Горелов, отвали!

Я приехала с работы поздно вечером - уставшая до звона в ушах, но одновременно довольная до невозможности. Сессия закрыта досрочно. Утром был последний экзамен, и какой! Корпоративное право у такого профессора, чьи отличные оценки приравнивались к рыцарскому ордену, врученному из королевских рук. А один экзамен мне вообще поставили автоматом, что было невероятной удачей, потому что сегодняшний требовал подготовки, достойной подвига. Недели я провела в «стекляшке» университета, засиживаясь до закрытия, выискивая практику Высшего Арбитражного Суда. Бессонные ночи, тексты законов, которые я могла цитировать наизусть. И вот - результат - «отлично». Как и все предыдущие экзамены. Правда, на самой сдаче произошел курьез. Мне достался билет про классификацию сделок с заинтересованностью - тема, которую я знала вдоль и поперек, потому что работала с ней каждый день  - уже полгода стажировалась в крупной юридической фирме. В тот момент, когда я стояла перед комиссией, в сумке надрывался рабочий телефон: партнеру фирмы срочно требовалось подтверждение по структуре сделки на несколько миллионов, которую мы вели целый месяц. Я чувствовала себя супергероем с раздвоением личности. В голове билась мысль: «В офисе я уже полноценный боец на передовой M&A-сделок, работаю с реальными контрактами на миллионы, а здесь - всё еще студентка, которая должна по памяти цитировать пункты закона, который мы в консалтинге обходим еще на стадии структурирования. Профессор ждал цитат из учебника, а я едва сдерживалась, чтобы не сказать: «Знаете, на прошлой неделе мы закрыли сделку на пятьдесят миллионов, и там эта ваша теория работала совсем иначе». После экзамена я рванула в офис - требовалось немедленно поправить заверения и гарантии в договоре купли-продажи акций. Прямо в машине я читала прилетевшие правки по реальному слиянию двух гигантов рынка. Полный дурдом - но это был мой дурдом. И я его обожала. И вот сейчас, в десятом часу вечера, я наконец добралась до дома. Мечтала только об одном - выпить чаю с молоком, закинуть в желудок что-нибудь съедобное и завалиться в кровать с недочитанным «Атлантом». Заглушила двигатель. Но не успела подхватить сумку с пассажирского сидения -зазвонил телефон. Вадим. Я закатила глаза. Мы встречались уже несколько месяцев. Он был слишком настойчив, я - сдалась под его напором. Парень ухаживал красиво, его упорству могли позавидовать судебные приставы, нашедшие у должника работающую почку. Он возникал в моей жизни с регулярностью судебных повесток, и игнорировать его было так же бесполезно, как пытаться скрыться от налоговой. Это была смесь слепой веры в чудо и готовности биться головой о закрытую дверь до победного конца. Но он был красивым, достаточно перспективным, на три года старше меня. Всё выглядело неплохо – и я сдалась. - Да, Вадим, - ответила я, прижимая трубку плечом и пытаясь одновременно нащупать в сумке ключи. В голове всё еще крутились «заверения и гарантии», и голос Вадима казался чем-то из параллельной, очень медленной и бессмысленной реальности. Наверняка сейчас позовет ужинать или к себе, а у меня перед глазами - только график Ганта и очертания тринадцатой главы «Атланта». - Привет, - сказал он весело, - Как твой экзамен? Отличный вопрос, особенно учитывая, что экзамен был утром, а сейчас почти десять вечера. - Вадим, тебя это реально интересует? - усмехнулась я. - Или ты из вежливости спрашиваешь? Вадим рассмеялся. - Из вежливости. Я же знаю, что на отлично... Я прав? - Прав, - ответила я, зная, что мои экзамены волнуют его в последнюю очередь.- Чего ты хотел? - Приезжай ко мне сегодня. На все выходные, - предложил он. - Нет, - выдохнула я, - Устала и спать хочу. Я еще даже домой дойти не успела. - Так и не доходи! - развеселился он. - Разворачивайся и давай ко мне. Я тебе расслабиться помогу. - Вадим,ты глухой? - у меня внутри зашевелилось раздражение. - Сказала же -устала. - Да ладно, - он тут же сдался. Он вообще со мной никогда не спорил – знал, что бесполезно. - Завтра тогда встретимся? - Завтра, да, наверное, - ответила я, выбираясь из машины. Захлопнула дверь и поставила сигнализацию. - Я тебе позвоню тогда. Спокойной ночи, любимая. - Да, тебе тоже, - ответила я и отключилась. Закатила глаза, хотя он и не мог этого видеть. Его «любимая» звучало примерно так же нелепо, как реплики персонажей мыльных опер. Невозможно полюбить человека за три месяца знакомства. Это нонсенс. Как только открылись двери лифта на моем этаже - в уши ударила музыка. Громкая, настойчивая, вибрирующая басами. Твою же мать! Пашка снова устроил вечеринку. Конечно! Родители свалили на дачу на выходные и он тут же воспользовался. Господи! Соседи скоро черные пентакли будут на наших дверях рисовать. Я открыла дверь ключами и зашла в квартиру. Музыка грохотала на полную мощь - динамики стереосистемы выдавали всё, на что были способны. Села на скамейку в прихожей и стянула ботинки на шпильке. Ноги ныли - целый день на каблуках. Пошевелила ступнями - хорошо-то как! В прихожую вывалился Леха - лучший друг моего брата. Невысокий, темноволосый, с той небрежной самоуверенностью, которая раздражала и добавляла харизмы одновременно. - О, Лерка, привет! - он привалился к стене, разглядывая меня жадно и открыто, как всегда с того момента, как перешел в пубертатный период. В его взгляде была привычная смесь наглости и восхищения. Я помассировала уставшие лодыжки, чувствуя, как кровь возвращается в затекшие пальцы. Горелов уставился на мои руки заворожено, словно увидел что-то невероятно интересное. -Помочь? - развязно спросил он, и в его голосе было столько подтекста, что его было слышно за версту. - Отвали, Леха, - беззлобно сказала я. - Где Пашка? - А... там где-то... - беспечно хмыкнул Лешка, делая неопределенный жест рукой в сторону гостиной. Я поднялась со скамейки, сняла шубу и повесила на вешалку в шкаф. Подхватила сумку и пошла в свою комнату - надо было хотя бы переодеться. Лечь отдохнуть не получится точно - музыка выбивала мозги из головы, проникая даже сквозь закрытую дверь. Стянула с себя строгое офисное платье. С сомнением отложила в сторону короткие домашние шорты – слишком много незнакомого нетрезвого народа в квартире. Надела старые потертые джинсы и короткий топ - облегчение было мгновенным. Глубоко вздохнула, расправляя плечи. В дверь постучали, и не дожидаясь моего ответа, зашел Пашка - мой младший брат-раздолбай. Несмотря на разницу в возрасте в семь лет, мы были очень похожи: те же серо-зеленые глаза, те же скулы, та же упрямая линия подбородка. - Лерка, привет, - сказал он, напрягая голос, чтобы перекричать музыку. - Паш, ты нашел, конечно, время для своих вечеринок, - я покачала головой. – Я устала, как собака сегодня. - Как экзамен твой? - спросил Пашка. - Как всегда, - я улыбнулась. С гордостью, да, потому что было чем гордится. - О! Как раз и отметим!- Присоединяйся, - Пашка был уже слегка под градусом, в его глазах плескалось веселье. - Вот скажи мне, мой недалекий брат, -- спросила я, вытаскивая из волос шпильки и разлохмачивая прическу, - Где вы алкоголь-то взяли? - Лерка, тебе лучше не знать, - заржал он. - Давай, не парься, выходи, отожжем. - Ага, ты отожжешь, а я потом с родителями объясняйся, - усмехнулась я, расчесывая волосы. - Ну, на то ты и юрист, чтобы защищать,  - заметил он нагло. Я закатила глаза, положила щетку на туалетный столик. - Поесть в доме есть что-то? – спросила с надеждой. - Найдем, - заржал он в ответ, - Мы пиццу заказали. Идем. Он вышел из комнаты, я за ним. Направилась на кухню - надо было что-то перекусить, я с утра нормально не ела. На столе лежало штук десять коробок из-под пиццы, несколько из которых были еще полными. Такое себе, но я была голодная, как волк. Снова появился Горелов. Пританцовывая под музыку. С бокалом вина в одной руке и бутылкой пива в другой. Охренеть просто. - Лерка, - сказал он, протягивая мне бокал. - Давай, чин-чин. Я машинально чокнулась бокалом с его бутылкой и сделала глоток. Вино было неплохое - сухое белое, с легкой терпкостью. Я сама рассказывала о нем Пашке недавно, когда он спрашивал, какое лучше для девушек. И, видимо, он расценил мой совет, как руководство к действию. Вино приятно прокатилось по пищеводу, разливаясь теплом в желудке. И, учитывая, что я давно не ела, подействовало почти моментально. На меня вообще алкоголь быстро действовал - особенность организма. Я взяла из коробки кусок пиццы с пепперони. Хлебнула еще вина. И вместо того, чтобы пресечь весь этот беспредел и разогнать толпу пьяных подростков, расслабилась окончательно. Стресс дня отпускал, напряжение уходило. Через полчаса я обнаружила себя в компании Лехи и еще какого-то незнакомого парня на диване, с очередным бокалом, слушающей глупые шутки малолеток. Горелов сидел рядом - слишком близко, как всегда. Я чувствовала тепло его тела, запах его одеколона. Он рассказывал какую-то очередную пошлую историю, активно жестикулируя, и его рука то и дело задевала мое плечо. Вечеринка гудела своим чередом. Я уже была хорошо навеселе - в голове приятно шумело, мир стал ярче и беззаботнее. Но стресс сегодняшнего дня все равно давал о себе знать усталостью, которую не могло перебить даже вино. Я поднялась с дивана, чувствуя, как пол слегка качается под ногами. - Лерка, ты куда? - Леха схватил меня за ногу чуть выше колена, не отпуская. Его пальцы были теплыми, прикосновение - настойчивым. - Горелов, отвали, - притворно ласково сказала я, погладив его по щеке. Высвободила ногу и нетвердой походкой направилась к себе в комнату. Уселась на кровать, откинулась на подушки. Допила остатки вина из бокала. Потом устроилась удобнее и даже взяла книжку - «Атлант расправил плечи» лежал на прикроватной тумбочке, закладка на трети пути. Но как, блин, читать, когда за дверью орет музыка и веселится пьяная молодежь, а в желудке пара бокалов вина на один единственный кусок пиццы? Правильно, никак... А душа вдруг потребовала продолжения банкета. В конце концов, у меня законные выходные, сессия закрыта, я имею право расслабиться. Выходить к остальным не хотелось. Я достала из крошечного холодильника-минибара начатую бутылку «Мартини». Как там говорят? Градус нельзя понижать, только повышать? Усмехнулась сама себе. Плеснула «Мартини» прямо в бокал из-под вина. Уселась на кровать и отпила глоток. Мммм... Красота. Сладковатый вермут с травяными нотками приятно обжег язык. В голове слегка шумело, жизнь была чудесна. Дверь открылась без стука, и в комнату зашел Лешка. Он закрыл дверь за собой, и музыка стала чуть приглушеннее. - Горелов, тебя стучаться не учили? - спросила я, смотря на него поверх бокала. Сделала еще глоток. - Мартини будешь?  - кивнула на бутылку на тумбочке. - Давай, - весело ответил он, подходя ближе и садясь на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Я плеснула ему в пустой стакан и себе еще долила. Снова отпила. Сладость растекалась по языку. - Ты чего пришел-то? - спросила я, пьяно улыбаясь. Встала с кровати, чтобы взять из минибара сок - разбавить хотя бы. Лешка вдруг обнял меня сзади. Его руки легли на мою талию, крепко, уверенно, нагло. Я почувствовала его тело у себя за спиной, его дыхание на шее. Одна его рука скользнула выше, накрыла мою грудь через тонкую ткань топа. Прикосновение было смелым, дерзким. - Горелов, - я развернулась к нему, упираясь руками ему в грудь. – Ты не оборзел, нет? Ничего не попутал? Его глаза были темными, шальными. В них плескались привычная наглая насмешливость и как минимум пара бутылок пива. - Лерка, - он снова обнял меня, не обращая внимания на мои слова. Прижал к себе. - Ты мне давно нравишься. Правда. Он дышал тяжело, неровно. - Леша, - я уперлась руками ему в грудь, чувствуя под ладонями твердые мышцы. - Найди себе кого-нибудь помоложе. Голова слегка кружилась от алкоголя, но Лешка удерживал меня крепко. Я чувствовала его тепло, силу, запах. Он потянулся ко мне и накрыл мои губы поцелуем. Медленным, исследующим. Его губы были мягкими, вкус - сладковатым от «мартини». Я ответила - не подумав, на чистом инстинкте. Приоткрыла губы, позволяя ему углубить поцелуй. Его язык коснулся моего, и внутри живота вспыхнуло что-то горячее. Но через секунду я опомнилась и отстранилась. - Леха, - сказала с усмешкой, хотя сердце билось быстрее. - С ума-то не сходи... иди к ровесницам. - Лерка, ты такая красивая, - он провел рукой по моим волосам, отодвигая их с шеи. Его пальцы скользили по коже, оставляя след мурашек. Он прильнул губами к моей шее, целуя чувствительную кожу под ухом. Я почувствовала его горячее дыхание, теплое влажное прикосновение губ. Внутри живота начало растекаться приятное тепло, спускаясь ниже. Его руки скользнули под мой топ, пальцы касались голой кожи - горячие, уверенные, наглые. Он целовал мою шею, возвращаясь снова к губам. Я чувствовала, как разум затуманивается, как логика и здравый смысл уступает место ощущениям. Вино, усталость, стресс дня, его руки, его губы - всё смешалось в одно. Он оторвался от моей шеи и снова начал меня целовать - глубже, настойчивее. Его руки обнимали меня крепко, прижимали к себе так, что я чувствовала каждую линию его тела. - А, черт с тобой, - прошептала я ему в губы, не думая о последствиях, открывая рот и позволяя всё. Это было безумием. Глупостью. Ошибкой. Но сейчас мне было всё равно. Лешка стянул с меня топ одним уверенным движением, и прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи. Его руки скользили по моей спине, расстегивая бюстгальтер, и я помогла ему, нетерпеливо сбрасывая ткань. Он смотрел на меня - долго, жадно, и в его взгляде было столько желания, что я почувствовала, как краснею. Но не от смущения - от возбуждения. - Ты классная, - выдохнул он и наклонился, целуя грудь. Его губы, язык, зубы - всё работало вместе, вызывая волны удовольствия, от которых перехватывало дыхание. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе. Тянула его футболку вверх, и он помог, стаскивая ее через голову. Под моими руками оказалось горячее мускулистое тело - не мальчишеское, а мужское. Когда это он успел так вырасти? Мы упали на кровать, и он оказался сверху, его вес прижимал меня к матрасу приятной тяжестью. Целовал шею, плечи, грудь, спускаясь ниже. Его руки расстегнули мои джинсы, стянули их вместе с бельем. Я была обнажена перед ним, и должна была чувствовать смущение, неловкость - но чувствовала только желание. Острое, пульсирующее, требовательное. Леша целовал мой живот, бедра, поднимался выше. Его пальцы скользнули между ног, нашли самую чувствительную точку, и я выгнулась дугой, вцепившись в простыни. - Ты меня тоже хочешь, - прошептал он, и в его голосе было торжество. - Заткнись, - прошептала я, притягивая его к себе. Он был неожиданно умелым - совсем не тем неуклюжим мальчишкой, каким я его представляла. Его пальцы двигались уверенно, находя нужный ритм, нужное давление. Он целовал мою грудь, шею, губы. Когда я была уже на грани, он убрал руку, и я застонала. Но он только усмехнулся, стягивая джинсы и боксеры. Он был готов - полностью, впечатляюще. Нашарил в кармане джинсов презерватив, надел быстрым привычным движением. Навис надо мной Потом вошел медленно. Замер на секунду, целуя меня глубоко, страстно. А потом начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, вытягивая каждое движение. Потом быстрее, жестче. Я закусила губу, чтобы не закричать. Он был нежным и жестким одновременно. Целовал меня, шептал что-то на ухо – пошлое, грязное, невероятно возбуждающее. Менял угол, темп, находя то, что заставляло меня стонать громче. Я обвила ногами его бедра, притягивая глубже. Царапала спину ногтями, целовала его плечо, шею. Оргазм накатил волной - мощной, захлестывающей. Я выгнулась дугой,  и услышала, как он застонал, чувствуя меня. Он двигался еще несколько раз - резко, глубоко - и замер с глухим стоном. Мы лежали, тяжело дыша, покрытые потом. Его вес прижимал меня к кровати, и это было хорошо, голова кружилась и потолок летал перед глазами. Он поцеловал меня - мягко, нежно. Совсем не так, как целовал минуту назад. - Лерка, ты супер, - прошептал он. Я не ответила. Просто закрыла глаза, чувствуя, как усталость дня, алкоголь и секс накрывают меня. Он прижал меня к себе. Я должна была сказать ему уйти. Должна была прогнать его к чертям собачьим. Но слова не шли, а тело было таким расслабленным, таким довольным. Я провалилась в сон. Проснулась я от света, бьющего прямо в лицо. Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, заливая комнату утренним светом - ярким, безжалостным, режущим по глазам. Голова раскалывалась - похмелье заявляло о себе тупой пульсирующей болью в висках. Каждый удар сердца отдавался в черепе, словно кто-то методично стучал молотком изнутри. Во рту было сухо, как в пустыне Сахара, язык прилип к нёбу. Я повернулась набок - и осознала на себе чью-то руку. Тяжелую, теплую, лежащую на талии с явственной собственнической интонацией. Замерла от неожиданности. Сердце ухнуло куда-то вниз. Медленно, боясь того, что увижу, повернула голову. Рядом со мной, в моей постели, нагло сложив на меня свою конечность, спал Лешка Горелов. Твою ж мать... Только не это... В голове начали всплывать воспоминания о прошлой ночи - яркие, четкие, неопровержимые. Его руки на моем теле, скользящие под одеждой. Его губы на моей коже - на шее, на груди, везде. То, как он заставил меня стонать от страсти, забыв обо всем на свете. Как я царапала его спину ногтями. Охренеть... Я переспала с Лешкой. С другом моего младшего брата. С парнем, которого знала с четырех лет. Который вырос на моих глазах, сидя в одной песочнице с Пашкой. Которого я учила завязывать шнурки. Да ё-моё! Он спал на животе, лицом ко мне, одна рука была закинута на мою талию с такой непринужденностью, словно он проводил здесь каждую ночь. Волосы растрепаны - темные пряди торчали во все стороны. Во сне он выглядел моложе, почти мальчишкой - длинные ресницы на щеке, чуть приоткрытые губы. Я пыталась не думать о том, сколько ему лет. Не хотела даже вспоминать эти цифры. Выскользнула из-под его руки. Села на кровати, натянув одеяло на грудь. Холодный воздух обжег разгоряченную кожу. Что, блин, я наделала? Вино. Вино было виновато во всем. И усталость после адского дня. И стресс от экзамена. И его настойчивость. И то, как он смотрел на меня. Чёрт. Чёрт. Чёрт! Нет. Будем смотреть правде в глаза - я была виновата. Я же знала, что делаю. Пьяная - да. Но не настолько, чтобы не понимать. В тот момент, когда он целовал меня, когда его руки стягивали с меня одежду - я хотела этого. Ё-моё, вот я отожгла то! Я потрясла его за плечо - твердое, мускулистое под моей ладонью. - Леха, вставай! - голос прозвучал резко. Он зашевелился, пробормотав что-то неразборчивое. Потянулся рукой туда, где я только что лежала, явно намереваясь притянуть меня обратно. Не найдя, открыл глаза. Посмотрел на меня мутным, не до конца проснувшимся взглядом. - Привет, - сказал он, еле ворочая языком. Голос был хриплым, низким - видимо, его тоже сушило с похмелья. - Какое привет, Леша! - в моем голосе звучала паника, которую я не смогла скрыть. - Вставай и вали отсюда! Он сел, откинув одеяло, совершенно не смущаясь своей наготы. Потянулся, размял плечи, от чего мышцы заиграли под кожей. Выглядел он совершенно довольным собой. Обнаглел вконец! - Лерка, прошлой ночью ты была... - начал он, и в его глазах зажглось что-то опасное. Довольное. Самодовольное, даже. - Охренительной. - Забудь, - перебила я жестко. - Это была ошибка. Сбой системы. Он замолчал на секунду, рассматривая меня. Но наглая улыбка на лице не исчезла - напротив, стала шире. - Да ладно тебе, - медленно, с ленцой в голосе протянул он. Его взгляд скользнул по моему телу, задержавшись там, где одеяло съехало чуть ниже. - Нормально же все было... Даже охуенно было, если честно. Можно повторить. Он протянул руки, намереваясь завалить меня снова на кровать. Пальцы коснулись моего плеча, и я почувствовала, как внутри вспыхивает раздражение. Я резко оттолкнула его. - Забудь об этом. Раз и навсегда, - прошипела я, вкладывая в слова всю злость, которую чувствовала. На себя. На него. На эту чертову ситуацию. - Уже не смогу, - он развалился на моей кровати, упираясь локтями в матрас. Смотрел на меня нагло и насмешливо, и в этом взгляде читалось слишком многое. - Слишком хорошо было, чтобы забыть. Его самоуверенность бесила. Бесила до дрожи. - Слушай меня внимательно, - сказала я, глядя ему прямо в глаза, стараясь не замечать, как его взгляд снова и снова скользит по моему телу. - То, что произошло вчера, было глупостью. Я была пьяная, устала, не соображала. Уяснил? - Да ладно, - ухмыльнулся он, откидываясь на подушки, как у себя дома. - Тебе же понравилось, я же видел. Слышал. - Он сделал паузу, и улыбка стала еще наглее. - Чувствовал. Так чего ты стремаешься? Воспоминание о том, как я стонала под ним, как выгибалась, как умоляла не останавливаться, обожгло ярче, чем похмельная головная боль. - Горелов, ты совсем долбанулся? - раздраженно выпалила я, вскакивая с кровати и судорожно хватая с пола первую попавшуюся футболку. Натянула на себя, чувствуя его взгляд. - Ты друг моего брата. Ты на семь лет младше меня. У меня вообще-то парень есть. Но... даже если бы не было - между нами ничего не могло бы быть. Никогда! Лешка молчал, сжав челюсть. В его глазах наглость наконец сменилась злостью - темной, обиженной. - Понял, не дурак, - выдохнул он наконец. Голос стал жестче, холоднее. Он поднялся с кровати - резким, злым движением. Начал одеваться, не церемонясь. Натянул боксеры, джинсы, футболку. Вышел из комнаты, закрыв дверь чуть громче, чем нужно. Хлопок прозвучал как финальный аккорд. Я осталась одна. Присела снова на кровать, чувствуя себя последней идиоткой. И немного сволочью. Через двадцать минут, кое-как приведя себя в порядок - умывшись ледяной водой, надев домашние шорты и топ,- я вышла на кухню. И ужаснулась. Вся квартира была похожа на поле после боя. Пустые бутылки на каждой горизонтальной поверхности, пластиковые стаканчики, валяющиеся где попало. На полу в гостиной - чья-то кофта, хорошо хоть не трусы. На журнальном столике - перевернутая пепельница, несмотря на то, что никто у нас не курил. Народ уже разошелся - слава богу хоть это. Кухня выглядела еще печальнее. Коробки из-под пиццы громоздились на столе и на подоконнике. Раковина была забита грязной посудой. На плите - кастрюля с чем-то, что когда-то было едой. Пол липкий от пролитого. Твою ж мать… Я открыла холодильник, вытащила бутылку с минералкой - чудом уцелевшую - и приложила к пылающему лбу. Пластик был холодным, почти ледяным. Стало немного легче. Боль отступила на полшага. Отвинтила крышку и сделала несколько жадных глотков. Вода показалась нектаром богов. Поставила чайник на плиту - механически, на автопилоте. Начала сгребать со стола мусор в ведро. Картонные коробки, салфетки, пластиковые вилки. Все это летело в помойное ведро с глухим стуком. Схватила тряпку и начала протирать столешницу. Движения были резкими, злыми. Я словно пыталась стереть не только пятна от вина, но и воспоминания о прошлой ночи. Не получалось. Швырнула тряпку в раковину. Уселась на стул - тяжело, устало. Поставила локти на стол, вцепилась пальцами в волосы, массируя виски. Голова раскалывалась с новой силой. Послышались шаги - медленные, волочащиеся. Я подняла голову и посмотрела на дверь. Пашка. Тоже помятый, взъерошенный, явно после сна в одежде. Волосы торчали во все стороны, голый по пояс, в одних джинсах, на щеке - отпечаток от того, на чем он спал. Он выглядел, как будто его переехал танк. Дважды. И потом еще раз вернулся. Брат посмотрел на меня мутными глазами. Попытался сфокусировать взгляд - не вышло с первого раза. - Привет, Лерка, - хрипло выдохнул он. Я молча махнула рукой. Он дошел до стола медленно, словно корабль в шторм. Плюхнулся на стул напротив. Схватил со стола бутылку минералки, которую я только что поставила, и присосался к ней жадно и надолго. Его кадык дергался при каждом глотке. Пил долго, шумно, не отрываясь. Наконец оторвался, тяжело дыша. - Пиздец, как хреново, - сообщил он, положив голову на стол. - Серьезно. Сдохну сейчас. - Не сдохнешь, - равнодушно сказала я. – Что ты, в первый раз что ли? У него тоже было тяжелое похмелье - судя по тому, как он выглядел, даже потяжелее моего. - Что вообще вчера было? - простонал Пашка, не поднимая головы. - Я помню коробки с пиццей... потом бутылку... потом еще одну... а потом - провал. - Провал - это точное описание, - усмехнулась я. - Только это скорее про мозги. Полное отсутствие всякого присутствия. Он поднял голову, посмотрел на меня одним глазом. - Лер, не начинай, - взмолился он. - Голова раскалывается. Если ты сейчас начнешь читать мораль, я правда сдохну. - Мораль я почитаю потом, - пообещала я. - Когда ты будешь в состоянии ее воспринять. А сейчас просто скажу, что если родители увидят эту помойку - они тебя закопают. Где-то глубоко. Где тебя никто не найдет. - Они же в воскресенье только приедут, - пробормотал Пашка, снова опуская голову на стол. - Успею прибраться. - Ага. Как успел в прошлый раз? - напомнила я. - Когда мама нашла презерватив за диваном? Пашка застонал громче. Чайник закипел, щелкнув. Я заварила два пакетика крепкого черного чая - один себе, один Пашке. - На, пей, горе мое, - поставила перед ним кружку. - Полегчает. Пашка обхватил кружку обеими руками, как будто это был спасательный круг. Сделал осторожный глоток, поморщился. - Горячий, -- пожаловался он. - Потерпишь, - сказала я, садясь обратно и прикладывая свою кружку ко лбу. Горячее не помогало нихрена. Мы сидели в молчании несколько минут. Только тиканье часов на стене и наше тяжелое дыхание нарушали тишину. - А ты че такая злая? - наконец спросил Пашка, пристально разглядывая меня через пар от чая. Я замерла с кружкой у губ. - Не выспалась, - буркнула я. - Кто-то устроил дискотеку до утра. - До утра? - он скривился. - До часу ночи максимум. Не преувеличивай. До часу. Значит, после того, как все разошлись, Лешка еще час провел в моей постели. А может, и больше. Я не помнила, когда уснула. - Кстати, - Пашка сделал еще глоток чая, - Лешка утром пролетел мимо меня, даже не поздоровался. Чё с ним? - А я откуда знаю? - как можно равнодушнее спросила я. - Я его вообще не видела. Пашка пожал плечами. - Хз. Просто странно. Обычно он залипает у нас до обеда, жрет все, что найдет в холодильнике, смотрит тупые видосы. А тут - вылетел, как ошпаренный. - Может, дела какие-то, - буркнула я, уткнувшись в кружку. - У Лешки? Дела? - Пашка фыркнул. - Ага, конечно. Я не ответила. Молчание затянулось. Зазвонил телефон, разрывая тишину громкой трелью. Вздрогнула, чуть не выронив кружку. Вадим. Высветилось на экране. Черт. Не вовремя. Совсем не вовремя. Трубку брать не хотелось. Хотелось швырнуть телефон об стену и забиться под одеяло. Но рука потянулась к экрану почти автоматически. - Лерка, привет! - в отличие от меня, голос у парня был бодрым и веселым, излучал энергию и хорошее настроение. - Отдохнула? - О, да, - с сарказмом протянула я, массируя переносицу свободной рукой. -- Охренеть не встать просто... Пашка хмыкнул, услышав мой тон. Я хмуро посмотрела на него. - Когда приедешь? - Вадим не обратил на мой тон никакого внимания. Как обычно. «Никогда», - хотелось мне ответить. Но я вспомнила, что обещала ему встретиться. Выдохнула, собираясь с силами. - Приведу себя в порядок и приеду, - сказала я механически. - Через пару часов. - Все, договорились! - он обрадовался, как ребенок, получивший конфету. - Жду тебя. Соскучился. Я отключила телефон и положила его на стол чуть резче, чем собиралась. Экран стукнулся о столешницу. - Вадим? - уточнил Пашка, приподняв бровь. - Угу. - Он же тебя достал. - Достал, - согласилась я. - Тогда зачем едешь? - Ну, это как бы мой парень... Ну и потому что обещала, - отрезала я. – И вообще - это не твое дело. Лучше скажи спасибо, что не стучу родителям про твои вечеринки. - Спасибо, - Пашка закатил глаза, но улыбнулся. - Ты лучшая сестра на свете. - Не подлизывайся, лучше налей мне тоже минералки, - попросила я, кивнув на холодильник. Он лениво поднялся, дошел до холодильника, вытащил новую бутылку. Плюхнул ее передо мной на стол. - Так пей, - схамил, поганец. Ухмыльнулся нагло. Я открыла бутылку, сделала несколько глотков. Вода была холодной, с пузырьками - билась о нёбо, щипала горло. - Сейчас приму душ и поеду к Вадиму, - сказала я, откинувшись на спинку стула. - А ликвидировать этот разгром будешь сам. Один. Без моей помощи. Пашка оглядел кухню, потом посмотрел в сторону гостиной. Лицо вытянулось. - Не поможешь? - он скривился жалобно. - Лер, ну хоть чуть-чуть? - Нет, - отрезала я, поднимаясь со стула. - Скажи спасибо, что родителям ничего не скажу. Это уже огромное одолжение, между прочим. - Ты бессердечная, - пробормотал он в кружку. - А ты - безответственный раздолбай, - парировала я. - Но я тебя все равно люблю. Поэтому не стучу. Встала из-за стола, наклонилась и поцеловала его в макушку. - Good luck. Пашка улыбнулся - криво, но искренне: - Тебе того же. Через час я, уже в приличном виде - после душа, причесанная, накрашенная, одетая в черные джинсы и кашемировый свитер, - вышла из подъезда, запахивая на ходу шубу. Морозный воздух ударил в лицо, обжигая легкие. Минус десять -типичный январь. Я поежилась, зарываясь носом в воротник. На крыльце столкнулась с Лешкой. Он стоял у перил, явно ждал кого-то. Или меня. Увидел - и на лице появилась та самая наглая улыбка. Не успела я сделать шаг, как он поймал меня в объятия и притянул к себе. Руки обхватили талию крепко, настойчиво. - Горелов! - я резко вырвалась, оттолкнув его обеими руками. - Ты охренел? Он только усмехнулся. Глаза блестели - азартно, вызывающе. - Лерка, ну чего ты? - развязно сказал Лешка, отступая на полшага, но не убирая взгляда. - Хорошо же было. Зачем притворяться? Я заметила краем глаза какого-то мужчину на парковке у дома. Стоял рядом с черным внедорожником, смотрел в нашу сторону. Бритый наголо, в черной кожаной куртке. Его взгляд был внимательным, изучающим. Я понизила голос, шипя сквозь зубы: - Было и прошло, - резко отрезала я, отступая еще на шаг. - Отвали от меня. - Не отвалю, - он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Улыбка стала шире. - Знаешь, почему? Потому что ты сама этого хочешь. Я же видел, как ты... - он запнулся, облизнул губы. - Как ты реагировала на меня. Воспоминания нахлынули яркой вспышкой - его руки, его губы, его тело. То, как я стонала. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. - Забудь об этом, - процедила я. - И больше ко мне не подходи. Сбежала вниз по ступенькам, чувствуя на себе два взгляда - Лешкин, жаркий и настойчивый, и незнакомого мужика, холодный и оценивающий. Блин, лысый почти, и как ему не холодно? Январь на дворе, а он стоит без шапки. Села в машину, захлопнула дверь. Руки дрожали - от холода или от нервов, непонятно. Завела двигатель, включила подогрев сиденья и руля. Ждала, глядя в лобовое стекло, пока машина прогреется. Через запотевшее стекло видела размытый силуэт Лешки на крыльце. Он стоял неподвижно, смотрел в мою сторону. Мужчина в черной куртке мазнул взглядом по моей машине - долгим, оценивающим. Потом сел в свой внедорожник и медленно выехал со двора. Я пристегнула ремень и переключила передачу и выехала со двора, не оглядываясь. Пора было ехать к Вадиму. Я еще не знала, что главный человек в моей жизни только что стоял на этой заснеженной парковке, провожая меня взглядом, пока я прогревала свой белый внедорожник. Но уехал... На целых два года...