Береги себя, рыцарь Бореалис.

Рано или поздно это должно было произойти, и они оба знали это. Не то, чтобы это могло хоть немного их утешить. Рыцари Ордо Фавониус уже давно были готовы выступать, корабль ждал их на пристани а дома, в Мондштадте, их ждали семьи, они слишком долго были в разлуке и почти дрожали в нетерпении наконец вернуться. Кроме него. Варка стоял в отдалении на берегу, до отбытия оставалось всего около десяти минут, но он ждал. Он знал, что она придет, почти не сомневался в этом. И она пришла. Ее голос, мягкий и нежный, был одновременно повсюду и будто не здесь, раздавался прямо в его голове и от этого было еще невыносимее прощаться. Варка, ты выглядишь слишком несчастным для того, кто собирается вернуться домой. Николь появилась так же внезапно, как и всегда, мужчина лишь моргнул, а она уже стояла рядом, сдержанно сложив руки и глядя на воду. Она выглядела такой же несчастной и потерянной как и он, хотя всем своим видом старалась не выдавать этого, продолжала быть Ангелом, недостижимым существом вне времени. Но она прекрасно знала как заканчиваются подобные истории, еще со времен, когда один из первых ангелов совершил ошибку, полюбил человека и весь их род был наказан за его слабость. Да и все это, казалось, должно было быть глупо. Зная слишком много, бесчисленное количество историй о чувствах, заканчивающихся лишь болью и глубинным разочарованием, она действительно пыталась убедить себя в этом. - Кажется, я слишком привязался ко всему этому, - Варка старался, чтобы его голос звучал так же легко и непринужденно, как всегда, хотя это ему не особо удалось. Правда? Они оба заметили, что Николь была слишком тихой. Обычно ей с трудом удавалось заткнуться, она так легко плыла от одной мысли к другой и ей всегда было что сказать, но сейчас она больше молчала. Да и ей было нечего сказать. В ее голове проносилось множество историй. О Снегурочке, потерявшей возлюбенного, что растопил ее ледяное сердце. О ведьме Ивановне, вынужденной убить страдающего от болезней и старости возлюбленного.  Все, что она могла бы сказать, звучало бы слишком.. по человечески. Это не было дозволено ей. Никто из них не решался продолжить разговор. Казалось, что с каждым словом приближается момент его отплытия, момент, когда ему снова нужно будет вернуться к своим обычным, человеческим делам. Варка повернулся к ней, вдруг ощутив себя таким маленьким и ничтожным, смотрел на нее как ребенок, увидевший Ангела, который спас его от беды, чтобы снова исчезнуть и больше никогда не появиться. Конечно, они еще должны были встретиться снова, его все еще связывал договор с ведьмами Шабаша, но сейчас это казалось слишком нереальным. После того, как они столько времени провели вместе, в попытках остановить сначала Рерира, а потом Дотторе, он не был готов к такому скорому расставанию. Ни когда он наконец смог ощутить такое простое, недоступное ему ранее, человеческое спокойствие рядом с ней. Николь первая прервала затянувшееся молчание. Жизнь слишком скоротечна. Ее губы не двигались пока он слышал ее тихий голос слишком близко. Она не стоит того, чтобы страдать по тому, что никогда не было нам доступно. Руки Варки почти инстинктивно потянулись к ней, когда девушка подняла лицо чтобы посмотреть на него. Ее губы изогнулись в мягкой, почти утешающей улыбке. Только они оба знали насколько она была пропитала фальшью. Николь была все такой же нежной и идеальной. Она почти светилась в сумерках, когда мягкая маленькая рука вдруг потянулась к щеке мужчины. Ее пальцы были прохладными. Почти обжигали его горячую кожу. Николь прижалась ладонью к его лицу. Она ощутила кожей его жесткую щетину, погладила большим пальцем старые шрамы. Это ощущалось слишком реально. Слишком человечно. - Мы бросили вызов Небесному Порядку, разве может быть еще что-то, недоступное нам? Его голос прозвучал слишком тихо, но даже такое вечное создание, как Николь, едва сдержала дрожь в теле от его силы и уверенности. Варка тепло накрыл ее ладонь своей. Прижал к лицу, не позволяя ей так скоро прервать этот простой контакт. Он не закрывал глаза. Боялся, что она вдруг исчезнет. Хотел запомнить ее лицо. Его губы прижались к внутренней стороне ее ладони когда он сжал ее пальцы. Мужчина поцеловал прохладную кожу ведьмы отчаянно и чутко, будто это было последнее, что им доступно. И, на самом деле, так и было. В ее груди что-то болезненно сжалось. Там, где у людей билось горячее сердце, она обычно ощущала лишь пустоту. Но сейчас пространство за ребрами было наполнено тянущей тоской. Слишком реальной для Ангела. Она снова погладила его кожу большим пальцем, было слишком сложно отступить. Убрать руку которую он так сжимал, оставляя на ее коже безысходные касания губ. Но все же Николь мягко освободилась от его отчаянной хватки и снова сложила руки перед собой, будто пытаясь вернуть контроль. С пристани до них донесся протяжный, низкий горн, извещающий о скором отплытии судна. Береги себя, рыцарь Бореалис. Варка моргнул, когда силуэт ведьмы уже растаял в воздухе. Он не был уверен, что она действительно исчезла, не хотел верить. Он слишком привык к ощущению Николь рядом, даже если это был только ее голос, отдающийся в его голове. Мужчина коротко и невесело усмехнулся. Он вел себя как юнец, нашедший «любовь» во время далекой экспедиции, отчего чувствовал себя невероятно глупо. Но она была права, что-то даже им, вернувшим  Тейвату настоящую Луну, было неподвластно. Поэтому он взошел по трапу, не оглядываясь. Оглянуться - значит признать, что она осталась позади. А если не оглядываться, можно продолжать тешить себя мыслями, что даже в Мондштадте он снова услышит ее голос, на этот раз вещающий об историях Ангелов и рыцарей, что готовы отдать все, что у них есть, чтобы защитить Тейват.