В правильном месте, в правильное время

      «Улыбайтесь чаще, господин кот-без-усов!»       С этого всё началось. Что это было конкретно, Минхо совершенно не понимал, а может просто не хотел пытаться понять. Он всё ещё помнит иррациональное тепло всего на секунду, а следом неясно откуда возникшее раздражение, появившееся с первой запиской. Что за придурок лезет в его жизнь с этими посланиями?       Он помнит, как по совершенно неведомой причине вдруг схватил ручку, нацарапал ответ и повесил на двери любимым скотчем с котятами. Только спустя долгие часы, посвящённые отчётам и таблицам, в голову внезапно пришла мысль, что это может быть обычной визиткой или чем-то в этом роде, такие могут быть в любом заказе, а не только у него.       Глупо было отвечать, будто эта записка особенная и действительно что-то значила. И он обязательно снял бы тот дурацкий листок с двери, вот только не до того ему, работы каждый день хоть отбавляй. Позже обязательно, а пока что всё равно никто не увидит маленькое письмо у входа в никого не интересующую комнатушку.       Да, так оно и было бы, однако количество бумажных и электронных дел заполнили время целиком и вытеснили из памяти ненужный мусор, так и оставшийся висеть на своём месте до следующего дня. Вспомнил об этом Минхо только получив новую записку.       «Милый скотч! А улыбка ещё никому не вредила, господин ;)»       Новая волна шипучего раздражения охватывала тело целиком, быстро добираясь до мозга и отключая его насовсем. Он не понимает, почему начинает так злиться на эти буквы, не значащие ровным счётом ничего. Тогда он, наверное, думал, что просто не хочет выполнять указки неизвестно от кого. Глупыми в то время, видимо, были вовсе не записки.       Мужчина не помнит ни одно из своих незамысоватых дверных писем, но каждую найденную открытку, отчего-то пахнущую сладостью и обязательно всю в муке, он хранил трепетно. Пускай и не признается никогда, что действительно так делал с самого начала.       Минхо, наверное, и не узнал бы, кто именно оставляет эти подписанные карточки, однако каким-то образом его угораздило чуть не попасть под колёса велосипедисту, когда возвращался домой с еженедельной планёрки.       Вернее понять-то, по какой причине, можно — бессонная ночь и невозможный объём мыслей, которые никак не хотели структурироваться после собрания, — и всё же кое-кому не самому внимательному страшно повезло, что паренёк с моментально бросающимся в глаза ярким цветом волос успел затормозить. А может страшно повезло ему не только в этом.       И чем же эта ситуация, претендующая на звание самого странного и одновременно клишированного знакомства, помогла Ли всё понять? Парень с хитрым лисьим прищуром сказал «господину коту» быть внимательнее, ведь пластырей с котятами такими же милыми, как на скотче, под рукой нет.       Возможно, это даже не звучало так плохо, а может звучало исключительно ужасно. В тот момент мысленно мужчина склонялся ко второму варианту, но что сказал бы сейчас — та ещё загадка. Однако гораздо большей загадкой на самом деле был этот, как позже узналось, Чонин.       Ян Чонин — то ли пекарь, то ли бариста, то ли доставщик, то ли кто вообще такой — был самым странным в мире человеком, насколько мог судить Минхо. Не пользовался телефоном, никогда не смотрел под ноги, а порой и вовсе вперёд себя, и даже так умудрялся не задеть ни одного прохожего. С Луны свалился, ей-богу.       Все странные моменты их пересечений всплывают в голове каждый раз перед сном (только потому что Ли нужно на что-то отвлечься от мыслей о работе, чтобы уснуть), однако сегодня — случай исключительный. Яркий во всех возможных смыслах парень заявился под дверь среди ночи с корзиной свежих круассанов, что за вздор.       — Хён, идём смотреть на звёзды? — широкая улыбка с глубокими ямочками была такой же неотъемлемой частью его постоянного образа, как вечно появляющаяся где-то на лице мука, даже сейчас совсем рядом с одной из ямочек белый след.       Рука резко дёргается, когда минуту назад погружённый в работу мужчина сам себя останавливает от того, чтобы стереть порошок с чужого лица. Вместо этого решает стереть извечную улыбку своим ответом. Впрочем, заставить этого надоеду прекратить улыбаться никогда не выходило.       Каким бы ни был ответ, сопротивляться не вышло, как и всякий раз до этого. Так что тёплые ладони с такими неожиданно длинными пальцами уже тянут за собой на крышу, откуда тёмно-синее полотно неба, покрытое бесконечным множеством сверкающих точек, видно лучше всего.       И как так выходит, что в очередной раз Минхо не может смотреть наверх, как это слишком уж часто делает младший? Смотреть получалось лишь на самого Чонина, подмечая каждую следующую встречу новые детали. Ночное время ни в одном большом городе не бывает тихим, но на верхушке жилого комплекса в компании какого-то инопланетянина (ведь, очевидно, люди такими, как он, не бывают) было и правда очень тихо. А главное — спокойно так, как никогда прежде.       — Тебе нравится небо? — не решаясь прервать это давно забытое чувство, голос переходит на шёпот, — Ты всегда смотришь на него так, будто ничего красивее не видел.       Чонин поворачивает голову совсем чуть-чуть, чтобы видеть лежащего рядом Минхо. Узорчатый плед, заботливо расстеленный для комфортного наблюдения за бескрайней синевой, немного смялся под щекой «кота-без-усов». Совсем тихий, но кажущийся собеседнику довольно шумным, выдох на улыбке отдаётся теплом на лице, немного замёрзшем в ночной прохладе.       — Может быть, — ответ выходит тоже шёпотом, старающимся не разрушить атмосферу, — Ты всё равно красивее, хён.       Сказать что-то ещё не выходит, так что насупившийся старший принимает сидячее положение, пытаясь согреть озябшие руки, и глядит куда-то в сторону горизонта, где даже в самое тёмное время суток сияют огни. Он не видит, но слышит, как Чонин встаёт, и тут же чувствует ткань на плечах, пахнущую всё той же сладостью и немного корицей.       — Извини, что так резко вытащил сюда, — тепло дыхания полушепчущего парня ощущается так близко, что если бы Минхо решил обернуться на него, то точно столкнулись бы нос к носу, тем не менее оба знали — не повернётся, — С тобой рядом эти звёзды красивее, чем когда я смотрю на них один.       — Околесицу несёшь, — получается громче, чем всё, что они оба говорили до сих пор, хотя самым громким выходит то, что сказать не вышло, а подтверждением останется стук сердца.

***

      Неделя. В какое сравнение может идти неделя, когда за плечами без малого четыре месяца? Никогда в своей одинокой жизни Минхо не думал, что вспомнит значение слова «скучать», хотя к его случаю больше подходит вариант «изнывать от тоски».       Верить, что Чонин всегда будет рядом, было роскошью. Этот парень никогда не был похож на того, кто может быть привязан к одному месту. Его появление — всегда неожиданность, во многом потому что у него даже не было шанса предупредить о чём-то ввиду отсутствия телефона.       Вот только теперь, когда Ян не смог предупредить о своей внезапной пропаже, его хён в полной мере ощутил, каким недостатком это на самом деле является. Исчез, словно его и не было никогда.       Никаких больше приглашений на свидания или даже предложений о простой прогулке без подтекста. Никаких странных подарков, что он без конца делал, будто завидев любую понравившуюся вещь, младший тут же вспоминал о «хмуром коте», так что не мог не показать. И никаких больше подброшенных в очередной заказ из ближайшей кафешки записок, измазанных в муке.       Дни снова стали серой массой из документов и таблиц, пока Ли не осознал страшную для себя правду: просыпается среди ночи он вовсе не от бессонницы, а потому что мерещится звонок в дверь. И что ещё страшнее — надежда, что по ту сторону окажется вечно улыбающееся лицо, обрамлённое яркими прядями.       Поиски провели мужчину по всем уголкам города. В кафе, с которого началось их заочное знакомство, никто понятия не имеет, куда делся парень с доставки. Впрочем было бы странно, если бы такая информация у кого-то была, ведь коллеги, как оказалось, тоже не знали, пекарь ли Чонин или бариста, он просто помогал и на кухне, и за стойкой, и верхом на велосипеде.       Говоря об этом, в парке, где этот непоседа любил кататься в неожиданно свободное время, о нём тоже никто не слышал. Завсегдатаи спортивных площадок только издалека видели и всегда здоровались с парнем, проезжающим мимо, однако кроме имени не знали ничего.       У волонтёрской организации было гораздо больше информации, ведь они даже знали адрес неуловимого Ян Чонина. Хоть Минхо и надеялся, что всю эту неделю его неожиданный знакомец провёл где-то в приюте за городом или на других благотворительных активностях, это было лучше, чем ничего. В тупик завела информация, что квартира съёмная и контракт был расторгнут две недели назад.       Во всей суматохе думать о работе было последним делом, которым хотелось заниматься, но звонок от начальства не сулил ничего хорошего. «Либо Вы оставляете личные проблемы на нерабочее время, либо прощаетесь с нами». Что же, придётся выбирать.

***

      Ценить красоту мира — звучит, как ванильная фраза из очередного ромкома. Ян Чонин, будучи серьёзным и целеустремлённым молодым человеком, о подобных мелочах никогда и не думал. У него всегда были большие планы: отучиться, получить в наследство управление сетью отца и развить её так, как родителю и не снилось.       Но кто бы мог подумать, что закрыв глаза на мелочи, он закроет их на весь мир. Потерять зрение в мгновение ока — даже звучит иронично. Вот так живёшь очередной день, а на следующий вокруг лишь тьма. Он знает, как выглядит всё, что его окружает, но так внезапно лишиться этой «мелочи» оказалось куда страшнее, чем подвести ожидания отца.       Годы напролёт юнец жил в четырёх стенах, запершись от всего мира, что отверг его. Выходить на улицу без возможности видеть хоть что-то казалось самоубийством. Тем не менее лечащий врач советовал совершенно наоборот. И Чонин не стал бы слушать эти глупости, если только...       Решив рискнуть, он вышел. Один, ведь быть рядом с кем-то в нынешнем состоянии не хотелось. Уши закладывало от обилия звуков, которые с потерей зрения стали громче в разы. Как вдруг касание руки, что стало резким толчком, и оглушительный гудок проносящейся мимо машины.       — Совсем что ли жизнь не дорога? Нашёл время в облаках витать! — голос незнакомый, колючий и злобный, но будто всё равно мурлыкающий, смягчается в ту же секунду, мечтательно продолжая мысль, — Хотя в таких облаках и правда хотелось бы, сегодня такое небо...       Это желание увидеть эти самые облака на необъятных голубых просторах дало толчок потерянному в себе Чонину. Больше он не сомневался, когда думал, как будет жить дальше. Лечение наконец начало давать положительные результаты, и теперь парень точно знал, что не упустит ни одного небесного пейзажа.       Не давала покой лишь мысль, чем отблагодарить невольного спасителя, а главное — как? Ни имени, ни лица, один только голос. Ян, всё ещё проходящий реабилитацию, уже отчаялся и решил для себя, что направит желание отблагодарить в возможность помочь всем, кому сможет.       Однажды попав в трудную ситуацию, он, как никто другой, знал цену помощи. Это всё сделало его таким, каким видят его теперь окружающие. И неизменным оставалась его любовь наблюдать всю красоту мира, чем прятать глаза в телефоне или ещё где.       Так бы он и жил дальше, катаясь от одного района к другому, пока вдруг не услышал громко ругающегося по звонку мужчину. Никого прекраснее Чонин не видел никогда в своей жизни. Впрочем есть шанс небольшого обмана зрения, в конце концов глаза просто не могли поверить, что человек, которому принадлежал тот самый голос, может быть некрасив.       Обмениваться записками через заказы, которые пользователь с ником «кот-без-усов» очень удачно делал именно через одну из кафешек отца, было уже пределом мечтаний, однако кто бы мог подумать, что этот прекрасный ворчун начнёт проявлять такой ярый интерес в ответ (ничем иным постоянные причитания и просьбы оставить в покое Ян воспринимать не собирался).       Сказать, что ему нужно уехать на неделю в Китай для последнего курса восстановления, парень так и не успевает. Тот вечер на крыше, когда эти слова должны были прозвучать, Чонин услышал вовсе не то, чего ожидал. Гулко бьющееся в чужой груди сердце слишком отчётливо улавливал обострённый после слепоты слух.       Неужели Минхо-хён всё же чувствует что-то в ответ или в это лишь хочется верить? Это и собирается узнать вернувшийся из-за границы, когда стучит в давно знакомую дверь. Никто не вышел, что, впрочем, никак не расстраивает, это ведь просто значит, что старшего вызвали в офис, хотя обычно он работает из дома.       Это совершенно не убавляет энтузиазма Чонина, ведь при следующем же заказе на доставку по этому адресу, они обязательно встретятся. Радостно приветствуя всех коллег, которые скучали по яркому солнышку коллектива, он отдаёт всего себя булочкам и кренделькам.       Долгие часы проходят в привычной суете и по локоть в муке. Кажется, хён говорил, что когда-то пробовал самый вкусный в мире яблочный пирог. Это значит, что сегодня кое-кому колючему придётся отведать десерт ещё вкуснее, ведь приготовленное с любовью всегда лучше. Дверной колокольчик нежной мелодией разливается.       — Ты здесь!       Лисьи глаза не успевают увидеть влетевшего гостя, но слух не обманешь. Сердце пропускает удар, когда наплевавший на все правила мужчина пересекает дозволенную посетителям границу. Минхо всё равно, что Чонин по уши в муке и что они сейчас посреди кафе за стойкой. Руки сжимаются на уровне талии, а лицо утыкается в пахнущее сладостью плечо, скрывая наворачивающиеся на глаза слёзы.       — Ты совсем идиот что ли, не смей больше так пропадать, — говорит так тихо, но даже не зная всей истории уверен, что его услышат.       Без сомнений, Чонин расскажет всё. Сидя за столом в квартире хёна, постоянно будет прерывать историю восхищениями исключительным стилем интерьера, за что, конечно же, получит не раз, всё-таки на серьёзную тему разговор ведётся. Извинений насыпет младший даже больше, чем муки на пол, а запас в волосах после кухни остался приличный. Но самым сладким будет не чай и не яблочная шарлотка, а несмелый поцелуй, закрепивший их особенную тишину.       Кто знает, где будут они через пять или десять лет? Или даже завтра? Всегда думающий о будущем Минхо вдруг выбрал чувства, разпрощавшись с карьерой, которая на самом деле не приносила ему ни капли радости. А тот, что готов смотреть на любимого кота день и ночь напролёт, и вовсе забыл, что значит думать о следующем дне, когда самое прекрасное происходит здесь и сейчас. Важным для них останется то, что оба оказались в правильном месте и в правильное время.