Ты - моя шлюха, Розанов

На церемонии они имели бешеный успех, все кипятком писали, Тимоти Шаламе попросил совместное селфи. Это пьянило без алкоголя, еще два месяца назад никто из них не мечтал о таком. Расчет был на поклонниц книги, мир кино, мир спорта и мир моды они захватили в качестве бонуса. А захватывать мир чертовски приятно. С непривычки у Хадсона устали глаза от вспышек, хотелось сначала немного отдохнуть. Просто посидеть на диване, вытянув ноги на колени любовника, обсудить вечеринку, потом заняться долгим нежным сексом, щекотать языком спину, такую чувствительную. Он так любил Коннора в этот момент, они сдвинули киноиндустрию с привычной орбиты. Он еще не знал, что в номере его ждет буря. Хадсон успел только сбросить белый пиджак и развязать шелковый пояс. На прозрачном столике лежал журнал, на обложке которого он страстно поедал банан. Идея банальная, но не в случае мужчины - киноактера, и эта провокация ему нравилась. Неожиданно Коннор выплеснул свой стакан с виски прямо на бумажное лицо партнера по сериалу и по успеху. От влаги бумага сморщилась, но лицо самого Хадсона осталось невозмутимым. Он спокойно стоял и внимательно наблюдал - уже как хищник на охоте, не как любимый человек. - Ты мог бы не вести себя, как блядь? Все эти голые фотосеты в призывных позах. Холландер - маменькин пирожок, ботаник, краснеет, опускает глазки! - Какой есть. Фанаткам, спонсорам нравится. Прессе, продюсерам. Тебя не устраивает, что никто и подумать не может, что на самом деле блядь - это ты? Что ты моя шлюха. - Не называй меня так. А то дам по зубам. - Ты? Это у тебя мускулы только для фотосетов. И не я покачиваю бедрами при ходьбе. - ... Я покачиваю? - Как проститутка. - Читал уже черновик второго сезона? Я тебя реально изнасилую! Отымею на глазах всей команды, как сраный Микки Рурк сраную Ким Бэйсингер в "9 с половиной недель". И они будут снимать и просить еще! - Еще минуту назад я был совсем не против устроить ужин у тебя между ног. - ... Кто с тобой вообще станет с твоими закидонами в сексе! - Тебя что, русский зомби покусал? Станиславский восстал из гроба и цапнул, точно. Хотя протест тебе идет, меня заводит, продолжай шипеть. Ты учил русский мат? - Какой же ты мудак. Хадсон устроился на диване, закинул ногу на ногу, закрываясь от собеседника. Но при этом стал неторопливо расстегивать рубашку. Обнажились темные бусины сосков, Коннор невольно облизнул губы, ему редко дозволялось их коснуться. - Твой вкус на мужчин изменился, и ты правда полюбил хороших мальчиков? Ботаников в очках, скучных тихонь, которые не разбрасывают одежду по всему номеру. Только есть проблема: они не умеют трахать. Хадсон метко бросил рубашку в злое лицо Коннора, все равно милое. Налил себе полстакана виски, выпил залпом, вцепился взглядом в глаза любовника, такие холодные и такие блядские. - Хватит болтать. Становись на колени перед кроватью. Мордой в покрывало. Раскрой зад руками и жди. Я пока полюбуюсь видом. Их взгляды скрестились, как шпаги. Минуту они смотрели друг на друга, не моргая, пока Коннор не опустил голову, он всегда проигрывал в этой дуэли. Побежденный, он пошел к кровати, снял костюм, белье. Встал на колени, уткнулся лицом в покрывало, но руки закинул за шею. - Сегодня - без смазки. - Не кончи от одного вида. - Сперма - тоже смазка. И не мечтай. - Сволочь. Маньяк. - У тебя психическое отклонение, когда человеку безудержно хочется ругаться? - Да ты все-таки ботаник. - Почему ты в моем номере? Ты не прикован, нож не приставлен к твоему горлу. Ну, могу сделать кляп из твоих трусов. Хочешь? О, неужели наконец заткнулся. Знает, что про кляп - не шутка. Хадсону стало жаль, что на них обоих были костюмы без ремня, в этот вечер мир моды его подвел. - Хм, ужин... Потом закажем суши. Палочками можно сжимать соски и... Коннор шумно вдохнул воздух и снова промолчал, видимо, опасаясь будоражить воображение партнера дальше. Хадсон начал трахать строптивого любовника все же бережно, не показывая досаду на глупую выходку. Потом все быстрее - пока не добился сладчайших беспрерывных стонов. Он прикрыл глаза, чтобы прочувствовать каждую ноту. И какое же кайфовое ощущение - бешено бьющееся под ладонью сердце. Коннор уже был близок к оргазму, волосы на шее прилипли к влажной коже, он двигал задом навстречу, пытаясь задавать ритм. Время положить пальцы на шелковистый член, погладить, обхватить, заскользить. - Я хочу одновременно. Убери руку. - Я кончу в тебя, когда ты сожмешься после оргазма. Станешь, как девственница. Ты же знаешь. - Не мучай. Я отсосу. Не вру. - Ты и так отсосешь. Мне выйти из тебя? Или будешь терпеть? - Извращенец. Садист. - Я даже еще ни разу не доводил тебя до слез. - Сука. Тварь. Коннор стукнул кулаком по постели. И протяжно застонал от особенно глубокого толчка. Хадсон наклонился, больно укусил кожу на загривке, проник языком в ухо. - Я тоже тебя люблю. Потаскуха. Шлюююхааа. Коннор кончил сразу после этих слов, сжался внутри так невыразимо приятно, как будто крепко обнял. - Хочу хотя бы видеть твое лицо, когда ты меня пялишь. Ты закрываешь глаза? - Это ты пока не заслужил. - Дай хоть минуту передышки. - Ты сегодня ничего не заслужил. Теперь Хадсон взламывал любовника, не жалея, с силой сдавливая запястья, удерживая в покорной позе. Наслаждаясь всхлипами, жалобными и обреченными. Все-таки он и правда мстительный ублюдок, которому нравится наказывать. - Запомни, ты - шлюха, Розанов. - У меня... Ннны... До тебя.. Не было... Гхааа... Мужчин...