Поцедура

Гарри сидит в офисе у Ханни Чендлер так, будто всё ещё идёт допрос. Спина прямая, руки на подлокотниках, взгляд колкий. Ханни, наоборот, развалилась в своём кресле, закинув ногу на ногу, с бокалом красного вина в руке. Между ними на столе — папка с каким-то старым делом, но открывать её никто не собирается. — Ты правда пришёл вот так? Без повестки, без звонка? — Ханни криво усмехается, наблюдая за ним поверх края бокала. — Я к тебе не как к прокурору, — бурчит Гарри. — Я к тебе как к человеку, который знает всё о всех. Особенно о ней. — О Медди? — уточняет она, хотя и так знает, кого он имеет в виду. Гарри кивает. Делает вид, что рассматривает семейное фото на стене — старый приём: отвлечься, не выдавать беспокойства. Но глаза всё равно возвращаются к Ханни. — Я был у неё. Видел Майкла. — Он чуть морщится. — Видел их вместе. — И что? — Ханни откладывает бокал, сцепляет пальцы. — Ты ждал, что она будет с каким-то юнцом, которому в баре не продадут? — Нет. — Гарри выдыхает и трёт ладонью лоб. — Но, Ханни… Я не дурак. Я слышал их раньше. Видел. У них это всё… чересчур. Ханни смеётся — не громко, но искренне. Этот смех ещё больше бесит Гарри, но он молчит. — Слушай, Гарри. Ты правда хочешь знать? — Она наклоняется вперёд, локти на столе. — У них всё по обоюдному согласию. И, между прочим, ты в курсе, что у них теперь кот? — Что? — Гарри хмурится. — Какой ещё кот? — Чёрный, дерзкий, по кличке Гав, — Ханни едва не фыркает. — Медди нашла его в коробке. И, угадай что? Теперь этот хищник живёт у Майкла. Спит у них на кровати, иногда прямо между ними. — Вот только этого мне не хватало, — бормочет Гарри. — Они и так кровати ломают… — Ага. — Ханни поднимает брови. — Я вообще думаю, что кот — это самое приличное, что там происходит. — Ты серьёзно сейчас? — Гарри смотрит на неё, будто Ханни — это последний оплот здравого смысла. — Скажи мне, что ты хоть немного волнуешься. — Гарри. — Ханни подаётся вперёд и кладёт руку ему на запястье. — Твоя дочь взрослая. Она знает, чего хочет. И если она хочет вот так — часто, громко, с поломанной мебелью и царапинами на всех местах — кто ты такой, чтобы говорить «нет»? — Её отец, мать твою, — бурчит он. — Ну так будь отцом. Не судьёй в её постели. — Ханни откидывается обратно и берёт бокал. — Ты знаешь, Майкл не мальчик. У него свои шрамы, свои призраки. Но он с ней честен. Он её держит. И поверь мне — никто из них не жалуется. Даже кот. Гарри на секунду хмыкает. Но потом хмурится ещё больше: — Я просто хочу, чтобы в этих… — он делает широкий жест рукой, не находя цензурного слова — …отношениях было что-то кроме секса. — Так ты послушай, как она говорит о нём. — Голос Ханни чуть теплеет. — Она не про его технику рассказывает, Гарри. Она про то, как он смотрит на неё, когда она засыпает. Про то, как он слушает её голос, даже если слова не важны. — И про кота, — бурчит Гарри. — И про кота, — смеётся Ханни. — Гав — гарант того, что им не будет скучно. Поверь мне: если женщина способна притащить бездомного кота и поселить его у мужика в доме — она там всерьёз и надолго. Гарри встаёт, кряхтя. Собирает папку, хотя она ему и не нужна. — Ладно. Если что — ты будешь первой, кому я позвоню, когда они второй раз кровать сломают. — Гарри? — Ханни останавливает его у двери. — Расслабься. Твоя дочь не просто счастлива. Она жива. Он молча кивает — и уходит в ночь. А Ханни закрывает за ним дверь и едва слышно смеётся в пустой приёмной: — Чёртовы дети.