путь к камню

      Канцелярский нож состоит из пластинок. Локи видел, что их можно разделять. Нужно только немного усилия и лезвие надломится ровно по видимой границе. И будет самостоятельная пластинка. Но Локи так не нравится. Целое лезвие интересней. Оно целое, а он...       Локи набирает побольше воздуха в грудь, словно ему мало. В последнее время он почти не выдыхает, но теперь сможет? Несколько царапин он оставляет хаотично. Пару лет назад сделал бы ровный столбик, приложил бы силу. Мелкие бусины крови показываются неуверенно и совсем не сбегают, блестят и требуют к себе внимания. Теперь он может немного выдохнуть? Он пробует приоткрыть рот и немного расслабиться, чтоб дать воздуху выйти. Получается не сразу. Облачко холодное и очень маленькое. Локи чуть хмурится, наблюдая как облачко кристаллизуется и оседает на простынь тяжёлыми крупицами. Он должен сидеть на полу, желательно у окна, чтоб чувствовать холод, но остался в постели. Жалкое зрелище. Жалкийжалкийжалкий.       Слово сливается в шелковую веревку, что ляжет на глаза.       Локи шмыгает носом, опускает взгляд на бёдра и наносит ещё царапин. Много. На каждое. Не давит, просто оставляет следы. Поверх новых порезов. Кожа расползается, теперь алое может течь спокойно и не выглядеть пафосно мелко.       Теперь можно выдохнуть. Медленно, маленькими порциями, почти с чайную ложку. Или, вернее сказать, с кончик ножа? Он так крепко сжимает рукоять ножа, что точно останутся вмятины на ладонях. Он обращает на него внимание потому как ощущение в ладони ярче ещё не начавших пульсировать порезов. Лезвие испачкано совсем немного, почти чистое. Жалко.       Возможно? Нужно было взять кухонный. Ну тот, широкий, которым режут всякую траву. Нужно приложить усилия. Локи разжимает пальцы, нож беззвучно падает в одеяло. Ему надо? На улицу, может?       Локи встает с постели медленно. Футболка расправляется и её край, самый широкий, промакивает порезы. Он не знает, что чувствует. Ничего? Идёт до кухни так долго. Раньше путь был короче.       Лезвие ножа блестит на стене. Магнит его держит. Локи снимает нож резким движением. Будто тот может сопротивляться. Он касается лезвия ладонью. Видит себя в отражении – красноватое пятно вместо лица. Он идёт к входной двери, опять долго и с трудом. Дверь поддаётся, на удивление, очень легко. На пороге никого. И лес неразговорчив. Локи переступает порог, закрывает дверь и идёт к лесу.       Там есть камень. Большой такой, мшистый. Очень часто тёплый. Локи хочет побыть с этим камнем. И с этим ножом. Он будет резать незелёное, бледно-бежевое. Веточки под ногами щекотные, а камни и шишки цепляют его когтями. Локи облизывает пересохшие губы, смотрит по сторонам. Прежде чем зайти к лесу нужно быть одному. И он один. За ним не пойдут. Жалко.       В лесу приятно. Много воздуха не для него. Холод совсем не кусается, но больно сводит пальцы, давит своей громадной ладонью на его, худую и длинную. Корень цепляется за его ступню, выводит кривую белую линию. Станет ли она глубже? Польется ли из неё красное? Локи хмурится, освобождает ногу резко и продолжает путь к камню. Слышно птиц и шелест листьев. Они все ещё не в спячке. Всё ещё живы. Он тоже жив.       Камень, как и бывает, один. Большой и плоский. Локи забирается на него, садится не на мох, а там, где относительно гладко и чисто. Он гладит мох – волосы камня – не ладонью, а пальцами. Хрупко.       Лезвие ловит солнечный луч. Напоминает о себе. Локи помнит. Он вновь смотрит на себя через него. Лезвие не зеркало, но Локи хочет, чтоб было так. Он приподнимает край футболки. Кончик ножа цепляет особо истрепавшийся кусочек кожи. Локи зажимает его пальцем на лезвии и принимается тянуть. Кусочек остаётся на ноже. Локи смотрит на него и почти ни о чём не думает. Жалко.       Он не слышит кто идёт. Слышит шаги, смазанную речь, но он не будет смотреть. Ему есть куда. На ноги, порезы, на красное-красное, на металлическое лезвие и своё глупое отражение в нём. Его плеча касаются тёплые ладони и ему хочется, чтоб это был камень. Или мох, что внезапно стал самым тёплым одеялом. Но с ним говорят. Зовут по-имени. Ждут его ответ. Локи приоткрывает рот – высохшая кожица губ рвётся оглушающе –, но он лишь морщится перед первым словом.       – Надо зашить. Он показывает пальцами на ноги и не слышит ответ чётко. Ему точно что-то говорят ещё, на плечи опускается приятно-тёплое, но жутко тяжёлое, а самого его аккуратно снимают с камня. Локи моргает несколько раз. Он в чьих-то руках. Его несут через лес. Локи хмурится. Впервые поднимает голову к тому, кто держит его. Наверх. Там, наверху, на него не смотрят, но точно не ругают. Волнуются? Локи хмурится сильнее. Звуки возвращаются, громкость слегка подскакивает.       – ...и всё будет хорошо, м? – обрывок вопроса похож на пыльцу. Голос тёплый.       – Ты солнце?       – М, если ты пожелаешь, Ло-Ло. Локи кивает. Он желает Солнце.