Тишина в эфире

По средам и субботам, - таков негласный договор. По средам и субботам два могущественных оверлорда встречаются в дешёвом баре на окраине города, единственным достоинством которого является настолько низкая посещаемость, что просто удивительно, как это питейное заведение ещё не закрылось по причине банкротства. Этому дню суждено стать особенным. Сегодня Вокс наконец сделает своё предложение работать вместе [- тире жить под одной крышей, объединить их пути в один общий], а если всё сложится хорошо, возможно, он даже признается в том, что его механическое сердце замирает в приятном ступоре, когда радио-демон смотрит на него с мягкой улыбкой, когда дьявольски смеётся над его шутками, когда позволяет оплатить свою выпивку, когда допускает прикосновения... даже когда Винсент, расплывались в мечтательной улыбке, просто смотрит на их совместную фотографию. И что после каждой встречи с Аластором ему сложно уснуть, потому что сердце частит-частит... В эту среду Винсент проводит в баре всю ночь до утреннего закрытия. Впервые за полтора года его друг нарушает устоявшуюся традицию: Аластор не приходит. Вокс списывает это на срочные дела. Убеждает себя, что нет причин волноваться... вот только самовнушение не работает. По правде, он не находит себе места. Подключает всё ему доступное влияние и ресурсы, пытается разыскать. Посылает на поиски репортёров. Забросив работу, наплевав на падение рейтингов и качество контента, ищет сам лично. Каждую секунду скрупулёзно просматривает камеры в надежде увидеть искомый изящный силуэт. Аластора нигде нет. Его не видели целую неделю. И никто ничего не слышал. Со среды по субботу Винсенту, несмотря на усталость, не удаётся уснуть. Он ненадолго отключается в пятницу после обеда, не более, чем на 7 минут, после чего резко пробуждается в рабочем кресле от подскочившего кортизола и снова начинает искать-искать-искать. Что если Аластор сцепился с кем-то, кто ему не по зубам? Что если он сейчас ранен? Что если ему нужна помощь? Не считаясь со временем суток Вокс звонит ему каждые двадцать минут. В тяжёлой пластиковой трубке стабильно долгие гудки. К вечеру субботы Вокс принимает очередной энергетик, чтобы на время ощутить себя менее истощённым, и мчится в заветный бар. Занимает своё привычное место за барной стойкой и ждёт. Проходит час, другой, третий... В бар приходят парочка тихих пьяниц, но среди них нет того, кто должен быть здесь. "К чёрту тактичность!" - решает Винсент к четвертому часу бесполезного одинокого прозябания. В самом начале их знакомства радио-демон просил не соваться на его территорию. Надо сказать, просил весьма эффектно: "Сунешься в мой квартал - умрёшь страшной смертью, дорогуша. ♪" Тогда они были едва знакомы. Это было задолго до того, как они нашли удовольствие в компании друг друга. На третьи сутки неустанного беспокойства за другое условно-живое существо собственная смерть кажется не такой уж страшной по сравнению с мыслью о том, что он может навсегда потерять Аластора... * * * * Прикреплённая к зловещего вида особняку радио-вышка такая заметная, что искать долго эту композицию не приходится. Она - самая высокая постройка в районе - символом власти возвышается над всеми остальными аккуратными двух/-трёхэтажными домиками и её хорошо видно отовсюду, также, как производственные трубы в районе Кармиллы. Приходится приложить некоторые усилия, чтобы преодолеть окружающий особняк, невидимый, защитный барьер, но в конечном итоге это удаётся сделать без задействования основных мощностей и теле-демон незваным гостем заходит в самое сердце чужой территории: преодолевает калитку, идёт по дорожке вдоль мёртвого сада; дорожка выложена мозаикой из крупных чёрных камней. Откуда-то со стороны деревьев ссохшегося сада раздается зловещий звук, напоминающий воронье карканье. Одновременно с этим Винсент подцепляет когтями старомодное металлическое кольцо и стучит им. Несколько минут ничего не происходит. Он стучит ещё раз. И ещё раз. На шестую минуту, так ничего и не добившись, теле-демон с ноги выламывает дверь. Невежливо, зато максимально эффективно. Он возместит любой случайный ущерб на пути к цели. Ему просто надо увидеть... Всего лишь убедиться, что Ал... [жив] Особняк, будто живое существо, встречает вторженца неприветливым скрипом. Стены слегка пошатывается, на них шевелятся и шепчутся тени. Многие бы посчитали его безумцем, прокричали бы ему в лицо, что он - идиот и ему надо срочно выметаться с чужой неприветливой территории, пока у него головной монитор ещё присоединён к шее. Вокс бесстрашно идёт в кромешной тьме, нарушаемой лишь светом его лица-экрана. - Аластор! - зовёт он. - Ты здесь, Ал?! Ответом ему служат скрипы и зловещий шёпот. Коридор кажется бесконечным, но он упорно идёт вперёд шаг за шагом, зовя, ища, жадно надеясь... Если его сегодня сожрёт этот заколдованный дом, что ж, Винсент хотя бы умрёт без сожалений. С чувством, что выполнил свой долг перед любимым человеком. Сделал всё возможное, чтобы ему помочь... Дверь в конце коридора не приближается ни на сантиметр, сколько бы он не шёл, а за спиной, с той стороны, откуда он пришёл, образовался тупик. Значит, пути назад нет, да и Вокс всё равно бы на него не ступил. Зловещие звуки приближаются и нарастают, сливаясь в жуткий, потусторонний вой. Он начинает бежать. Стены схлопывается прямо за его спиной. Внезапно появляется боковая дверь и теле-демон влетает в неё, даже не зная, что его там ждёт. * * * * Зрелище настолько невозможное, что Винсента сердце замирает в груди, будто швейцарские часы, у которых полностью закончился завод, а потом вдруг начинает биться с утроенной силой, как норовящая вырваться из тесной клетки рёбер, вольная птица. Часто-часто-часто... Ладони потеют. Экран затапливает такой румянец, что теле-демон чувствует его физически. Он оказывается в на удивление хорошо обставленной гостиной, но всё внимание его персоны привлекает не хрустальные люстра, электрические лампы и не кожаная мебель отличного качества, а раскинувшийся на одном из пуфиков Аластор. Его широко раздвинутые ноги задраны вверх. Верхняя половина туловища свесилась так, что голова, руки и лопатки лежат на ковре, а по его покрытому одеждой телу нежно скользят исходящие от него теневые отростки. Кажется, Воксу не следовало его прерывать... чем бы он тут не занимался... Он тактично пытается уйти, но дверь за его спиной уже исчезла и его замечают: подхватывают теневые щупальца, тянут к радио-демону... Винсент пищит смущённые извинения за доставленное беспокойство, пытается объясниться, пока сам не оказывается прижат к пуфу лихорадочно-горячим телом Аластора и язык радио-демона не проводит по его монитору-лицу, мгновенно убивая все мысли. - Винсент, милый, я на всё согласен и всё прощаю, только лежи тихо... - У тебя что...? Губы Аластора растягиваются в опъянённой улыбке, хотя от него не пахнет алкоголем, и с них срывается сладкий и вместе с тем страшный приговор гостю: - Гон. * * * * Мучительный период позорной слабости перед оленьими инстинктами заканчивается по ощущениям Аластора как-то слишком быстро. Ему почему-то кажется, что страдать он должен, по меньше мере, в три раза дольше... он открывает глаза и обнаруживает причину аномалии. Она, укутанная в красный плед, телеголовая и усатая, оттраханная и искусанная, сладко сопит в его объятиях. А ещё Аластор обнаруживает, что в угаре гона заключил сделку. Едва ли не в рабство продался за секс... Часть Винсента, очевидно, выполнена. Он покорно провёл ночь под спятившим от животной похоти радио-демоном. Осталась часть Аластора: "На всё согласен".