Несущий свет

Столько, сколько Люцифер существовал в этой вселенной, ему не было так худо с тех самых пор, как Отец низверг его в Ад за грех гордыни. Сейчас, распластавшись на диване под безразличный гул телевизора, где шла какая-то мыльная опера с участием резиновых уточек, он пребывал в состоянии, которое точнее всего было описать как «живой труп». Неподвижное тело, остекленевшие глаза, уставшиеся в одну точку на потолке… Да, он был жив. Но осознание этого лишь глубже вгоняло его в оцепенение. Падший ангел уже выплакал все свои слёзы, на смену отчаянию пришла густая, удушающая апатия. Всё, за что бы он ни брался в этой жизни, оборачивалось крахом. Отец, братья, жена… А теперь, казалось, и дочь отвернулась от него. Для всех он был лишь позором, пятном на репутации небесного рода. Гениальная же идея. Пригрозить Воксу, прекрасно зная, что он не сможет причинить вред грешнику, обернулась унизительным фиаско. Он опозорил и себя, и Чарли на глазах у всей грешной черни. Кто же мог подумать, что его тайна всплывёт именно сейчас, да ещё таким образом? А вишенкой на этом торте унижений были… Отношения. Если их можно было так назвать. С Бэйлом. Или, как гласили древние легенды, Бэйлом Ужасным. Первобытным демоном из глубин Преисподней, он был её царём. Тот существовал ещё до падения Люцифера, правя армией первородных — существ со звериными инстинктами и холодным тактическим умом. С самого появления падшего ангела в Аду Бэйл дал ясно понять своё отношение к чужакам. Его армия не могла тягаться с Небесами, которые возвели Люцифера на трон, но договор они заключили. Бэйл обязал Люцифера и Лилит не вмешиваться в дела Преисподней. Любой, кто не являлся первородным демоном и осмеливался переступить её границы, будь то бес, грешник или демон Гоэтии, подвергался жестокой казни. Соглашение долгое время соблюдалось. Конечно, находились смельчаки, жаждавшие прибрать к рукам дикие территории Преисподней. Но никто из них не возвращался. Вообще никто. Без единого следа. Позже, когда Люцифер погрузился в депрессию после исчезновения Лилит, порядки в Аду пошатнулись. Демоны и грешники обнаглели, а походы в запретные земли возобновились. Правда, ненадолго. Целая группа грешников с одним из самых опасных оверлордов, отправившаяся на разведку, бесследно сгинула. А на границе территорий Преисподни появился жуткий частокол. Ряды деревянных кольев, увенчанных насаженными головами незваных гостей. Именно тогда Бэйл явился в Пентограмм-Сити. Его разведчики доложили ему о царящем в Аду хаосе. Увидев, что грешники не проявляют ни капли уважения к своему королю, а дочь того решила пойти по стопам матери, первородный демон сделал Люциферу деловое предложение: временно занять его трон, пока тот пребывает в состоянии «овоща». Люциферу в тот момент было плевать абсолютно на всё, и он безропотно согласился. Позже выяснилось, что это был далеко не первый визит Бэйла в Царство Ада. Согласно тому же договору, лишь правители имели право являться на земли друг друга. Но раз демоны Люцифера нарушили соглашение, то и воины Преисподни периодически наведывались в Ад, но малыми группами, тщательно скрываясь среди толпы. Придя в себя, Люцифер начал понемногу работать бок о бок с Бэйлом. Тот, как оказалось, уже давно поставил под свой контроль Семь Смертных Грехов, которые в его присутствии выбирали слова с опасливой тщательностью. А когда пришло время разобрать завалы бумаг, открылась безрадостная картина. За время его отсутствия дела в Аду пришли в полный упадок. Смертность за последние годы выросла на пятьдесят процентов. По всему Аду. Что касается внешности Бэйла… Он был воплощением архаичной маскулинности, основанной на идее мужского превосходства: защитник, добытчик, непререкаемый авторитет. Холодный ум, железная воля, абсолютный контроль над эмоциями. Он выделялся даже среди пестрого сборища оверлордов и демонов из аристократии. Высокий, мощно сложенный мужчина, которого редко встретишь в Аду. Он носил чёрную железную маску в виде звериной морды и практичную армейскую одежду — военный жилет, чёрные штаны и ботинки. Люцифера бесило, как многие обсуждали Бэйла за его спиной, но ещё больше бесило то, что он и сам порой ловил себя на том, что задерживает на нём взгляд. Хотя, чему удивляться? На их собраниях Бэйл выглядел как солдат, забредший на карнавал шутов в пёстрых пиджаках. И, что было важнее всего, он был единственным, кто питал искреннюю, неподдельную ненависть к лицемерию. Хоть Бэйл и был демоном с холодной головой и железной выдержкой, он иногда позволял себе чёрный, сухой юмор. Он не был ледяной глыбой, каковой казался со стороны. Скорее, это была броня, маскировка — показывать истинное лицо в их мире было равносильно тому, чтобы вложить в руку врага клинок, который рано или поздно используют против тебя. Однажды после собрания Вельзевул, демоница-лисица из круга Чревоугодия, с присущим ей напором и сладостью, попыталась снискать расположение царя. Она с упоением докладывала об успехах в своих владениях, а её комплименты и игривые взгляды постепенно перерастали в откровенное кокетство, граничащее с предложением, от которого не отказываются. Бэйл же слушал её с вежливым, но абсолютно непроницаемым молчанием, будто слова, полные двусмысленных намёков, были для него не более чем сводкой сухих цифр. Он попросту не реагировал, делая вид, что не замечает, как демоница чуть ли не предлагает устроить секс прямо на конференц-столе. На следующий день Люцифер, укрывшись в своих покоях, безучастно смотрел очередной мультсериал про уточек. Тишину нарушил резкий звук уведомления. Сообщение было от Асмодея. Краткое, без лишних подробностей, но предельно ясное: той же ночью, после собрания, Бэйл выебал Вельзевул в её же владениях. Люцифер, сам того не понимая, ощутил внутри колючее, ядовитое чувство, очень похожее на злость. Мало того, что этот выскочка из преисподней завладел реальным авторитетом среди грехов и оверлордов, так он ещё и позволял себе фамильярности. Бэйл упорно называл Люцифера не «король» и не «ваше величество», а просто «Падший». Спасибо, хоть делал это с глазу на глаз, а не на публике. Когда случилось очередное Истребление, Бэйл попытался завести разговор о безнаказанной вседозволенности Рая. Их диалог быстро перерос в жаркий спор. Люцифер, уставший и сломленный, цеплялся за старые доводы: соглашение обеспечивало хрупкий, но мир. Бэйл же, с убийственной логикой, парировал, что это не мир, а кабала. Рай не защищает Ад, он просто ограничивает его власть и принуждает к беспрекословному подчинению. А тех, кто неугоден — стирают с лица грешной земли. В общем, всё как обычно. В конце концов, Бэйл, махнув рукой на бессмысленный спор, буквально вытащил Люцифера из его скорлупы, чтобы «проветриться». А заодно посмотреть, чем там занимается его дочь в том самом отеле. Уже через три минуты после их прибытия в «Хазбин» Бэйл преподал первый урок уважения. Аластор, с его лукавой улыбкой и язвительным подтекстом, позволил себе колкость в адрес короля. Он не успел договорить. Движение Бэйла было стремительным и неоспоримым — сокрушительный удар, который отправил на несколько метров, тем самым еще заставив наглеца удариться об стену. Люцифер остолбенел, не понимая, с чего бы это царю преисподней вставать горой за его пошатнувшийся авторитет. Та же участь чуть позже постигла и Валентино, когда выяснилось, чем тот предлагал заняться принцессе. Надо было видеть, как Бэйл, без лишних слов, всадил мотыльку его же солнцезащитные очки прямиком в глазницы, так что осколки стекла впились в плоть, вызывая дикую боль. После этих демонстраций персонал отеля стал сторониться нового гостя тщательнее, чем чумы. Однако сам Бэйл проявил к заведению неожиданный интерес. Он даже сумел сдружиться с Чарли. Дочь Люцифера, сияя энтузиазмом, рассказывала ему о своей миссии, об искуплении. И вот что поразило Люцифера больше всего — Бэйл не стал высмеивать её. Напротив, он заявил, что в этой идее есть что-то, что поможет им. Более того, он предложил предоставить своих личных стражников для охраны девушек во время визита на Небеса. Люцифер метался, отнекивался, но под объединённым напором глаз дочери, полных надежды, и холодной, не терпящей возражений логики Бэйла — сдался. Дал добро. Результат, впрочем, был предсказуем. Понимая, что после провала переговоров на Отель обрушится вся мощь экзорцистов, Бэйл созвал совет. И к всеобщему изумлению, а Люцифера — в первую очередь, выложил на стол главную тайну, от которой у того перехватило дыхание. Его Отец, оказывается, много лет внушал ему и всему Раю ложь, тем самым лишив их страха перед другими существами. — Вас обманули, как последних идиотов, — голос Бэйла резал тишину, как лезвие. — Бессмертие ангелов, их неуязвимость – это чушь собачья, придуманная для запугивания. Если их можно ранить — их можно и убить. В этом весь баланс Вселенной. Свет и Тьма. Бог — олицетворение Света. Его металл, его оружие — убивает нас. Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей. — А я — олицетворение Тьмы. И у меня есть моё оружие. Ксигор. Металл, который добывают в самых глубоких, мёртвых недрах Преисподни. Из него куют клинки и доспехи. И этот металл, способен навсегда стереть с бытия ангела, серафима, архангела… Даже самого Господа, если до него дотянуться. Ваше «святое» оружие лишь причиняет боль. Моё убивает. Нас нельзя убить вашим. Их нельзя убить вашим. Но можно нашим. И под эти слова его стражи начали вносить в зал ящики. Со скрипом открылись крышки, обнажив холодный, тускло поблёскивающий в адовом свете арсенал. Оружие для обороны Отеля. Позже осознание настигло Люцифера с силой, равной низвержению с Небес. За все годы своей депрессии он ни разу не поддержал дочь — только критиковал. Теперь, когда пришёл час платить по счетам, он жаждал искупить вину. Узнав о начале Истребления, он поспешил на выручку. Но годы бездействия сделали своё дело — он был слаб. Слишком слаб, чтобы противостоять Адаму, пока его дочь и её друзья отбивались от орд экзорцистов. И тогда явился Он. Бэйл предстал в своём истинном облике — огромный дракон цвета ночи и запёкшейся крови, с пылающими красно-желтыми глазами и тремя массивными, изогнутыми рогами. Его рык потряс основы Ада. Он обрушил на захватчиков огонь и молнии, и от ангелов не оставалось ничего, кроме горстки пепла. Это дало Люциферу ту самую передышку, чтобы собрать остатки сил и победить Адама. Но первый человек, ослеплённый яростью, попытался нанести последний удар. Он не успел. Коготь то самого дракона сверкнул в кровавом зареве, и голова Адама покатилась по земле. Когда весть достигла Небес, Сэра поняла, что привычный уклад жизни нарушен. Правила игры поменялись. Хотя для Бэйла это никогда игрой и не было. Для бывалого воина, познавшего войну ещё до сотворения Эдема, это была своего рода военная кампания. Тем же вечером, среди ещё пахнущих свежей краской стен нового «Отеля Хазбин», Бэйл объяснил свои мотивы. Он ненавидел Небеса. Господь создал его и весь Ад, как тюрьму для кары неугодных. А неугодных, с момента падения Люцифера, становилось всё больше. Люцифер слушал, и в его опустошённой душе что-то сдвинулось с мёртвой точки. А позже, в тишине номера, случился переломный момент, когда Люцифер впервые в своей жизни переспал с мужчиной. Той ночью, говоря словами благодарности, он не смог сдержать груз накопленных лет. Он выговорился — о боли, о невыносимой пустоте, которую оставил после себя уход Лилит. Бэйл слушал молча, сняв наконец свою железную маску. В тусклом свете Люцифер впервые разглядел его лицо. Разница в возрасте между ними, если мерить человеческими мерками, была не столь колоссальна: если Люцифер выглядел на тридцать, то Бэйл выглядел, как мужчина под сорок. Люцифер, ведомый водоворотом эмоций, чувством одиночества, неосознанно тянулся к этому мужчине. Сделать первый шаг у него не хватило духа. Инициативу взял Бэйл. Это была та ночь, которая на время сожгла все его страхи и сомнения, ночь, какой у него не было со времён Лилит. Но сквозь хаотичную смесь чувств пробивался один неумолимый вопрос. Зачем? Зачем Бэйл сделал это? На следующий день стало ясно, что тихими они не были. Люцифер ловил на себе взгляды. Сгорая от стыда, он превратил свою комнату в убежище, избегая всех, а Бэйла — в особенности. Он изменил жене. Поддался слабости. Эта мысль грызла его. Но другая, подспудная, терзала не меньше. А точно ли это была измена? И что, собственно, изменилось? Лилит исчезла после той ссоры. Осталась только пустота. Сообщения, которые он отправлял ей годами, были без ответа — они просто помечались холодной, безличной меткой «Просмотрено». Она жива. Он чувствовал это. Но где? И когда он задавался этим вопросом, древнее чутьё, уцелевшее от ангельской природы, шептало ему, что ответ ему не понравится. Он понимал, что виноват в той ссоре. Но как это оправдывало её? Зачем было бросать их дочь? Что Чарли сделала не так? Игнорировать её звонки, её отчаянные попытки достучаться… Почему нельзя было просто прийти и сказать: «Всё кончено, я хочу развод»? Да, это разбило бы его сердце, но он подписал бы любые бумаги. Любой ад был бы лучше, чем этот — где его дочь годами страдала от непонимания, где ее мама и что с ней. Ни один ребёнок не заслуживает такого. Самый страшный страх кристаллизовался в сознании: а что, если она просто… Устала? Устала от него, от Ада, от всего. И покинула их, как ненужные, тяжёлые воспоминания, отправившись искать новую жизнь где-то там, где нет ни мужа-неудачника, ни наивной дочери. Мысль о том, что они стали для неё просто плохим прошлым, жгла сильнее любой небесной кары. В этот момент к нему пришла Чарли. Он ожидал гнева, упрёков в адрес изменника её матери. Вместо этого он увидел в её глазах понимание и ту же, знакомую до боли, печаль одиночества. — Пап… — её голос дрогнул, но она просто обняла его. — Все в порядке. Я всё понимаю. Я знаю, что ты чувствуешь. Если бы не Вэгги… Я бы, наверное, сошла с ума. Она не хотела верить, что мать их бросила. Но все улики указывали именно на это. И в этот момент Люцифер не выдержал. Рыдания вырвались наружу — тихие, горькие, полные всей накопленной вины. Он обнял в ответ дочь, прижимаясь к её плечу, и сквозь слёзы бормотал только одно: «Прости… Прости меня, за всё, за все эти годы, когда я не был рядом…» Чарли просто улыбнулась, её слёзы были уже другого рода — очищающие, смешанные с облегчением. Один член семьи, наконец, вернулся. И на душе стало хоть чуточку светлее. Но мир длился недолго. Спустя несколько дней уединения, когда Люцифер, казалось, уже выстроил хрупкую стену, чтобы забыть ту ночь, Бэйл его настиг. Искусно, как охотник. Он просто ждал, растворившись в тени угла его же покоев, когда Люцифер переступил порог. Разговор был неизбежен. О них. О том, что произошло. Но Люцифер, запутавшийся в клубке стыда, страха, благодарности и странного влечения, не мог найти слов. Его пальцы нервно держали обручальное кольцо — то самое, что связывало его с Лилит. Затем в их хрупкое, новообретённое спокойствие ворвался Вокс. Этот экраноголовый выскочка возомнил, что может бросить вызов самим Небесам. Бэйлу было откровенно смешно наблюдать, как обычный смертный, вознесённый после смерти до статуса оверлорда, пытается рядиться в тогу настоящего дьявола. Одновременно Бэйл заметил и другую проблему. Чарли, одержимая идеей сделать «Отель Хазбин» успешным, совершала ошибку. Вместо того чтобы сосредоточить усилия на тех немногих, кто искренне жаждал искупления, она с распростёртыми объятиями принимала всех подряд. Она пыталась спасать тех, кто в спасении не нуждался — грешников, прекрасно чувствовавших себя в Аду, наслаждавшихся убийствами, грабежом и насилием. На Небесах для их развлечений места не было, и Бэйл сомневался, что они вообще хотели когда-либо туда попасть. Масла в огонь подлил сам Вокс, явившись в отель со своей командой. Бэйл говорил семейству Морнингстар прямо: его нужно было устранить. Этот демон был угрозой. Его цели — власть, контроль и зрелище. Цели были противоположны идее искупления. А учитывая, кем Вокс был при жизни — манипулятором и нарциссом, возведшим себя в культ, он представлял для хрупкого проекта Чарли прямую опасность. Но Чарли, движимая идеализмом, верила, что его и ему подобных можно убедить. Люцифер, памятуя о своём обещании поддерживать дочь, хотя, внутренне сомневаясь, кивал ей соглашаясь. Однако после того, как Вокс, умело играя на её чувствах, спровоцировал Чарли на публичную сцену, терпение Бэйла лопнуло. Без лишних слов он отдал приказ своей страже. Те буквально вышвырнули незваных гостей, а заодно и буйных постояльцев, на улицу. А потом наступил тот день. День, когда Люцифер, желая защитить дочь и свой пошатнувшийся авторитет, решил припугнуть Вокса пустой угрозой — зная, что не может причинить ему вред. Кто мог подумать, что его тайну раскроют и предадут огласке? Обычный грешник, бывший человек, высмеял самого Короля Ада перед его народом и перед ангельской делегацией, пришедшей с извинениями. Люцифер стоял, словно пригвождённый к месту. Уйти — значило признать поражение и опозориться ещё больше. Остаться — мучительно ловить на себе сотни насмешливых и презрительных взглядов. Однако ситуацию спас снова он. Громадная тень накрыла площадь, воздух затрещал от статики. В облике дракона, существа из древних кошмаров, Бэйл обрушил свой гнев. Его молнии выжигали целые группы буянящих грешников дотла. Паника заставила толпу разбежаться, а Вокса — поспешно ретироваться. Объявив военное положение и отправив солдат на разведку, Бэйл вернулся в отель. Но не нашёл там падшего ангела. Как выяснилось, в порыве гнева и разочарования Чарли потребовала, чтобы отец ушёл. Тогда Бэйл провёл с принцессой не терпящий возражений разговор. — Ты не права в своих суждениях, Чарли, — его голос звучал негромко, но аура неоспоримой власти, исходившая от него, давила на Чарли. — Да, твой отец совершил глупость. Но это не повод выгонять его вон. Он пытался помочь тебе. Впервые за долгие годы он действительно пытался что-то сделать для тебя. А что касается тебя? Ты забыла о своих друзьях. Тех, кто действительно в тебя верит. Но ты сосредоточилась на том, чтобы угодить сброду, которому ты на самом деле не усралась. Ты пытаешься понравиться тем, кто видит в тебе лишь слабость. Что делать с этим, решай сама. Но все же подумай о моих словах. Бэйл знал, что Чарли не плохая. Она просто совершала ошибки, как и все. Но ошибки могут стоять слишком дорого. Полагаясь на её благоразумие, он развернулся и ушёл. Вскоре он нашёл Люцифера там, где и ожидал — в дворцовых покоях, распластанным на диване перед телевизором. Бэйл не стал тратить время на церемонии. *** — Твоя проблема в том, что ты зависим от Рая, — сказал он. — Надо было разорвать внутренние оковы, наплевать на мнение Рая, на их запреты, и надрать зад тому грешнику на глазах у всех. Это укрепило бы твой авторитет и обезопасило бы всё, что ты пытаешься защитить. — Я не могу! — голос Люцифера звучал хрипло, отчаяние смешивалось с яростью. — Ты не понимаешь! Тогда Рай захочет уничтожить всё в Аду! — Они уничтожали его с тех пор, как ты попал сюда! — парировал Бэйл, теряя терпение. — И пока ты не возьмёшь себе дерзость, возжелать, взять право сильного, и не докажешь другим, кто ты есть, никто и никогда в этой жизни с тобой не будет считаться! Ты даже не заметил, как привык жить по чужой указке! Но ты можешь быть сильным! Все ещё не поздно исправить. — Бэйл, я не всемогущ! — вырвалось у Люцифера, и в его голосе звенело чистое отчаяние. — Посмотри на меня! Разве я король? Король, который не может отстоять даже собственное достоинство перед обычным грешником. Я снова всё испортил. Снова подвёл свою семью… Я ненавижу себя. — Люцифер… — начал было Бэйл, но его перебили. — Ненавижу себя за то, что всё, к чему прикасаюсь, превращается в руины, — голос Люцифера прерывался, в горле стоял тяжёлый ком. — Начиная от неповиновения к Богу… А теперь посмотри, сколько жизней разрушено из-за меня! Сколько невинных… Адам и Ева. Их дети. Если бы не это яблоко, они бы жили в Эдеме! Счастливые. Что я натворил? Теперь я понимаю Адама. Его ненависть ко мне, к грешникам… Мы с Лилит не хотели разрушать его семью. Но мы это сделали. Мы заразили грехом весь мир. Мы превратили его первенца, Каина, в убийцу. А Авель… Авель поплатился за это жизнью. Адам был прав. Я — самое ненавистное существо во вселенной. В глазах Отца и братьев — я предатель. Я ненавижу, что отравляю всё, к чему прикасаюсь, и всех, кому я небезразличен… Даже свои собственные отношения не смог сохранить… Раздался короткий, сдавленный всхлип. Люцифер резко отвернулся, пряча лицо. Но содрогание плеч и судорожно сжатые в белокурых волосах пальцы — намного красноречивее любых слов. Бэйл подошёл к дивану и пальцами мягко взял Люцифера за подбородок, заставив того повернуться. Перед ним предстало лицо, залитое слезами, с глазами, полными вековой, копившейся боли. — Люцифер. Посмотри на меня, — голос Бэйла был ровным и тихим. — Это нормально. Чувствовать. Страдать. Ты — живое, мыслящее существо, а не бездушный механизм. Даже если твой создатель считал иначе. Ты совершил ошибку, впустив Зло на Землю. Но напомни мне, ради чего? Ты хотел дать людям свободу. Свободу выбора, которую сам никогда не имел. Ты действовал из благородного порыва. А твой Отец. Он удосужился объяснить тебе, почему этот выбор был так опасен? Нет. Он лишь требовал слепого повиновения. Твой грех гордыни родился не из пустого места. Он родился из желания доказать ему, что ты прав. Что они достойны большего. Напомни, что он сказал, когда ты озвучил свою идею? И напомни, хоть один из твоих братьев встал на твою защиту в суде? — Они… Они не обязаны… — прошептал Люцифер, пытаясь отвернуться, но крепкая рука удерживала его. — Не обязаны, — согласился демон. — Но ни один не нашёл в себе смелости произнести хоть слово в твою пользу. Ни единого. Знаешь почему? Потому что твоего папашу боялись все. Абсолютно все. Одно неверное слово — и участь провинившегося была бы предрешена. Никто не безгрешен, Люцифер. Даже сам Господь. Разница лишь в масштабе последствий и праве судить. Падший ангел замер, слушая. Слёзы текли по его щекам беззвучно. Он был зачарован его словами, и груз, который был на нем долгое время, будто свалился с плеч. — Но сейчас речь не о них, — Бэйл смягчил голос. — Не о Чарли, не о Лилит, не о твоём Отце и не о твоем королевстве. Ты так ненавидишь себя, когда другие пытаются свалить на тебя вину за все грехи человечества. Но они просто ищут козла отпущения. И никто не винит тебя так же беспощадно, как ты сам. Прекрати это. Пора перестать брать на себя ответственность за то, над чем ты не властен. Лилит сама сделала выбор — уйти, оставив тебя и дочь. Чарли сама сделала свой выбор — попросив тебя уйти. Бог сам сделал свой выбор — отречься от тебя, собственного сына. Теперь пришло время для твоего выбора. Простить себя. — Я не могу! — выкрикнул Люцифер, вырываясь, но Бэйл уже сел рядом. — Можешь! — И что с того? — голос Люцифера сорвался на шёпот, полный потерянности. — Я… Я не знаю, ради чего теперь жить. Что мне делать? Куда идти? — Попробуй жить ради себя, — предложил Бэйл. — Ради самого себя. Ради своего благополучия. Я помогу тебе. Мы заставим Ад уважать нас. Мы заставим Небеса дрожать при одном упоминании об Аде. Они будут вынуждены садиться за стол переговоров. На равных. — Почему? — Люцифер посмотрел на него, и в его мокрых от слёз глазах читалась искренняя, болезненная нестыковка. — Почему ты хочешь мне помочь? Ты… ты мог бы просто забрать у меня трон. Забрать его силой. И никто бы не сказал ни слова. Ты достоин власти больше, чем я. Так зачем всё это? — Потому что ты мне не безразличен, — произнёс Бэйл, его взгляд не отрывался от Люцифера, ловя малейшую тень реакции. — Ч-что? Нет… Не говори этого. Ты не знаешь, о чём говоришь, — прошептал Люцифер, отводя глаза, будто слова обжигали его. — Я люблю тебя, Люцифер, — прозвучало тихо, но с такой незыблемой уверенностью, что в воздухе словно что-то надломилось. Наступила пара секунд абсолютного шока, а затем у падшего ангела случился срыв. — Лжец! — выкрикнул он, и в его голосе звенела не столько злость, сколько паника. — Меня не за что любить! Все меня ненавидят! Если хочешь мою корону — просто скажи! Не нужно этих игр! — Упрямый идиот, — сквозь зубы и с раздражением прорычал Бэйл. Одним резким движением он сорвал с лица чёрную костяную маску зверя и отшвырнул её. Под ней открылось лицо — волевое, с резкими чертами, тёмными волосами, жёсткой щетиной и парой пронзительных жёлтых глаз, один из которых пересекал глубокий, старый шрам. Он не дал Люциферу опомниться. Руки демона впились в его плечи, прижимая к спинке дивана, а губы грубо, почти жестоко нашли чужие, заставляя замолчать поток слов. Бэйл был крупнее, массивнее, и его доминирование было физически неоспоримым. Тело Люцифера на мгновение напряглось, пытаясь вырваться, но затем сопротивление рухнуло. Он сдался — не покорно, а с выстраданным облегчением. Его губы начали медленно, неуверенно отвечать на жадный, требовательный поцелуй. Бэйл оторвался первым, его дыхание было чуть сбившимся. Он не отпускал Люцифера, продолжая держать его в железной хватке, заглядывая прямо в растерянные, влажные глаза. — А теперь слушай внимательно, — его голос был твёрдым. — Когда ты появился здесь со своей женой, и Небеса посадили тебя править Адом вместо меня, я возненавидел тебя. Я видел лишь заносчивого, горделивого, наивного ангельского щенка, которого поставили на трон для галочки. Но время шло. И я начал видеть другое. Твою преданность семье. Твою безумную любовь к ним. Твоё желание, пусть и дурацкими методами, сделать их счастливыми и уберечь от любого зла. Это меня удивило. Когда ушла твоя жена, и ты погрузился в депрессию, спрятавшись от мира, я решил, что ты просто слабак. Слюнтяй. Но теперь я вижу. Я понял, насколько сильно ты страдал все эти годы. Не злись на них, Люцифер. На Чарли, на Лилит. Им трудно тебя понять. Они не ведают, что творят, причиняя тебе боль. Но я знаю, какой ты на самом деле. Потому что я сам проходил через это. Как я говорил, Бог создал меня в этой самой Преисподней с одной целью — карать неугодных ему. Малейшее неуважение ко мне со стороны кого-либо, и я уже в ахуе! А тебя на протяжении нескольких лет и систематически потыкали, словно ты был придворным шутом. Я полюбил тебя за это. За то, что, несмотря ни на что, ты продолжаешь пытаться. Помочь. Спасти. Даже тех, кто готов отвернуться от тебя. Это многое говорит о сути существа. Гораздо больше, чем любая корона или титул. Он мог бы говорить ещё много, но в этом уже не было нужды. Люцифер больше не слушал. Он сам потянулся вперёд, навстречу Бэйлу, и в этом движении были все его эмоции и все разрушенные стены. Его руки обвились вокруг мощной шеи демона, цепко, почти отчаянно, словно он боялся, что эта опора исчезнет. И Бэйл ответил. Его поцелуи стали лекарством, который залечивал старые раны. Он исследовал его, владея каждым движением, его язык скользил по острым клыкам, сплетаясь с языком Люцифера в романтическом танце. Тело падшего ангела извивалось в ответ, податливое и отзывчивое, издавая сдавленные стоны и тихие, беспомощные звуки, от которых у Бэйла в груди раздавалось тихое рычание. Когда Бэйл снова отпустил его губы, Люцифер не смог сдержаться. Он уткнулся лицом в его шею, в твёрдую, тёплую кожу, и всё, что копилось веками — боль, стыд, одиночество, — вырвалось наружу беззвучными, сотрясающими всё тело рыданиями. Бэйл лишь крепче прижал его к себе, его губы опускались на белую, как первый снег, шею Люцифера, оставляя поцелуи и тихо шепча слова. Шторм эмоций постепенно улёгся, сменившись глухой, блаженной пустотой и теплом. Успокоившись, Люцифер откинулся на подушки, его глаза, ещё красные от слёз, теперь смотрели на мужчину над ним не с растерянностью, а с чем-то новым, хрупким и ослепительным — с безоговорочной, доверчивой любовью. Он смотрел на свою опору. На свою крепость. На того, кто видел его настоящего. — Я тоже люблю тебя, — прошептал Люцифер, его губы коснулись щеки Бэйла в благодарном поцелуе. — Но… Что мы будем делать теперь? Я всё ещё не могу причинять вред грешникам. Как остановить восстание Вокса, если мои руки связаны? — Дай этим заняться мне, — ответил Бэйл, его пальцы уверенно сомкнулись вокруг руки Люцифера. — Моя армия подавит это жалкое восстание и сотрёт с лица Ада всех, кто посмеет встать под знамёна этого грешника. Не останется даже камня на камне. — Но Небеса… Они начнут новое Истребление, чтобы уничтожить любую угрозу. — Не посмеют, — отрезал Бэйл, прижимая губы к его ладони. — Небеса боятся войны не меньше, чем ты. Но они должны научиться не насмехаться над нами, а уважать. Они увидят, что Ад способен постоять за себя, что у него есть сила и воля. И тогда им придётся говорить с нами как с равными. Поверь, они чувствуют нашу слабость и пользуются ею. Это природа любого существа, обладающего силой — доминировать над тем, кто слабее. Теперь наша очередь. — Они не станут слушать… Они не слушали меня все эти годы… — Тебя нет. Но меня начнут, — заявил Бэйл, и в его глазах вспыхнул огонь. — Подумай. На том митинге Вокс публично унизил тебя. Для Ада ты больше не Король. Ты — фигура, лишённая власти. Формально ты уже не правишь. Но если власть перейдёт к другому, то порядки изменятся. У меня нет договора с Небесами. Моё единственное соглашение было с тобой, как с Королём. Но если короны на тебе больше нет, то я имею полное право занять трон, который по праву был моим. И чтобы никто никогда не посмел причинить боль тебе или твоей дочери снова, ты можешь стать моим мужем. — Мужем? — Люцифер аж подался вперёд, глаза расширились от неверия. — Ты… ты серьёзно? — Абсолютно, — голос Бэйла не дрогнул ни на йоту. — Более того, я могу освободить тебя от этого бремени. От этих цепей, что сковывают твою истинную силу. Ты сможешь наконец показать всем, на что способен на самом деле. Но только если сам этого захочешь, мой ангел. Если откажешься, я всё равно буду твоим щитом и щитом твоей дочери. Я предлагаю это, потому что хочу, чтобы ты был моим. Хочу дать тебе шанс начать всё с чистого листа и отбросить прошлое, которое нещадно ранит тебя. Сердце Люцифера болезненно сжалось, пропустив удар. Он понял, о каком прошлом идёт речь. Лилит. Женщина, которую он когда-то любил больше всего на свете. Но за годы разлуки те чувства остыли, превратились в воспоминание, а кольцо на его пальце стало не символом любви, а тяжёлым якорем, не дававшим сдвинуться с мёртвой точки. Страх сковал его перед неизбежными последствиями такого шага. — А если… Если она вернётся? — вырвалось у Люцифера. — Твоя жена? — уточнил Бэйл и увидел кивок. — Я сомневаюсь, что она вообще планирует возвращаться. Но даже если чудо случится, то по законам Ада, которые она сама когда-то помогала писать, она утратила все права на трон из-за длительного отсутствия. Ты хоть изредка появлялся на публике. Её не видели годы. А я перепишу эти законы. Сделаю так, чтобы грешники больше не чувствовали себя хозяевами этих земель. Порядок будет восстановлен. — Я верю тебе, но… Мне страшно, — признался Люцифер. — Страшно от того, что ждёт впереди. Как отреагируют все? Как я буду выглядеть в их глазах после этого? Бэйл не стал сразу отвечать словами. Он просто притянул Люцифера к себе, крепко обняв, и его губы коснулись лба падшего ангела — жест, полный нежности и абсолютной защиты. — Ничего и никого не бойся, Люцифер, — проговорил он, глядя тому прямо в глаза, его большой палец нежно провёл по щеке. — Ты никому и ничем не обязан. Ты отдавал всего себя, заботился о других. И что получил взамен? Ничего. Так позволь теперь мне позаботиться о тебе. Позволь дать тебе то, что ты заслужил по праву. Любовь. Люцифер сильнее прижался к ладони, ласкавшей его щёку. Этот мужчина знал, как унять его тревогу. Внезапно Бэйл поднялся с дивана и отвернулся. Падший уже открыл рот, чтобы спросить, но вопрос застрял в горле, когда из груди Бэйла послышалось тихое пение, которого Люцифер от него никогда не ожидал услышать. — Пой песню, пой, Люцифер... — Бэйл обернулся. Его жёлтые глаза горели в полумраке. И в такт его голосу зазвучала нарастающая музыка. — Пусть нам смотрят вслед могильные кресты. Пой, брат мой, в небесах на коне… Как только Люцифер, ведомый неведомой силой, встал рядом с ним, музыка взорвалась. Тихий напев превратился в грохочущий рок в стиле трэш-металл-транс. Пространство вокруг менялось и пошло трещинами под напором магии Бэйла. Уютные покои дворца растворились, сменившись дышащим мраком бескрайних глубин Преисподней. Они стояли среди первородных демонов — существ из кошмаров до начала времён, чьи формы говорили о силе, рождённой не грехом, а самой тьмой материи. Воздух пах серой, железом и древней яростью. «Если ты хочешь войны, то расти солдат, Чтобы прийти в этот мир и навсегда покинуть Ад. Ты должен прожить убивая, и в этом твоя судьба – Никто это дело не сделает лучше тебя! За тебя!» Бэйл пел уже не тихо, а полной грудью, его голос ревел в унисон с адской симфонией. Он вёл Люцифера по своим владениям, и пейзажи менялись, как кадры в эпической саге. Он показывал легионы: от рыкающих чудовищ до элитных отрядов в мрачных, отточенных как бритва доспехах из Ксигора. В видениях эти армии шли в бой, озаряя тьму адским пламенем. Их сила, направленная волей Бэйла, сокрушала ряды армии Рая с той же беспощадностью, с какой те уничтожали грешников. В руке Бэйла материализовалось копьё из чистого, ядовито-жёлтого ангельского света, копьё, которым он угрожал Воксу. Он протянул его Люциферу, вкладывая в его ладонь. Жест говорил яснее слов: «Со мной —ты непобедим». «Пой песню, пой, Люцифер – Пусть нам смотрят вслед могильные цветы. Пой, брат мой, в небесах на коне.» Пение Бэйла взмыло выше, становясь гимном. Он возвёл руки к небу, и земля под ногами Люцифера содрогнулась, вытолкнув его вверх на вздымающейся скале-пьедестале. Рядом, рассекая воздух, возник всадник на чёрном коне с большими крыльями — сам Бэйл. Он подлетел к ошеломлённому Люциферу и, сильной рукой подхватив его, усадил впереди себя. Конь рванул вверх, прочь из Преисподни, сквозь слои реальности — к небесам смертного мира. «Пой песню, пой, Люцифер, Она не нова, пророчеству три тысячи лет. Пусть вдовий плач звенит в вышине.» Они летели над Землёй, и Люцифер, забыв на миг о страхе, видел её красоту: изумрудные леса, ленты рек, сияние озёр. Его душа рвалась ввысь, опьянённая видением мощи, предложенной Бэйлом. Но в глубине души было сомнение: он жаждал признания, но не ценой новой, тотальной войны. Будто уловив эту дрожь сомнения, Бэйл мягко сжал его руку, обнявшую его же талию, и направил коня вниз. Они приземлились и помчались уже по земле, через чужие, но не менее прекрасные страны, пока не достигли пыльных дорог и мраморных стен Рима. «Не мудрено то, что в душах у них темно. Нет света в сердцах – распяли того, кто им нёс добро. А Люцифер в переводе с латыни – это тот, кто приносит свет. Этот свет выжигает всю мерзость на тысячи лет - Тех, в ком Бога нет.» Конь шёл сквозь город, и вокруг них проносились видения: ожесточённые бои, интриги, борьба за власть, утопающая в крови и предательстве. Пейзаж снова сменился. Теперь это был голый холм за городской стеной. Толпа, стражники и деревянные кресты. На центральном, под грузом человеческого страдания и непонимания, был распят худой человек с длинными каштановыми волосами и бородой. Бэйл спешился и помог слезть Люциферу. Коснувшись земли, падший ангел взглянул на себя и ахнул: на нём снова были его древние, сияющие белизной небесные одеяния, те самые, что он носил до падения. Бэйл взял его руки и сложил ладонь к ладони. Между ними вспыхнул и стал расти сгусток чистого, ослепительного света — не ангельского, а иного, первозданного. Бэйл, не выпуская его взгляда, взял этот светящийся шар и метнул его в сторону места казни. Шар, летя, растянулся в ослепительную волну, которая накрыла тех людей, в которых в тот миг торжествовала злоба. Свет не оставил и пепла, лишь очищающую пустоту. «Пой песню, пой, Люцифер – Пусть нам смотрят вслед могильные цветы. Пой, князь мой, в небесах на коне.» Впервые за долгие, долгие столетия Люцифер вспомнил, кем он был до падения. Несущий Свет. Утренняя Звезда. Волной нахлынули воспоминания о былой жизни. Искренняя любовь Отца, но вскоре последующее за ним разочарование. Лица его братьев, чьи мысли он не мог прочитать, когда случился суд. Михаил, Гавриил, Рафаэль, Азраил, Габриэль. Теперь для них всех он был лишь падшим ангелом, позорным пятном, забытым в прошлом. Но Бэйл видел в нём нечто больше, чем другие. От этой мысли в душе Люцифера разрушился чудовищный груз, который он нёс на плечах, рассыпаясь в прах. «Пой песню, пой, Люцифер, Она не нова, пророчеству три тысячи лет. Пусть вдовий плач звенит в вышине.» Но все же в глубине души Люцифер не желал им смерти. Да он хотел доказать, что способен на большее, но не омывать мир в крови из жажды мести. Но демон, будто прочитав его душу как открытую книгу, взмахнул свободной ладонью. Пейзаж вновь преобразился. Исчезли мрачные просторы Преисподни. Они стояли в Аду, но он был другой. Его замок превратился в сияющий бесконечный бальный зал с хрустальными люстрами и мраморными полами. Вокруг них кружились в изящном вальсе не только свирепые воины Бэйла, но и демоны всех мастей, такие как оверлорды и простые грешники — все в роскошных одеяниях. И сам Люцифер почувствовал, как его привычный костюм сменился на изысканный наряд. Затем он увидел Бэйла. Тот подходил к нему, и на нём был такой же великолепный костюм, подчёркивавший его мощную стать. Он шёл сквозь толпу, чей взгляд прикован только к Люциферу. Взяв его руки в свои, Бэйл повёл его в танец. И в этом движении, в этом немом диалоге тел, Люцифер понял главное: Бэйл готов не только к войне, но и к миру. Главное — чтобы они были вместе. Их цель была едина: порядок, безопасность, сила, которая заставит всех уважать их мир. Наладить порядок в аду и защитить самих себя от Рая. Танец замедлился. Бэйл остановился и разжал ладонь. На ней лежали два кольца — не золотые и не серебряные, а выкованные из тёмного, поглощающего свет металла Преисподни, с гравировкой пылающим огнём на древнем языке Тьмы. Значение было кристально ясно. Сердце Люцифера ёкнуло. Он посмотрел на своё кольцо — бледный символ брака, давно ставший цепью. И набравшись мужества, которого не находил долгое время, он сжал его в кулаке. Тёплое, чистое ангельское пламя охватило металл. Кольцо расплавилось, испарившись без следа, словно его никогда и не было. Затем он протянул руку. Бэйл, не скрывая торжества в глазах, вложил в его ладонь одно из чёрных колец. Люцифер с лёгкостью надел его на свой палец. Оно идеально подошло, как родное. И когда Бэйл надел второе кольцо, их голоса слились воедино, создавая дуэт. «Пой песню, пой, Люцифер – Пусть нам смотрят вслед могильные цветы. Пой, брат мой, в небесах на коне.» Пространство вокруг снова изменилось, окрасившись в ликующие, переливающиеся тона пламени и солнечного света. Они танцевали уже не в бальном зале, а в самом сердце космического вихря, где сталкивались и сливались их судьбы. Финальный припев они спели, вернувшись в привычные одеяния на крыше замка Люцифера, под багровым небом Ада. «Пой песню, пой, Люцифер, Она не нова, пророчеству три тысячи лет. Пусть голос твой звенит в вышине.» — В вышине, — тихо, на одном дыхании, закончил Люцифер. Он примкнул к губам своего мужчины, своей опоры, своей надежды на будущее.  И в тот миг, когда их души, казалось, слились воедино, магия видения дрогнула и рассыпалась, как утренний туман. Они снова стояли в гостиной Люцифера. Люцифер оторвался от его губ, и в его глазах вспыхнули знакомые, давно забытые искры игривости. Используя лишь намёк на свою истинную силу, он толкнул Бэйла на диван и в мгновение ока устроился у него на коленях, раздвинув ноги по обе стороны от могучего торса демона. С кокетливой, хитрой улыбкой он смотрел на своего возлюбленного, пальцы скользили по твёрдым мышцам живота, исследуя сквозь тонкую ткань армейской одежды. — Решил не ждать брачной ночи, падший? — голос Бэйла звучал низко и хрипловато, его ладонь легла на бедро Люцифера, а затем медленно поползла вверх по его боку. На лице читался взгляд хищника, который держал в своих руках добычу. — Мы не в Раю, чтобы ждать благословения, — парировал Люцифер, его палец лениво провёл по жёсткой щетине на щеке Бэйла. — Поэтому этим вечером ты принадлежишь только мне, красавчик. И он вновь поцеловал его — глубоко, властно, обвивая шею руками. Этот вызов лишь распалил нрав царя Преисподней. Руки Бэйла сомкнулись на его талии, впиваясь пальцами в плоть, прижимая к себе так крепко, что дыхание Люцифера на миг перехватило. Это был акт любви, пусть и вырвавшейся наружу в самом первобытном своём проявлении. Их второй раз был столь же прекрасным, сколь и первый. Тело блондина постепенно покрывалось алыми печатями — метками от острых зубов. Каждый укус был немым, но ясным заявлением, кому принадлежал этот ангел. Бэйл, хотя и позволял Люциферу доминировать, сводя его с ума, а особенно когда тот, словно рождённый искусителем, опустился между его ног. Искусный, жадный минет, полный невероятных ухищрений и абсолютной отдачи, заставил властелина Преисподней забыть о всякой сдержанности. Глухое, звериное рычание вырвалось из его груди, когда Люцифер доводил его до самого края, творя невообразимое своим горячим, умелым ртом. Но терпение даже такого демона имело пределы. Скоро инициатива перешла к нему. Сначала это была медленная, почти нежная, но глубоко проникающая сила, сопровождаемая поцелуями и хриплым шёпотом — словами на забытом языке, что звучали как заклинания и ласка одновременно. Затем ритм сменился, превратившись в яростный, неистовый натиск. Бэйл словно выпустил на волю того самого первобытного зверя. Он вгонял в Люцифера всю свою мощь, вышибая из него остатки мыслей, стыда, в том числе и голоса. Диван, хоть и уступал в просторе кровати, стал ареной для изобретательных и страстных экспериментов. Каждая новая поза открывала иные грани их сознания. Финальным аккордом стала позиция, в которой Бэйл, лёжа на спине, притянул к себе Люцифера, развернув его спиной к своей груди. Одной рукой он мягко, но крепко сжал его шею, задавая ритм, а другой держал за бедро, вгоняя в него себя с невероятной, почти разрушительной скоростью. Стоны Люцифера, громкие, прерывистые, полные безудержной страсти, стали последней каплей. Глаза Бэйла засветились адским золотым огнём, а его ровные зубы удлинились, превратившись в острые клыки. Не в силах сдержаться, он впился ими в белое, дрожащее от напряжения плечо ангела. Люцифер вскрикнул — не от боли, а от переполняющего экстаза — и его тело вздрогнуло в финальной судороге, оставив следы на спинке дивана. Почувствовав это, Бэйл отпустил хватку, позволив Люциферу соскользнуть с него. Он уложил его на диван и, заворожённо глядя на его измученное, прекрасное лицо, стал помогать себе рукой, чтобы завершить начатое. Но Люцифер, даже в полубессознательном состоянии, нашёл в себе силы. Срываясь с дивана, он опустился на колени и, взяв ещё пульсирующий член в рот, возобновил свою работу. Пятнадцать секунд непрерывного сосания и умелой помощи руки — и Бэйл взорвался. Глухой демонический рык потряс воздух, его пальцы впились в светлые волосы Люцифера, прижимая его голову к себе, чтобы принять всё без остатка. Лишь спустя несколько мгновений он ослабил хватку. Взяв салфетку, он нежно вытер остатки семени с его опухших губ. — Хороший мальчик, — проговорил Бэйл хрипло, усаживая своего ангела рядом и продолжая заботливо очищать его лицо. — Я… Я хорошо постарался? — в охрипшем голосе Люцифера слышалась глубокая, блаженная усталость. — Ты был превосходен, мой ангел, — ответил Бэйл, и в его голосе прозвучала неприкрытая гордость. Он легко поднял Люцифера на руки. Тот не сопротивлялся, лишь слабо обвил его шею и прижался к мощной груди. После долгих, неторопливых водных процедур, где Бэйл с тщательностью омыл и его, и себя, он вернулся в покои. Люцифер, завёрнутый в мягкое полотенце, безвольно лежал у него на руках. Как только их тела коснулись прохладных простыней, Люцифер вновь ожил — он вцепился в Бэйла руками и ногами, прижимаясь всем телом, будто хватаясь за единственную опору посреди бушующего океана. — Ты ведь… Не оставишь меня? — голос Люцифера был тихим, будто боясь осуждения. Бэйл не стал утешать пустыми словами. Он просто поцеловал его в висок, а затем заглянул в глаза. — Люцифер, — его голос был твёрд, как скала. — Жизнь — штука непредсказуемая. Любой день может стать последним. Будь-то смерть от руки ангела, демона или просто глупой случайности. Но я даю тебе слово. Я не брошу тебя. Я буду защищать тебя. Поддерживать. И любить. Всё, чего я прошу взамен — того же самого. Ты согласен, любовь моя? — Конечно, — ответил Люцифер, и на его губах расцвела счастливая улыбка. Он поцеловал Бэйла в щёку и уткнулся носом в его крепкую шею, вдыхая успокаивающий запах. На самой грани сна, уже почти не осознавая, он прошептал: — Я люблю тебя. — Я тебя тоже, мой ангел, — тихо ответил Бэйл, его губы коснулись светлых волос уже уснувшего короля. Лёжа в тишине, он размышлял о поворотах судьбы. Если это и есть то, что называют любовью — это всепоглощающее желание оберегать, это яростное чувство собственности, смешанное с нежностью, то он готов был защищать своё солнце даже ценой собственного существования. В его царстве «любовь» была понятием прикладным, для продолжения рода. Он же всегда сторонился даже этого, пока не переступил порог дворца этого странного, сломленного, бесконечно прекрасного падшего ангела. *** Следующим утром Бэйл проснулся в тесных объятиях своего ангела. Он бы с радостью остался так на весь день, но физиология напомнила о себе. Аккуратно высвободившись, он на пять минут покинул покои. Возвращаясь, он услышал настойчивую вибрацию телефона на тумбочке. Мгновенно схватив аппарат и заглушив звук, он бросил взгляд на Люцифера — тот лишь беспокойно поворочался, обняв подушку, на месте Бэйла. На экране горела иконка с улыбающейся Чарли. «Одумалась что ли?», — мелькнула мысль. Он уже собрался ответить, но взгляд зацепился за цифры номера. Достав свой телефон, он сверил контакты. Номер был другой. Раздался звук входящего сообщения. «Папа, привет. Почему не берёшь трубку? Я переживаю. Можешь, пожалуйста, встретиться со мной? Я хочу поговорить о случившемся. Давай встретимся здесь.» Были отправлены координаты. Бэйл открыл карту и нахмурился. Это был не «Отель Хазбин». Это была неизвестная точка в другом районе Пентограмм-Сити. Он отправил короткий ответ: «Хорошо, милая.» А затем набрал настоящий номер Чарли. Трубку взяла Вэгги. — Алло? Мистер Бэйл? — Привет, Вэгги. Чарли рядом? — Нет, она сейчас на первом этаже. Занята делами отеля. — Понятно. Скажи, она не звонила Люциферу сегодня утром? — Нет. Она проснулась и сразу ушла работать, телефон оставила в комнате. — У неё есть второй номер? — Вроде нет… А почему вы спрашиваете? — Только что на его телефон поступил звонок от «Чарли» с другого номера. А потом пришло сообщение с координатами встречи. Это далеко от отеля. — О встрече? Это… Это на неё не похоже. Я сейчас у неё спрошу. — Хорошо. Перезвони сразу, как узнаешь. Это важно. Положив трубку, Бэйл вышел на балкон. Холодный адский воздух прояснил мысли. Он набрал другой номер. — Капрал Крей на связи, мой царь. — Крей. Слушай. Скидываю тебе координаты. Нужно, чтобы наши «тени» выяснили, что это за место и кто его пасёт. Всё понял? — Так точно, мой царь. Информация будет у вас через пять минут, — едва он отключился, как раздался звонок от Вэгги. — Ну что там, Вэгги? — Мистер Бэйл, я спросила. Чарли не звонила отцу с других номеров. Она вообще не звонила ему с момента того митинга. — Вот как? Очень интересно… — в этот момент пришло уведомление. Сообщение от Крея было кратким и ёмким: «Здание принадлежит корпорации VoxTek. Владелец — Вокс (Винсент Уитмен). Наблюдается повышенная активность охранных систем.» Картина сложилась мгновенно, холодная ярость закипела в жилах. — Мистер Бэйл? Чарли беспокоится. Вы… Знаете, кто это мог быть? — Есть предположение. Но нужна проверка. Не напомнишь, как зовут рогатого питомца Чарли? — Раззл. Но зачем вам это? — Поможет подтвердить кое-что. А пока будьте начеку и держитесь вместе. Пока я не разберусь, никуда не ходите и ни с кем не встречайтесь. Не дожидаясь ответа, он отключился. На лице Бэйла, озарённом багровым светом адской зари, расплылась медленная, хищная ухмылка. Он взял телефон Люцифера и набрал тот самый «второй номер». После нескольких гудков «абонент» взял трубку. — Привет, пап! Звонил? — раздался голос, удивительно похожий на голос Чарли, но с едва уловимыми, фальшивыми нотками — слишком жизнерадостный, слишком приторный. — Привет, Чар-Чар! — ответил Бэйл идеально спародированным, с той же театральной интонацией, голосом Люцифера. Бэйл знал каждую его модуляцию. — Слушай, помнишь, ты оставляла у меня Грига, чтобы я за ним присмотрел? Ты заберёшь своего рогатого друга? Понимаю, звучит странно после всего, что случилось, но он тут очень скучает. — К-конечно, папочка! Ты… Ты только приходи, ладно? — Да, милая. Я очень хочу тебя увидеть. До встречи, моя уточка! — Пока! — Вот ты и попался, сука, — тихо прошипел он, отключив звонок. Уловка сработала безупречно. Фальшивка даже не запнулась. Он начал набирать другой номер. — Наебать меня решил, Вокс? Ну ты за это ответишь. — Генерал Саброк на связи, мой царь. — Саброк, слушай приказ. Поднимай армию. В составе — моя личная гвардия и звериные кланы Преисподней. Мы идём на штурм штаб-квартиры Вокса. Сегодня. — Какова будет численность, мой царь? — Пусть будет три сотни. На случай непредвиденных обстоятельств. Чтобы хватило смести всё на своём пути. — Вас понял, мой царь. Приступаю. Положив телефон, Бэйл вернулся в спальню. Люцифер всё ещё спал, его светлые волосы растрепались по подушке, на белой коже чётко выделялись следы вчерашней страсти. Они будут держаться долго, напоминая всем о том, кому принадлежит этот ангел. Бэйл знал, что, если рассказать ему о планах, Люцифер рванётся в бой вместе с ним, невзирая на усталость и уязвимость. Но сейчас ему нужен был покой. И здесь, под защитой стен дворца, он был в большей безопасности, чем на поле предстоящего боя. Одевшись в свою привычную одежду, он присел на край кровати. Его взгляд скользнул по спящему телу. — Прости, что покидаю тебя, мой ангел, — прошептал он, его губы коснулись затылка. — Но я вернусь. Обещаю. *** — Ну и где этот ничтожный клоун?! — раздражённо прорычал Вокс, мечась по комнате управления. Прошло уже пятнадцать минут с назначенного времени, а на экранах камер по-прежнему не было ни души. — Он что, провалился сквозь землю?! — Что такое, Винсент? — раздался сладкий, ядовитый голос с края комнаты. Аластор, сидя привязанный к стулу, наблюдал за спектаклем с нескрываемым удовольствием. — Не нравится, когда твои гениальные планы дают очередной сбой? Если жаждешь стать сильнее, тебе стоило бы научиться принимать поражения. И, что куда важнее, — извлекать из них уроки. Но ты, как всегда, предпочитаешь игнорировать очевидное. — Завали свою пасть, радио-демон! — рявкнул Валентино, отвешивая Аластору затрещину по затылку, чья улыбка стала только шире. Мотыльковый оверлорд повернулся к Воксу. — Не переживай, дорогой. Человеческий фактор, все дела. Может, Морнингстар гулял с той самой рогатой мразью и просто потерял её по дороге? Ха! Это было бы очень в его духе. — Возможно, но… — Вокс замолчал, его экран перебирал частоты. — Мне это не нравится. — Эй, народ! — воскликнула Вельвет, уставившись на монитор с камерами. — Гляньте-ка! — О-хо-хо! — проговорил Аластор. — Похоже, к нам пожаловало куда больше гостей, чем мы ожидали. Вокс рванулся к экранам. На них, выходя из переулков и с главных улиц, двигалась плотная, организованная масса фигур. Он выскочил на балкон своей сияющей башни, и тут же земля сотряслась в такт монотонному, зловещему топоту сотен ног. Из дальней улицы, под грохот, сравнимый с падением скалы, показалась армия. Во главе её, восседая на массивном четвероногом звере, закованном в пластины чёрного металла, ехал Бэйл. Бэйл был будто видением из древних мифов, воплотившееся в адском пламени. Его доспехи сочетали в себе лаконичную мощь греческого гиппоторакса и практичную жестокость римского лорика сегментата, но выкованы они были из того самого тусклого Ксигора. Шлем, закрывавший лицо, был выполнен в форме звериного черепа с выгнутыми рогами, а в его руке был длинный меч, лезвие которого дышало внутренним багровым светом. За ним, безупречным строем, шли его воины, легионеры Преисподней в тяжелых доспехах, со щитами и копьями. А по флангам, ломая асфальт когтистыми лапами, шли сами чудовища — твари ростом с дома, с клыками, рогами и взглядами, полными немого голода. — Вокс! — голос Бэйла прогремел, как удар гонга, разносясь по всему кварталу. — За твои преступления против власти Ада, за посягательство на особу Короля и его наследницы — ты и твоё братство приговорены к смерти! — Чего блядь?! — воскликнул Винсент, его экран исказился статикой от ярости. — Кто ты такой, уёбище, чтобы меня судить?! Думаешь, если привёл своих уродов в жестяных банках, я задрожу?! Я — сильнейший грешник в этом Аду! — Сильнейший? — переспросил Бэйл, и затем издал громкий хохот. Этот смех тут же подхватили его воины, прокатившийся по рядам волной. От этого звука у Тройки V на миг появился ступор. — Чего ржёшь, хрен моржовый?! — вклинилась Вельвет. — Ответьте-ка мне на вопрос, — сказал Бэйл, его голос внезапно стал спокойным. Он указал пальцем в железной перчатке сначала на Вельвет. — Ты. Чем занимаешься? — Я специализируюсь на социальных сетях и дизайне одежды, — ответила она, и один из командиров Бэйла фыркнул, едва сдерживая новый приступ смеха. — А твоё? — палец переместился на Валентино. — Твоё ремесло? — Я владелец порностудии, — процедил тот, выпуская клуб дыма. — Самой популярной в Аду. — Порностудия… — Бэйл произнёс это слово с такой интонацией, будто говорил о плесени. — А кто ваши солдаты? Кого вы ведёте в бой? — Тебя это ебёт?! — взорвался Вокс. Его экран пылал. — Мои люди перестреляют твой сброд в решето! Нас гораздо больше! — Больше? — спросил Бэйл. Его жёлтые глаза в шлеме сверкнули. Он медленно развернулся к своей армии, и его голос, усиленный магией или просто несокрушимой верой, прогремел на весь квадрат. — Воины Преисподней! Каково ваше ремесло?! Ответ обрушился на тишину, как удар тарана. Армия несколько раз издала боевой клич в унисон, и казалось, что его слышали соседние круги Ада. — Видишь, друг мой? — Бэйл повернулся обратно к башне. — Я привёл больше воинов, чем ты. Их ремесло — сеять смерть. И сейчас они сожрут твои легионы, разносят твою башню в пыль и разорвут вас троих на куски. Никто из вас не уйдёт отсюда живым. Это — ваша кара. *** Люцифер начал просыпаться, его рука вяло потянулась через простыни, в поисках тела. Вместо него он нащупал лишь холодную пустоту. Он открыл глаза. Постель была пуста. Первый же вопрос. Где Бэйл? Взгляд упал на часы. Полдень. Люцифер даже удивился. Он не помнил, когда в последний раз спал так долго и так беспробудно. «Видимо Бэйл проголодался и пошёл есть», — подумал падший ангел. Он встал, натянул штаны и подошёл к зеркалу. Отражение заставило его краснеть. Бэйл явно постарался: его кожа, белая как молоко, была усеяна алыми отметинами — отпечатками зубов и синяками от сильных ладоней. Раздался настойчивый звонок телефона. На экране — Чарли. Он ответил, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Привет, пап. Ты дома? — О, привет, Чар-Чар! Я во дворце. Знаешь, я так хорошо поспал. А ты? Как у тебя дела? — Я в порядке… Пап, я хотела поговорить о том, что случилось… — Ох, Чарли, я тоже. Прости за тот цирк на митинге, я… — Нет, папа, это мне нужно извиняться, — перебила она. — Я была так одержима идеей искупления, что забыла о самом главном. О людях, которые были рядом со мной всегда. И о… Вэгги? Пап, погоди секунду. Люцифер услышал в трубке приглушённый голос, а спустя несколько секунд раздался резкий вздох Чарли. — О, Дьявол! Папа, Бэйл с тобой? — Нет, а что случилось? — Тебе лучше включить новостной канал, пап… Люцифер, заинтригованный словами, потянулся к пульту. Сразу же нахлынули вчерашние воспоминания, где Бэйл обещал расправиться с Воксом. «Неужели он пошел туда?» - подумал падший ангел, включая телевизор. На экране Кэти Киллджой вещала о беспрецедентном акте насилия у башни VoxTek. Потом экран переключилась на видео с места событий. И Люцифер увидел настоящую бойню. Чудовища Преисподней самых разных размеров карабкались по стенам башни, выискивая добычу. Воины в мрачных доспехах методично добивали последних сопротивляющихся приспешников Вокса. Один из солдат, небрежным движением, словно раздавливая ягоду, вогнал тяжёлый сапог в голову пытавшегося отползти грешника. Затем камера навелась на место, где находилась тройка V. Вельвет разрывали на части несколько псов-демонов. Каждый пытался урвать свой кусок. Её последний крик был заглушён хрустом костей. Валентино держали несколько воинов. С хрустом ему вывернули, а затем оторвали все руки. Затем его подвесили вниз головой, и один из палачей, со взглядом мясника, провёл кинжалом по телу жертвы от паха до горла, вызывая мучительную боль. Вокс пытался ползти, его экран покрыт трещинами. Но из тени вырвалась огненная цепь, которая впилась в его ногу и потащила обратно, к фигуре в зверином шлеме. Глаза Бэйла пылали ярким жёлтым цветом сквозь шлем. Он наклонился и его руки схватили края телеэкрана-головы. Раздался душераздирающий, механический визг, смешанный с человеческим воплем, и голова Вокса была оторвана от туловища грубой силой. Затем Бэйл поднял голову и разломал экран на две части ударом колена. Тут же солдаты заметили операторов. Камера закачалась, послышались крики, и вот она уже в руках одного из воинов, который отнёс её Бэйлу. Тот взял её и медленно повёл объективом по руинам с грудами тел. Он направил камеру на себя. — Так будет с каждым, кто посмеет покуситься на власть Короля Ада, — его голос был низким, металлическим, лишённым всяких эмоций. — Жители Ада. Это первое и последнее предупреждение. Затем его кулак ударил по камере, тем самым завершая видео. Люцифер сидел в полном шоке. Его разум обрабатывал информацию, которая исходила с экрана телевизора. В этот момент послышался скрип открывающейся двери. Бэйл вошёл в покои, уже в своей обычной, лишённой намёка на доспехи одежде. Его взгляд сначала скользнул по включённому телевизору, а затем перешёл на лицо Люцифера. — Бэйл! — имя вырвалось у Люцифера само собой, и он сорвался с места, бросаясь к нему. — Спокойно, мой ангел, — Бэйл поймал его в объятия, одной рукой снимая маску. Люцифер принялся осматривать его, ощупывая плечи, грудь, ища раны, следы борьбы. Не найдя ничего, кроме твёрдых мышц под тканью, он ударил его кулаком по груди, отчего то глухо ухнул. — Почему ты ушёл один?! — в его голосе звучали и страх, и обида, и злость. — А если бы тебя ранили? Я мог помочь! Я должен был быть там! — Тебе нужен был отдых, — объяснил Бэйл, его рука легла на светлые волосы Люцифера. — А даже если бы и ранили… Разве не приятно было бы потом лежать в кровати, зная, что о тебе заботится сама утренняя звезда? — Не смешно, придурок! — буркнул Люцифер, но его гнев тут же испарился, сменившись облегчением. Он просто прижался к Бэйлу, обвивая его руками, и почувствовал, как крепкая рука гладила его голую спину. — Я так рад, что ты цел… Ну… Что теперь? — Теперь главная угроза устранена. Следующий шаг — пересмотр законов Ада. Демоны расслабились, почувствовав безнаказанность. Пора напомнить им, кто держит в руках власть. — Кстати, об этом… — Люцифер отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я тут подумал о вчерашнем разговоре… Я принял решение. Я хочу, чтобы ты занял моё место на троне. Стал Королём Ада. — Ты уверен в этом, Люцифер? — Бэйл не выглядел удивлённым, лишь изучающе смотрел на него. — Ты не идеальный правитель, но я могу научить тебя. Всему, чему знаю сам. — Я знаю, но… — Люцифер замолчал, подбирая слова. — Дело не только в моей некомпетентности. Это… Это просто не моё. Понимаешь? Да, я Король Ада. Но по большей части государственными делами занималась Лилит. Я старался помогать ей, но… Видимо моих усилий было недостаточно. А я… Я устал. Устал носить эту корону. Но это не значит, что я сбегу. Я буду рядом. Буду участвовать во всём, помогать тебе править и поддерживать в трудную минуту. Ты справишься с правлением в тысячу раз лучше меня. А я буду учиться. Буду учиться политике и дипломатии, став твоим советником. — Я согласен, — ответил Бэйл. — Но при одном условии. Я хочу, чтобы мой ангел стал моим мужем. Хотя, учитывая твою… Активную роль в постели, можно сказать, что женой. — Я дал свой ответ ещё тогда, когда принял твоё кольцо, — улыбнулся Люцифер, посмеиваясь над словами мужчины. — Тогда ты не против, если мы устроим это завтра? — предложил Бэйл. — Объявление нового Короля. Наша женитьба. А потом пойдём праздновать в отель к Чарли. Что думаешь? — Как пожелаешь, — сказал Люцифер, прильнув к ладони, коснувшаяся его головы. — Дорогой. *** Тем временем в «Отеле Хазбин» царила радостная суета. Чарли хотела загладить свою вину перед отцом, и все сотрудники были мобилизованы. Угроза Вокса миновала — это уже была победа. Пусть теперь не было очереди из грешников, жаждущих искупления, так как новости о Бэйле здорово охладили пыл желающих, главное было то, что её близкие живы и здоровы. Даже Аластор, которого воины Бэйла освободили из плена VoxTek, возглавлял приготовления на кухне — для него падение врага, на чьей кончине он присутствовал, было более чем достаточным поводом для праздника. Энджел Даст пребывал в эйфории: его главный мучитель, Валентино, был мёртв. Он был свободен. А Ниффти, как всегда, убиралась к приходу гостей. Внезапно телевизор в гостиной включился сам по себе. То же самое произошло со всеми экранами по всему Пентограмм-Сити. Трансляция шла из Рая. На экране появился сэр Пентиус. Змей в сияющих одеяниях. Он сообщил, что его грехи искуплены, и теперь он находится в Раю, доказывая тем самым, что Чарли Морнингстар говорила правду. Рядом с ним появилась Сера, её лицо выражало глубокую скорбь. Она принесла официальные извинения за Истребления, признав их слепой жестокостью. В гостиной отеля повисла оглушительная тишина, а затем раздался крик Чарли — не крик, а вопль чистой, неудержимой радости и триумфа. Ей поверили. Спустя некоторое время Вэгги, с широкой улыбкой, тыкала пальцем в телефон, показывая Чарли сайт с приёмом заявок в отель. Счётчик показывал число, выросшее в несколько раз. Затем раздался звонок. Эмили, сияющая и взволнованная, объяснила, что Сера решила раскрыть правду жителям Ада в знак доброй воли, чтобы начать переговоры о мире с учётом условий нового Царя Ада. Эта фраза озадачила Чарли — никаких новостей о новом правителе не было. Но в этот момент все экраны снова вспыхнули. Теперь на них был Люцифер. Он сидел за массивным столом, перед ним лежала папка документов, а его осанка была непривычно прямой и официальной. — Жители Ада, — начал он, глядя прямо в камеру. — В силу сложившихся обстоятельств, после долгих обсуждений с Семью Смертными Грехами, я слагаю с себя полномочия Короля Ада. Моя некомпетентность в управлении, а также долгое отсутствие королевы, лишившейся прав на трон, привели нас к краю пропасти. Недавнее восстание и объявление войны Раю ясно показали: Аду нужны перемены. Нужны новые законы. И новый правитель. Я покидаю трон, но не покидаю своё место в управлении. Новый правитель был выбран мной лично. Правитель, который возвысит величие Ада и выведет его на новый уровень. Прошу представить вам… Бэйла. Царя всего Ада и Преисподней. Экран переключился. Трон Люцифера, некогда покрытый паутиной забвения, теперь преобразился. Он стал массивнее, мрачнее, украшенный барельефами древних войн. На нём восседал Бэйл в своих боевых доспехах из Ксигора, с тяжёлым копьём, поставленным рядом, как это делали земные императоры и полководцы. Он предпочёл титул «Царь», так как для него «Короли» были синонимом трусов, отсиживающихся в тылу. Цари же, хоть и не все, шли в бой впереди своих армий. Так поступал и он. Бэйл отложил копьё и поднялся. Его фигура, даже через экран, дышала неоспоримой властью. — Прямо над вашими головами, — его голос был низким, — находится символ тысячелетней тирании. Рай. Оттуда спускались легионы, чтобы истреблять вас по прихоти одного человека — Адама! Рай, наконец, осознал последствия. Они называли себя правосудием. Это была ложь. Затем явился Вокс. Он сулил вам возмездие, месть. И вот удивление! Снова ложь! Он вёл вас на убой ради собственных амбиций! Позвольте мне рассказать вам правду. Не моими словами. Словами самого Верховного Серафима — Сэры. Он взял из рук своего воина лист бумаги с гербовой печатью Рая и развернул его с театральным жестом. — Великий Адам убивал не для баланса. Он убивал для удовольствия, получивший разрешение от верховного совета Рая, чтобы снизить риски восстания грешников. Категории, которые указывали бы, кто подлежит смерти, не было! Уничтожали всех подряд — и мелких грешников, попавших сюда по ошибке жизни, и тех, кого к этому принудили, пока настоящие монстры отсиживались в бункерах, используя вас как пушечное мясо! Сэра восхваляла его как идеал праведника, закрывая глаза на его садизм. Чарли Морнингстар предлагала альтернативу — искупление. Её отвергли, считая, что ее методы — невозможны! Пока в Рай не вошёл первый искупившийся — Сэр Пентиус! И что в итоге? Действия Сэры приблизили то самое восстание, которого она боялась. Она приносит свои извинения и подаёт в отставку! Скажите, мы принимаем отставку этого серафима!? Нет! Теперь Рай знает, что у Ада есть армия! Армия, которая не даст им больше поднять на нас руку! Они будут вынуждены уважать нас! Вынуждены сотрудничать, чтобы искупить вину за миллионы наших сожжённых душ! Теперь, как ваш новый правитель, я объявляю: Ад ждут перемены! Новые законы! Жёсткий, но справедливый порядок! Для тех, кто против, тому открыты врата «Отеля Хазбин». Искупитесь! Покажите Раю, каким должен быть настоящий достойный житель этих Небес! Покажите, что мы можем создать больше, чем они в своём затхлом свете! А те, кто остаётся — знайте! Я возвеличу этот Ад так, что его слава затмит сияние их нимбов! И если они посмеют поднять на нас меч… — Бэйл отшвырнул бумагу, схватил своё копьё и вонзил его древком в пол у своего трона, — Мы заставим их утопиться в их же золотой крови! Да здравствует новый Ад! И да здравствует ваш Царь! В тот же миг прорвался оглушительный рёв — боевой клич его армии, подхваченный вместе с тысячами других демонов. «ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЦАРЬ!» — гремело эхом. Бэйл поднял руку. И наступила мгновенная, гробовая тишина. — У меня для вас есть ещё одна новость, — голос Бэйла, только что гремевший как набат, внезапно смягчился. — Я официально объявляю, что женюсь на Люцифере Морнингстаре. И провозглашаю его своим мужем и советником. Подойди сюда, мой ангел. Люцифер вышел и встал рядом с Бэйлом. И на его лице не было и тени досады или потери — лишь чистая и чуть смущённая радость. Он выглядел так, словно с него сняли тяжёлые, не по размеру доспехи, и теперь он мог, наконец, дышать полной грудью. — Люцифер Морнингстар, — продолжил Бэйл, его рука обхватила руку падшего ангела. — Хоть и не справился с правлением, но в его жилах течёт сила самого Творца. Его мощь станет опорой нашей армии и нашим козырем в любой дипломатии. И пусть каждый запомнит: тот, кто осмелится причинить вред ему, его дочери или её отелю, познает кару, по сравнению с которой расправа над Воксом покажется милосердием. А теперь… Люцифер. — Да, мой царь? — тихо отозвался блондин. Бэйл отпустил его руку и, ко всеобщему изумлению, опустился на одно колено. В его руке появилась небольшая, украшенная узорами железная коробочка цвета воронёной стали. Он щёлкнул застёжкой, и крышка откинулась, открыв два кольца, выкованные из того же тёмного металла, что и его доспехи, с внутренней и внешней стороны которых мерцала тонкая огненная вязь из слов древнего языка Преисподней. — Ты выйдешь за меня, мой ангел? — прозвучал вопрос мужчины. — Я согласен, — ответил Люцифер без малейшей дрожи, и его улыбка озарила всё вокруг. Бэйл с почти церемониальной торжественностью снял со своей руки перчатку, взял меньшее из колец и надел его на безымянный палец Люцифера. Затем он поднялся, наклонился и запечатал союз долгим, глубоким поцелуем. Спустя несколько секунд, когда они разъединились, Бэйл вновь опустился на колено. Теперь уже для другого. Один из его солдат подал ему новую корону. Она не была похожа корону Люцифера. Эта корона была чёрного цвета, украшенная древними рунами, которые светились оранжевым пламенем — символом не угасающей мощи Преисподни. Люцифер принял корону. Его руки не дрожали. Он медленно, с чувством исполняемого долга и глубокого уважения, возложил её на голову Бэйла. В тот миг, когда металл коснулся его волос, Царь был коронован. Бэйл поднялся, как законный, признанный монарх. В этот момент слуги разлили по залу напитки. Но это были не бокалы. Это были рога, грубо вырезанные и оправленные в металл — дань древней традиции ярлов и конунгов, которую Бэйл, знаток земной истории, настоял возродить. Люцифер первым поднял свой рог высоко над головой. Его голос, чистый и звонкий, разрезал тишину: — За Царя! — За Царя! — громовой рёв потряс своды тронного зала. Все, от генералов до простых стражников и демонов, осушили рога единым глотком. — Те, кто празднует — празднуйте от всей души! — провозгласил Бэйл, пока ему наливали вторую порцию. — Ибо скоро нас ждёт плодотворная работа. За новое Царство Ада! — За царство Ада! На этом трансляция прервалась. Экран погас, оставив обитателей «Отеля Хазбин» в оглушительной, немой тишине. Шок был настолько полным, что Хаск, автоматически открывший было бутылку своего виски, невольно разжал пальцы. Бутылка грохнулась на пол, разбилась, и терпкий запах алкоголя разлился по полу. — Ахуеть… — хрипло произнёс демон. Да, сегодняшний ужин обещал быть долгим. *** Бывший король вернулся в свои покои. Они с Бэйлом не собирались засиживаться на дворцовом пиру — один символический рог был достаточен. Их праздник должен был состояться в отеле. Переодеваясь в привычный костюм, он услышал настойчивый звонок телефона. «Чарли», — подумал он, представляя её реакцию на прямую трансляцию. Взгляд скользнул по экрану — и сердце Люцифера на миг остановилось, прежде чем забиться с бешеной, болезненной частотой. Лилит. Он не слышал её голоса годами. Сотни неотвеченных звонков, тысячи проигнорированных сообщений. Он сделал глубокий, дрожащий вдох, выдох, и взял трубку. — Алло. — Я уже не ждала, что ты ответишь, — прозвучал голос, знакомый до боли, до слёз, до самого нутра. Он был таким же, каким остался в памяти — мелодичным, уверенным, царственным. — Здравствуй, Лилит, — нейтрально произнёс Люцифер, не заметив, как в покои бесшумно вошёл Бэйл и встал у окна, став безмолвным, но ощутимым присутствием. — Столько лет прошло… — Где ты была? — спросил он, и в его голосе прорвалось накопленное за эпохи отчаяние. — Мне пришлось уйти, — ответила она, и в её тоне зазвучала привычная, успокаивающая убедительность. — Мне нужно было подумать. О нас. О Чарли. О нашем будущем. — Я понимаю твою необходимость. Но зачем было игнорировать звонки нашей дочери? — его голос зазвенел. — Она сходила с ума от беспокойства. Она этого не заслуживала. Я — да, но не она. Мы здесь чуть не погибли, и не один раз, столько всего произошло… Почему ты так поступила, Лилит? — Это было необходимо для нашего же благополучия, — парировала она. — Нам нужно встретиться. Обсудить всё лицом к лицу. — Лилит, если ты не скажешь правду прямо сейчас, я положу трубку, — Люцифер говорил тихо, но в его тоне не осталось и тени прежней податливости. Он слишком хорошо знал её уловки. — Стой! — в её голосе впервые прозвучала трещина, а затем последовал тяжёлый вздох. — Я была в Раю. Мне нужен был покой. Я пыталась сделать Ад лучше на протяжении нескольких лет, но количество грешников никогда не уменьшится. Я больше не могла. Я сдалась. Чтобы остаться там, я заключила с Адамом сделку. Я должна была оставить Ад позади. И тебя… И Чарли... Никаких посещений. Никаких звонков. Никаких сообщений. Ничего. У меня не было выбора. Тишина в трубке гудела. Люцифер услышал, как рука Бэйла, лежавшая на подоконнике, сжалась. Стекло под его пальцами с тихим хрустом покрылось паутиной трещин. — То есть ты была готова вычеркнуть нас из жизни? — голос Люцифера был пустым. — И, если бы Адам не погиб, ты бы так и жила в Раю, смирившись с тем, что никогда нас больше не увидишь? — Да, — ответила Лилит. — Но Адам мёртв. И теперь ничто не мешает мне вернуться. Мы можем встретиться и всё обсудить. Ты, я и Чарли. — Зачем? — перебил он её. — Тебе разонравился Рай? — Проклятье, Люцифер, я не умею извиняться! — её голос взорвался раздражением. — Я никогда, ни перед кем и ни за что не извинялась. Хотя были моменты, когда приходилось, но у меня плохо с этим выходит, ты сам знаешь. Но я изменилась. Я поняла, какую боль причинила тебе и нашей дочери. Я хочу вернуться. В наш дом. — За все эти годы ты не нашла никого лучше меня? — спросил он. — Я люблю тебя, — произнесла она, и в этих словах впервые зазвучала искренность, пусть и запоздалая. — В Раю я не встретила никого, кто был бы похож на тебя. Я всегда любила тебя. И ты любишь меня. Мы можем начать всё сначала. Наша семья воссоединится. Мы снова будем править вместе, как Король и Королева. Люцифер закрыл глаза. Как бы ни было тяжело, Чарли имела право увидеть мать и услышать правду от неё самой. Она была взрослой и могла сама решать, что делать с этой информацией. Что же до него… Его решение было принято гораздо раньше, чем он сам это осознал. — Возвращайся, — сказал он твёрдо. — Чарли очень скучает и ждёт тебя. Но ты должна понять, что я не осуждаю тебя за то, что ты поступила так. Это твой выбор и твоя жизнь. Мне очень жаль, что я не смог сохранить наш брак. Но… Наши отношения уже не будут как прежде. Всё кончено. И править мы с тобой больше не будем. — Что? Но почему? — Потому что я больше не король. И больше не твой муж, — закончил падший ангел, выходя на балкон. — Что? Что ты говоришь? О чем ты? Люцифер? Люцифер посмотрел на телефон в своей руке. Вспомнил годы молчания, боль дочери, своё собственное падение в пустоту. И почувствовал тепло обручального кольца из Преисподни на своём пальце. — Люцифер! Чистое, белое ангельское пламя охватило устройство. И затем, со всей силой, что была в нём, он швырнул его прочь, в багровую, бесконечную тьму ада, будто выбрасывая в небытие последний призрак старой жизни. Сзади к нему подошёл Бэйл, его крепкие руки обвили талию Люцифера, губы коснулись затылка. — Ты молодец, — проговорил он, и в его голосе звучала безоговорочная гордость. — Ты поступил правильно, мой ангел. — Думаешь, она вернётся? — Чёрт его знает. Может да. А может и нет. Уже не важно. Это всё в прошлом. Пора начать жить настоящим. — Ты прав, — Люцифер обернулся и, встав на цыпочки, поцеловал Бэйла в подбородок, а затем потянул его за собой обратно в покои. В его глазах снова заиграли знакомые искорки. — Ну что, красавчик? Пойдём, наконец, отпразднуем нашу свадьбу в кругу семьи? — Смотрю, игривость появилась? — Конечно. Я ещё хочу попросить Чарли выделить для нас номер с самой большой кроватью. Мы же не хотим пропустить брачную ночь, правда? — Тогда не будем терять времени. Они вышли из покоев. Этот месяц был долгим и трудным. Но он стоил того, чтобы в конце обрести то, что Люцифер считал навсегда утраченным — себя самого и счастье. А впереди… Впереди ждали новые перемены, новая эпоха. И бесчисленное множество новых, счастливых мгновений, которые им предстояло прожить вместе.

FIN