Боль заставляет меня молчать

POV Кэсси

      — Голова болит, — вымученно произношу я.       — А еще?       — А еще один механик-зануда достал со своими расспросами, — фыркнула я, и, наконец-то, встала с кровати.       Голос Ричи из микрофона был, как всегда, с оттенком беззаботности, несмотря на весь тот ужас, который творится в Дасквуде и за его пределами.       От Джейка почти не было никаких новостей после видео Лили.       Я старалась отвлечь себя мыслью, что Джейк спрятался где-то на Мальдивах и ему ничего не угрожает, но действительность и Вселенная, разве что не подкинули мне перья ворона, окончательно добивая меня.       — Кэс? Ты все еще здесь? — Механик-зануда подал голос, а я с силой сжала телефон, справляясь с нахлынувшей тревогой.       — Да, я… Включишь камеру? — Неожиданно для себя попросила я.       — Да, подожди секунду.       В ожидании, я уставилась в экран телефона, покусывая и так убитые в хлам губы.       Наконец-то экран замигал и я смогла увидеть мой лучик света. Моего механика-зануду.       Моего Ричи.       — А ты, как всегда, не будешь включать камеру, мисс Таинственность? — Ричи прищурил свои глаза в укоре и мое сердце постепенно начало приходить в норму.       — А ты, как всегда, безумно проницательный, мистер Покедова.       Ричи прыснул от смеха и на моем лице тоже появилось подобие улыбки.       Я не понимаю, почему Ричи так спокоен? Почему он всегда настолько нормально относится ко всему пиздецу? Или это просто у меня уже крыша едет?       — Кэс, я хотел сказать… — запинаясь, начал Ричи, потирая подбородок. На его коже остались следы от масла и грязи, но это, почему-то, лишь добавило ему долю нормальности.       — Что такое? — Спросила я задумчиво, обращаясь, скорее, к его портрету на стене, чем к его изображению на экране.       Да, я нарисовала Ричи и повесила его портрет на стене. И что вы мне сделаете?       Там же висит портрет Джейка, Джесси и почти законченный портрет Дэна.       Я никогда не говорила, что с моей головой все в порядке.       — Я хотел…       Ричи прервал входящий звонок на мой телефон. Видеозвонок с Ричи был сброшен. Сука.       — Кому еще что нужно? — Пробормотала я в экран телефона, смотря на цифры неизвестного номера. Кто на этот раз? Акция в местном магазине? Служба безопасности? Адвокат потерянного дядюшки из Австралии? — Алло?       Молчание. Короткое, натянутое. Я уже собиралась сбросить, когда в динамике наконец появился голос, искаженный модулятором:       — Где ты была?       Не «привет». Не «я в порядке».       Но огромная скала на моих плечах разрушилась и превратилась в пыль.       Я выдохнула. И, против воли, улыбнулась.       — Была занята, — пожала плечами, хотя он этого не видел. — Пропала всего на пару часов.       — Ты была не в сети, — сухо. — Несколько часов.       Я прошлась по комнате, остановилась у окна. На стекле отражалось мое лицо — бледное, уставшее. И что-то новое. Чужое.       — Сеанс тату, — сказала я спокойно. — Долго. Больно. Потом решила позвонить Ричи. Узнать, как он.       Пауза.       Она была ощутимой. Как если бы он сжал челюсть.       — Ты часто ему звонишь, — наконец произнес он.       Не вопрос. Утверждение.       — Иногда, — легко ответила я. — Мы друзья. Разве это запрещено?       Молчание снова растянулось. Я почти видела, как он подбирает слова. Как ему не нравится, что у меня есть кто-то еще. Не он.       И это… грело.       — Я волновался, — сказал он наконец. — Ты исчезла.       — Но ты же нашел меня, — тихо ответила я. — Значит, все хорошо.       Это была правда.       И одновременно — ложь.       Я слышала, как он вдохнул. Резко. Сдержанно. Модулятор не может скрывать его эмоций.       — Просто… будь осторожнее, — произнес он. — И предупреждай.       — Хорошо, — согласилась я слишком быстро.       И улыбнулась сильнее.       — Кстати, — сказала я, будто между делом. — Я сделала тату.       — Ты сказала, — отозвался он почти сразу. Слишком быстро. — Но не сказала какое.       Я провела пальцами по коже на запястье рядом с крыльями. Она все еще ныла — приятно, тянуще. Как напоминание о выборе.       — По моему эскизу, — добавила я. — Ничего из салонного каталога.       — Конечно, — тихо усмехнулся он. — Ты не выбираешь ничего нормального.       Мне стало тепло. Глупо. Неуместно. Но тепло.       — Хочешь угадать?       — Нет, — ответил он после паузы.       — Почему?       Он замолчал. Я почти слышала, как он думает. Как прокручивает варианты. Как выбирает самый безопасный.       — Потому что ты все равно сделала не то, что ожидают.       Я улыбнулась.       — Ладно, тогда я скажу.       Я уже собиралась начать, когда он вдруг произнес:       — Колибри?       Я замерла.       — Что?..       Слишком быстро. Слишком точно.       — Колибри, — повторил он спокойнее. — Маленькая. Быстрая. Почти невидимая. Выживает там, где другим не хватает воздуха.       Я прислонилась спиной к стене. На секунду стало тихо внутри. Как перед грозой.       — Откуда ты… — начала я и осеклась.       И вспомнила.       Ночные разговоры.       Гугл-карты.       Острова.       Места, где тепло и никто не задает лишних вопросов.       — Карибы, — сказала я медленно. — Гавайи. Южная Америка.       — Ты говорила, — отозвался он, — что если исчезать, то туда, где колибри не удивляются бегству.       Я закрыла глаза.       Черт.       — Я не думала, что ты запомнишь, — честно призналась я.       — Я запоминаю все, что ты говоришь, — ответил он. Без пафоса. Без нажима. Просто факт.       Между нами повисла пауза. Не тяжелая. Опасная.       — Значит, угадал? — спросил он.       — Да, — выдохнула я. — Колибри.       — Где?       — На запястье, — прямо ответила я, — чтобы она всегда была рядом.       Он хмыкнул. Тихо.       — Тебе идет, — сказал он. — Даже если я ее не вижу.       Я прикусила губу. Старый жест. Он это знал.       — Ты ревнуешь? — спросила я вдруг.       Резко. Без подготовки.       Пауза.       — Я беспокоюсь, — ответил он. — Это разные вещи.       — Конечно, — я усмехнулась.       Но внутри я сияла.

***

      Видеозвонок с Ричи восстановился почти сразу. Экран моргнул, и его лицо снова появилось передо мной — живое, настоящее, немного смущенное, будто он боялся, что я передумала возвращаться.       — Прости, — сказала я первой. — Мне позвонили.       — Я заметил, — фыркнул он. — Исчезла, как герой дешевого триллера.       Я хмыкнула и пожала плечами:       — Это был Джейк.       Ричи замер. Совсем на секунду — но я заметила. Его брови чуть дернулись, улыбка стала не такой широкой.       — Он наконец-то объявился? — спросил он осторожно.       — Да, — ответила я спокойно. — Волновался, что меня долго не было в сети.       — Угу… — протянул Ричи и откинулся на спинку стула. — Он всегда так делает. Появляется из ниоткуда, исчезает в никуда.       — Ричи, пожалуйста, не начинай, — я фыркнула и закатила глаза.       — Я не начинаю, — быстро сказал он. — Я просто… — он почесал щеку, оставив на коже еще одно пятнышко масла. — Я ему не очень доверяю, Кэс.       Я вздохнула. Медленно. Устало.       — Потому что он скрытный? — спросила я.       — Потому что он слишком скрытный, — уточнил Ричи. — Мы все тут открыты, как книга с детскими сказками, а он… как тень. Я не говорю, что он плохой. Я просто говорю, что не понимаю, кто он на самом деле.       — Он помогает, — отрезала я. — Этого достаточно.       Ричи посмотрел на меня внимательно. Прямо в камеру. Так, будто пытался заглянуть за экран.       — Ты уверена?       — Да, — ответила я без колебаний. Слишком быстро. — Ричи, если бы не он, мы бы уже давно уперлись в тупик.       — Или давно были бы мертвы, — пробормотал он.       — Эй, — я нахмурилась. — Не перегибай.       Он поднял руки в примирительном жесте.       — Ладно. Ладно. Я просто волнуюсь. За тебя, если честно.       Это сбило меня с толку. Немного. Неприятно и тепло одновременно.       — Со мной все нормально, — сказала я автоматически. Ложь номер тысяча.       — Ты говоришь это каждый раз, — усмехнулся он. — И каждый раз звучит все менее убедительно.       Я отвела взгляд от экрана. В темное стекло окна. В свое отражение.       — Ты хотел что-то сказать, — напомнила я. — До того, как нас прервали.       Ричи замялся. Потер подбородок. Улыбнулся. Неловко, почти по-детски.       — Да… я… — он запнулся и вдруг рассмеялся. — Черт, это сейчас звучит глупо.       — Попробуй, — сказала я мягче, чем собиралась.       — Я просто хотел спросить, как ты. По-настоящему. Без всей этой фигни.       — Я… — начала я и вдруг поняла, что не знаю, чем закончить фразу.       В итоге сказала самое безопасное:       — Держусь.       Ричи кивнул. Принял ответ, как умел. Не полез глубже. Не надавил. И в этом была его сила. И его слабость.       — Тогда ладно, — сказал он. — Если что — ты знаешь, где меня найти.       Я улыбнулась. По-настоящему. Немного виновато.       — Знаю. Спасибо.       Мы попрощались.       Телефон погас, и комната вдруг стала слишком большой.       И слишком тихой.       Я осталась стоять посреди нее, с ощущением, будто разговор оборвался не звонком, а ножницами. Ровно. Аккуратно. По живому.       Ричи так и не договорил.       Я подошла к стене и посмотрела на портреты. Бумага чуть шуршала от сквозняка. Его лицо — неровные линии, угольная тень под глазами, привычная полуулыбка, которую я всегда рисовала автоматически. Как подпись.       Ты хотел сказать что-то другое.       Не «как ты».       Не «будь осторожна».       Не это.       Я вспомнила, как он замялся. Как посмотрел в камеру чуть дольше обычного. Как будто собирался шагнуть вперед — и передумал.       Странно, но мне стало неловко.       Не страшно.       Именно неловко.       Как будто я что-то украла, сама того не желая.       Я коснулась бумаги кончиками пальцев и тут же отдернула руку.       Глупо.       — Потом, — сказала я в пустоту. — Когда все закончится.       Любимая фраза всех, кто не доживает до «потом».       Я отвернулась от стены и снова взяла телефон. Экран был черным. Молчаливым. Послушным.

POV ...

      Я с размаху кинул свой телефон в стену.       Ричи хотел сказать.       Я слышал это по его голосу. По этой дурацкой паузе перед фразой, по сбившемуся дыханию, по тому, как он тянул время. Люди всегда тянут время, когда собираются разрушить себе жизнь.       Он хотел сказать, что скучает.       Хотел признаться, что думает о ней чаще, чем о собственных проблемах.       Хотел предложить ей приехать в Дасквуд под предлогом дружбы, помощи, поддержки.       Все они так делают.       Он не успел.       И не успеет.       Потому что что бы он ни хотел сказать — он этого ей никогда не скажет.       Не потому что не хватит смелости.       Не потому что она не ответила бы.       А потому что некоторые слова просто не доходят до адресата.       Они застревают. Теряются. Обрываются на полуслове. Исчезают вместе с возможностью.       Ричи еще не знает, что его признание уже опоздало.       Он еще не знает, что Кэсси нельзя звать к себе.       Нельзя тянуть к свету.       Нельзя надеяться.       Он так и не сказал ей.       И уже никогда не скажет.       Я прослежу, чтобы у него больше не было такого шанса.

POV Ричи

      Экран гаснет слишком резко.       Я еще пару секунд смотрю в телефон, будто тот может передумать и снова загореться. Большой палец зависает над экраном. Я не нажимаю «перезвонить». Не сейчас. Не так.       — Черт… — выдохнул я и провел ладонью по шее.       Кожа там горячая, будто я только что выбрался из-под капота после долгой возни с двигателем.       Мастерская встречает меня привычным запахом масла, металла и пыли. Здесь все понятно. Все честно. Если что-то сломано — ты это видишь.       С людьми так не работает.       Я опустил взгляд вниз и посмотрел на свои ладони. Грязные. В мелких порезах. С застарелыми пятнами, которые уже никогда не отмыть до конца. Эти руки умеют чинить. Умеют держать.       Руки — не сердце. Руки говорят обо мне больше.       — Ты идиот, Ричи, — говорю я самому себе, почти без злости.       Я прохожу мимо рабочего стола Джесси, задевая бедром табурет — тот скрипит, как будто осуждает. В отражении старого зеркала над умывальником я замечаю свой же осуждающий взгляд.       Вечно растрепанные волосы, тень под глазами, напряженная челюсть… Я действительно открыт, как детская книжка.       — Выглядишь как человек, который собирается сказать что-то важное и опять этого не сделает, — говорю я своему отражению и отворачиваюсь от зеркала.       Телефон лежит на столе экраном вверх. Молчит. Как будто специально. Как будто знает.       — Она сказала, что говорила с Джейком… — бормочу я, снова потирая шею. — Конечно, с кем же еще…       В моем голосе нет злости. Есть только это мерзкое, тянущее чувство где-то под ребрами. Не ревность даже. Скорее… беспомощность.       Я делаю круг по мастерской — от стола Джесси к выходу, оттуда до аквариума, затем к двери в зону ремонта и опять к столу Джесси. Потом еще один круг. И еще. Остановка. Вдох и выдох.       — Я же хотел сказать, — говорю я чуть громче, обращаясь к рыбкам. Сегодня их зовут Кэсси, Энджел, Рори и Дори. — Хотел сказать, что переживаю. Что…       Тишина не перебивает. Не смеется. Не спорит.       Только тишине я могу признаться.       — Что мне не все равно, — продолжаю я, глядя куда-то в стену. — Что я думаю о тебе чаще, чем нужно. Чаще, чем безопасно. Что каждый раз, когда ты пропадаешь, у меня внутри будто гайку срывает, и я не знаю, что с этим делать. — Я усмехнулся, пытаясь найти слова. — Черт, да я даже не знаю, как это правильно назвать. Точнее, знаю, но не решаюсь сделать это так, чтобы ты все поняла.       Я снова бросаю взгляд на телефон, как будто решаясь опять набрать ее номер.       — Я бы хотел, чтобы ты была здесь, Кэс, — говорю я тише. — В Дасквуде. Не из-за всего этого дерьма. Просто… рядом со мной. Потому что ты нужна мне. Сильнее, чем я умею объяснять. Сильнее, чем воздух. И это больно. Эта боль заставляет меня молчать.       Слова, наконец, сказаны. Не туда. Не так. Но сказаны.       — Но я не сказал, — добавляю после паузы. — И, наверное, никогда не решусь.       Я глубоко вздыхаю, проводя ладонями по лицу и возвращаюсь к работе. К двигателю, который не чувствует, не пропадает и не улыбается голосом через экран.       Это проще.       Всегда было проще.       Я не знал, что этот разговор уже кое-кто слышал.       И что у некоторых признаний никогда не бывает адресата.