Paradise

When she was just a girl,

She expected the world

But it flew away from her reach,

So she ran away in her sleep.

Надпись поблекла и облупилась. Заглавная «С» почти стерлась, последнюю «з» явно подкрашивали пару лет назад — среди всех букв она выглядела наиболее ярко. Покосившийся указатель сообщал всем заинтересованным о прибытии в Санта-Круз, город, где сбываются мечты. Ну, если кто-то мечтал умереть в заднице мира, то лучшего места, пожалуй, и правда было не найти. Я поправила лямки натершего плечи рюкзака и вздохнула. Почти у цели. Всего каких-то полчаса, и можно будет опустить голову на подушку в мотеле. Поезд прибыл на станцию еще до сумерек, но от вокзала до города пришлось пройти около трех километров, так что когда я добралась до указателя, Санта-Круз уже погрузился во тьму. На улице не горел ни один фонарь, лишь вдалеке призывно светилась вывеска мотеля. Парадайз. Да уж, на рай это местечко явно не тянет. Я остановилась в очередной раз свериться с картой. Надеюсь, что я верно разгадала загадку Джейка, и комната в богом забытом месте не встретит меня тишиной. Сердце учащенно забилось. Да нет, все правильно. Джейк прислал мне скрин из игры ГТА с картой вымышленного штата Сан-Андреас, где маркером был отмечен городок Энджел Пайн. Несуществующий город в придуманной вселенной. Пришлось поломать голову, прежде чем я догадалась залезть в фандомную википедию по игре и узнать, что прототипом Энджел-Пайн послужил Санта-Круз в Калифорнии. Стоило ли говорить, что не прошло и пары дней, как я собрала все свои пожитки и отправилась в неизвестность? И вот я здесь. Вывеска мотеля призывно полыхнула грязно-алым, побуждая двигаться вперед. Искусственные неоновые пальмы замигали, замельтешили перед глазами и тут же потухли, чтобы через секунду зажечься снова. Я тряхнула головой — иллюминация действовала на меня гипнотически и немного пугала. Идти в мотель сразу не хотелось, поэтому я доковыляла до дайнера напротив и толкнула входную дверь. Лучше уж сначала подкрепиться. Внутри было куда теплее, чем на улице, негромко играла музыка. Я швырнула рюкзак на сиденье, и с наслаждением расположилась за столиком, переводя дух. Красные стулья под кожу, меню на пружинке, мозаичный черно-белый пол, музыкальный автомат с пластинками: это место — настоящая ожившая декорация какого-нибудь молодежного сериала 90х. Вот-вот сюда вломится толпа одетых в кислотные цвета девчонок и возьмет молочные коктейли с бургерами навынос. — Что будете заказывать? Рядом со мной нарисовался официант с блокнотом в одной руке и меню в другой. Трехдневная щетина его явно не красила. На уровне груди болтался криво приколотый бейдж с именем «Алан». — А что у вас обычно берут? — Я постаралась приветливо улыбнуться. — Порекомендуйте фирменное блюдо. — Как мисс относится к вишневым пирогам? — Алан сверкнул на удивление белозубой улыбкой. — Они у нас вполне неплохие. — Прекрасно. — Мой энтузиазм был почти искренним. — А к пирогу тогда черный кофе. Без сахара, если можно. — Легко. Все будет через пару минут. Официант удалился за стойку, насвистывая какой-то нехитрый мотивчик. Вишневый пирог и кофе. Агент Купер оценил бы мой выбор. Интересно, есть ли в Санта-Круз свой персональный черный вигвам? Или хотя бы своя Лора Палмер? Я невольно вздрогнула от подобных мыслей. Воображение что-то совсем разыгралось не на шутку. «Никакой мистики, — напомнила я себе. — Никаких пропавших девушек». Я здесь исключительно ради Джейка. Осталось совсем немного, и я смогу его обнять. — Ваш заказ. Передо мной вновь появился Алан с тарелкой подогретого вишневого пирога и чашкой кофе. — Спасибо. — Я одарила его еще одной улыбкой. Стекла дайнера вдруг задребезжали в такт резкому звуку, донесшемуся откуда-то с улицы. Я невольно вздрогнула. — Не бойтесь, мисс. — Алан кинул на меня сочувственный взгляд. — У нас здесь лесопилка рядом. Старина Боб снова завел свою пилораму. При этих словах я почувствовала себя Одри Хорн, спешащей на свидание к агенту Куперу. Надеюсь, мне не придется повторить ее судьбу. Пирог оказался на редкость сухим, я с трудом заставила себя проглотить пару кусочков, оцарапав при этом горло. Есть совсем расхотелось. Ложка звякнула о тарелку — руки тряслись как в лихорадке. Что за ерунда, почему я так нервничаю? — Все в порядке, мисс? — Алан пристально смотрел на меня из-за стойки. В самом его облике мне вдруг почудилось нечто зловещее. — Да. В полном. — Я резко встала из-за стола. — Знаете, я, пожалуй, пойду. — Эй, мисс. — Алан заговорщицки мне подмигнул. — Когда заселитесь в отель, вспомните о сосне. — Что? — Я в изумлении на него уставилась, но тот только прижал палец к губам, давая понять, что больше ничего не скажет. Ну и чертовщина. С другой стороны, что если Алан передал мне подсказку от Джейка? На негнущихся ногах я зашагала к отелю, чья кричащая вывеска меняла оттенок чуть ли не каждые десять секунд. Вспомнить о сосне. Городок в ГТА, чьим прототипом послужил Санта-Круз, назывался Энджел Пайн, ангельская сосна, но как это мне должно было помочь? Дверь в мотель легко поддалась, спустя минуту я уже стояла в плохо освещенном холле с дешевыми фотообоями пальм на стенах. Заспанный портье вяло поинтересовался наличием у меня брони. Хотелось бы мне посмотреть на человека, отправившегося в подобную глушь, не позаботившись о резервировании номера. Я назвала свое имя, получила ключ и, узнав, что номер находится на втором этаже, поплелась к лестнице. Чертов рюкзак немилосердно давил на плечи. Коридор наверху был таким же узким и темным, как и внизу. Снова фотообои на стенах, правда вместо пальм — горные вершины и озера. Мой номер располагался в самом конце коридора, на его двери красовалась табличка с миниатюрным буком. Присмотревшись, я убедилась, что у каждого номера было свое собственное дерево. Вспомнить о сосне, значит? Так вот, где мне нужно искать Джейка. Быстро закинув рюкзак на кровать и толком не распаковав вещи, я снова вышла в коридор. Номер с сосной находился возле окна. Свет неоновой вывески падал прямо на дверную табличку, переливаясь зелеными огоньками по полированной поверхности. Стоило мне нажать на ручку, и та тут же повернулась, пропуская меня в комнату. — Ты нашла меня. Я впервые слышу его голос, не искаженный преобразователем: тихий, не слишком низкий, не слишком высокий. Такой не отличишь в толпе, не запомнишь, если не постараться сделать это специально. И все же я готова все отдать, лишь бы он не прекращал говорить. Джейк сидит на кровати спиной ко мне, в отражении оконного стекла виден надвинутый на голову капюшон худи. Руки сцеплены в замок, лицо опущено. Я иду ему навстречу, чувствуя, как мир медленно плывет под ногами. — Ты не мог бы снять капюшон? — Я дотрагиваюсь до его плеча. — Хочу тебя видеть. Джейк поднимается, неторопливо оборачивается. Он выше меня чуть ли не на голову, чтобы дотянуться до его лица, придется вставать на носочки. — Сделаешь это сама? — говорит он хрипло. Его голос тоже дрожит. Неужели и Джейк нервничает? Пока мои пальцы медленно отводят капюшон назад, в голове взрывается фейерверк дурацких мыслей. Я стою так близко к нему, Джейк наверняка пристально разглядывает мое лицо, где видна каждая морщинка. Конечно, он видел мои фотографии в профиле, но кто сейчас выкладывает неотредактированные снимки? Фильтры инстаграма способны скрыть любой дефект: ни на одном моем фото не было ни неудачной по форме родинки над верхней губой, ни пары конопушек на щеках. Я никогда не стеснялась собственной внешности, но сейчас на миг чувствую иррациональный страх: что, если Джейк ожидал, что я худее, полнее, увереннее, скромнее? Что, если… Капюшон опадает на плечи. У Джейка темные, почти черные волосы, отливающие красным в свете неоновой вывески за окном. Лоб закрывает челка, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отвести ее ладонью. Он улыбается, на щеках проступают едва заметные ямочки. Я застываю с протянутой у лица рукой, любуясь им. Над левой бровью притаился маленький шрамик-птичка, и, не сдержавшись, я провожу пальцем по поврежденной коже. — Выбраться из шахты без последствий не удалось, — хрипит Джейк. — Это ничего. — Я борюсь с отчаянным желанием поцеловать его. — Все в порядке. — С ума сойти. — Джейк вдруг выдыхает сквозь сомкнутые губы мое имя. — Я просто не могу, ты… Он прижимается ко мне лбом, часто-часто дыша, и все страхи мгновенно отступают прочь в темноту ночи. — Джейк, — шепчу я. — Иди ко мне. В следующее мгновение он притягивает меня к себе, одновременно ожесточенно дергая замок куртки. Со стороны наша поспешность наверняка кажется смешной: мы стягиваем одежду, выворачиваемся из рукавов, носок и брюк, путаясь в ткани и поминутно чертыхаясь, словно двое начиненных эндорфинами подростков, подгоняемых похотью. Губы Джейка касаются ключиц, скользят по шее выше, пока не соединяются с моими. Воздуха не хватает. Я цепляюсь руками за его плечи, чтобы не упасть. Он нужен мне так же отчаянно, как я ему. Джейк расстегивает лифчик настолько быстро, что нет никаких сомнений — он делает это не впервые, и меня опаляет ревность к неизвестной счастливице. Должно быть, я издаю какое-то восклицание: Джейк поднимает голову, встречаясь со мной затуманенным взглядом. — Что-то не так? — Его голос звучит подавленно. — Извини, если был неаккуратен, я… — Нет, все хорошо. — Я мотаю головой. — Все просто отлично. — Правда? — Он с надеждой смотрит мне в лицо. — Прости, я не думал, что все будет так. Сначала я хотел просто поговорить, но как только тебя увидел, то чуть с ума не сошел. Это неправильно, я понимаю. Просто поверить не могу, что ты здесь, со мной, а не где-то далеко. Веду себя как какой-то… Он кусает губы и беспомощно разводит руками. В неоновом свете переливающихся вывесок его кожа приобретает голубоватый оттенок. Я нервно сглатываю. Не знаю о чем он, но в одном я точно уверена: никогда на свете я не хотела никого так, как сейчас хочу Джейка Донфорта. Можно воспринимать это как угодно, по шкале нравственности мои моральные принципы наверняка упали до минусовой отметки, и все же я ни о чем не жалею. Я хочу его здесь и сейчас. Хочу чувствовать его дыхание на своей коже, хочу слышать его стоны и скрип продавленного матраса (хотя последнее, пожалуй, лишнее), хочу видеть, как расширяются его зрачки в момент оргазма. — Джейк, — говорю я тихо. — Ты мне нужен. Вывески за окном искрят неоном и вдруг гаснут, оставляя нас в темноте. Джейк судорожно вздыхает, нащупывает мою руку и тянет вниз, на кровать. Должно быть, я сумела его убедить: в том, что мы делаем, нет ничего неправильного. Наоборот, только так и может быть правильно: кожа к коже, под едва слышные стоны друг друга. Город вокруг шипит пустым радиоэфиром, изредка перемежаемым визжащими звуками лесопилки, но теперь мне совсем нестрашно. Я не Одри Хорн, потерявшаяся в черном вигваме, не погибшая ни за что Лора Палмер, и даже не Ханна Донфорт, чей пустой взгляд мне все еще снится ночами. Я та, на чьи чувства ответили. — Джейк, — повторяю я снова и снова, отвечая на поцелуи, от которых горит все тело. — Джейк. И слышу в ответ нежное: — Я здесь. Когда Джейк засыпает, неоновые пальмы снаружи мигают в такт его дыханию. Я смотрю, как малиновые всполохи скачут по потолку в причудливом танце, затем тянусь к телефону. Экран приветливо мерцает в ночи. Я листаю список контактов, останавливаясь на одном из имен. Напротив чата горит зеленая точка: абонент в сети. — Здравствуйте, мистер Блумгейт. — печатаю я торопливо. — Я нашла Джейка Донфорта. Мои пальцы дрожат.