.
12 февраля 2026 г., 11:45
Тот день в их деревне был спокоен. Торговцы на базарной площади предлагали свои товары, фермеры трудились в огородах и полях, а женщины возились кто с детьми, кто со скотиной. Но завидя его, все тут же отвлекались от дел, кто застывая, а кто – начиная креститься и молитвы шептать.
Кира был единственным носителем Святого Креста во всей деревне. Рыцарь, что должен защищать людей от смрада проклятой Всевышним нечисти, разрубая мечом всякую погань. Меч его, вершивший правосудие, сотни раз уже обагрялся кровью — потому, лишь самые знатные, либо смелые смели обратиться к нему.
– Мне кажется, они тебя боятся.
Голос Димы, раздавшийся за плечом, заставил его вздрогнуть и оглянуться. Молодой парень, если конечно судить лишь по голосу, неотступно следовал за ним. И продолжалось это уже вторые сутки, так что привыкнуть к постоянному наличию рядом, он ещë не успел.
– А тебе, воин, скрывающий лик свой, следовало бы. Я не желаю тебя учить, ведь ты не мой брат по кресту и мечу.
– Но ты великий мечник, искуснейший в этих землях. Почему же всякий раз отказываешься?
– Выжги крест на коже своей и я подумаю над этим.
Но их разговор был прерван внезапно. По улице промчался всадник, дрожащий, на взмыленной лошади. Должно быть, гонец из соседнего города или деревни.
– Смерть идëт! Смерть! Бегите все! Проклятый странник идëт сюда!
И тотчас людей объял страх. Кинулись они в дома свои, закрывая окна и запирая двери. Но иначе и быть не могло. Ведь коль идëт сюда сам рыцарь-изгнанник, то лишь пепел и смерть останутся на месте деревни.
– Что за "проклятый странник"?
От такого вопроса Кира даже опешил. Все люди, от младенца до старца, знали, кто это, а тут воин — и не знает. Из какой же далëкой страны его принесло?
Но впрочем, не его это дело. Предупредить идиота надо, особенно, когда теперь над ними висит смертельный рок, готовый ударить громом в любую секунду.
– Некогда, очень и очень давно, он был величайшим из рыцарей, что служили Господу нашему. – вздыхая и прокручивая в голове легенду, Кира отошëл с дороги и опустился на скамейку. – Непобедимый мечник, которого боялась и погань, и каждый еретик. Много кто полëг от его меча. То были чудища, мужчины, даже женщины и дети. Оттого сама богиня Тьмы, та, что несëт лишь страх и погибель, обратила на него взор свой.
Замолчав, он стал чуть постукивать пальцами по коленям. Эта легенда с детства вселяла в него леденящий душу ужас, а мысли, что теперь ему с этим столкнуться придëтся, лишь ухудшали ситуацию. Он боялся, бесспорно. Ведь чем больше слухов доносилось и чем больше стёртых с лица поселений встречалось за долгие годы жизни, тем глубже укоренялся внутри этот плод зла, именуемый страхом.
– Ну обратила, и? – садясь рядом, самоназванный напарник или ученик потыкал его в плечо. – Что дальше?
– Не трожь слугу Всевышнего, коли символ его на себе не носишь.
– Выжигать на себе крест я не хочу.
– Да ты... Еретик проклятый. – чуть отодвигаясь и отряхиваясь, он положил руку на висевший у пояса меч. – Рыцарь тот, исполненный гордыни от разговора с высшим существом, заключил сделку с богиней. И в обмен на свою бессмертную душу получил бессмертие тела и силу, какой свет не видел. Тогда то Церковь и сформировала наш Орден, чтоб защищали от этой погани. А по совместительству, и от всей остальной.
– М-да, такая себе работа. И что же, даëт вам чего этот крест? – покачав ногами и не слыша ответа, Дима посмотрел на парня и вновь ткнул его в плечо. – Тот, что на рëбрах выжжен.
Недовольно морщась от тычка, Кира снова сдвинулся в сторону. Наглость, конечно, не являлась смертным грехом, но вот желание сломать пару костей тому, кто не падал ниц пред слугой Всевышнего... Конечно, прям такого он не ждал, а вот уважения, к личному пространству так точно, ему хотелось.
– Этот крест — источник нашей силы. И ты, еретик проклятый, обязан выжечь его, коли в оруженосцы ко мне хочешь.
Да только после нескольких секунд, как он думал, благоговейной тишины, раздался громкий смех, заставивший его даже дëрнуться. Такая богохульная реакция лишь сильнее злила и появлялось желание даже срубить паршивцу голову. Но справится ли он со странником в одиночку?
– Какого чëрта ты вообще смеëшься?
– Да ты так про этот крест заладил, что удержаться не могу. – переводя дух, Дима повернул к нему голову, прожигая взглядом сквозь маску так, что по коже мурашки шли. – А твои слова про оруженосца... Ты реально думаешь, что я хочу к вам в Орден? Да делать мне больше нечего. Я хочу поучиться конкретно у тебя, ведь мечника лучше в этих землях нет.
От таких слов его даже передëрнуло. Почувствовать неприкрытую лесть труда не составляло, но противиться слащавым словам было тяжело. В самом Ордене он далеко не самый лучший и ему ещë было куда расти, оттачивая навыки и способности. Да впрочем... Будь, что будет.
– Так уж и быть. Тем более, помощь в битве с проклятым странником мне не помешает.
Выдохнув, он взглянул на лицо парня, если конечно его можно так характеризовать. И по коже пробежал холодок, ведь он мог поклясться, что небольшая улыбка, чиркнутая по чëрной материи, стала шире, а точки глаз прищурились, смотря на него с насмешкой.
Но должно быть, это лишь наваждение — стоило ему поморгать, как всë стало, как и было.
***
Резким ударом откидывая противника в сторону от себя, Кира услышал треск древесины. Деревья вокруг них уже изрядно потрепались, а некоторые теперь и вовсе обломаны были. Подходя к изрядно потерянному парню, не успевшему оправиться после ломания свой спиной пары стволов, он ткнул его в рëбра затупленным мечом, прибив к земле. – Поражение. – чуть улыбаясь и убирая оружие за спину, он протянул руку, помогая подняться. Касание до ладони, скрытой под чёрным бархатом перчатки, вызвало странное, дурное предчувствие. Когда-то давно, ещё при своём посвящении, прошедшем более пятидесяти лет назад, он ощутил это и думал, что смог навсегда схоронить в глубинах памяти. Так почему теперь, касаясь человека, пришедшего к нему обучаться и ничем не схожему с богиней Иных, он ощущает это всё? Но резкий удар мечом в бок, заставивший пошатнуться, вывел его из раздумий. Без лишних усилий отскакивая назад, он оказался на расстоянии десятка метров. В этот раз нанесённая с подобным вероломством атака смогла застать его врасплох. Неплохо, хотя и подло. Достав оружие, он почувствовал лёгкую рябь откуда-то слева. Небольшие фиолетовые отростки, бывшие даром не то Бога, не то Дьявола, чутко предупреждали о угрозе, что обеспечивало реакцию лучше, чем превосходную. Бывало даже, что такое предчувствие ему и жизнь спасало... Но это не те эпизоды в жизни, которые хотелось бы вспоминать. Резко уклоняясь в противоположную от ощущения сторону, он услышал тихий свист и краем глаза заметил просвистевший в воздухе меч. Метили ему, несомненно в шею, и при такой силе это могло и пару позвонков сломать. – Мы вроде уже закончили, разве нет? – сохраняя на лице ледяное спокойствие, он повернул голову к парню, тотчас блокируя его выпад. В этот раз удар определённо ощущался сильнее, что даже удивило немного. – Пока один из противников жив, бой не окончен. – быстро ударяя уже с другой стороны, он вслух усмехнулся, видя, как туповатая сталь оставляет красный след, задев костяшки пальцев. Но через секунду его рывком вынуло в сторону, припечатав в дерево, которое от удара изрядно накренилось в противоположную сторону. Опуская своё оружие, Кира гневно смахнул с лица мешающиеся волосы, не сводя глаз с теперь уж поверженного противника. – Никакого смеха. В реальной битве тебе вообще не до этого будет. – медленно успокаивая обуздавший гнев, он выдохнул, удивляясь вылетевшему из рта облачку пара. – Что-то не так... Вокруг и правда заметно холоднее стало, а посмотрев под ноги, он заприметил и иней, медленно расползавшийся по траве. Это было не очень хорошо, не только из-за середины дня, но и из-за июля, царившего на улице почти как лунный цикл. Насколько он помнил, этой ночью и полнолуние должно было быть. Не удивительно, что активизироваться решили и всякие твари, и погань в лице странника, о котором года два, как не слышали. Было бы лучше, чтобы это проклятье и дальше в своём затишье пребывало. Спутник его, явно тоже заметивший странности всего вокруг, поднялся и приблизился, осматриваясь. Тут Кира и обратил внимание, что от того и пар не идёт, но списал это на наличие маски — от человека так и фонило растерянностью, значит он и подавно не понимал, что тут творится. Но от размышлений и попыток заговорить их отвлёк шелест в кустах и рычание, переходящий в глухое подобие криков перепелятника. Звук, не предвещавший ничего хорошего. Достаточно медленно оборачиваясь, они лицезрели, как из-за обледеневших ветвей выскальзывает нечто, размерами больше любого крупного медведя. Белый и довольно густой мех, блестящий из-за кристалликов снега, покрывал всё тело, редея и темнея лишь на морде и сменяясь перьевидным пушком, с вкраплениями полноценно чёрных пёрышек. Маленькие чёрные глазки со злобой пялились на людей, а мощный клюв, похожий на орлиный, угрожающе приоткрывался, обнажая, как ни странно, с три десятка острых клыков. На лапах чудища были заметны когти, весьма немалые — такими и доспехи проткнуть можно. А довершался вид длинным хвостом, сужавшимся к концу. – Похоже, у нас проблемы. – на удивление тихим и спокойным тоном подведя итог, Дима сделал пару небольших шагов назад, явно не желая драться тупым тренировочным мечом. – Ничего, разберусь. Использовать сегодня свои силы он не хотел. Это была одна из вещей, которых в планах не было абсолютно. Но судьба, как обычно, предпочла выбора не оставлять. О Всевышний, чем же ты так прогневан на слугу своего, что посылаешь эти испытания здесь и сейчас? Рёв зверя, раздавшийся почти перед лицом, заставил отвести взгляд от неба. В мгновение ока отскакивая назад, он и оруженосца под руку прихватил, без лишних усилий выкидывая далеко в кусты. Нечего под ногами шататься. И к слову, о ногах — тут Кира ощутил, как вокруг его лодыжки что-то обвилось и в следующую секунду он оказался на земле, неприятно ударившись и ощущая холод, промораживающий сразу до костей. Ещё и плащ теперь был испачкан, а стерпеть это он уж точно не мог. – Ты.... – поднимаясь, он вызвал в руке полутораметровый двуручник, преломляя падающие лучи солнца и рассеивая их в мириад гелиотроповых огней. – Ты посмел тронуть слугу Всевышнего, а этот грех более, чем непростительный, и требующий кары незамедлительной и в крайней мере жестокой. Когти твари проскользили прямо перед его носом. Маленькая капелька крови, выступив на бледной коже, плавно прокатилась вниз, останавливаясь у губ. Тут же добрая половина лапы существа рухнула на землю, покрываясь льдом и рассыпаясь в горстку снега. Взвыв и дрыгая остатком конечности, от чего повсюду разлетались осколки застывшей воды, чудище попятилось от слишком агрессивной добычи. Быстрее всякого времени, подобно вспышке, он взмыл в воздух, тут же обрушивая стальной гнев на проклятое существо. Меч по самую гарду вонзился в плоть, а монстр, заревев, забился, намереваясь скинуть источник вреда. Но не тут-то было — держался парень крепко, не позволяя зачарованному металлу покинуть свои "живые ножны". – Я, рыцарь Ордена Святого Креста, приказываю тебе, погань льдяная — сгинь с мира живых и ничему из сущего вреда не причиняй. – сжимая рукоять до хруста в пальцах, он почувствовал привычное покалывание в груди. – А коли не можешь — так простит Всевышний душу твою, что я в пучины преисподней отправлю. Тут же поляну озарила вспышка и он приземлился на траву, что начала медленно оттаивать. Вокруг падали малюсенькие снежинки, оседая на одежде, волосах и коже. Холод вскоре рассеялся, от чего он спокойнее выдохнул, ощущая спокойствие от отсутствия пара в воздухе. – Это было круто, но всё же – подходя, Дима ткнул его кулаком в плечо, – швырять меня вовсе не обязательно. – Не прикасайся лишний раз. Отходя на пару шагов в сторону, он вновь посмотрел по сторонам. Поваленные и повреждённые после не столь долгой тренировки деревья выглядели печально. Если их оставить, то они сгниют и ничего более. Быть может, из мха и гнили даже гоблины восстанут... – Так, что это за тварь вообще была? – голос прямо под ухом отвлёк от мыслей. – Слуга богини Калех. Уж не знаю, с каких снежных гор он пришёл, но пусть его госпожа будет рада отмолённой душе. – тихо вздыхая, Кира направился в деревню, отряхивая одежду от капель влаги. – Так говоришь, будто и лично с ней знаком. На это он ничего не ответив, лишь несколько секунд держа взор на поравнявшемся человеке. В воздухе повисло молчание, должно быть неловкое, но в мере расслабляющее. Пожалуй, сейчас ему хотелось лишь кружку эля из таверны, а после завалиться спать. Но мысли вновь вернулись к новости о страннике. Прикрывая глаза, Кира ушёл в давние воспоминания. Пожалуй, уже лет тридцать прошло. А может и чуть больше. Но как бы там ни было, увиденное возникало в памяти, точно наяву. Тогда один из рыцарей, бывший его наставником, ехал с ним прямиком в Блоссомфлат — родовой замок нынешней королевской семьи. Но по пути им встретилась деревня. Её названия уже нигде не осталось, ни в памяти, ни в пергаментах. Да и от самого места не осталось ничего — слой пепла и следы костей. Всё было изничтожено, даже камни эта погань разнесла, вмешав в пыль. Как ему сказали, несколько дней назад проклятый странник явился сюда. А коль он пришёл, не станет тут больше жизни. Ведь даже птицы облетали это место стороной. Лёгкая тычка по плечу тут же вернула в чувства, выдернув из ужасов, встававших пред глазами. Поворачивая голову, Кира с безмолвным вопросом уставился на парня, не понимая, чего тот вновь хочет. – Мне вот всё интересно, твои рога на голове — что это вообще? Ты ведь явно не... – но договорить Диме не дали, грубо перебив. – Не демон. А эти рога, хоть и похожи на всяких тварей, являются иным. Считай, что я такой дар от Всевышнего получил. – Сомнительный конечно дар... Но не мне судить. Чуть усмехаясь, рыцарь спрятал руки в карманы. Уходя думами от пугающего прошлого и гнетущего будущего, он задумался о предстоящем настоящем, которое требовало своих действий. – Надо бы передать деревенским, чтобы они поваленные деревья забрали. Дрова им явно не помешают. – А ты прям мной лес рубил. Помочь человеку из Ордена я всегда рад, но в следующий раз используй топор.***
Слабые лучи закатного солнца, едва пробивавшиеся сквозь запылённые окна под потолком, особо не могли осветить огромную комнату. Да что уж тут, даже с полсотни свечей и лампа с сердцем вулканического элементаля внутри справлялись не слишком хорошо. Людей в этот раз было меньше обычного, да и то, пришли лишь торговцы, живущие в соседнем постоялом дворе — там нормально не наливали, одно лишь кислое вино, — да алкаши были, что за бутылку и родину продадут. В воздухе терпко стоял запах пива, смешанный со специями и духом жаренного мяса. Голоса, как на лирийском, так и на скифлинском, роачерском и прочих раздавались из-за столов. Слушать было не интересно, да и смысла в этом немного. Делая глоток крепкого эля, Кира уставился на кружку. Горькие и тягучие, как его напиток, мысли, всё не желали покидать голову. Рано или поздно странник сюда явится, может завтра, а может и через месяц. Как бы там ни было, но в одиночку он наверное не справится с этим злом. А помощь... Да какая уж тут помощь. Любого из Ордена не меньше недели ждать придётся, да и то, если на удачу мимо будет проезжать. Ситуация хуже, чем безнадёжная, а научить чему-то меньше чем за месяц человека без креста и сил — битье головой об стенку. Толку нет и болеть потом будет. Жаль только, что не голова, а кое-что в груди. Поднимая глаза на своего собутыльника, он увидел, как тот пялится на вино в бокале, крутя полупрозрачную тару и наблюдая за переливами света в рубиновой жидкости. После, поднеся к маске и чуть её приподняв, даже принюхался, а затем наконец сделал небольшой, но долгий глоток. И всë-таки, обращая внимание на удивлённый взгляд на себе, с непониманием склонил голову к плечу. – Ты чего так вино разглядываешь? Яда в нём нет, это я точно могу сказать. – Да причём тут яд. Это вино из альмандинового винограда, родом с Оресовых островов. Я его у одного торговца взял, почти тридцать золотыми за бутылку. – довольно улыбнувшись, парень сделал ещё глоток, прежде чем опустить маску. – Откуда у тебя только такие деньги... – вновь смотря на свой напиток, Кира невольно задумался, что и без понятия, на какое пойло свои медяки сливает. – А у тебя это что? – Тёмный эль... Может стаут. – с толикой раздражения отводя взгляд, он сделал ещё глоток, ощущая на языке тягучую горечь, смешанная с нотками сладких пряностей. – Я не разбираюсь в алкоголе. Слыша смешок, Кира тут же бросил на того злой взгляд. Уж чего, а терпеть насмешки, ещё и когда в крови медленно повышался градус, ему не хотелось. Чуть скалясь, он потянул воротник в сторону, обнажая верхушку креста, которая чуть на шею заходила. И этой демонстрации более чем хватило. – Понял я, спокойнее. Я вообще хотел с тобой вино пообсуждать, а это как-то без ругани охотнее. – едва слышно посмеиваясь, Дима откинулся на спинку стула, ставя бокал на дубовую поверхность. – Ну например, если говорить об этом, то оно весьма молодое, от чего много терпкости, а цвет крайне насыщенный. Уже в мыслях сочувствуя самому себе, рыцарь следующие полчаса попивал свой эль, слушая рассказы о разноцветных винах, сладких и кислых, дорогих и таких, что и траву убивают. Даже появлялись догадки, а не с хозяином ли винодельни он светские беседы ведёт. Но всё же, спустя три кружки, бокал собеседника соизволил опустеть, а он сам — прекратить рассказы о горах, островах и виноградниках. Правда болтливость никуда уходить не собиралась, от чего, видя лишь бесконечную скорбь утомлённого сознания в глазах собеседника, стал осматриваться в поисках кого разговорчивее. Такой вскоре и нашёлся - некий путник, который сидел в тёмном углу, разбираясь со своим музыкальным инструментом. Похоже, что бард. Да уж, вот кто Кире явно неприятные воспоминания навевал. Но его приятеля это ничуть не смутило, потому он, прихватив бутылку, удалился к новому компаньону. А рогатый так и остался в одиночестве, подпирая голову рукой и рассматривая опустевшую кружку. На дубе некогда были надписи, но от времени они выцвели и теперь оставалось лишь гадать, что же мастер там оставлял. Металл, потускневший почти до рыжины, сохранил выбитые узоры цветов и драконов. Вот уж по праву, нечто прекрасное. Мысли вновь вернулись к прошедшему дню. Слишком много было странного за сегодня. Либо же он слишком привык к спокойствию, от чего малейшие странности вызывали опасение. Но он не мог отделаться от мысли о том касании — почему, ну почему его память вернулась к этому всему. К тем ужасным картинам смерти, не кровавой, но полной беспощадной разрухи, не пощадившей никого и ничего. В этом ведь и причин не было — сплошное зло ради зла. Сжав зубы, что во рту почувствовался привкус металла, он опёрся лбом на ладонь, зарываясь пальцами в спутанные пряди волос. Вскоре подошла девушка, работавшая здесь, и подлила ему эля. Но видя весьма красноречивое состояние посетителя, оставила ему всю бутылку, безмолвно удалившись. Тут же почти залпом осушая половину кружки, парень откинулся на спинку стула. Голоса и смех раздражали всё больше и оставалось только топить их в алкоголе, как и весь тот страх, что поселился внутри. Он ведь главная надежда этого места, а если позволит себе слабость страха, то все эти люди погибнут. И нужно быть сильным, ради всего, ради всех. Внезапно, до ушей донёсся новый звук, не похожий. Это была тихая трель струн лютни, которая тут же стала набирать силу, заставляя притихнуть прочие звуки. Подняв голову, Кира уставился на барда, который с улыбкой наигрывал некую весёлую балладу. Ну а сидящий рядом Дима качал в руках кривоватую флейту. – Ну только не говори, что ты... – правда его недовольный шёпот тут же прервался весёлой духовой музыкой. С раздражённым удивлением прикрывая глаза, рыцарю оставалось лишь наблюдать за представлением. – Как вам легенда о царевне, что всех сильней была? – поднимаясь со своего места, каштаново-рыжий бард закрутился меж столов, а голос его разнёсся во все концы помещения. – О рыцаре, которая, весь род свой довела. Сбежала с замка от забот и от замужества. Эту старую сказку Кира конечно знал. А вот что по ней и песня есть, весьма удивился. Впрочем, хоть что-то приятное — эта навевало воспоминания о беззаботных временах детства, ещё до обретения креста, со всеми его ужасными обязанностями и трудностями. – Неслась сквозь лес она, от всех Боясь назад смотреть. Найти укрытье — вот успех, Ну а пока терпеть. Остальные гости, должно быть, тоже знавшие эту балладу, стали понемногу подпевать, от чего звучание стало куда более приятным. Впрочем, и голос самого барда не вызывал такого уж отторжения. – Найдя поляну и ручей Осталась на привал. В то время как за ней с ветвей Дракон злой наблюдал. Может, и не так плохо это всё. Хотя возникшая головная боль заставила забыть о всяких наслаждениях. И допив свой чудный напиток, а после оставив серебряную монету в оплату, он тихонько направился к выходу. Вот только тихо не получилось, когда наиболее знакомый из присутствующих подхватил его под руку, утаскивая за собой в подобие танца. Холод, исходивший от человека, тут же неприятными мурашками распространился по коже. Должно быть, он просто очень пьян, вот и мерещиться начало. Мир то переливаться начал, то становиться громче или тише, а голова вовсе кругом шла. Это было даже удивительно, обычно то он так не подкашивался с одной бутылки. Может, с элем что-то не то? Или же... С ним самим не всё в порядке? – Не трогай меня! – выкрикивая, Кира отшатнулся, вырывая руку от чужой. В воздухе повисла тишина, такая, что слышалось лишь дыхание присутствующих, да храп какого-то заснувшего алкаша. Ощущая десятки взглядов на себе, он сам не понял почему, но рванул к выходу, чуть ли не падая. Розовоглазого барда так и вовсе оттолкнул с дороги, после чего вылетел на улицу и понёсся прочь от таверны. В себя же пришёл на краю леса, сидя на траве, обнимая себя за плечи и смотря на звёзды. Сердце бешено колотилось, к горлу подступала тошнота и не было ни единой мысли в голове — лишь звенящая пустота. Деревня осталась где-то позади, да и не было похоже, что кто-то действительно пошёл за ним. Но так и лучше — ему к одиночеству не привыкать и оно не помешает, мысли в порядок привести, да и всё остальное. Это было похоже на трусость. Сбежал, точно напуганный зверь, подальше от людей и шума. Жалкое зрелище, не подобающее защитнику от зла. – О Всевышний, ну почему я так слаб... – едва шепча каждое слово, он не отрывал взгляд от сияющих огоньков в небе, надеясь получить от них ответы на все свои вопросы. Но звёзды оставались безмолвны и безучастны к его боли, так и озаряя мир хрупким светом. Ни они, ни луна, не тот, чьим слугой он является почти полсотни лет не внемлили его молитвам, оставляя в тишине, нарушаемой шелестом ветра и отдалёнными голосами ночных птиц. – На что ты надеешься вообще, обращаясь к небесам? Вздрагивая, Кира повернул голову к человеку, присевшему рядом с ним. Запах вина заставил поморщиться, но отворачиваться он не стал. Его взгляд застыл на маске, чьи узоры во тьме тускло светились. – А как ты... – Как я вижу сквозь эту штуку? Это артефакт, так что просто вижу. – усмехаясь, он откинулся спиной на траву. Правда взгляд, ощущавшийся словно тысяча раскалённых иголочек по коже, никуда не исчез. – Другие ничего не увидят, а мне она как стекло. – Да уж. – легче не стало, но хоть какой-то ответ. Впрочем, почему ему вообще не всё равно? Вновь уставившись на небо, рыцарь ушёл в свои мысли. Ему сейчас было весьма спокойно, насколько вообще состояние души может быть таковым. Да и алкоголь в теле понемногу действовать начинал, успокаивая разум. – А ты чего сбежал то? Вид у тебя был не самый нормальный. Торговцы и про одержимость шептались. – Пусть говорят, что хотят. Я терпеть не могу и бардов, и музыку. Меня устраивает лишь звук молитв и церковного хора. – хмурясь, он пробурчал что-то, чего и сам не разобрал. Но через мгновение его за воротник дёрнули назад, да с такой силой, что он без сопротивления упал. – Эй, что за... – Тебя шатает, лежи давай. Тем более, утром я надеюсь на реванш. Сам не понимая почему, Кира усмехнулся. Все мысли о страхе просто испарились и он, наконец, расслабился. Может, так будет и лучше, если просто не вспоминать о всех этих кошмарах и не считать минуты до начала конца. – Я тебе на победу и шанса не дам. – Да-да, конечно. Кстати, чего ж тебе какой-то бард такого сделал, что ты их всех терпеть не можешь? – Я сам таким стать хотел. Даже научился играть на этой, лире. Но по итогу... Я здесь. В Ордене Святого Креста, служу Всевышнему и изничтожаю зло с лика земного. – Сколько красивых слов то. В общем, отсыпайся прям тут уже, рыцарь не сбывшихся мечтаний. – Рано или поздно я тебе голову отрублю. – закрыв глаза, Кира и правда стал быстро проваливаться в сон, напоследок лишь задумываясь, безопасно ли вообще засыпать рядом с тем, кого ты знаешь всего два дня.***
Едва переставляя ноги, рыцарь плёлся по лесной тропе. Солнце нестерпимо пекло и хотелось пить, так ещё и всю ночь дерущиеся под окнами коты поспать ему не дали. В общем, полный комплект страданий. Наверное, в аду пытают таким же. Впрочем, ему туда дорога не светит, а вот несколько сотен лет на земле обеспечены. Если, конечно, сюда не заявится проклятие в лице странника. На прошлой неделе пришла новость, что один из отрядов Ордена был найден разгромленным в лесу. А прилагался к письму крест, с выгравированными на задней стороне инициалами. И взглянув на них, Кира почувствовал укол горечи — он этот крест видел сотни раз, но ни разу не смел коснуться. А теперь погнутый металл жёг холодом его пальцы. Но не было ощущения, что он заплачет. Была лишь обволакивающая ненависть и желание отомстить проклятой погани за человека, который его всему научил. Отметая мысли об этом всём, он покосился на своего спутника. Тот, будто и вовсе усталости не чувствовал, подпрыгивая при ходьбе и крутя в руках меч. Удивительно, как после сотен тумаков и отлётов в деревья, он даже просто на ногах умудрялся стоять, не говоря уже о каких-то прыжках и прочем. Либо их жесточайшие тренировки недостаточно интенсивны, что менее вероятно, либо он Кире чего-то о себе не рассказывал, что куда более вероятно. В конце концов, за две прошедшие недели, он кроме имени парня и его несколько неадекватных по обширности знаний о вине, ничего толком и не узнал. Тот будто искал любую возможность увиливать от ответов. Но даже если ему и есть, что скрывать, с чего вдруг волноваться об этом? Секреты ж у всех есть, и знать о них дано лишь самим людям и Всевышнему. Но от раздумий отвлёк перезвон колокольчиков, звонкая мелодия и ударивший в нос аромат цветочного масла. Подняв глаза, он увидел, что они подходили к небольшому двухэтажному дому, с красной крышей и окнами, увитыми клематисом. Вывеска у двери, с изображением изящной туфельки и привязанной красной лентой, более чем давала понять, дамы какого поведения ждут здесь гостей. Одну он сразу и заприметил — совсем молодая, едва ли шестнадцати лет, она сидела на скамье у входа, играя на лире и напевая что-то на иностранном наречии. Весьма смуглая, но с бледно-жёлтыми, почти что песочными волосами. Да и глаза сияли, как спелые абрикосы, с интересом посматривая на путников. Внимание конечно привлекал и наряд, с открытыми плечами и щиколотками. Ощущая приступ смущённого отторжения, он уставился прямо перед собой, чуть ускоряя шаг. А девушка, то ли пугаясь огромного золотого креста Ордена на груди, то ли вида рогов, сдвинулась в тень, прижимая к себе лиру. – А девчонка то с острова Априкотти. Давно я их не видел в наших краях. – голос Димы, раздавшийся под ухом, заставил его вздрогнуть, поворачивая голову уже на этот звук. – Да и наречие их весьма интересное. Они в большинстве на лирийском лялякают. – А ты то откуда так много знаешь про всех этих? – чуть расслабившись лишь когда злополучное здание осталось позади, Кира легонько коснулся креста на шее. Огромный золотой знак отличия их Ордена, имеющий на той стороне вырезанные инициалы "К. Г". И несмотря на всю мягкость золота, эти обагрённые собственной кровью буквы сам Всевышний удержит от разрушения. – Путешествовал много. За два десятка лет жизни успел побывать во множестве мест, в том числе и не самых приятных. Да и к тебе тоже вопрос тоже имеется. Чего ты так от борделя шарахался? – Не богоугодное заведение. Рассадник греха. – хмурясь, он сжал руки в кулаки и спрятал в карманы. – Хоть членам Ордена любые грехи сразу искупляются, на похоть я в жизни не пойду. На несколько секунд повисла тишина и рыцарь наконец подумал, что от него отстали. Да только его мысли и окружающую тишину прервал тихий смех, который хоть и пытались сдержать, но неудачно. Уже в мыслях перебрав все цензурные и не очень выражения, он ограничился наиболее матерным взглядом. Который, правда, чужую наглость вовсе не остановил. – Ты это что же, ни разу и ни с одной дамой не был? Хах, тебе сколько лет, господин аскет? Ощущая, как к лицу приливает краска, Кира не задумываясь замахнулся и отвесил подзатыльник. После чего, игнорируя мат в свою сторону, он ускорил шаг. В голове вновь возникли не самые приятные воспоминания – должно быть, их у него уже на все случаи жизни имеется. Да и к сожалению, как научил опыт двух недель общества этого человека, попытка отмолчаться приведёт лишь к сотням новых вопросов, аналогичного смысла, но другой формулировки. – У меня была дама сердца и пусть мы не виделись почти пять лет, я остался верен ей. И я не аскет, просто ходить в подобные места считаю низким. – выдержав паузу, он всё же мысленно заставил ответить себя и на второй вопрос, озвучив ответ без дополнительных душевных терзаний. – Мне семьдесят четыре, хоть и выгляжу я куда моложе. Крест замедляет старение тела. – Так вот почему ты такой нудный... – скрещивая руки за головой, Дима ускорил шаг, в этот раз уже уворачиваясь от подзатыльника. – И вообще, неужели не скучно? Ну, без женщин. – Ничуть. И к чему эти вопросы? Сам то ты тоже не фанат прекрасного пола. Ненадолго повисла тишина. Кира даже подумал, что задел за живое, но донёсшиеся до ушей смешки убедили в обратном. Эта вечная несерьёзность даже раздражать начинала. Но делая глубокий вдох, он подавил гнев — смертный грех, как не крути. Но удерживаться от него порой почти невозможно. Да и будто более подчинённое духовенство такое праведное... Ему и подавно волноваться не надо. Но заставить себя забыть о правилах он просто не мог. – У меня своих причин хватает. Так, эта твоя девушка, она, что, умерла? – Ты совсем? Нет, она жива, но покинула Орден. – Ууу... Разве нет какого-то правила, что вашим между собой отношения строить нельзя? Вновь ощущая приступ раздражения, рыцарь лишь махнул рукой и продолжил идти. Голову вновь заполонили воспоминания, в этот раз о Блоссомфлате. По праву, этот замок считался едва ли не одним из самых прекрасных на континенте. Не сравнить конечно с Вайткроссом, но там столица, никуда не деться. А вот родовое гнездо Джасентов... Оно просто прекрасно. Само здание, из белого кирпича, не столь большое. Но венчает его двенадцать аккуратных башен, с пурпурной черепицей, по легендам, сделанной из драконьей чешуи. И высится он на холме, разделённом на три платформы. И пересекает их, ведя прямиком к воротам, двести ступеней из белого мрамора. Сами платформы — сплошь сады, где растут сливы и уникальные ночные яблоки, чья кожура напоминает беззвёздное небо, а мякоть подобна самому лунному свету. Правда, Кира их прелестного вкуса уловить так и не смог. Ну, яблоки как яблоки, обычные фрукты. Чуть сладкие, а мякоть рассыпчатая и текстурой похожа на только испечённый хлеб. Ехали они туда с наставником не просто так. В этом замке жила одна из немногих девушек, принявших крест. Пожалуй, это парня даже удивляло — кто вообще в здравом то уме захочет выжигать на себе огромный крест? Ему то и выбора не дали, либо на костёр, либо под клеймо, а тут принцесса, право выбора более чем имелось... Но, насколько он понял, у всех, кроме него, выбор был. И всё же, та встреча стала одним из лучших моментов его далеко не самой лучшей жизни. Правда, уклоняться от стрел, выпускаемых всадником на коне — мероприятие не самое простое. Но когда этот всадник оказывается прекрасной дамой с чароитовыми волосами и удивительными глазами, подобными волшебным озёрам... Воспоминания об этом даже вызвали улыбку, пусть и исполненную грусти по давно ушедшим дням.***
Шатры и телеги, расставленные на центральной площади, так и блестели изобилием красок. По правде, Кире все эти шумные места и вовсе опротивели. Играющая отовсюду музыка, танцоры и шуты в ярких одеждах, обвешанных колокольчиками, множество языков и ещё большее разнообразие ароматов — всем этим ярмарки больше раздражали, чем радовали. Ещё и множество народа, многие из которых с подозрением поглядывали и на рыцаря, и на его спутника... Тот, к слову, тоже восторга не источал. Держась к своему друго-наставнику как можно ближе, он даже чуть шарахался от людей, что подходили слишком близко. Впрочем, его и затащить в это место многого стоило, чего уж тут. Потому не удивительно, что был Дима в определённой степени зол, но не повиноваться приказу того, в чьи ученики набился с таким трудом, не мог. – Ты так и не объяснил, зачем мы проехали почти дюжину миль, чтобы оказаться здесь. – вынужденно повышая голос, он отвлёкся и едва не врезался в одного из торговцев, что завопил на каком-то западном наречии. – Да смотрю я, куда иду! – Какие-то проблемы, уважаемый? – останавливаясь и дёргая парня в свою сторону за рукав, Кира чуть прищурился. Тут же, с сильным акцентом, что отдавал шепелявостью, его заверили, что проблем никаких нет. Да и вообще, для Ордена всегда скидки есть. Но не став отвечать, рыцарь продолжил путь, таща сквернословящего юношу за собой. – Пусти, пусти! – ощущая наконец, как никто его более не держит, он отряхнулся. – Так на кой чёрт нам эта ярмарка? Что ты такого купить хочешь? – Не что... Мне нужна информация. И скажем так, у меня есть свои источники, от которых я и узнал, про одного человека, находящегося здесь. Не став более ничего объяснять, он чуть ускорил шаг. При мысли о том, кого он увидит, заставляли даже подрагивать от нетерпения. В конце концов, не каждый день выпадает шанс встретить человека, пережившего встречу с проклятым странником. А Кире было необходимо узнать, как эта погань выглядит, чтобы убить сразу, как увидит. Жажда мести, медленно кипящая в груди, вызывала странное удовольствие. И пусть Всевышний осуждает подобное, ему плевать — это зло получит воздаяние за все свои грехи. Пройдя сквозь кажущиеся бесконечными ряды людей и товаров, зверей и переулков, он смог найти нужное место: маленький домик из берёзовых брёвен, под соломенной крышей и с лазурными ставнями. Всё в точности как и описывали в письме. В груди даже заныло от благоговения и на несколько мгновений он замер, не в силах приблизиться к месту, способному ответить на вопросы, задать которые раньше можно было лишь себе. Медленно, едва дыша, он приблизился, постучав в дверь. Каждый удар эхом отдавался в теле, а все мысли и вовсе его разум покинули, оставив звенящую пустоту. Оттого он и не сразу сообразил, когда дверь перед ним открылась и оттуда выглянула хозяйка дома. Сначала растерявшись, она быстро сообразила всё при виде креста на груди рыцаря. Пропустив их и представившись, женщина указала на дверь нужной комнаты, после чего удалилась на кухню. Дима, всё ещё не особо понимая, зачем они здесь, залип на какие-то картины на стенах, ну а Кира, абсолютно забыв про его существование, ушёл в комнату. Там, на в меру старой кровати, сидел мужчина. Волосы его, уже частично выпавшие, побелели от возраста и пережитых ужасов. Глубокие морщины испещряли лицо, хотя было известно — этому почтенному господину нет и сорока лет. Множество шрамов, проходивших по телу, за годы так и не смогли зажить хоть немного. А взгляд... Таких глаз у живых уже нет. Да даже мёртвые не смотрят так, как те, кто умерли изнутри, видя вещи, более страшные, чем смерть. – Здравствуйте... – едва подбирая слова, он нервно потирал в пальцах крест. – Я Кира, из Ордена Святого Креста. И мне бы хотелось узнать от вас... – Узнать о проклятом страннике, я уже понял. - голос мужчины звучал сухо, точно на изломе. – Хотя мне бы вспоминать об этом не хотелось. – Простите, я всё понимаю, но мне нужно это. Возможно, это чудовище явится и в мой дом, а потому я должен быть готов к этому. Повисла гробовая тишина. Всё это время человек как-то странно на него смотрел. А после чуть усмехнулся, безысходно так, как вообще может улыбаться человек, который и не живёт уже. – Ты не сможешь его одолеть, малец. И никто не сможет. Это не человек... Это сплошная тьма, принявшая людскую форму. – вздыхая, он несколько отвернулся, переводя на стену взгляд, затуманенный воспоминаниями. – Наш отряд, полсотни бойцов, стоял в лесу. Как сейчас помню, что был полдень, пели птицы, стрекотали кузнечики, люди смеялись, пили и играли в карты. Мы были лишь дозорными и не готовились ни к какой битве. А потом... Ненадолго, он замолк, глубоко задумавшись. Кира даже подумал, что более ничего не услышит, но говорить мужчина таки продолжил. – Потом мы заметили, что стало темнеть. Был полдень, но всё вокруг окрасилось в цвета подступающей ночи. И всё вокруг смолкло — и птицы, и насекомые. Да и мы замолчали, потому что всех объял страх. Лес разом пропитало холодом, но не таким, какой приносит Калех или её прислужники. Так холодает, когда является Она. И мы услышали шаги, тихие такие... – чуть сжавшись, мужчина стал нервно сминать в руках одежду. – Странник явился к нам из-за деревьев, бредя, как самый простой путник. Весь в чёрном, с мечом, будто сотканным из теней, и с широкой улыбкой, ярко сияющей во мраке. Мы замерли, а после командир наш на землю упал, умоляя о пощаде. Но... Это чудовище без всякой пощады рассекло его. А после и за нас принялось, ничего не говоря и не переставая улыбаться... Слушая это, рыцарь и думать не мог ни о чём. Он вновь видел перед собой выжженные земли, видел весь тот ужас и ощущал, как решимость покидает его. Умирать не хотелось, но всё меньше было мыслей, что он сможет сделать хоть что-то. От всего этого их отвлёк звук шагов и скрип двери комнаты. Шаги Кира узнал безошибочно, а бросив взгляд назад, увидел и ставшую привычной лыбящуюся маску. Но вновь посмотрев на воина, он лицезрел абсолютный ужас в глазах того. – Ну мы там скоро? Я на ярмарке неплохую тележку с вином заприметил, не особо хочется, чтобы его раскупили. – останавливаясь, Дима со странным любопытством уставился на мужчину. – Вот как... Ого. – Это... Это он! Это чёртово проклятие! Резкий треск прорезал воздух. Сотни чёрных как уголь стрел разом вонзились в тело человека, обагряя постель, стены, всё вокруг. Небольшие брызги попали и на лицо Киры, а опустив взгляд, он заметил, что и золото креста окрасилось кровью. Комнату стало заволакивать тёмной дымкой. Холод, исходивший от того нечто, что было за его спиной, медленно вгрызался в кости. Он не мог пошевелиться, даже дышать толком. Лишь вновь чувствовал тот липкий ужас и угрозу, которой невозможно противостоять. Он больше не ощущал человека рядом с собой — лишь сплошную смерть, что лениво приближалась к нему, и не думая торопиться — добыча то уже никуда не сбежит. –Я надеялся, что мы побудем рядом как-то подольше. Но, похоже, всё закончится здесь и сейчас. – голос, в котором слышался вой мириада неупокоенных душ, был более не близок к людскому. Так может звучать лишь нечто не от мира сего. – Так, что ты там про погань говорил?
