Все под контролем

У Риндо всегда всё под контролем. Поэтому даже когда он напивался с кем-то, кроме Рана, — он никогда не переходил черту. Однако один вечер изменил всё.

***

Шёл уже третий час ночи, как в шумном клубе где-то в глубине Роппонги два члена Свастики Канто напивались чуть ли не до алкогольной комы. Неаккуратные линии белого порошка быстро затянуло резким вдохом, и чёрные зрачки неожиданно расширились, принимая облик, близкий к чёрным дырам. Голубые глаза резко метнулись к собеседнику, что откидывал в сторону очередную бутылку джина, заменяя её новой, полной хвойного терпкого напитка. — Эх, Рин-Рин, ты всё никак не расслабишься, — протяжно выдал розововолосый, подпирая голову рукой, словно иначе она бы завалилась. Фиолетовые, немного опухшие глаза прошлись по парню напротив: — А ты, я смотрю, не упускаешь возможности расслабиться, Санзу. Харучие залился смехом, стараясь сфокусировать взгляд на блондине. Он порылся в карманах, доставая небольшой пакетик с белым, словно снег, веществом и бросил его на стол перед Риндо: — Попробуй. Тебе понравится, — Санзу растянулся в улыбке, словно чеширский кот. — Может, тогда тебя начнут наконец воспринимать всерьёз. Хайтани презрительно фыркнул и подорвался с места, направляясь к местному туалету. — Я вернусь, — коротко бросил он и скрылся из виду. Санзу лишь уныло посмотрел ему вслед. — Ах, Рин-Рин. Пора тебе перестать слушаться братика и наконец повзрослеть, — грустно произнёс он себе под нос, доставая из кармана ещё один пакетик с порошком. Голубые глаза долго пялились на содержимое пластикового мешочка, после чего тонкие пальцы с предельной осторожностью раскрыли его, и порошок полетел прямо в рюмку с джином. Санзу засунул остатки содержимого обратно в карман, доставая параллельно зажигалку и закуривая сигарету. — Упс… Надеюсь, Ран меня не убьёт за твою кончину, малыш Риндо. На пластиковом мешочке красовалась корявая надпись: «Спидбол».

***

Риндо вернулся спустя пару минут. Он явно был не в настроении. Слова Санзу резали по живому. Он лишь подхватил свою куртку и молча стал собираться. Харучие удивлённо захлопал своими длинными ресницами: — Уже уходишь? Бросаешь меня совсем одного, — театрально протянул он. Хайтани молчал. — Ну-у-у-у… Рин-Рин, перестань! Я больше не буду над тобой подшучивать. Риндо всё так же молча собирался. Санзу цыкнул и плеснул в пустую рюмку немного виски: — Ну хоть выпей со мной напоследок. Он знал слабость Риндо. Это был алкоголь. Но это мало интересовало Санзу. Ему больше хотелось потешиться над слабостью Рана. А слабостью Рана всегда был только Риндо. Младший Хайтани на секунду замер, после чего обернулся к Санзу и подхватил рюмку с джином: — Ладно, но это последняя, — буркнул он и после того, как стекло звонко ударилось о стекло, залпом опустошил рюмку, слегка поморщившись. «Гадость!» — пронеслось у него в голове. — «Предыдущая бутылка была отличным пойлом, а эта — какое-то подобие джина». — Спасибо, — Харучие сузил глаза. — Хорошего вечера тебе, Рин-Рин. Риндо только коротко кивнул и скрылся в суете клуба. — И прощай, — тихонько шепнул Санзу, расхохотавшись через секунду.

***

Риндо плёлся домой, немного пошатываясь. Кажется, последняя рюмка была лишней. Мир то и дело расплывался, а ноги подкашивались. Слава богу, клуб был недалеко от дома. Но что-то было не так… Он не так много выпил, чтобы сейчас с трудом волочить ноги, однако в глазах то и дело двоилось, сердце стучало как бешеное. Риндо сжал куртку в районе груди, жадно глотая холодный воздух. Он никак не мог понять, что с ним. Мысли вязли в густом тумане, голова кружилась, а мир вокруг будто расширялся и сжимался одновременно. Холод и страх сквозили где-то под рёбрами. Он остановился возле пустой скамейки и облокотился на неё, пытаясь собраться. Но внезапная волна тошноты и дрожь пальцев не оставляли шанса. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось, и голос в голове уже не подчинялся ему. — Это… это что? — тихо прошептал Риндо, чувствуя, как что-то внутри него будто поднимается и давит на грудь. В памяти мелькнули слова Санзу: «Может, тогда тебя начнут наконец воспринимать всерьёз…» — и страх моментально перекрыл все рациональные мысли. Он попытался идти дальше, но ноги предательски подкашивались. Тротуар становился зыбким, здания вокруг словно наклонялись, а фонари превращались в мерцающие силуэты. Риндо почувствовал, как паника захватывает тело. Он сделал попытку глубоко вздохнуть, но из этого ничего не вышло. Тело не контролировалось… «Я… умираю?» — пронеслось в голове у младшего Хайтани. С дрожью в руках он достал телефон. Пальцы, казалось, не слушались, нажимая на цифры по несколько раз. Наконец экран загорелся, и знакомое имя вызвало крошечную искру надежды. — Ран… — голос Риндо внезапно пробрало дрожью так, что он сам с трудом понимал слова. — Я… я не могу… идти… На лбу выступили бисеринки пота. — Риндо? Что случилось? Где ты сейчас? — в голосе Рана ощущались сонливость и волнение. Но Риндо не ответил. Он почувствовал внезапную режущую боль в груди, заставляющую младшего Хайтани согнуться пополам и выронить телефон. Он протяжно застонал, однако следующий приступ не заставил себя ждать. Настолько сильный, что перед глазами возникли чёрные точки. Он рухнул на колени рядом с деревянной лавочкой. Риндо тяжело, прерывисто задышал. Его вдохи и выдохи были рваными, хриплыми, пугающими до ужаса. — Риндо? Риндо! — слышалось из упавшего телефона. — Я уже еду! Только не отходи от телефона. Я найду тебя по геолокации… Голос Рана ещё никогда не был на грани срыва, но сейчас он кричал в трубку так, словно Риндо мог его услышать. Но тот лишь неподвижно лежал рядом с телефоном, содрогаясь от боли в груди.

***

Ран и правда приехал через пару минут. Его лицо словно потускнело при виде младшего брата, лежащего на земле рядом со скамейкой и прижимающего ладонь к груди так, словно тот пытался выдавить из себя все органы. — Рин-Рин! — старший Хайтани подбежал к брату, оцепенев от осознания, что что-то явно не так. Вот только он никак не мог понять, в чём же дело. Ран опустился рядом, ласково прикасаясь к Риндо. Блондина пробирало дрожью. Лоб был горячим. Ран аккуратно повернул его лицо на себя, осматривая на предмет повреждений, и за секунду в его глазах промелькнуло осознание: — Ты принимал что-то? Но Риндо молчал. Для него все звуки ощущались лишь как слабое бульканье где-то на глубине. — Риндо! — Ран слегка дёрнул брата за плечо, но тот лишь протяжно завыл, закашливаясь в попытках снова глотнуть хоть немного воздуха. — Ран… — Риндо поднял взгляд на брата, который уже набирал номер скорой на телефоне, крепко сжимая руку младшего Хайтани. Риндо взглянул на брата, стараясь сфокусироваться, но зрачки то и дело то сужались, то расширялись, словно сами не могли разобраться, как им реагировать на окружающий мир. Ран погладил того по голове. Его самого трясло от ужаса. Он впервые всерьёз боялся за жизнь брата. — Ран… мне т-так… так страшно, — с трудом выдавил из себя младший Хайтани. Сердце Рана ёкнуло: — Потерпи чуть-чуть… Скорая уже едет…

***

Прошла целая вечность, по ощущениям Рана, прежде чем сирена прорезала ночной воздух, и красно-синие вспышки осветили лицо Риндо — бледное, мокрое от пота. Он всё ещё дрожал, ладонь судорожно прижималась к груди, будто он пытался удержать сердце внутри. Двери распахнулись. — Что употреблял? — резко спросил врач, уже приседая рядом и проверяя пульс. Ран замер. Он не знал. Он не мог ответить. — Я… я не знаю! — выдохнул он, голос сорвался. — Он просто был в клубе… хотел бы я знать… Врач прошёлся взглядом по Риндо. — В машину его, — резко бросил врач санитарам. Глаза Рана, всё ещё крепко сжимавшего руку брата, в мгновение расширились: — Я тоже поеду. Он мой брат, — старший Хайтани не просил, он умолял… — Только не мешайте. Медики быстро надели кислородную маску, подключили монитор. Один из них что-то ввёл в вену. — Давление скачет… аритмия… — пробормотал врач. — Риндо, смотри на меня! — Ран схватил его за лицо, заставляя поднять взгляд. — Не закрывай глаза! Но Риндо, казалось, даже не смотрел на него. Скорее — куда-то сквозь брата. — Ран… — сухие губы дрожали. — Я умираю?.. У Рана внутри что-то оборвалось. — Нет! — почти закричал он. — Нет, слышишь?! Ты не умрёшь! Его голос был не просто отчаянным — звериным. — Я сказал не мешать! — вмешался врач, отталкивая старшего Хайтани от кушетки. Ран сжал зубы до скрипа, но всё же остался рядом, уже молча.

***

В больнице всё казалось таким суматошным. Риндо отключился ещё по дороге. А Рану казалось, что его собственное сердце вот-вот взорвётся от волнения. — В реанимацию его! — крикнул врач и скрылся вместе с санитарами, оставив старшего Хайтани без единого «всё будет хорошо» или «подождите немного»… Нет… Просто увезли. — Может, вам успокоительного? Воды? — за спиной вырос медбрат. Ран резко повернулся, пытаясь унять слишком уж быстрое дыхание. Он не ответил. Не мог выдавить из себя ни слова. В голове был лишь один вопрос: «Как?..» Как это произошло? Как он мог такое допустить? Как быстро они доехали до госпиталя? Как там Риндо?.. Рядом оказались прозрачный стакан и таблетка валерьянки. — Всё будет хорошо. Возьмите, — сказал всё тот же медбрат. Когда он успел это всё принести, Ран не мог и представить. Он словно окаменел прямо посреди коридора. В уголках глаз выступили слёзы. Он закрыл лицо ладонью и стиснул зубы покрепче, но… это не помогло, и вот горячие солёные дорожки стекают по щекам непрерывным потоком, а фиолетовые опухшие глаза безучастно пялятся в стену. Он не знал, сколько прошло времени. Дорожки от слёз даже успели засохнуть, придавая лицу ещё более нездоровый вид. Он всё так же пялился в стену, когда врач вышел из реанимации. — Состояние стабилизировали, но пока что ему нужен покой. Приходите завтра. Если всё будет хорошо — переведём его в обычную палату и немного понаблюдаем. Ран поднялся и уже было развернулся к выходу, даже не удосужившись ответить врачу. Слова застряли в горле… Он на секунду остановился: — Дайте мне минуту. Одну минуту… Пожалуйста… — его голос дрожал, словно цветок на ветру. Он хотел лишь увидеть брата. Живого брата… Врач глубоко вздохнул. — У вас одна минута, — устало буркнул он себе под нос и посмотрел на часы.

***

Одна минута… Может, стоило попросить хотя бы пять? Запах антисептика и прохлады ударил в нос. Гробовую тишину разряжало монотонное пиканье монитора. Светлую макушку Ран заметил сразу и на ватных ногах подошёл ближе. Медленно, словно своими шагами мог разрушить эту невыносимо хрупкую реальность. Он сел рядом и только тогда понял, что руки у него трясутся. — Риндо… — прошептал он, голос сорвался. Младший не ответил. Ран протянул ладонь и осторожно взял его пальцы. Холодные. Волосы прилипли ко лбу. Дыхание было едва заметным. — Ты слышишь меня?.. — ещё тише. Риндо открыл полусонные глаза. Зрачки подрагивали. — …Р…ан?.. — его губы дрогнули в едва уловимом звуке, чуть громче пиканья аппаратов. Одно слово — и Рану этого хватило, чтобы внутри что-то оборвалось окончательно. — Я здесь, — выдохнул он, наклоняясь ближе. — Я с тобой. Риндо попытался вдохнуть глубже, но дыхание всё равно было слабым, рваным. — Мне… страшно… Эти два слова прозвучали хуже любого крика. Ран сжал его руку крепче. — Я знаю. Я знаю, Рин-Рин… Всё будет хорошо. Ран закрыл глаза на секунду, будто это помогло бы не развалиться прямо здесь. — Время, — его плеча тихонько коснулись. Мужчина в белом халате навис над старшим Хайтани, постукивая пальцем по часам. — Ран… — Риндо хотел было вновь его позвать, но воздуха предательски не хватало. — Санзу… Позвони Сан…зу… В глазах Рана моментально промелькнуло осознание. Точно. Харучие ведь позвал младшего брата выпить вместе. Они были вместе. — Я понял. Он погладил брата по волосам, стараясь говорить ровно, спокойно, хотя внутри всё уже начинало кипеть. — Ему нужен покой, — настаивал врач. Ран не ответил. Он вышел в коридор, и дверь за спиной закрылась слишком уж громко. «Я убью его!» — пронеслось в голове у старшего Хайтани.

***

Рану повезло словить такси и добраться до дома буквально за пару минут. Однако даже это ощущалось вечностью, когда в голове стучало: «Убить, убить, убить, убить, убить, убить, убить, убить, убить, убить, убить…» Старший Хайтани открыл дверь лёгким щелчком и влетел в квартиру, даже не замечая, что та осталась открытой. Он прошёл широкими шагами на кухню и открыл шкафчик с посудой, доставая из глубокой тарелки не что иное, как пистолет. Пальцы дрожали. Ран схватил телефон, набирая номер. На экране высветилось: Харучие Санзу. Ран нажал вызов. Протяжные гудки раздавались в трубке. Один. Второй. Третий. — М-м? — наконец лениво раздалось в трубке. — Ран? — Где ты сейчас? — Ран стиснул челюсть. — Грубо… Я думал, что король Роппонги более услужлив, — грустно протянул Санзу, натягивая улыбку. Ран замолчал. Санзу… играл с ним?.. — Как там твой братец? Уже дома? — Харучие не смеялся. Он говорил серьёзно, выплёвывая на Рана ненависть в каждом слове. Длинные пальцы старшего Хайтани сжались вокруг пистолета так сильно, что побелели костяшки. — Ты знал, что делаешь. — Это был не вопрос. Скорее утверждение, полное боли и разочарования. — Конечно знал, — без тени сомнения ответил Харучие. — Я же не идиот. Спидбол — штука капризная, но твой братец… — он сделал короткую паузу, — крепкий. Я ставил на то, что ты не успеешь. У Рана задёргался глаз. Он не мог поверить своим ушам. Каким подонком нужно быть, чтобы… чтобы так поступить… — Риндо… в реанимации… — выдавил из себя Хайтани в надежде, что услышит в голосе из телефона хоть каплю раскаяния, сочувствия, переживаний, но вместо этого: — Надо было высыпать всё содержимое. Я его недооценил. У Рана в голове что-то щёлкнуло. — Повтори, — сказал он очень спокойно. Так спокойно, что самому стало страшно. В трубке послышался лёгкий смешок. — Расслабься, Ран. Он же жив. Разве этого недостаточно? Голос Санзу был ровным, почти скучающим: — Я лишь хотел напомнить тебе, что даже у такого, как ты, есть слабые места. Впредь будешь куда осторожнее. Ран закрыл глаза. «У. Б. И. Т. Ь.» — Ты конченый ублюдок… Санзу усмехнулся: — Спасибо. С вами так весело, ребята! Мне так понравилось это кино. Риндо особенно хорошо играет для первого употребления наркотиков. Он ведь никогда раньше не пробовал, верно? Не суть! Я смотрел за вами до приезда скорой. Наблюдал из окна клуба. Удивительно, но твой братик не успел уйти далеко. А теперь расскажи мне, что с вами было в больнице! Скажи, он задыхался? А ты, Ран, скажи, ты плакал? Это было невыносимо. У Рана пропал дар речи. Он не знал, что можно быть настолько бездушной тварью… — Где ты, — повторил он. Теперь это был приказ. В трубке повисла пауза. Санзу тихо хмыкнул. — Старый склад у канала. Тот самый. Пауза. — Я даже дверь не запер. Хочешь — приходи. Покажешь, как сильно ты меня ненавидишь. Связь оборвалась. Ран несколько секунд смотрел в потухший экран. Потом медленно опустил телефон на стол. Рядом — пистолет. Рядом — магазин. Он проверил патроны. Щёлкнул затвор. — Ты это заслужил, — прошептал он в пустую квартиру.

***

Запах ржавчины и гнилого дерева медленно заволок лёгкие. С потолка что-то капало, образуя небольшую лужу посреди тёмного, сырого помещения. — Я здесь, Ран, — Санзу сидел на одном из давно отсыревших ящиков, покачивая ногами. Ран сощурился, стараясь разглядеть лицо. Он всё ещё надеялся увидеть в глазах Харучие хоть каплю раскаяния, сочувствия, осознания. Но вместо этого стеклянные глаза с расширенными зрачками не излучали ни-че-го… Однако старший Хайтани мог бы и это пережить, если бы не лёгкая улыбка. Это был не оскал и не насмешка. Санзу улыбался, как самый счастливый человек на планете. Выстрел прогремел резко. Пуля ударила по металлу в сантиметрах от головы Санзу, но тот даже не дёрнулся. — Мда… Никакого тёплого приветствия. Ран тяжело дышал. В его глазах читалось горькое отчаяние… Ран стрелял снова. И снова. Молча. Безжалостно. Металл визжал, искры сыпались, ящики разлетались в щепки. Но Санзу двигался резко, рвано, будто танцевал между выстрелами. Казалось, среди них двоих Санзу был тем, кто стрелял, а Ран — тем, кто жадно ловил собой каждую пулю. — Бессилие, — медленно протянул Харучие. — Это то, что ты чувствуешь? Хайтани на секунду замер. Он резко опустил пистолет и уставился перед собой. «Бессилие…» Да. Это было оно. Лёгкая улыбка снова наползла на лицо Санзу: — Значит, я прав. Значит, всё было не зря. Мне так хотелось посмотреть на твоё отчаяние. Стоило бы пойти дальше… Он наклонил голову к плечу: — Но тогда ты бы, наверное, действительно убил меня. Следующий выстрел не заставил себя ждать, однако… Ран стрелял в потолок. Раз за разом, пока магазин не опустел, а с крыши не посыпалось ещё больше мусора. Он глубоко вздохнул и бросил пистолет на пол, молча разворачиваясь к выходу. Глаза Санзу округлились не на шутку. «Ч-что?..» Ран остановился лишь на секунду. — Ты мне противен… — произнёс он сквозь зубы, поднимая глаза на Санзу. — Именно поэтому я иду домой. Санзу опешил. Он не знал, что сказать. Не знал, как снова натянуть маску спокойствия на лицо. — Я поступил невероятно глупо, придя сюда, — продолжил Ран. — Ты лишь провоцируешь меня. Хочешь адреналина. Хочешь смотреть, как другие страдают и ломаются. А знаешь почему? Ран поднял на него взгляд: — Потому что ты жалок. Ты не можешь даже видеть, что мне или кому-либо кто-то может быть дорог. Вот только Риндо для меня действительно всё. А я для него, — он сглотнул. — Тут ты прав. Поздравляю. Однако у тебя этого нет. Вот и бесишься. Тишина повисла между ними, натянутая до боли. — Я убью тебя позже, — Ран произнёс это спокойно, почти буднично, — тогда, когда твоя жизнь будет тебе дорога. Или… Я дождусь, пока кто-то станет тебе так же дорог, как мне Риндо, и убью его. Я найду способ, чтобы ты страдал, Харучие. Ран ушёл, не оглядываясь. Дверь склада захлопнулась глухо, почти лениво, будто ничего не произошло. Запах сырости и ржавчины остался позади. Как и Санзу. Тот ещё несколько секунд сидел неподвижно. Улыбка медленно сползла с лица. В груди что-то неприятно сжалось. Это была не боль. Нет. Пустота… — Чёрт… — тихо выдохнул он, стиснув зубы, лишь бы только сдержать эмоции. Но было уже поздно. Слова Рана смогли ранить глубже, чем любые пули.

***

В больнице ночь сменялась утром незаметно, а свет за окном словно всегда оставался серым и блеклым. Капли дождя монотонно стучали по стеклу, убаюкивая Рана на стуле. Синяки под глазами не придавали ему шарма. Он не спал уже которую ночь, тихонько перелистывая страницы книги рядом со спящим братом. Риндо медленно открыл красные глаза. Сосуды полопались, но ничего страшного. Он слегка поёжился, после чего приподнялся, принимая сидячее положение. Ран молча отложил книгу, заставляя младшего Хайтани обернуться на звук. — Доброе утро, — мягко произнёс старший Хайтани, подвигаясь поближе к брату. — Как себя чувствуешь? — Нормально, — коротко бросил тот, разминая затёкшую шею. Ран усмехнулся. Как всегда угрюмый, «сильный» Риндо. Однако выглядел тот не лучшим образом: лицо было слишком бледным, под глазами мешки, дыхание всё ещё тяжёлое. — Я рад, — Ран коснулся руки брата. «Тёплая», — пронеслось у него в голове, и от этой мысли стало немного легче. Между ними повисла неловкая пауза. Риндо заговорил первым: — Ран… Я клянусь, я не знаю, что произошло… Это был Санзу? Он подсыпал мне что-то? Я не понимаю, как это произошло. Он выглядел растерянным, подавленным. У старшего Хайтани сердце предательски ёкнуло. — Да, это его вина… Но тебе не о чем переживать, Рин-Рин. Мы уже во всём разобрались. Риндо молчал. Считал ли он Харучие своим другом? Сложно сказать… Но точно не врагом. — Тебя должны будут выписать на днях. А пока я принёс онигири. Хочешь? Риндо немногословно кивнул, и Ран протянул ему рисовый пирожок, засовывая ещё один себе в рот. Они молчали, но эта тишина больше не пугала. Она сближала, расслабляла, заставляла почувствовать самое сокровенное — тепло между ними. — Ты ужасно готовишь, анники, — заметил Риндо, пережёвывая подгоревший рис. Ран никак не отреагировал, лишь усмехнулся и продолжил есть. Рис и правда был немного подгоревшим.