Идеальный ведущий

Поездка на автобусе была мучительно долгой и изнуряющей. По пути в Алфавит Чепик то и дело останавливался, подбирая новых пассажиров. Чем больше в салоне становилось этих самых пассажиров, тем душнее было. Это давило на и без того сдавленные мозги бедняги ведущего, у которого уже глаз начинал дёргаться на нервной почве. Руки же крепче сжимали рукава рубашки у плеч, из-за чего ткань заметно смялась, образуя неприятные заломы. Мужчина всё размышлял о произошедшем: об этих чучелах, вдруг решивших заявить о себе; о Ёшке, на плечи которого сейчас свалилось куча всего; о том, что его вообще ждёт после этого. Повернув голову, он наблюдал за проплывающими мимо медузообразными огоньками, а после и разглядел себя в отражении: разбитый, побитый какой-то. Одежда мятая и даже слегка влажная от пота. Волосы потускнели, малиновый оттенок стал едва различим. Но нужно глянуть в зеркало, чтобы составить точный портрет И Краткого, ведь в едва видном отражении окна плохо видны все детали и изъяны.

***

Наконец-то добравшись до пункта назначения, Й выходит из салона и молча топает до главного входа. В Буквограде тепло, пусть и смеркается. Краткий очень любил в своё время смотреть на поистине прекрасные пейзажи местной флоры, которые ныне стали рутинной частью его дня. Й редко тут бывал, особенно в последнее время, поэтому всё вокруг не впечатляло уставшего от всех мужчину. Город был хорошим, но никакая красота не решит всех проблем, свалившихся на неподготовленную спину. Чувствуется дрожь в теле, переходящая в ноги и рванувшая с ударом выше, что вызывало редкие подёргивания. Со стороны выглядит странно, но это можно было списать либо на характер самого Краткого, либо на его чувствительность к холоду. Проходя всё дальше, тепла становится больше. И Краткий медленно проплывает сквозь толпу симболаров, миниларов и некоторых обджектов. Если задуматься — каждый из них выполняет свою функцию, следует указанному плану, составляет списки дел. Только горе-ведущему и теперь тут места нет. Впрочем, не было никогда. Ожидая лифт, хост погружается в свои мысли, взгляд холодеет и пустеет, а тело расслабляется. Кто-то пытается с ним заговорить, кто-то просто сказать сухое "привет", кто-то ещё что-то от него хочет. На любое взаимодействие с собой И Краткий не даёт и малейшей реакции, разве что очень редко кивнёт головой, даже не пытаясь понять, о чём сейчас речь. Вы уволены. Вы не приняты близкими. Вас только что унизили и выгнали с проекта, которому вы отдавали всего себя. Кивок. — Кислее обычного, малинка, что стряслось? — вырывает из потока мыслей чей-то голос. В ушах больше нет гула чужих голосов, шума лифта, а рот всё так же запаян тревогой и смятением. Перед Й стоит Ышик. Коллега расслаблен и сохраняет свой обычный вид. Краткий зачем-то вглядывается в его черты лица: грязные, слившиеся где-то волосы, заделанные в неприятный пучок на затылке, сероватая веснущатая кожа, далеко посаженные глаза как у... Шилича вроде? В чертах лица каждого из коллег И Краткого есть много изъянов и неприятных деталей. Зачем-то он это знает, когда на очередном собрании пристально разглядывает кого-нибудь из присутствующих там. Щищ — рыжий и конопатый хитрец-шутник с хитрыми бегающими глазками. Ижек — плакса с вечно слезящимися глазами и сухой кожей. Фавзи — крупногабаритный хам без чувства такта и с явными проблемами с кожей. Никто из них не нравился десятому, поэтому он и вовсе перестал ходить на эти собрания. — Не молчи! — зовёт его Ышик, глупо улыбаясь. — Чего тебе? — Мы едем или как? Ты в одну точку смотришь уже пару минут, пока мы ездили с этажа на этаж. Ни слова не сказал, как рыба. Взгляд перемещается на панель с потухшими кнопками с номерами этажей. Вместо ответа Краткий просто задерживает палец на кнопке открытия дверей и выходит. По глупости он даже не обратил внимания на номер этажа на экранчике сверху, когда был в лифте. Выходя из состояния задумчивости, хост оглядывается за спину и видит то, что он находится на пятнадцатом этаже. — Ты же знаешь, я могу сказать Азу, если тебе вдруг... — — Не смей! — рявкнул на Ышика Краткий, поворачиваясь к собеседнику. Паренёк вздрогнул от внезапного крика, а после пожал плечами и уехал вниз. Всё же поладить у них не выйдет. Дождавшись, пока лифт отъедет на безопасное расстояние, и Краткий выдыхает и смотрит в сторону закрытой двери на лестницу. Ему хочется пойти самому, но сил нет даже прямо стоять. Й вдруг понял, что выглядит как невесть кто. И пусть он ещё даже не видел себя, кроме того размытого отражения в автобусе, он знал, что всё не так. Вызвав лифт, первое, что он увидел, — себя. Оказывается, в лифте всё это время было зеркало прямо напротив входа в кабину. То, что он видел перед собой, было схоже на какую-то блеклую тень самого себя: волосы стали твёрже, потеряли былой насыщенный оттенок, синяки под глазами стали заметнее, вирбисы по бокам поникли, изогнувшись, а одежда была мятой и некрасивой. Только глаза остались теми же, пусть и были прикрыты. Сжав ладони в кулаки, Краткий намеренно впился ногтями в сухую кожу, вынуждая себя хоть что-то ощутить. Вирбисы вновь приняли исходное положение, а Краткий с силой нажал на нужную ему кнопку. Пора было прекращать скулить из-за каких-то чучел, вдруг возомнивших себя кем-то.