Temptation, Crime and Punishment

      – Присоединяйся ко мне, путешественница.       Да сколько можно?! Он говорит это уже точно больше десяти раз, только с разными словами, интонацией и расположением в пространстве.       Люмин скрестила руки на груди и отвернула златоволосую голову от Доктора, который в этот раз подошел непозволительно близко.       – Сколько раз ты всем помогала, жертвовала собой... Ради чего? Никто в этом мире не может самостоятельно расправиться со своими проблемами, а когда ты приходишь на помощь, никто даже не благодарит тебя. Те, кто знает ответы на все твои вопросы, лишь молчат и пожимают плечами, хотя из-за них же ты рисковала собой, спасая их жалкие жизни и репутацию.       – У них есть причины не рассказывать мне, и еще я не ради благодарности помогаю людям!       В ответ послышался негромкий смех, медленно передающий низкие тональности на удивление приятного мужского голоса.       – Ты долго зубрила эти геройские фразочки и оправдания всем вокруг? Не хочешь ли ты подумать и рассказать мне, что у тебя в душе на самом деле?       Люмин заметила, что Доктор протягивает ей руку, и только тогда повернулась к нему, не переводя взгляд на маску, под которой, предположительно, должны быть глаза Дотторе.       "Что у меня на самом деле в душе?.." – промелькнуло в мыслях путешественницы. Она начала вспоминать самое начало своего пути в Тейвате, первую встречу с братом после пробуждения... Прошло столько времени, а Люмин не чувствует, что стала к Итэру значительно ближе ни физически, ни морально. Чтобы кто-то влиятельный в этом мире смог ее выслушать, сначала надо ему помочь с его проблемами, нередко это приводит к риску для жизни самой путешественницы. А когда услуга оказана, мир спасен, ответ содержит лишь незнание, даже, может быть, наигранное, или множество разного рода причин, почему нельзя раскрыть хоть капельку информации об одном человеке, пусть даже не самом обычном, в качестве благодарности за спасенную "шкуру".       Следуя за размышлениями девушки, ее рука сама тянулась к ладони Доктора, которая так и оставалась все это время в положении пригласительного жеста.       Коснувшись кончиками пальцев мужской руки, Люмин вздрогнула, как бы приходя в себя, и одернулась, отойдя на шаг назад. Ее нога не нашла опору на земле и продолжила двигаться вниз, увлекая за собой все тело, но резко это движение прекратилось, и девушка ощутила стойкость. Оказывается, пока Люмин размышляла, Доктор успел перенести их в другое место, а именно на крышу одного из домов вечернего Нашгорода. Чтобы его драгоценная и, возможно, будущая союзница не ушиблась, он схватил ее за руку, которую девушка пыталась одернуть, и приобнял за талию, даже при таком положении оставаясь на некотором расстоянии.       Однако даже такая ситуация не вынудила героиню взглянуть в маску Доктору.       – Ты прощаешь этот мир каждый день за причиненную боль, опасности и лишения. А этот мир будет готов простить тебя, когда ты оступишься? Как думаешь? Насколько ничтожен будет тот промежуток времени, за который все смогут в тебе разочароваться? – Дотторе продолжил удерживать девушку, не дождавшись ответа.       Люмин хотела возразить, приоткрыв рот, но не нашла, чем можно осадить Доктора, в выражениях которого действительно нашла свое пристанище немалая доля горькой правды.       Оставив попытки дать отпор, путешественница вновь погрузилась в размышления. Если вспомнить, она всегда боялась кого-то разочаровать или обидеть, поступить неправильно. Но если она что-то нарушала, то сразу же все хотели задержать, прогнать ее, сказать какие-нибудь гадости... Но ведь она обрела в этом мире не только врагов, но и друзей, которые, может, и просили о многом, но тоже спасали ее из трудных ситуаций. Почему Доктор настолько категорично игнорирует положительные моменты ее путешествия?       Люмин заметила, что стало как-то светлее. Доктор вновь переместил их в пространстве. На этот раз она даже не смогла предположить, где находится эта открытая местность с абсолютно чистой линией горизонта.       Дотторе теперь находился намного дальше от путешественницы, неторопливой походкой направляясь к источнику яркого света.       – Ты в этом мире не из-за друзей и не для друзей. Их никогда здесь у тебя не было. У тебя есть семья, которую ты ищешь. И на твоем пути постоянно возникают преграды, которые только отдаляют тебя от нее, — словно прочитав мысли Люмин, произнес Доктор и будто растворился в воздухе, а оказавшись еще дальше от путешественницы, снова возник.       – Владея силой лун, я могу предложить тебе самый короткий и совсем не кровопролитный сценарий последней главы твоего путешествия, о которой ты грезишь каждую ночь, но не можешь никому признаться, ведь никто не поймет желания бесстрашной героини об отсутствии трудностей, когда ты обязана с ними сталкиваться каждый день. Обязана помогать, ведь помогала другим. Обязана выслушивать, терпеть и ставить чужие желания выше своих.       Люмин подсознательно не хотела оставаться на месте и последовала за Доктором. Из активного участника беседы она превратилась во вдумчивого слушателя, кем, может быть, трудно будет ее назвать из-за все еще сдвинутых в гневе тонких бровей.       Диалог перешел в монолог. Все оправдания и возражения правде Дотторе закончились.       – Признайся, до меня ведь никто так не беспокоился о тебе настоящей, не той героине, которая у всех на слуху, от которой все так и ждут получить помощь? Никто, ни Коломбина, ни Тарталья, ни другие мои коллеги даже не задумывались о твоих искренних желаниях и проблемах, продолжая давить собственными. Только я не только могу помочь тебе, но и предлагаю, ничего не требуя взамен, точно так же, как поступаешь всегда ты. Так почему я, в отличие от всех них, не заслуживаю твоего доверия, если могу делать их работу "друзей" в разы лучше?       И ведь не поспоришь. Никто так и не поинтересовался, как проходят поиски брата, никто не обратился к властителям этого мира, хотя у многих есть такая возможность...       Доктор все отдалялся. Люмин ускорила шаг, пытаясь его догнать: ей нужно было слышать то, что говорил Дотторе. Он словно читал ее душу, ее погребенные под образом храброй героини истинные желания и мнения обо всех, кто ее окружает, которые она просто не может из себя вытянуть и показать всем.       – Пора признать, что этот мир несправедлив к тебе... Кто знает, может, к концу твоего путешествия тебя уже некому будет ждать. Этот мир, знаешь ли, может оказаться настолько же несправедливым и опасным даже для Принца Бездны.       Путешественница вздрогнула на последних словах. Этот мир, скорее всего, и к Итэру настолько же неблагосклонен. Как она может выполнять бесконечные поручения от так называемых "друзей", только растягивая свое путешествие, пока ее брат может находиться в смертельной опасности?       "Кто знает, может, к концу твоего путешествия тебя уже некому будет ждать", – слова Доктора эхом повторились в ее голове.       Люмин заплакала, представив бездыханное тело брата, который так и не дождался, пока сестра закончит свое путешествие по этому миру.       Дотторе резко очутился за ее спиной, как только расслышал первый всхлип. Люмин ощутила приятные покалывания по спине от энергии, которой, видимо, пользовался Дотторе для перемещений.       – Моя дорогая путешественница, зачем же лить слезы? Решение всех твоих проблем находится в непосредственной близости.       Люмин пропустила момент, когда позволила к себе такое обращение, но сейчас не на это надо было обращать внимание. Она развернулась, уверенно подняла голову и устремила взгляд прямо на маску. Доктор почувствовал без слов, чего она хочет от него еще услышать.       — Я способен найти твоего брата, с силой лун это не представляет никакой сложности. Могу даже переместить тебя к нему, если не захочешь идти своим ходом. Я действительно не прошу ничего взамен, ведь с этого момента и так начнется наше с тобой сотрудничество. Конечно, только с твоего согласия.       Дотторе вновь протянул руку девушке, немного наклонившись. Теперь Люмин могла впервые с такого близкого расстояния рассмотреть его наполовину скрытое маской лицо, с которого за все время их беседы не сползала белоснежная ухмылка.       Люмин продолжала рыдать несмотря на то, что ей пообещали исполнить ее самое главное желание. Все проблемы, недосказанности и обиды всплывали наружу. Путешественница впервые испытывала к себе такую жалость, что не справлялась с эмоциями.       Чего Доктор и добивался, не прилагая особых усилий.       Дотторе даже немного поразился тому, что Люмин не начала его умолять отвести к брату как можно скорее. Видимо, девушка привыкла к тому, что ее желания если и исполняются, то в самую последнюю очередь.       Тогда можно пока забыть про это.       Путешественница вцепилась двумя руками в Дотторе, что можно рассматривать как согласие с ним, как отказ от прошлой жизни и всех своих "друзей".       – Будь по-твоему, Люмин. Бедняжка, тебе все время было так больно... – Доктор опустился еще ниже, чтобы оказаться на одном уровне с девушкой, и протянул свободную руку, чтобы аккуратно отмахнуть светлую челку с глаз и прервать движение по красной щеке одной из слезинок.       Люмин не замечала ни обращение к ней по имени, ни действия предвестника. Она наконец-то сможет встретиться с братом спустя столько времени, поисков, сражений, опасностей... А ее "друзья" настолько, как оказалось, были безразличны к ней, что за помощью и поддержкой уже можно обратиться только к врагу.       Устав от плача путешественницы, Дотторе исчез.       – Позволь мне утешить тебя, Сошедшая, – раздалось в голове Люмин, прежде чем она ощутила тепло и мягкость.       Девушка взволнованно огляделась и поняла, что находится в постели, и отметила особенное убранство полумрачной комнаты, прямо как в Сумеру. На столе находилась ярко расписанная курильница с благовониями, в звуках за окнами узнавались сумерские мотивы. Новая и одновременно знакомая обстановка заставила ее немного успокоиться.       Люмин присела, свесив ноги. Расположенная напротив дверь распахнулась, и спустя пару секунд вошел Доктор, до сих пор не скрывший свои лунные артефакты. Заметив взгляд путешественницы, мужчина улыбнулся и медленно направился к ней.       – Дотторе, почему мы зд... – не успела договорить Люмин, не заметив резко приблизившегося Доктора, обхватившего ее голову двумя руками и впившегося в ее губы.       Путешественница попыталась вырваться, но он был намного сильнее, продолжая напирать. Доктор сразу же вторгся языком в маленький для него аккуратный рот, проникая все глубже и глубже, будто желая залезть внутрь девушки, вынуждая ее максимально широко разомкнуть челюсти.       Люмин не смыкала глаз в удивлении не только от происходящего, но и от того, что она не чувствует острой маски Доктора, которая при такой близости и движениях должна была изрезать ее милое лицо вдоль и поперек.       Путешественница могла заметить по размытым очертаниям, как Доктор забавно изворачивал голову под всеми возможными углами, чтобы острая поверхность маски не касалась нежных черт лица его союзницы. Как... заботливо.       Наигравшись внутри, Дотторе перешел на губы Люмин, раскрасневшиеся от недавних манипуляций. Мужчина засасывал то верхнюю, то нижнюю губку, прикусывая и облизывая, желая теперь поглотить девушку.       Хватка Люмин ослабла, и Доктор опрокинул девушку на постель, нависая над ней, образуя своим телом нечто вроде клетки, из которой невозможно выбраться.       Это то самое утешение, которое предложил Дотторе? Ну... допустим.       Путешественница не понимала свой ход мыслей. С одной стороны, она не может позволить Дотторе вот так взять и распорядиться ее телом, как он хочет. С другой стороны... она просто не может выбраться. Но от этого не становится менее приятно, благодаря грубым ласкам, градом обрушивающимся на девушку сверху.       Она больше не хочет сопротивляться. Пусть утешит ее. Ей это нужно. Никто не сможет ее осудить, ведь она отказалась от всех из своей прошлой жизни. Он ей больше не враг. Он единственный, кто понимает ее.       Путешественница без сопротивления раздвигает ноги, следуя указаниям крепких рук, получая сильный и громкий шлепок в виде вознаграждения. Люмин привыкла к физической боли в ходе бесчисленных сражений, но именно этот удар, кажется, распространился волной по всему телу, заставив издать скулеж.       Доктор улыбнулся еще шире, больно сжав бедра девушки, и продолжил вандализм на нежной шее, которую он смог бы целиком обхватить одной ладонью. Люмин вплела пальцы в его длинные волосы, отдающие бирюзой, и начала постанывать от глубоких укусов острых зубов.       Спустя мгновение раздался треск. Мягкая прохлада окутала небольшую, но манящую нежностью грудь. Доктор отбросил белый лоскут ткани, который остался у него в руках после встречи с ни в чем не повинным платьем.       Чтобы предупредить скрытие обзора, предвестник сразу же схватил руки девушки и завел за головой, удерживая, точнее, не замечая, брыкания Люмин одной ладонью.       Дотторе прилег на путешественницу, великодушно позволив ей стать поверхностью опоры для его внушительного веса, чтобы удержать раздвинутое положение ее ног, и после одного поцелуя, от которого голова Люмин чуть не утонула в шелковых тканях, пальцами свободной руки принялся то вытягивать одну из розовых бусинок целиком, то прятать ее как можно глубже, те же действия проводя рядом, но только языком, иногда всасывая практически всю мягкость в рот.       Путешественница в ответ на безжалостные ласки могла только судорожно выгибаться навстречу Доктору, обхватывая его ногами и громко дыша, изредка переходя на осторожные вскрики.       Область паха Доктора ввиду разницы в росте располагалась на постели ниже Люмин, но почему-то она почувствовала, как что-то более твердое и теплое по сравнению с телом Дотторе упирается в нее снизу.       Интерес взял верх, и девушка опустила взгляд на Доктора, пытаясь разглядеть волнующее ее за его крупной головой и длинными волосами, будто прилипшими к ее телу.       Дотторе уловил траекторию, осознав, что Люмин уже сыта его ласками, раз отвлекается на что-то хоть тоже принадлежавшее ему, но более занимательное.       Предварительно оставив два сияющих укуса на ярко-розовых кружочках, Доктор отпрянул от тела и отпустил руки девушки, засунув в открывшийся от желания возразить рот два пальца, что с трудом в нем умещались. Люмин же обхватила запястье мужчины, находясь на грани испытания рвотных рефлексов, и со вновь полившимися слезами посмотрела на маску, обладатель которой, как и в том странном пространстве, где было принято решение о союзе, накрутил золотой локон на один палец, а другим размазывал блестящие капельки по ярко-красной щеке. Доктор чувствовал, как маленький и скользкий язычок пытался прогнать его, и в ответ на негостеприимство ловил его между пальцев и сжимал, на долю секунды обездвиживая.       Не выдержав, Люмин прикусила Доктора, на что он цокнул, но прислушался, оставив ее рот в покое.       Путешественница не понимала, почему Дотторе так стремится не потерять хоть каплю слюны, которую она ему оставила. Приподняв подол платья, точнее того, что от него осталось, Доктор нащупал белье и заставил и его издать звуки безжалостно раздираемой в клочья ткани.       – Не порть мою одежду! – раздалась первая реплика с того момента, как Дотторе вошел в комнату.       Предвестник будто пропустил фразу мимо ушей, продолжив задуманное, и выпрямился, показав девушке, как нужно зацепиться за его широкие плечи лодыжками, заставив ее оторваться от мягких тканей нижней частью тела и повиснуть на нем. Одна рука с силой вцепилась в бедро девушки, придерживая ее, а другая – с влажными пальцами – незаметно опустилась к промежности, за происходящим у которой Люмин не сможет наблюдать при всем желании: пышная юбка не позволяет разглядеть ни одно движение Доктора.       Люмин почувствовала медленные круговые поглаживания, после чего один из пальцев начал проникновение, нарушая привычное состояние узких стенок, вмиг обхвативших его.       Путешественница зажмурилась, испытывая двойственные ощущения, и вскрикнула, когда палец внутри нее попытался согнуться, скользя вперед-назад... Вскоре к нему присоединился второй, что позволило Доктору растягивать девушку вширь. Еще быстрее она ощутила третий палец, особенно его вклад в эффективность деформации ее внутренностей, протяжно простонав, что, кажется, отразилось на мужчине: он сомкнул пальцы, чтобы они напоминали что-то единое, длинное и толстое, и начал грубо толкаться, заставив девушку подрагивать всем телом, привстав на локтях и заглядывая ему в лицо.       — Я больше не буду к этому возвращаться, поняла? – учуяв нетерпение, Доктор в свою очередь медленно наклонился к путешественнице, не выходя из нее.       Люмин прерывисто закивала головой, не разрывая зрительного контакта с маской. До мужчины донесся слабый стук белых зубок: подрагивающие челюсти отражали накатывающее вожделение своей обаятельной обладательницы.       — Умница.       Доктор предварительно поместил всю длину пальцев в девушке, чтобы затем резко выйти, оставляя подрагивающее, покрасневшее и лишившееся тепла отверстие, из которого сочилась прозрачная влага, прилипшая к Дотторе, пока тот не отвел руку на необходимое для разрыва тягучей ниточки расстояние.       Люмин томно передернуло от слов и действий Доктора. Но ее любопытства было не унять: взгляд приковала рука Дотторе, скрывшаяся за тканями его одеяния ниже пояса, которое совсем недавно стало странно топорщиться. Найдя необходимое, предвестник представил его путешественнице, распределяя мешающие ткани по разные стороны.       Девушка прикусила губу. Такой крупный для нее. За все время своих бесчисленных путешествий она никогда не встречалась с подобным... в такой непосредственной близости.       Доктор обхватил себя и пару раз провел по всей длине, перед тем как направиться к девушке, судорожно перемещавшей взгляд то на лицо мужчины, то на его руку и то, что неведомым образом должно было не только поместиться в нее, но и принести удовольствие.       Дотторе развел пальцами половые губы, приставил горячую головку и медленно ввел ее. Люмин тихо ахнула, издав сладкий звук, и улеглась обратно, крепко вцепившись в простыни руками.       Доктор вышел из путешественницы и повторил действие, теперь проникая чуть глубже, но освобождая девушку от принятия его целиком за один раз.       Люмин с претензией промычала, сдвинув брови и взглянув на маску. Дотторе лишь ухмыльнулся еще шире.       Он ее специально мучит медлительностью или просто не хочет навредить? Интересно узнать, но спрашивать не хочется...       Люмин сильно качнуло, и она вскрикнула. Доктор резко вошел целиком, как она и желала. Путешественница понадеялась на несколько секунд, которые Дотторе бы выделил ей на то, чтобы привыкнуть к сильно ощущаемым мужским параметрам, но вместо этого он снова вышел и так же резко толкнулся, с каждым движением ускоряя темп. Спустя нескольких толчков Доктор неистово вбивался в Люмин, заполняя исключительно целиком и до синяков сжимая ее бедра, что позволяло направлять девушку себе навстречу, будто это было не только начало, а уже преддверие кульминации. По небольшому пространству раздавались до ужаса пошлые, режущие слух звуки сильных и частых шлепков тяжелых мешочков и кожи о более нежную в сопровождении с девичьими возгласами, вызванными больше неожиданностью, чем приятными ощущениями.       Путешественница чувствовала, как путаются ее волосы из-за постоянного передвижения всего тела по постели вверх-вниз, схожего с тряской. Внутри ощущался сильный жар и зуд, вызванные непрекращающимся трением, что мешало Люмин почувствовать хоть какие-нибудь очертания и особенности формы Дотторе. Тем не менее это тепло разливалось по всему животу, что приносило путешественнице до безумия приятные ощущения наполненности и приводило в восторг, заставляя смешивать короткие громкие возгласы с более тихим протяжным скулежом.       Люмин не могла понять, от чего сейчас находится в таком блаженстве: от осознания, что хоть кто-то понимает ее в этом мире, от предстоящей встречи с братом, от того легкого напряжения и приятного покалывания от мощи лунных артефактов, что передавались от Дотторе, или от поражающего мастерства мужчины, не издающего ни единого звука, в отличие от его союзницы, и его филигранных движений.       Однако стоило Доктору войти до основания, как по телу Люмин распространялась режущая волна, оттеняя прошлые приятные ощущения, но усиливая следующие благодаря контрасту. С каждой такой волной подступали слезы, затуманивая обзор девушки, способной различить только сияние лунных светочей и блеск маски.       Все чувства, будучи различными и даже противоположными, перемешались в одном маленьком теле, заставляя не только испытывать удовольствие, но и ослабить внимание и оказаться в состоянии, когда путаются все мысли.       Путешественница протянула руку к сиянию одного из лунных артефактов, сквозь пелену заплаканных глаз заметив размытый свет, повторяющий траекторию движения мужчины.       В тот же миг Дотторе схватил ее руку, прекратив двигаться. Люмин все равно бы не дотянулась до его находок, но Доктор не потерпит даже попытки приблизиться к тому, что ему по праву принадлежит и делает смысл его существования в немыслимое количество раз важнее, чем остальных существ. Сердце девушки пропустило удар от резкости предвестника, силы его хватки и молчаливого укора, выраженного в пропавшей с его ставшего мрачным лица улыбке.       Доктор убедился, что путешественница, затаив дыхание, осознала свою ошибку, и со всей силы сжал ягодицы девушки, продолжая вбиваться в нее, не изменяя прежний темп. Ноги Люмин стали ватными и, выразив непослушание предвестнику, сползли с плеч Доктора на изгибы локтей, предоставляя Дотторе еще шире расставленные ноги, покачивающиеся вместе с дрожью и судорогами от каждого толчка.       – Дотторе... Дотторе... – между стонами девушки предвестник мог слышать, как она к нему обращается, блуждая руками по своему телу и изгибаясь навстречу мужчине.       Напоминавший мольбу божеству скулеж путешественницы не мог не ласкать слух.       – Громче.       Доктор сжал Люмин с такой силой, будто хотел содрать с нее нежную кожу.       Путешественница сорвалась на крик, продолжив звать Доктора, и заметила, как с каждым возгласом приносящая боль хватка слабеет.       Вдруг Дотторе на миг остановился, будто вглядываясь в свою союзницу, решившую, что надо стараться еще лучше, чтобы мужчина продолжил движение. Передумав наклоняться ближе, Доктор странно улыбнулся и, качнув головой, вернулся к прежнему темпу.       – Дотторе!.. – протяжно провопила Люмин порядка десяти раз и перешла на скулеж и мычание, когда до нее уже стали доноситься ее же хриплые стоны.       – Люмин?       Девушка уловила недовольство в требовательном голосе мужчины, но решила не удовлетворять его желание, чувствуя тяжесть в горле.       Доктор принял к сведению следующие друг за другом проступки девушки. Путешественница почувствовала, как ее покинули и оставили без единого контакта, бросив на постель часть тела, ранее крепко удерживаемую мужчиной.       Не успевшую дать какую-либо реакцию Люмин достиг приказной тон:       – Спиной ко мне.       Каким бы доблестным ни был воин, оказаться перед своим врагом без возможности проследить за его движениями ему хотелось бы меньше всего на свете.       До путешественницы дошел смысл слов только спустя пару секунд. Осознавая, что перед ней сейчас тот, кто точно ей не враг, но ощущая, как тело, преодолевшее бесчисленное количество сражений, отказывается слушаться, девушка привстала и исполнила требование, еле удерживаясь на четвереньках.       Дотторе отбросил полы мешающего платья, которое теперь скрывало верхнюю часть тела девушки, включая голову. Люмин задрожала, вскрикивая от каждого удара по ягодицам, ставшим от этого достаточно чувствительными, чтобы ощущать каждое дуновение воздуха.       Доктор крепко удерживал в любой момент готовую рухнуть на дрожащих конечностях путешественницу за талию одной рукой. Заметив, что Люмин собирается откинуть скрывшую взор ткань, Дотторе перехватил ее и сжал вместе с горлом, одновременно входя в девушку. Путешественница в возгласе открыла рот, к которому в тот же момент направился один из пальцев душащей ее руки. Люмин оставалось только сжать его между зубов через белую ткань, прикусывая его до крови, и жалобно мычать, ощущая, как хватка на ее шее усиливается вместе с напором мужчины.       Ощутив вцепившиеся в запястье аккуратные пальчики, Доктор оставил впечатавшуюся лицом в постель девушку, позволив откинуть все-таки платье и вновь свободно дышать, сочетая восстанавливающие глубокие вздохи и вскрики, заглушаемые тканями.       Люмин почувствовала, как приятно вплелись в ее волосы те же пальцы, что недавно не позволяли даже вздохнуть. Не желая слушать приглушенные звуки, издаваемые путешественницей, Доктор оттянул ее за схваченные локоны, заставляя приподнять голову. Люмин, только осознавшая особенности вступления с предвестником в столь близкую связь, попыталась взглянуть на Дотторе, повернув голову, тем самым стараясь показать, что поняла, чего он хочет, и будет послушна.       Освободившаяся рука мужчины сразу же нашла себе место на низе живота девушки, в качестве вознаграждения придавливая его, что позволило Люмин ощущать Доктора ещё ярче. Когда мужчина стал проводить пальцами против своего же движения, он мог почувствовать, как по вздрагивающим ногам его ослабевающей союзницы одна за другой стали стекать горячие полупрозрачные капельки, оставляя сверкающие дорожки, и как его сжали обдающие жаром пульсирующие стенки, затрудняя поддержание ритма.       Сделав пару медленных толчков, Дотторе решил присоединиться к накрывающему экстазу девушки и закончить, оставив внутри более густую, но не менее горячую жидкость, медленно стекавшую поверх ещё не высохших дорожек. Путешественница протяжно простонала, под конец перейдя на более высокие оттенки, напоминающие писк, и без поддержки Доктора рухнула на постель всем телом.       По ощущениям прошла целая вечность. Люмин постепенно начала приходить в себя. Пропала тяжелая одышка, конечности вновь стали послушными. Девушка почувствовала чье-то присутствие в комнате и обернулась, чтобы взглянуть на сидящего на стуле напротив все того же знакомого, ближе, чем следовало бы, Доктора.       – Забавное зрелище, – дождавшись, пока на него обратят внимание, с насмешкой бросил предвестник, склонив голову и подперев ее кистью, что придало его виду больше надменности.       Люмин кольнул страх. Дотторе выглядел не так, как всего несколько мгновений назад, а на его лице не осталось и следа от того страстного выражения лица, с которого сейчас читалось только высокомерие и доля отвращения. Как будто ничего не было.       – Наверное, твоя подруга согласится со мной.       Кто-то из друзей Люмин узнал, нет, даже увидел то, чем она только что занималась с Дотторе... А точно ли с ним?..       – Ты была так увлечена мной, точнее тем "мной", которого могла наблюдать, что даже не заметила гостью в своем же сознании.       Нефер?..       Предвестник мог заметить, как становились все больше и так крупные глаза девушки, а зрачки сужались все сильнее.       – Эксперимент по применению сил лунных светочей с целью создания симуляций прошёл успешно. Реалистичность поражает, не так ли, дорогая Люмин? – с неким пафосом, присущим достигшим желаемого учёным, провозгласил Доктор.       Это все было неправдой? Как так вышло, что Люмин стала подопытной для того, кто пообещал ей помощь и заботу, в таком... невообразимо унизительном опыте? Почему все так вышло?..       А ее друзья знают, что ее обманули? Они же точно поймут, что здесь что-то не так, продолжат ее поиски. Так ведь?..       – Ты... ты обещал... – к горлу Люмин подступил тяжелый ком.       – Твоя подруга сама покинула твое сознание спустя ровно 27 секунд. Кажется, если судить по твоим конвульсиям и тому, как ты выкрикивала мое имя, она застала самое интересное. Мне даже не пришлось ее прогонять – я все-таки не люблю незваных зрителей. Ну что, путешественница, какие выводы можешь сделать? – Доктор продолжил говорить о своем, не обращая внимание на жалкие попытки путешественницы вступить с ним в диалог, хотя сам задал ей уже не один вопрос.       Друзья все узнали. Узнали, как, по их мнению, самая ценная союзница наслаждается от любого прикосновения их злейшего врага, того, против кого они борются практически всем регионом, каждую минуту теряя товарищей и рискуя своими жизнями и здоровьем.       Всего полминуты. И репутация великой героини не просто рухнула, не просто выжжена или растоптана – она уничтожена до самого основания. Можно согласиться с Доктором: симуляция была настолько реалистичной, что даже Нефер не заметила странностей... Однако как будто это могло бы помочь Люмин: она ведь была настоящая, раз глава Куратория смогла проникнуть в ее разум.       – Когда мы отправимся к Итэру? – дрожащим голосом путешественница попыталась напомнить Доктору о его главном обещании, подумав, что будет честным потребовать его исполнения после случившегося.       – О чем ты?       Больно кольнуло в груди.       – Ты обещал, что найдешь моего брата и поможешь встретиться с ним, – Люмин не вынесла беспечного выражения лица предвестника и ответила с грубостью.       – Ах, да... Только вот мне совсем нет дела до вас обоих. Видишь ли, моя уникальная энергия должна быть потрачена на что-то особое. Умному человеку несложно самому до этого додуматься.       – Ты обманул меня! – Люмин снова заревела, но в этот раз еще и от гнева, унижения и лжи Доктора, которому она всецело доверилась, устав от сложностей этого мира.       – Нет, дорогая моя, это ты обманула всех, кого знала до этого момента и кто мог действительно защитить тебя, может быть, не так, как тебе хотелось бы. Помощи можешь просить только у создателя. Однако могу предположить, что он даже не посмотрит на такую, как ты.       – Дотторе... – Люмин поняла, что никакой жалости от него не добьется ни слезами, ни мольбами, но ей меньше всего хотелось в это верить.       – Ты мне больше не интересна. Больше нет той несломляемой героини, верной своим друзьям. Интересно, взамен на помощь ты тоже позволяла им себя "утешить"?       Все начало страшно болеть. Будто тело безжалостно разрывала голодная стая гончих.       – Как же меня забавляют потерянные души, которые не ценят то, что имеют. Ты перестала быть особенной, как только согласилась присоединиться ко мне, если тебе вдруг интересно, – с каждой репликой надменность и насмешка в голосе Дотторе все возрастали, опускаясь болезненными уколами в самые глубины сознания собеседницы.       Люмин расплакалась окончательно, осознав свою ошибку.       – Паймон... ребята...       Доктор взял ее кисть и по-джентльменски коснулся губами. Путешественница испытала глубочайшее отвращение, но ей не хватало сил и свежего рассудка его проявить.       – Прощай, Люмин.       Девушку выкинуло из пространства Дотторе обратно в Нод-Край. Удивительно, что Доктор оставил ее в диком лесу, не тронутом человеком, а не на улице оживленного Нашгорода...       – Нет, нет, нет... – путешественница села на землю и свернулась, пытаясь прикрыться оставшимися кусками одежды.       Дотторе не ранил и не убил ее. А что получить унизительнее: боль от ран или от наслаждения?       До слуха Люмин донесся слабый сигнал светоносцев, означающий тревогу. Доктор вернулся к исполнению своего изначального плана, удачно справившись с пунктом "Избавиться, смешав с грязью, от знаменитой путешественницы".