Поцедура

Кофе, сын и неловкие улыбки Утро в доме Майкла пахнет солью океана и свежесваренным кофе. Медди стоит босая на холодном полу кухни — волосы ещё влажные после душа, его рубашка велика и сползает с одного плеча. Она задумчиво глядит, как капли стекают с носика кофеварки — медленные, горячие, густые. Она любит этот звук — тихий, ровный, почти интимный. Почти как его дыхание ночью, когда он шепчет ей в волосы что-то неразборчивое. Её пальцы скользят по керамической кружке — тепло обжигает кожу, но приятно. Дверь хлопает так резко, что Медди чуть не роняет чашку. — Оу, блин! — выдыхает она, сжимая её обеими руками. На пороге стоит Рекс. Чуть взъерошенный после пробежки, в майке и с наушниками, которые он тут же стягивает. Он на секунду замирает — взгляд цепляется за её голые ноги, за слишком мужскую рубашку на хрупком теле. — Э… привет? — тянет он, медленно, растягивая гласные. — Ты, должно быть, Медди? Она старается улыбнуться, но краснеет так быстро, что кофе в руках кажется единственной защитой. — Привет. Ты-Рекс. — Она кивает, делает глоток, стараясь не встречаться с его глазами. — Хочешь кофе? — О, ну… — Он окидывает взглядом её бёдра, останавливается на чашке и кашляет. — Да. Если это тот кофе, который папа обычно сжигает, то, думаю, сегодня у меня есть шанс выжить. Медди хохочет. Звонко, чуть слишком громко — неловкость уходит вместе с паром от кружки. — Ну, я стараюсь получше, чем твой отец, — подмигивает она. Она протягивает ему кружку — их пальцы встречаются на керамике. Рекс смотрит на её руки — ещё розовые следы от царапин на запястьях, следы ночи. — Ну, — он кивает, отхлёбывает глоток. — Да. Намного лучше. Спасибо, что спасаешь мой желудок. Они оба тихо смеются — через эту неловкость пробивается что-то простое и тёплое, почти семейное. Где-то в коридоре слышатся шаги — тяжёлые, узнаваемые. Майкл появляется в дверях, слегка потягиваясь, в той же футболке, что Медди стащила ночью. Он замирает, глядя, как они стоят — Медди босиком, с кружкой кофе, его сын с заговорщической ухмылкой. — Так. — Майкл щурится, будто солнце бьёт прямо в глаза. — Вы уже знакомы? — Более чем, — ухмыляется Рекс и делает вид, что чокается кружкой с Медди. — Она спасла мой день. И твою репутацию кофемейкера. Майкл мотает головой, подходит к Медди, забирает у неё из рук вторую кружку и ставит на стол — затем наклоняется, целует её в висок. Не стесняясь сына. Его рука ложится ей на бедро — крепко, чуть выше колена, и Медди выдыхает тихо, но Рекс всё равно это слышит. — Оу, окей, — фыркает Рекс, делая шаг назад. — Ну всё, я понял. Я просто... уйду. Наверх. Куда угодно. Медди смеётся, утыкаясь лбом Майклу в плечо. Она всё ещё чувствует, как крепко он держит её за бедро, как тепло от его ладони растекается по коже. — Прости, — шепчет она ему. — Не извиняйся, — шепчет он в ответ, скользя губами к её шее. — Мне нравится, что ты здесь. Рекс с лестницы оборачивается ещё раз, но вместо ревности — лишь широченная ухмылка. — Знаете, что? Только не сломайте столешницу, ладно? Медди прыскает со смеху, зажимая рот ладонью, а Майкл лишь кидает сыну в спину тихое: — Убирайся наверх. А кофе продолжает капать в тишине — ароматный, горячий. Как всё, что теперь связывает их троих.