Горячий шоколад

POV Северус Снейп Его жизнь была тернистой. В ней было слишком много плохого — и хорошего тоже. Но именно плохое всегда запоминается ярче, оставляет шрамы, от которых не избавиться даже после смерти. И всё же каждый шаг, каждое решение он принимал сам. Зная последствия. Предвидя крах. Он всё равно выбрал борьбу. Это стоило ему жизни. Но глаза… За эти глаза он не жалел о своём выборе. Хотя бы ты. Хотя бы её сын. Он должен жить. Я очнулся в комнате. Просторной, но лишённой излишеств. Я лежал на диване — неожиданно мягком. Рядом стояло кресло, на вид удобное, но не вызывающее доверия. Стены были покрыты растениями и полками с книгами — настоящими, не иллюзиями. Напротив дивана — небольшой деревянный стол. На нём стояли четыре чашки. Я ещё не видел, что в них, но нос уловил запах горячего шоколада. Горького. Настоящего. Пар, поднимавшийся над чашками, был белым, почти плотным. Кто-то кашлянул за моей спиной. Я дёрнулся — слишком резко для человека, который только что умер. Позади стоял мужчина лет тридцати на вид. Длинные рыжие волны спадали с его плеч, а золотые глаза… такие глаза бывают у тех, кто видел падение богов и не отвернулся. Он стоял, скрестив руки за спиной, и улыбался. Мягко. Так смотрят на того, кого давно ждали. *Как я его не заметил?* Значит, он был здесь, пока я спал. — Доброе утро, брат мой. — Здравствуйте, — я скривился. — Я вам не брат. И не склонен к фамильярности. Он закатил глаза, а затем улыбнулся иначе — хищно. Вся невинность в моих глазах рассыпалась пеплом. — Ой, да ладно. Не хочешь — как хочешь. Короче, сиди и жди остальных. Можешь задавать вопросы. Всё равно скучно. — Лааадно, — протянул я с подозрением и глубже вдохнул воздух. — Где я? Что я здесь делаю? Кто ты? Кто все? И что вам от меня нужно? — О, а тебя, я смотрю, от вопросов разрывает, — хмыкнул он. — Ладно, по порядку. Ты… ну… в пространстве. Короче, мы сами не до конца поняли, где именно. Но знаем одно: попадают сюда после смерти. Выхода нет — проверяли. Что ты тут делаешь — не знаю. Может, ищешь что-то. Может, кого-то. А может… уже нашёл. Он сделал паузу. — Я Сэт. Бог хаоса, пустынь, бывший повелитель Египта и страж Ра. Всё это — я. Здесь ещё Локи, Люцифер… и теперь ты. Прекрасно, — подумал я. Я умер — и оказался в компании тех, кого история предпочитает называть ошибками. Мы замолчали. Каждый утонул в собственных мыслях. Дверь распахнулась без стука. Вошли двое. Первого я на миг принял за Уизли — из-за рыжих волос. Но зелёные глаза были слишком ясными, слишком древними, а осанка — прямее линейки. Заметив мой взгляд, он улыбнулся и небрежно откинул волосы, и только тогда я увидел татуировки. Нет… руны.Они будто двигались, если смотреть слишком долго. Справа стоял мужчина с алыми глазами. Его чёрные волосы каскадом спадали почти до голеней. Он приподнял бровь, затем отвёл взгляд — очевидно, уже изучил меня и сделал выводы. — Кхм, — произнёс он. — Приветствую. — Да садитесь вы уже, — фыркнул рыжий, схватив его за руку и потащив к столу. — Поговорим наконец, Спящая красавица. Я медленно сел. Четыре чашки. Четыре существа, которых мир либо ненавидел, либо боялся. И я. — Забавно, — произнёс я, глядя на шоколад. — Герои умирают, а мы… пьём горячий шоколад. Люцифер усмехнулся. — Герои умирают, потому что хотят быть чистыми. А мы — потому что сделали выбор. Локи склонил голову. — И потому что нас никто не простил. Сэт посмотрел на меня внимательно. — А ты, Северус Снейп… Если бы тебе дали шанс прожить всё заново — ты бы выбрал иначе? Я обхватил чашку ладонями. Она была тёплой. Реальной. — Нет, — ответил я тихо. — Но я хотел бы знать… что мой выбор не был напрасен. В комнате стало очень тихо. И впервые с момента смерти мне показалось, что ответ существует. Пар от шоколада поднимался лениво, словно даже тепло здесь не желало спешить. Я сделал глоток. Горько. Без сахара. Как и должно быть. Удивительно… вкус — настоящий. Значит, это не иллюзия. Или, что хуже, иллюзия, доведённая до совершенства. — Забавно, — вновь заговорил я, — что после смерти человеку всё ещё нужны руки, чтобы держаться за чашку. Люцифер посмотрел на меня пристально. Не насмешливо — оценивающе — Руки не нужны, — сказал он. — Нужна привычка. Сознание цепляется за форму, пока не осмелится признать: формы больше нет. Локи усмехнулся, но без обычной игривости. — А ещё людям нужно чувствовать, что они что-то делают. Даже после конца. Иначе выходит, что всё… зря. Сэт молчал. Он наблюдал. Так смотрят пустыни — без жалости, но и без злобы. Я опустил взгляд в чашку. — Я не верю в "зря", — произнёс я. — Верю в последствия. В цепочку событий. В цену. Если мир получил то, что ему было нужно… значит, жертва оправдана. — Даже если мир никогда не узнает? — мягко спросил рыжий. Я поднял глаза. — Особенно тогда. Тишина легла между нами тяжёлым покрывалом. — Знаешь, — наконец сказал Люцифер, — в этом ты отличаешься от большинства героев. Ты не ждал благодарности. И не просил прощения. — Прощение, — холодно ответил я, — нужно тем, кто сомневается в своём выборе. Локи фыркнул. — Или тем, кому не вынесли приговор при жизни. Он откинулся на спинку стула. — Люди любят судить нас, — продолжил он. — Богов. Демонов. Чудовищ. Но больше всего они ненавидят тех, кто выбрал сам, а не подчинился роли. Сэт наконец заговорил: — Выбор — это роскошь, — сказал он спокойно. — Большинство существ живут внутри коридора. Ты, Северус Снейп, вышел за стены. — И поплатился, — заметил Люцифер. — Да, — согласился Сэт. — Но он знал. Я медленно выдохнул. — Вы говорите так, будто смерть — награда. — Нет, — ответил Люцифер. — Смерть — это пауза. Награда — это покой. А его… получают немногие. — А наказание? — спросил я. Локи посмотрел мне прямо в глаза. — Память. Слова ударили точнее любого заклинания. Я видел их снова: детские глаза, полные ненависти; холодные коридоры Хогвартса; женщину, которая никогда не смогла бы меня простить; и мальчика, которому я был должен больше, чем жизнь. — Если покой — редкость, — тихо сказал я, — то что это за место? Сэт наклонился вперёд. — Это перекрёсток. Здесь собираются те, кого мир не смог определить. Не злодеи. Не спасители. Выборщики. Люцифер усмехнулся. — Те, кто испортил красивую картину морали. — И те, — добавил Локи, — без кого эта картина бы рухнула. Я закрыл глаза. Впервые за долгие годы мне не нужно было притворяться. Не нужно было играть роль. Не нужно было ненавидеть себя, чтобы продолжать. — Если это перекрёсток, — произнёс я, — значит, есть дорога. Сэт улыбнулся. Не хищно. Не мягко. Честно. — Есть, — сказал он. — Но сначала тебе придётся ответить самому себе. — На что? — Ты умер, Северус Снейп, — сказал Люцифер. — Сделал всё, что должен был. Спас мир. Он наклонился ближе. — А себя ты спас? Я долго молчал. А потом честно ответил: — Нет. И в этом признании не было боли. Только истина.