Peeta's Games / Игры Пита

Я наклоняюсь, кладу локти на колени, прячу лицо в ладонях. — Они ядовитые? Но как… почему…? — Она брала еду из припасов Профи, вот так, как сейчас, совсем немного. Достаточно, чтобы выжить, но не настолько, чтобы привлечь их внимание. Наверное, она взяла всего пару ягод; ты бы и не заметил. А она не сомневалась в безопасности ягод, которые мы собирались есть. От этого становится только хуже. Как будто она доверяла мне, а я как-то предал её. — Интересно, как она нас нашла… Наверное, из-за меня, потому что я сильно шумлю. Китнисс успокаивающе кладёт мне руку на плечо. — Она очень умная. Вернее, была умной. Пока ты ее не перехитрил. Я отстраняюсь от её руки и встаю. В горле ощущается привкус желчи. Похоже, так же как Китнисс переживает как не остаться в долгу, меня волнует несправедливость всего происходящего. Дистрикт-8, которую убили во сне, Дистрикт-5 которая убита ягодами, которые я сам собирал.. — Я не хитрил, — говорю я с горечью. — И вообще как-то нечестно получилось. Мы бы ведь сами умерли, если бы она первая не съела ягоды. — Я останавливаюсь на этой мысли. — То есть нет, конечно. Ты же их узнала, правда? Она кивает. — У нас их называют морником. — Даже название жуткое. Прости, Китнисс. Я правда думал, это те же самые, какие собирала ты. — Не извиняйся. Теперь мы еще на шаг ближе к дому, так ведь? Это правда, как и было со смертью Цепа. Но, как и Китнисс, мне трудно радоваться. — Я выброшу остальные., — говорю я мрачно. Я поднимаю пленку за углы, чтобы ягоды оказались внутри, но Китнисс останавливает меня. — Подожди! Она достаёт из рюкзака кожаный мешочек и пересыпает в него ягоды. — Они обманули Лису, может и с Катоном сработают. Если будет нас преследовать, мы бросим мешочек, будто случайно, а он, глядишь, и попробует… — И тогда здравствуй, Дистрикт-12, — тихо добавляю я. Я знаю, что я себе противоречу, но это бы было идеальным решение нашей текущей проблемы. — Точно, — улыбается она мне. — Теперь он знает, где мы, — внезапно понимаю я. — если был не очень далеко отсюда. Видел планолет, думает, что мы убили Лису, и придет. Она кивает и некоторое время смотрит на меня, затем на рюкзак, деревья и её добычу, среди которой белка и кролик. — Давай разводить костер, — говорит она. — Прямо тут. — Ты готова с ним встретиться? — Я готова поесть. Лучшего шанса спокойно приготовить еду не будет. Если Катон узнал, где мы, тут ничего не поделаешь. А еще он знает, что нас двое, и уверен, что мы специально охотились на Лису. Значит, ты выздоровел. А раз мы развели костер, то не только не боимся его, наоборот, устроили западню. Ты бы пришел в таком случае? — Скорее всего нет, — говорю я. Не уверен, что Катон всегда действует исходя из логики. Я собираю дрова, пытаюсь выбирать самое сухое, хотя всё что не зеленое, всё ещё слегка влажное после дождей. Но, наверное, единственное чему я и научился за неделю тренировок, так это разводить костер в самых сырых условиях, так что вскоре пламя уже горит. Китнисс разделывает добычу и нарезает кролика. Мы собираем камни у ручья, чтобы подпереть шпажки с кроликом и белкой. Китнисс даёт огню догорать до углей с одной стороны, а мы с ней заворачиваем корни в листья и кладём прямо на угли запекаться. Запах мяса тут же наполняет рот слюной, и всё время, пока она занимается едой, я поглядываю на неё и думаю, как повезло ей,а сейчас нам, что у неё был отец, который научил её этим навыкам в лесу. Китнисс упаковывает большую часть еды, оставляя только две кроличьи ножки. — Думаю, нам стоит углубиться в лес. Найти дерево для сна. Я качаю головой. — Я не умею лазать по деревьям, как ты, да еще с больной ногой. К тому же вряд ли я смогу уснуть в пятидесяти футах от земли. — Внизу ночевать опасно. . — Может, возвратимся в пещеру? Там рядом вода, и удобно обороняться. Она вздыхает и оглядывается через плечо на деревья, словно они буквально зовут её. Когда она снова смотрит на меня, улыбается, подходит, встаёт на цыпочки и целует меня. — Почему бы и нет. Давай возвратимся. Я улыбаюсь в ответ. — Я и не надеялся, что ты так легко согласишься. Она достаёт стрелу, которой чуть не убила меня, а я подбрасываю на огонь дров, чтобы казалось, что мы тут надолго. Китнисс даёт мне кроличью ножку, и мы идём обратно к ручью, следуя поль его до самой пещеры. Это занимает больше времени, чем я думал, и я вымотан задолго до того, как мы возвращаемся. И моя нога, хоть инфекция её и миновала, сильно повреждена и немеет после чрезмерной нагрузки. — Теперь я понимаю, почему ты не хотела сюда возвращаться, — признаюсь я, как только мы добираемся до пещеры. — Да, хотя, ветер стал сильнее, на деревьях было бы холодно. Так что совсем неплохо, что у нас есть стены. На самом деле, это так по-домашнему. Китнисс делит приготовленную еду пополам, а затем еще раз, для ужина. Это вкусно. Мясо свежее, ещё слегка тёплое. Но мои веки сразу начинают опускаться. — А ты и правда хочешь спать. — улыбается она. — Хочу. А ты как? Думаю, мне нужно всего пара часов. — Поспи хотя бы четыре. Я оставлю твою тарелку, и ты доешь потом. Давай, быстренько, в спальник и спать. Как только я опускаю голову, я уже начинаю храпеть, и едва осознаю, как она подтягивает спальный мешок к подбородку и целует меня в лоб, прежде чем я полностью отключаюсь. Когда она будит меня, небо уже начинает светлеть, и я резко сажусь. — Я проспал всю ночь. Это нечестно, Китнисс. Почему ты меня не разбудила? — У меня было о чем подумать кроме сна. Посплю теперь, — говорит она, зевая. Мы меняемся местами, и она заползает в спальный мешок. — Разбуди, если будет что-нибудь интересное. Я доедаю вчерашний ужин, а потом недолго рисую на полу, одним ухом всегда прислушиваясь к любому звуку за пределами нашей пещеры. Мои нервы на пределе, и меня преследует чувство надвигающейся беды. Это началось вчера, когда ливни закончились. Но сегодня еще хуже, ведь остался только Катон. Мы не можем обманывать себя и думать, что он охотится на кого-то ещё. В этом всем хорошего лишь то, что Катон будет шумно карабкаться по скалам в поисках нас. Если, конечно, время не научило его быть осторожнее. Всё равно мучительно ждать малейшего звука, который предупредит о его приближении. Сегодня утром я, наверное, пять раз подскакивал на ноги. А когда выхожу наружу пописать, чувствую себя в десять раз более уязвимым, чем обычно. Когда Китнисс просыпается сама, уже день. Она тянется и улыбается. — Наш друг не показывался? — Нет. Его ненавязчивость начинает меня беспокоить. — Интересно, сколько еще будут ждать распорядители, пока не сгонят нас вместе? Это вопрос, который я задавал себе весь день. — Лиса погибла почти сутки назад, зрители наверняка сделали ставки и уже заскучали. — Да, у меня предчувствие, что это будет сегодня, — говорит она, садясь. — Знать бы, как они это сделают. Мы узнаем, как только выйдем наружу. Китнисс объявила ещё один охотничий день, и мы съедаем почти всю еду со вчерашнего дня, упаковываем остальное и вооружаемся. Китнисс обходит камни у входа в пещеру, словно прощаясь, и у меня возникает ощущение, тягостное осознание, что я больше никогда не увижу эту пещеру. Мы спускаемся к ручью и видим, что он высох. Вода, вчера поднявшаяся так высоко из-за дождей, полностью ушла. Китнисс издаёт звук разочарования, затем тянется к руслу. — Даже грязь высохла. Должно быть, воду спустили ночью. — Хорошо, что бутыли у нас полные, — говорю я. — Пока что. — Озеро. Вот куда они нас заманивают. Китнисс кусает нижнюю губу. — Может, есть еще пруды и родники. — Надо проверить, — говорю я. Думаю на это рассчитывать не стоит, но это оттягивает встречу с Катоном ещё немного. Мы возвращаемся к месту, где я прятался, затем идём вдоль леса, пока не сворачиваем к пруду, где Профи и я нашли Китнисс в день пожара. С тех пор прошло, наверное, не так уж много дней, меньше двух недель, наверняка, но столько всего произошло, что кажется, это было не со мной. Пруд тоже сухой. — Ты прав, — говорит она. — Они собирают нас к озеру, пойдем сразу или подождем, пока закончится вода? Для меня эта ужасная тревога хуже, чем сама жажда. — Лучше сразу. Сейчас мы сытые и отдохнувшие. Пусть скорее все закончится. Она кивает и поворачивается на юг, в сторону рога изобилия. Я обнимаю её, положив подбородок на её голову; она утыкается подбородком в мою руку. — Двое против одного, — шепчу я ей в волосы. — Легче легкого. — Следующий раз обедать будем в Капитолии, — говорит она решительно. — Точно! — отвечаю я. Но ещё минуту мы стоим вот так, вместе. Я чувствую биение её сердца своей рукой. Чувствую, как бьётся моё собственное сердце, и удары отдаются от её спины. Против всех мыслимых шансов она дожила до этого последнего противника. И против ещё более немыслимых шансов я нахожусь здесь, с ней. Но нам всё равно предстоит совершить этот последний, неизбежный, непростительный поступок. Как будто прочитав мысли друг друга, мы расходимся и начинаем идти. Немного к северу от пруда находится место в лесу, где она сбросила на нас гнездо ос-убийц. Само гнездо в основном разрушено. Китнисс пинает его ботинком, и оно рассыпается. Она смотрит на высокое дерево. — Пошли, — говорит она мрачно. Мне это место тоже не особо нравится. Мы идём обратно по неровной земле и наконец добираемся до Рога изобилия чуть раньше заката. Китнисс показывает мне место, где трибуты могли спрятаться и наблюдать за равниной, не будучи замеченными. После того как мы какое-то время ждали, не увидев Катона, мы осторожно подходим к рогу с разных сторон и проверяем внутри, не прячется ли он там. Затем идём к озеру, я наполняю наши бутылки и очищаю воду. Китнисс стоит надо мной, нервно постукивая ногой. — Надеюсь, он появится до темноты. У нас только одни очки. — Возможно, именно на это он и рассчитывает. Что будем делать? Вернемся в пещеру? — Либо так, либо найдем дерево. — Она смотрит на меня, будто ожидая возражений, но их у меня нет. На дереве хотя бы она будет в безопасности. — Давай подождем еще полчаса. Потом уходим. Мы сидим у озера, близко друг к другу, но смотрим в разные стороны; она наблюдает за лесом, я за полем. Она напевает маленькую мелодию из четырёх нот, и птицы в лесу подхватывают её. Похоже, это сойки-пересмешницы. Вскоре воздух наполняется их трелью, и в их голосах мелодия превращается в гармонию. — Точь-в-точь как с твоим отцом, — говорю я. — Это песня Руты, — шепчет она. — Я им ее только напомнила. Затем она напрягается, и через мгновение я это тоже слышу: странную ноту в мелодии, а потом пронзительный крик. Мы вскакиваем на ноги, оружие наготове. И тут из леса появляется Катон, направляясь к нам. В руках у него нет оружия… он как-то его потерял? Китнисс выпускает стрелу, я задерживаю дыхание, но стрела просто отскакивает от его груди. — На нем кольчуга! — кричит она. Он уже совсем близко, глаза вытаращены, он весь потный и тяжело дышит, я готовлюсь попытаться схватить его за шею, или как-то ранить ножом, но он мчится мимо нас и разворачивается к рогу изобилия. С диким воем из леса выскакивает большое существо, что-то вроде волка. К нему присоединяются другие. Китнисс без колебаний мчится за Катоном к рогу изобилия, а я следую за ней.