Недетские намерения, детский результат

      Шестнадцать лет - прекрасный возраст для первой влюбленности. Школьные романы, парные аватарки в соцсетях, одна пара наушников на двоих, записочки на уроках и неловкие поцелуи на переменах.       Но Хуа Шен никогда не был обычным ребенком. Конечно, что же можно ожидать от сына Энигмы и S-альфы. Он был бесконечно красив, не обделен умом, а самое главное - был влюбленным омегой.       В таких историях обычно он должен был быть милым смущенным омегой, краснеющим от любого слова своего альфы, бегать за ним, высматривая его по кабинетам, отправлять милые стикеры в чатах и в целом вести себя как правильный омега.       Так, собственно, он себя и вел.       Но был один нюанс - его альфа был старше аж на целых сорок лет.       Чан Ю всегда казался Хуа Шену чем-то само по себе подразумевающимся в их семье. Тот был рядом с самого рождения - возился с пеленками, подвозил маленького ребенка в школу и на секции и часто забирал оттуда. Он же часто возил Хуа Шена в рестораны быстрого питания - родители никогда ему не позволяли питаться «мусорной» едой, а старшего альфу, казалось, это никогда не смущало.       Со временем детская привязанность превратилась в нечто более сильное. Хуа Шен стал задерживать внимание на руках альфы, когда тот нес его покупки, акцентироваться на его запахе - сильным, терпким и бесконечно альфьим. Внутри него что-то переворачивалось и резко сжималось, когда он слышал голос, которым Чан Ю отдавал приказы.       И тогда он понял что влюбился. Да и почему бы и нет? Это очень красивый, холостой альфа, очень хороший человек, который заботился о Хуа Шене всю его жизнь - неужели не ясно, что сама судьба берегла альфу от брака с кем угодно кроме него?!       Когда в шестнадцать лет у него была первая течка и он провел ее мастурбируя на бесстыдно выкраденную рубашку альфы от которой пахло им, он понял, что надо действовать.       Он стал писать Чан Ю по любому поводу - просил помочь выбрать из нескольких аутфитов, скидывал ему мемы, просто свои селфи, конспекты - абсолютно все, чтобы получить какой-нибудь смайлик в ответ. Когда он решил, что этап обращения внимания на свою персону был завершен, он начал новый.       Хуа Шен стал помечать альфу своим запахом. У него был сладкий запах - будто засахаренный в цветах цитрус, был одинаково похож и не похож на смешение запахов своих родителей. Он стал чаще прикасаться к альфе - класть руку на его, прижиматься к спине и груди, выпуская феромоны в достаточных количествах, чтобы те остались у него на одежде и позволяли вспоминать о нем хотя бы до конца дня.       Чан Ю, на его удивление, обладал удивительной способностью не замечать очевидного - что за альфа, которого метят, касаются и не понимает, что он симпатичен омеге?!       Но Хуа Шен помнил, что и у его отца не сразу получилось закадрить папу. Хоть дядя Веньлан и относился с пренебрежением к их отношениям, но послушно отвечал на все вопросы, касающиеся развития их отношений.       Хуа Юн очень хорошо готовил - может быть, именно это заставило папу влюбиться в него? Когда его родители наконец свалили в свое течно-гоночное путешествие, оставляя младшего на попечении дяди Веньлана и Чан Ю, тот решил действовать.       После того, как последний забрал его из школы, Хуа Шен как бы невзначай попросил зайти домой и он приготовил бы ужин для обоих. Альфа, на его радость, согласился, даже к счастью Хуа Шена похвалил, сославшись что омега должен уметь ухаживать за альфами да и вообще готовить. Любому другому бы человеку Хуа Шен показал средний палец и сказал, что он вообще никому ничего не должен, но слова Чан Ю подействовали на него как комплимент - правда, он ухаживает за своим альфой.       Еда была максимально сложной и непонятной - рыба под каким-то соусом с какой-то пастой. Он хотел выглядеть как настоящий взрослый, настоящая хозяюшка, способная накормить своего альфу не абы чем - а чем-то необычным. По итогу соус свернулся, рыба оказалась сгоревшей снаружи и не готовой внутри а паста вообще какой-то переваренной. Но к радости Хуа Шена альфа все таки съел свою порцию, аккуратно убрав тарелку младшего от него и заказал нормальной еды - юный организм должен питаться нормально.       Тот стал собираться домой почти сразу - или в компанию, хрен разберешь этих трудоголиков, вряд ли он сам различает рабочее пространство от домашнего. Хуа Шен конечно же стал напрашиваться, мол, останься на чай еще. Не помогло.       Начитанный всяких романов, Хуа Шен решил действовать максимально смело. Случайно толкнув тарелку с остатками еды, он перевернул на себя половину ее содержимого, измазавшись в сливочном соусе - лицо, одежда, все выглядело как сплошной беспорядок.       Чан Ю нахмурился и взял салфетку, не обращая внимания на искусственно невинный взгляд, начал вытирать ему лицо. — Я такой грязный, правда? — почти пропел своим нежным голосом Хуа Шен. — Да, настоящая хрюшка. Еще и одежду замарал, сними и кинь в стирку. — спокойно ответил Чан Ю. — Вы хотите чтобы я разделся? — Я же только что это и сказал, ну. — Чан Ю продолжал вытирать тому лицо, не замечая ни двусмысленностей между ними, ни того, как Хуа Шен пытался языком и губами коснуться его пальцев.       Такая реакция была как зеленый свет для юного омеги. Он постарался встать поэротичнее, плавно стянуть с себя футболку, пальцами касаясь своей груди, проводя ими по животу. Он уже представлял, как альфа не сдержится от такого откровенного соблазнения, подхватит его под попу, прижмет к стене и сделает это!       Подняв по возможности томный взгляд на альфу, тот понял, что мужчина все это время шнуровал туфли. Альфа поднял на него взгляд, кивнул в сторону снятой футболки и с обычным жестом прощания вышел за дверь.       Хуа Шен бессильно топнул ногой. Да что же он делает не так все это время?!       Чан Ю же, устало прикрыв глаза с той стороны двери, прекрасно знал, что тот делает не так.       Хуа Шен ведь был всего… ребенком. Да, он был безумно красивым, сладко пахнущим омегой с невероятными формами и приятным голосом. Но был все еще ребенком.       Более того - его ребенком. Несмотря на его юный возраст, Чан Ю понимал, что никогда бы, будь даже тому и двадцать и тридцать лет, никогда бы не смог смотреть на него иначе - как он мог ответить на чувства того, кого он самолично укутывал в пеленки?!       А чувства были, это было бесспорно. Сначала альфа не придавал значения особому вниманию юноши - тот всегда был несколько экстравагантен под стать своему отцу. Он мог писать Чан Ю неделями а потом обижаться, что он не ответил на одно из десятка сообщений за минуту. Поначалу, чтобы не обижать сына босса, да и в целом милого такого ребенка, он правда пытался отвечать на его сообщения полно, думая над словами.       Впрочем, он скоро понял, что Хуа Шену интереснее внимание, чем то, насколько полно он ответил на сообщения, так что везде, где не было вопросов, просто ставил смайлик. Ребенок не обижался, Чан Ю не забивал голову лишними мыслями - все были в плюсе.       Дальше было уже сложнее. Чан Ю глубоко ценил личные границы - да на них до некоторых пор никто и не посягался. Никто, кроме этого чуда, которое в последнее время совершенно взбеленилось, пытаясь дотронуться до самых неожиданных мест. Альфа терпел - сжимал зубы и терпел, не скажешь же что-то, обидится же идиот. А потом шел мыться в третий раз за день - чтобы не дай бог Хуа Юн не уловил на нем запах собственного ребенка. Убьет же первым выстрелом.       Тот еще перенял раздражающую привычку раздеваться рядом с ним. Даже в холодное время - он постоянно снимал в машине свои бесконечные огромные кофты, оставаясь то в майках то в футболках в облипочку, которые ну никак не могли согреть Хуа Шена. Альфа матерился, отдавал ему свою верхнюю одежду и скрипел зубами от холода, включая обогрев машины на максимум. Так еще тот и забывал свои кофты в машине, будто бы у него и там так положить нечего.       Так, у него с Хуа Юном был разговор, наконец поставивший все на свои места. Тот как обычно сел на заднее сидение, будто бы по привычке сразу складывая небрежно снятую кофту сына в аккуратную форму. — Пятая. — Что, босс? — Это уже пятая кофта моего сына в твоей машине, Чан Ю. Он что, после секса уходит без верха?       Чан Ю вдарил от неожиданности по тормозам, чувствуя, как Хуа Юн выпустил угрожающие энигмовские феромоны. Но больше всего его смущало последнее предложение. Секса? Какого секса? — А что, есть еще причина, почему Хуа Шен раздевается в служебной машине?       Да, все таки мысли он озвучил вслух, не осознавая этого. Его шестеренки быстро заработали но он решил сказать правду - все равно босс узнает, если соврет. — Не знаю почему, но ваш сын постоянно раздевается в машине, потом ноет мне что ему холодно. Я ему даю свои вещи, больше не жалуется. — Ты даешь моему сыну свои вещи? — Да. — Ммм, понятно.       Они ехали молча еще с минуту, прежде чем Хуа Юн продолжил. — Ты же понимаешь, что я это не одобряю? — Что? — Твой… союз с Хуа Шеном. Шаою будет в ужасе когда узнает, тебе нужно подумать над этим.       Чан Ю прикусил губу. Да что такое, это буквально часть его должностных обязанностей - возить их ребенка со школы и забирать с секций, что их не устраивает? — Я делаю только то, что прописано в моей должностной инструкции. Разве это неправильно? — Трахать моего сына не было в должностной инструкции.       Чан Ю сжал руки на руле. Блять, он уже второй раз говорит об этом. Нет, правда, как Хуа Юн мог подумать о таком! Это же, ну… ребенок. Слабенький, маленький, незрелый. — Босс, перестаньте. Между мной и вашим сыном исключительно дружеские отношения. Я его не трахаю, как вы говорите. — То есть, метит он тебя тоже по дружбе? Может быть, мне тоже начать? — Метит? — На тебе постоянно его запах, как бы ты не пытался его скрыть, его вещи, помечающие территорию. Чан Ю, он очень сильно хочет быть твоей омегой.       Они подъехали к парковке - если бы не это, Чан Ю бы точно попал в какую-то аварию. Он понял, что все кусочки пазла в голове сходились. Сообщения, ухаживание, метка запахом… да, это очевидно были знаки внимания. Каким он был слепым.. надо было поговорить с ним сразу и не давать надежд. С другой стороны, как он мог подумать, что такой ребенок может влюбиться в такого старика как он?! — Я поговорю с ним. — Уж надеюсь.       Возможность поговорить выдалась через месяц после тяжелого осознания. Чан Ю старался не выдавать себя, но никак не мог решиться. Последний инцидент с тем, как Хуа Шен чуть не вынуждал его остаться на ночь стал для него последней каплей.       На следующий день он пригласил юношу в кафе. Тот пришел красивый, нарядный, будто на свидание - хотя, судя по всему, тот и думал что у них свидание. Он жестом пригласил омегу сесть и сглотнул, понимая, что сейчас его ждет очень тяжелый разговор. — Слушай, Хуа Шен. Я позвал тебя затем, чтобы серьезно поговорить. Я осознал все наши взаимоотношения в последнее время и хочу тебе сказать, что между нами ничего быть не может. — И вы мне нравитесь!       Последние слова обоих мужчин были сказаны практически в одно и то же время. Хуа Шен, у которого глаза сияли в возбужденнии когда он слушал слова альфы, стали грустнее и он обиженно поджал губы. — В смысле не может? Вы альфа, я омега. Вы холостой, я тоже свободен. Мои родители вас хорошо знают, вы меня не обидите. Да и вообще вы мне очень нравитесь. — Хуа Шен, понимаешь… ты очень маленький. — Мне уже шестнадцать! — Тебе всего шестнадцать. Я тебя знаю с рождения, ты у меня в голове всегда останешься ребенком, сыном моего босса, сложным подростком, но никогда - возлюбленным. Ты для меня в первую очередь ребенок, а не омега. — Но почему?! Разве я тебе не нравлюсь?! — Ты очень хороший человек. Но тебе нужен кто-то твоего возраста. Вот, Шень Леле, прекрасный молодой альфа. Я взрослый альфа, и любой взрослый альфа тебя просто сломает или будет воспитывать под себя. Я хочу чтобы ты рос и становился личностью самостоятельно, чтобы никто не пытался тебя исправить. Первая влюбленность это больно, но я не хочу, чтобы она тебя сломала сильнее, чем могла бы.       Хуа Шен обиженно надул губы, складывая руки на груди. Чан Ю вздохнул и мотнул головой, показывая, что не собирается обсуждать этот вопрос. — И даже чмок нельзя? — И даже чмок нельзя. Выбирай в меню что будешь, а то совсем худой какой-то. И не думай о глупостях.       Чан Ю видел как лицо омеги меняется в эмоциях - от возмущения до смирения. Ничего, самое главное, что они поговорили. А с этой глупостью они как-нибудь справятся. Может быть, боссу и вправду надо начать подыскивать ему какого-то альфу его возраста, чтобы подсластить горькую пилюлю.