смотрю игру, — холодно ответила Элисон, отворачиваясь. — Да ладно тебе, хоккей — это скучно. Пойдем лучше после периода в кафе? Ты в этом джерси выглядишь так, будто тебе нужен кто-то, кто научит тебя болеть по-настоящему, — парень нагло придвинулся, накрыв ладонью её руку, лежащую на перилах. Элисон резко отстранилась, её глаза вспыхнули ледяным гневом, но она не успела произнести ни слова. В этот момент игра у борта достигла своего пика. Яна, которая только что боролась за шайбу, вдруг замерла. Она увидела всё: и нависшего над Элисон парня, и его руку, и то, как её девочка попыталась отодвинуться. Мир для Яны сузился до одной точки. Игнорируя свисток судьи, объявляющий офсайд, она с оглушительным скрежёт затормозила прямо перед тем местом, где сидела Элисон. Сноп ледяной крошки взлетел вверх, осыпав наглеца с ног до головы. — Руки убрал, — голос Яны, глухой из-за решетки шлема, прозвучал как рык. Парень опешил, глядя на разъяренную хоккеистку, которая буквально вросла в борт прямо перед ним. Яна с силой ударила клюшкой по заградительному стеклу — звук был такой, будто выстрелили из пушки. — Она со мной. И если ты сейчас же не исчезнешь с этой трибуны, я перелезу через борт, и поверь, судья не успеет меня остановить, — Яна подалась вперед, и в её глазах, обычно теплых для Элисон, сейчас плескалось настоящее яростное пламя. Болельщики вокруг притихли. Судья подкатил к Яне, пытаясь оттащить её за свитер, но она даже не шелохнулась, продолжая буравить парня взглядом. Тот, побледнев и что-то невнятно пробормотав, поспешно ретировался вверх по рядам. Яна тяжело дышала, её плечи ходили ходуном от переизбытка адреналина. Она перевела взгляд на Элисон. Гнев мгновенно сменился тревогой. — Ты в порядке, Элли? — спросила она уже тише, только для неё. Элисон, оправившись от шока, не смогла сдержать улыбки. Она подошла вплотную к стеклу и приложила к нему ладонь — прямо напротив перчатки Яны. — Теперь да. Иди доигрывай, моя защитница. Твой тренер, кажется, сейчас взорвется, — кивнула она в сторону отца, который на скамейке запасных уже вовсю махал руками, не зная, злиться ему на выходку ученицы или гордиться её напором. Яна коротко кивнула, сверкнув глазами, и, эффектно развернувшись, рванула обратно в центр круга. В этот вечер она забила три шайбы, но главной её победой была та, что сидела на трибуне в её джерси и не сводила с неё влюбленных глаз. Это был один из лучших дней в их жизни. And flashback —Яна,помнишь как ты учила меня играть в хоккей?—Спросила Элисон с улыбкой,а Яна смеялась, ведь это было, то ещё зрелище. flashback Лёд этой ночью принадлежал только им. Свет на арене был приглушен, оставляя лишь центральный круг залитым мягким сиянием, в котором кружились редкие снежинки, занесенные вентиляцией. Элисон чувствовала себя до нелепого неуклюжей. Она — та, кто с легкостью крутила тройные прыжки и замирала в безупречных ласточках, — сейчас едва удерживала равновесие в тяжелых хоккейных коньках. Ее привычные грация и вертикальная осанка фигуристки здесь, в мире жестких бортов и тяжелой резины, только мешали. — Ниже, Элли, центр тяжести ниже, — Яна подкатила к ней со спины, ее рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, казались огненным пятном в полумраке. — Ты не на балу, ты на охоте. Яна прижалась к ней сзади, накрывая ладонями руки Элисон, сжимавшие клюшку. Через плотную ткань тренировочной куртки Элисон почувствовала тепло ее тела и уверенную силу. За год их отношений она привыкла к этой поддержке, но на льду Яна преображалась: из нежной и смешливой девчонки она превращалась в сосредоточенного мастера. — Мой папа, наверное, сейчас плачет, глядя на это через камеры, — пробормотала Элисон, когда шайба в очередной раз предательски соскользнула с крюка. — Дочь легенд, а клюшку держу как швабру. — Твой папа учил меня забивать, а я научу тебя чувствовать лед иначе, — прошептала Яна прямо ей в ухо, отчего по коже Элисон пробежали мурашки, не имеющие отношения к холоду арены. — Расслабь кисти. Не бей по ней, а веди. Она — продолжение твоей руки. Они начали двигаться вместе. Яна буквально вела ее, синхронизируя их шаги. Элисон старалась заглушить в себе фигуристку, которая хотела выпрямиться и сделать изящный взмах. Вместо этого она пригнулась к самому льду, чувствуя, как напрягаются мышцы бедер. — А теперь — бросок, — скомандовала Яна, отпуская ее руки, но оставаясь рядом, словно живой щит. — Представь, что в воротах тот парень с трибуны. Элисон прикусила губу. Она сделала глубокий вдох, холодный воздух обжег легкие. Резкий перенос веса, короткий замах, который она подсмотрела в тысячах матчей отца, и сухой, хлесткий звук удара. Шайба, со свистом разрезая воздух, вонзилась точно в «девятку», заставив сетку ворот победно вздрогнуть. Элисон замерла, не веря своим глазам. Гулкая тишина пустой арены, казалось, взорвалась аплодисментами в ее голове. Она обернулась к Яне, сияя так, будто только что выиграла Олимпиаду. — Я сделала это? — выдохнула она. Яна, не сдержав широкой улыбки, сгребла её в охапку, сминая объемный свитер. — Ты сделала это, маленькая фигуристка. Они стояли посреди пустого льда в свои семнадцать лет — две противоположности, нашедшие друг друга в этой холодной стихии. Элисон знала, что завтра она снова наденет свои тонкие коньки с зубцами и будет стремиться ввысь, но этот момент, этот запах льда и вкус первой забитой шайбы, подаренной ей Яной, останется с ней навсегда. And flashback Ресторан «Грант» оправдывал своё название: расположенный на последнем этаже небоскрёба, он казался островком тишины среди бушующего огнями мегаполиса. Элисон выкупила весь зал на вечер — для неё, успешного предпринимателя, привыкшего просчитывать риски и добиваться своего, это была лишь малая часть того, чего заслуживала Яна в свой двадцать седьмой день рождения. Двенадцать лет. Целая жизнь, начавшаяся на том самом приглушённом льду, когда они были лишь подростками с разбитыми коленями и горящими сердцами. — Элли, ты превзошла саму себя, — Яна улыбнулась, и в свете свечей её рыжие волосы казались расплавленным золотом. На ней было вечернее платье, которое едва скрывало атлетическую фигуру профессиональной хоккеистки, и этот контраст силы и нежности всё так же заставлял сердце Элисон пропускать удар. — Мы одни во всём этом великолепии? — Сегодня мир вращается только вокруг тебя, Яни, — ответила Элисон, накрывая ладонь подруги своей. Они вспоминали всё: как Элисон со слезами на глазах объявляла о завершении карьеры в фигурном катании, как Яна забивала свои первые голы в высшей лиге под строгим, но гордым взглядом отца Элисон, как они строили свой общий дом, кирпичик за кирпичиком. Элисон давно сменила короткие платья для выступлений на строгие костюмы, а капризный лед — на стабильный бизнес, но её грация осталась прежней. Когда десерт был закончен, Элисон поднялась. Она не чувствовала той неуклюжести, что когда-то в хоккейных коньках. Сейчас её движения были выверены и полны уверенности. — Двенадцать лет назад ты научила меня стоять на льду, который казался мне чужим, — начала Элисон, обходя стол. — Ты стала моим центром тяжести, Яна. Родители учили меня побеждать, но только ты научила меня, ради чего стоит возвращаться домой после любой битвы — будь то на арене или в бизнесе. Яна замерла, её дыхание стало частым. Она видела, как в глазах Элисон отражается весь их путь. Элисон опустилась на одно колено. В её руке оказалась маленькая бархатная коробочка. Внутри, на подушечке, сияло кольцо с редким бриллиантом, огранка которого напоминала чистое сияние льда в свете прожекторов. — Мне было пятнадцать, когда я влюбилась в тебя. Мне двадцать семь, и я люблю тебя сильнее, чем жизнь. Яна, ты — моя константа в этом меняющемся мире. Ты выйдешь за меня? Тишина ресторана, казалось, стала осязаемой. Яна смотрела на кольцо, потом на Элисон — свою Элли, которая всегда была рядом, за любым бортом, на любой трибуне. Глаза рыжеволосой хоккеистки подозрительно заблестели. — Знаешь, — прошептала Яна, подаваясь вперед и притягивая Элисон за лацканы её элегантного пиджака, — мой тренер — твой отец — всегда говорил, что в решающий момент нельзя медлить. Нужно просто забивать. Она коротко, счастливо рассмеялась, смахивая слезу. — Да. Тысячу раз да, Элисон. В этот вечер, на высоте птичьего полета, они снова принадлежали только друг другу. И хотя впереди были новые игры, новые контракты и новые вызовы, главный «матч» своей жизни они уже выиграли. 5 years ago Всё хорошее иногда имеет свойство заканчиваться и вот сейчас настал такой момент.Элисон устала.В 32 года Она поняла, что хочет семью с детьми,ей не важно откуда,хоть из приюта.В планы Яны дети не входили,из-за этого у них всё поехало по наклонной. Элисон сидит к себя в кабинете,пару минут назад Яна ушла хлопнув дверьми и словами о разводе,и Рейнольдс знает что если Яна так сказала,то Яна сделает. flashback Воздух в их просторной гостиной, залитой холодным светом панорамных окон, казался наэлектризованным. Пять лет брака и семнадцать лет общего пути — от подростковой влюбленности до зрелости — сейчас сжимались в одну точку невозврата. Элисон стояла у камина, её светлые волосы были собраны в безупречный узел, но пальцы, сжимающие край мраморной полки, выдавали её с головой. На кофейном столике лежала папка — документы из агентства по усыновлению, которые она долго не решалась показать. — Яна, посмотри на меня, — голос Элисон дрожал, но в нём звучала та стальная решимость, которая помогла ей построить бизнес-империю после ухода из большого спорта. — Нам по тридцать два. Мы достигли всего. Мои родители бредили кубками, твой мир ограничен льдом и шайбой, но неужели ты не видишь? Наш дом пустой. В нём нет жизни, только трофеи и графики прибыли. Яна, сидевшая на диване в тренировочном костюме, медленно подняла голову. Её огненно-рыжие волосы были растрепаны, а в глазах застыл холод, который Элисон видела только во время самых жестких матчей. — Пустой? — переспросила Яна, и её голос был пугающе тихим. — Этот дом полон нас, Элисон. Был полон до тех пор, пока ты не решила, что нашей любви недостаточно. Я всю жизнь отдаю себя льду, твоему отцу, тренировкам. Я прихожу сюда, чтобы быть собой, а не чтобы становиться «проектом» или «матерью». — Это не проект! — Элисон сорвалась на крик, и эхо ударилось о высокие потолки. — Это человек! Ребенок, которому мы можем дать всё. Даже если ты не хочешь проходить через беременность, я готова... Я готова взять ребенка из приюта, Яна. Сердце разрывается от мысли, что вся наша любовь просто уйдет в никуда, когда мы состаримся. Яна резко встала. Её спортивная фигура, привыкшая к столкновениям на льду, сейчас казалась скалой, о которую разбивались все мольбы Элисон. — «В никуда»? — Яна горько усмехнулась. — Значит, я для тебя — это «в никуда»? Двенадцать лет до свадьбы и пять после — это просто подготовка к кому-то третьему? Я предупреждала тебя, Элли. Еще когда нам было по двадцать. Я не создана для пеленок и детского плача. Я хоккеистка. Я боец. Я хочу принадлежать тебе, а не государству, школам или капризному младенцу. — Ты просто боишься! — Элисон шагнула к ней, вглядываясь в лицо женщины, которую знала лучше, чем себя. — Ты боишься ответственности, которая больше, чем финал чемпионата! Ты эгоистка, Яна. Яна отшатнулась, словно её ударили клюшкой по лицу. Её ноздри гневно раздулись, а в глазах вспыхнула такая ярость, от которой Элисон стало холодно. Пропасть между ними, копившаяся годами в случайных фразах и недомолвках, наконец разверзлась. — Эгоистка? — Яна начала медленно пятиться к выходу, хватая с кресла свою куртку. — Может быть. Но я хотя бы честна. А ты... ты пытаешься купить себе смысл жизни, потому что бизнес перестал тебя радовать. Она остановилась в дверях, и её силуэт на фоне ночного города выглядел чужим. Весь гнев вдруг исчез, оставив после себя лишь звенящую, мертвую пустоту. — Мы зашли в тупик, Элисон. И я не собираюсь играть в защите там, где мне уже забили гол. Если твой «смысл» — это ребенок, а мой — это свобода и ты, значит, нас больше нет. Яна глубоко вздохнула, и это был звук рушащегося мира. — Я завтра же заберу вещи. Нам нужно подавать на развод. And flashback Документы о разводе не заставили себя долго ждать,и уже через неделю Элисон осталась одна. Хотя нет,теперь у неё есть малыш Крис,а Яна сбежала от неё,но может она сбежала временно?...