Бессонница

      ― Спи спокойно, зараза.       Эти слова вырвались из уст женщины после того, как последний их противник безжизненно распластался на земле в нескольких метрах от нее. Он пытался обойти их со спины, думал, что никто не заметит этой хитрости, если он спрячется за одной из многочисленных стенок давно опустевших зданий. Но от Кошмара Фейд никому не удавалось скрыться, никто не мог убежать от собственных страхов. Неведомая, необъяснимая материя легко нашла врага, ослепила его, лишила возможности нанести удар, а сама женщина одним точным выстрелом расправилась с ним.       Фейд слышала раздражающий писк бомбы еще несколько секунд, пока кто-то из команды наконец-то не обезвредил ее, позволяя остальным выдохнуть с облегчением. Очередная превосходно выполненная миссия вызвала едва заметную улыбку, а сама турчанка задумалась о том, что по возвращению на базу в первую очередь сделает себе крепкий кофе, а докладом пусть занимаются другие – Сейдж, например.       ― Костюм безнадежно испорчен.       Знакомый голос отвлек Фейд от собственных мыслей, а на эту фразу коллеги женщина лишь слегка закатила глаза, даже немного раздосадовавшись тем, что он не видел этого. Пока Сейдж исцеляла израненного Йору, которому, как всегда, пришлось бегать по всей этой разрушенной местности, как умалишенному, француз в очередной раз жаловался на слегка потрепавшийся внешний вид. Удивительно, что в его самых страшных кошмарах нет ни единого упоминания о растрепанной прическе или пылинке на темно-синей жилетке. Хотя его страхи намного интересней, чем подобные мелочи….       ― Радуйся, что только костюм, ― не сдержавшись, ответила Фейд, обернувшись к коллеге и бегло осмотрев его с головы до ног, будто убеждаясь в правдивости своих слов. Конечно же, без нескольких царапин не обошлось, но умению Чембера выпутываться из опасных ситуаций можно было только позавидовать – щелчок пальцев и поминай как звали. Если выживешь после встречи с ним, конечно.       ― Больно ты сердитая сегодня. Не с той ноги встала, ma chère? ― мужчина аккуратно поправил очки указательным пальцем, при этом не отводя взгляда от собеседницы. На его губах появилась слабая улыбка и хоть он и знал, что играет с огнем, останавливаться, казалось, вовсе не планировал.       Этот вопрос слишком легко вывел Фейд из себя. Никому ведь не дано было понять, каково это – сотрудничать с Кошмаром. И рассказать об этом она не смогла бы, слишком опасно. Возникшая волей случая связь дорого ей обошлась и, будь у женщины выбор, она бы предпочла никогда не иметь с этим дела. Но произошедшего не изменить, историю не переписать. И невозможно точно сказать, кто же кого приручил – Фейд управляла Кошмаром, или он обрел власть над ней. Потому каждое даже малейшее упоминания сна или чего-то связанного с ним так легко заставляло женщину злиться.       ― Еще хоть слово… ― фраза Фейд была прервана громким шумом лопастей вертолета, прибывшего забрать их и наконец-то доставить на базу, где каждый сможет хорошенько отдохнуть после миссии. Можно сказать, это и стало спасением для Чембера. В этот раз ему повезло. ― Забудь, ― махнув рукой, женщина вновь отвернулась от напарника, решив, что на данный момент их разговор закончен.       Путь на базу все провели в полнейшей тишине, каждый думал о чем-то своем, а Фейд безуспешно пыталась вздремнуть. Но в голове то и дело звучал ее собственный голос – Кошмару было мало. Сколько бы страхов не поглощал, скольким бы людям не туманил разум, его голод невозможно было так легко утолить. А из-за этого страдала и она. Страдала, но никогда не жаловалась. Никогда не говорила о том, как ей не хватает простого человеческого сна. И как же, черт возьми, на самом деле она устала постоянно пить кофе. Каким бы вкусным он не был, сколько бы сортов она не перепробовала – все это приедалось слишком быстро. Но и отказаться от всего этого Фейд не могла ― простой напиток стал ее зависимостью, ее спасением, ее лекарством.       Как только вертолет слегка качнулся, а лопасти перестали шуметь, сообщая, что их бравая пятерка наконец-то «дома», женщина освободилась от сковывающего движения ремня безопасности и одной из первых ступила на твердую поверхность. Слегка разминая отекшие руки и плечи, Фейд, повинуясь старым привычкам, осмотрелась по сторонам, а после обратилась к коллегам со своим извечно любимым предложением:       ― Кто хочет кофе? Я угощаю.       ― С превеликим удовольствием, ma chère. И вот надо же было мужчине, который около часа назад едва не вывел ее из себя, оказаться первым и единственным человеком, согласившимся на ее предложение. Остальные либо слишком устали, либо предпочли заняться более срочными вопросами. А Фейд была не из тех, кто так просто разбрасывается словами и отказывается от своих предложений. Именно поэтому женщина одобрительно кивнула, тут же направившись в сторону входа в длинный коридор, ведущего в сторону комнаты, вмещающей в себя буквально все – там был и обеденный стол, и нечто слабо напоминающее кухню, и мягкий угол, где так любил отлеживаться Гекко, играя в старые приставочные игры. Древний телевизор и саму приставку парень долгими уговорами убедил перетащить наверх, ведь постоянно сидеть в подвале ему вовсе не хотелось, да и здесь найти себе партнера для игры было намного легче. Когда-то кто-то говорил о том, что им пора бы привести это место в порядок и наконец-то разделить мебель по комнатам, выделив под кухню отдельное полноценное пространство. Все заканчивалось только разговорами. Потому всем приходилось довольствоваться малым, ощущая лишь слабое подобие свободы в своих собственных комнатах. И хоть Фейд никоим образом не выдала свой самую малость негативный настрой к коллеге, мысленно она уже пообещала самой себе наслать на него свой самый страшный Кошмар, лишь бы в следующий раз глупых вопросов не задавал.       Чембер был непривычно молчалив, задумчив, но это было лишь на руку женщине – никаких неудобных вопросов, никакой потребности в объяснениях. Так и не проронив ни слова, коллеги вошли в так называемую комнату отдыха, где Фейд, бегло осмотревшись, направилась к полкам с кухонной утварью. Удивительно, но ни Гекко, ни Феникса здесь сейчас не было – видимо, очередная игра надоела, или же они просто решили помучить созданного Рэйз и Киллджой бота – времяпрепровождение вполне в стиле Феникса, а Гекко всегда за любое занятие, лишь бы скучно ни было. Остальные же были редкими гостями комнаты «три в одном», так что может именно поэтому так называемая перестановка и затянулась. К счастью, с вступлением Фейд в Протокол, о дешевом кофе все мгновенно позабыли – не допустила бы она наличие такой гадости перед своими глазами – а потому на полке стояло несколько видов заварного кофе на выбор. Но сейчас женщина положилась лишь на удачу – взяла один из пакетиков не глядя, а после принялась за одно из своих любимых занятий. Она не стала спрашивать у коллеги о предпочтениях – если что-то не придется по вкусу, добавит сам. Но Фейд была уверена в том, что ее кофе просто не может не понравится.       ― Merci beaucoup, ― в своей привычной манере протянул Чембер, когда женщина поставила перед ним чашку крепкого бодрящего напитка.       Сама Фейд все так же молча кивнула, а после опустилась на место напротив. Приятный аромат кофе расслаблял, дарил ей какое-то успокоение, от чего, не осознавая этого, женщина буквально на секунду прикрыла глаза, лениво облокотившись на спинку стула. Как ей казалось, по крайней мере. На деле же прошла далеко не одна секунда.       Чембер перевел взгляд на коллегу, неожиданно поймав себя на мысли, что беспокоится о ней. Удивительное и давно позабытое чувство. Француз легко относился к ранениям остальных, так как знал, что Скай и Сейдж справятся с любым подобным происшествием, да и он сам, в случае чего, первую медицинскую помощь до прибытия профессионалов оказал бы. Но то, что тревожило Фейд, было не так легко «исцелить». Как бы она не пыталась утаить от остальных свою хроническую усталость, это не скрылось от бывшего снайпера, привыкшего замечать даже малейшие детали.       Чашка мужчины опустилась на стол слишком громко, Фейд резко открыла глаза, даже слегка дернувшись, будто желая схватиться за оружие, а после тихо выругалась на своем родном языке. Она вновь провалилась в дремоту, даже не заметив этого. Такие моменты все чаще случались с турчанкой, а отсутствие сна все сильнее отражалось на ее привычной жизни. И это в любой момент могло сыграть с женщиной злую шутку. А может и не только с ней.       ―  Pardon, случайно, ― будто успокаивая, тихо сказал Чембер, внимательно следя за тем, как собеседница пытается прогнать остатки бессознательности. ― Может, тебе стоит обратиться к кому-то со своей petit problème? ― стараясь подобрать нейтральное выражение, предложил мужчина спустя несколько секунд размышлений.       ― Проблемой? ― переспросила Фейд, не сразу поняв, к чему именно клонит ее коллега. Но осознание пришло достаточно быстро, как и недовольство, вспыхнувшее в душе женщины. ― Если ты считаешь Кошмар проблемой, то боюсь тебя огорчить – мне с ним предстоит прожить всю свою жизнь, ― даже не пытаясь скрыть эмоции, хмыкнула турчанка перед тем, как допить свой почти остывший кофе. ― Так что просто не обращай внимания. Либо постарайся хотя бы не давать глупых советов, ― сказав это, Фейд достаточно быстро убрала за собой и покинула комнату, оставляя мужчину наедине с его мыслями.

***

      Не особо просторную, но крайне ухоженную комнату наполнял тихий стук «Колыбели Ньютона», стоящей на самом углу рабочего стола, заполненного не одной стопкой бумаг с чертежами. Мужчина сидел за столом, внимательно изучая один из документов и время от времени внося в него мелкие правки. После внезапного пробуждения сон как рукой сняло, хоть усталость и проявлялась неприятными ощущениями в глазах и желанием отключиться хотя бы несколько минут. Но стоило Чемберу расслабиться хотя бы на мгновение, как в голове возникали образы, навеянные сегодняшним кошмаром – раскрытие связи с двойником и реакция тех, с кем он сейчас сотрудничал. Ничего необычного, он действительно думал о подобном, но никогда раньше не предполагал, что Кошмар Фейд сотворит из этого столь детальные и правдоподобные сновидения.       Чембер уже не один раз пожалел о том, что вообще завел тему сна в своем разговоре с женщиной, но решил воспользоваться внезапно появившимся свободным временем с пользой. В конце концов, с их стилем жизни никто не знал, когда это самое свободное время вообще может подвернуться. У него было еще несколько часов до того, как первые «ранние пташки» начнут просыпаться и шуметь в коридоре. И это время он проведет за очередной микросхемой для проекта, названия которому еще не придумал.       В то же время Фейд бесцельно бродила по штабу, ступая тихо, словно кошка, лишь бы никому не помешать. Она прекрасно знала, что Кошмар все равно разбудит кого-то, заставит вздрогнуть от ужаса посреди ночи, покрыться мурашками, почувствовать леденящий холод внутри, и не даст покоя до самого утра, постоянно напоминая о страхе, таящемся совсем рядом. Но за подобные проделки своего вечного спутника собственной вины женщина не чувствовала, ведь повлиять на природу того, с кем заключила сделку, была не в силах. А вот попытаться самой не стать виновницей причиненного кому-то неудобства вполне могла.       Женщина старалась не смотреть на время и не думать о том, сколько еще часов она проведет в абсолютной тишина, наедине с собственными мыслями. В такие моменты было сложнее всего, ведь именно тогда Фейд невольно анализировала все то, о чем нашептывал ей Кошмар после своей ночной охоты. Вчера под раздачу вновь попал Омен. Он один из немногих, кто ни разу не сказал Фейд ничего по этому поводу. Возможно его вовсе не беспокоило то, что его страхи могут раскрыть. Или же он просто знал, что многие и так догадываются, какие мысли могут сравниться для него с сущим кошмаром. Женщина едва заметно усмехнулась. По сути, взгляни на любого и с большой вероятностью сможешь угадать, чего боится человек перед тобой. За редким исключением. И эти самые исключения были интереснее всего. Хотелось разобраться, выведать все, но еще при вступлении в Протокол Фейд пообещала, что никогда не раскроет чужие тайны. А свое слово она держать умела.       Женщина продолжала бесцельно бродить узкими коридорами, понимая, что этот путь в любом случае приведет ее к столовой, где она и будет дожидаться утра, наслаждаясь крепким кофе. Но вот свет, исходящий из одной из комнат, привлек внимание Фейд – так и нашлась сегодняшняя жертва Кошмара. Женщина едва заметно усмехнулась, когда осознала, что Кошмар действительно не забыл ее утреннее «обещание» и решил этой ночью поиздеваться над французом. Турчанка хотела уже хотела пойти дальше, но от чего-то в последний миг передумала и, повинуясь мимолетной мысли, едва слышно постучала в комнату коллеги.       Секунда, вторая, третья… Фейд уже начала жалеть о своем необдуманном поступке и собралась было уходить, в надежде, что мужчина не услышал столь тихого звука, но дверь отворилась, а сам хозяин комнаты предстал перед ней практически при полном параде.       ― Ночная прогулка, ma chère? ― поинтересовался Чембер, вовремя сменив вопрос, дабы не совершить ошибку и в очередной раз не затронуть так сильно раздражающую женщину тему. ― Неужели решила позволить мне составить тебе компанию? ― на губах француза появилась едва различимая улыбка, а сам он внимательно наблюдал за собеседницей, стараясь уловить каждое едва заметное изменение в ее эмоциональном состоянии.       ― Не только ведь Кошмару развлекаться по ночам, ― слегка поведя плечами и положив руки в карманы, протянула женщина. Фейд мимолетно взглянула на золотые часы мужчины, задумавшись, насколько уместным сейчас будет предложение выпить по чашечке кофе. Почему-то именно этой ночью турчанке захотелось развеять скуку разговором с кем-то. Либо же просто посидеть в тишине, но не чувствовать привычного одиночества, пока Кошмар ведет свою охоту. В итоге, понимая, что пауза затянулась, Фейд прервала ее коротким предложением: ― Так ты не против исполнить роль моего компаньона?       ― Это будет честью для меня, ― отвесив поклон, протянул Чембер, едва сдержавшись от очередного комментария по поводу непослушного Кошмара женщины, либо же наоборот – слишком послушного, но французу не дано этого узнать. ― Мне выпадет возможность еще раз попробовать ce merveilleux café, которым ты угощала меня вчера? ― поинтересовался мужчина, уже шагая в сторону той самой общей комнаты, ведь, в конце концов, не на стрельбище же им идти в столь ранее время.       ― Я не люблю готовить один и тот же сорт кофе два раза подряд, ― все же, с темой разговора в этот раз Чембер угадал, ведь на губах женщины появилась едва заметная улыбка, стоило ей только заговорить о том, что она действительно любит. ― Но удивить смогу. В любом случае, ― добавила она уже тогда, когда француз галантно открыл перед ней дверь, пропуская вперед. Удивительно, но сейчас вся эта манерность вовсе не раздражала, казалось, что все так, как и должно быть.       ― Не сомневаюсь, ― ответил мужчина, уже заняв одно из мест за небольшим обеденным столом и внимательно наблюдая за явно оживившейся Фейд. Казалось, она действительно была рада находиться в его компании. Или же коллеге было абсолютно все равно, кто бы стал ее собеседником на эти несколько часов? Задавать этот вопрос Чембер не стал, решив, что не хочет разрывать ту тонкую нить взаимопонимания, что появилась между ними. Все же, в Протоколе уже были те, кто его откровенно недолюбливал, расширять этот список не было никакой нужды.       Фейд не ответила, просто не видела в этом особой необходимости. В это время она как раз ставила на плиту пустую медную турку, зажигая огонь и отсчитывая нужное количество времени, дабы приступить к следующему шагу. Сорок секунд, и вот женщина насыпает на дно две ложки молотого кофе, после добавляя сахар. И вновь ждет, свободной рукой поправляя непослушную прядь волос, выбившуюся из совсем не поддающейся укладке прически.       Мужчина не замечал настолько внимательно он следил за каждым действием Фейд, будто желая запомнить этот миг идеально, словно понимал, что мысленно будет возвращаться к этому предрассветному мгновению далеко не один десяток раз. Это одурманивало ничуть не меньше запаха кофе, медленно заполняющего комнату в момент, когда женщина добавила к получившейся смеси воду.       ― Никогда бы не подумал, что не работающий в кофейне человек столь внимательно будет относиться к этому процессу… ― задумчиво протянул Чембер, наблюдая за тем, как коллега медленно приподняла турку, дожидаясь, когда появившаяся пенка осядет. ― Или же… ― мужчина вовремя остановился, слегка покачав головой, будто напоминая самому себе, что им не положено рыться в прошлом друг друга. Как бы ему этого порой не хотелось.       ― Вряд ли я смогла бы целый день улыбаться посетителям. А к мрачному баристе точно не захотели бы возвращаться, ― усмехнулась женщина и Чемберу показалось, будто на мгновение в ее глазах мелькнул блеск. Но Фейд вновь сосредоточилась на турке, внимательно наблюдая за тем, как пенка опять поднимается и не желая пропустить момент, когда почти готовый кофе еще раз нужно будет убрать с огня. ― Я научилась всему этому после… После знакомства с кошмаром, ― она запнулась, стараясь подобрать более подходящее слово, но, как назло, ничего не могло точно передать суть их «встречи».       ― Думаю, несколько преданных посетителей точно появилось бы. Перед твоим merveilleux café невозможно устоять, ― совершенно не преувеличивая ответил Чембер, пусть и не стал упоминать, что он был бы одним из этих постоянных посетителей. Даже если бы для этого пришлось пересекать границу каждый день.       ― Teşekkürler, ― поблагодарила его женщина, буквально на секунду отвернувшись от плиты, но лишь для того, чтобы нажать кнопку на электрическом чайнике. Удивительно, но сейчас коллега действительно раздражал гораздо меньше, чем обычно. Возможно дело было в том, что наедине люди всегда ведут себя немного иначе, а может плюсом являлось ее приподнятое настроение, отличающееся от давно ставшей привычной для всех мрачности. ― Сочту это за комплимент.       Фейд все рассчитала – чайник закипел как раз в тот момент, когда женщина выключила плиту, оставляя кофе буквально на несколько секунд без присмотра. Турчанка взяла с верхней полки две белоснежных чашки, быстро обдала их кипятком из электрочайника и поставила на стол. Лишь после этого Фейд добавила в турку одну ложку ледяной воды, позволяя остаткам не растворившегося кофе пристать к стенкам емкости, и наконец-то разлила ароматный напиток по чашкам.       ― Это и был комплимент, ― ответил Чембер уже после того, как женщина поставила кофе перед ним и вновь, как и вчера, заняла место напротив. Все это время он наблюдал за Фейд, слишком внимательно, словно изучая и запоминая повадки, которые кто-то другой, возможно, вовсе не заметил бы. Как, например, мимолетные прикосновения большим пальцем левой руки к кольцу на указательном. Уже по этой маленькой детали, если понадобиться, можно будет определить настоящая ли перед ним Фейд или ее идеальная копия из другой вселенной. Ведь Чембер слишком хорошо знал – пусть они и выглядят идентично, таких отличий может быть огромное множество. ― И, судя по прекрасному аромату, он будет не единственным.       ― И как тебе это удается? ― не удержавшись, спросила женщина, внимательно смотря на собеседника и пытаясь заметить хоть что-то, указывающее на раздражение из-за произошедшего. В конце концов, именно из-за той утренней вспышки гнева Кошмар исполнил мимолетное желание Фейд и наслал повторяющийся неприятный сон на француза. Тот, в котором ей так хотелось разобраться.       ― Quoi? ― переспросил Чембер, не совсем понимая, что женщина имеет ввиду. Он взял в руки чашку, не желая дать кофе остыть, и сделал несколько глотков горячего напитка, наслаждаясь его насыщенным вкусом. Сегодня вкус и правда был другим, более освежающим, что идеально подходило под сложившуюся ситуацию.       ― Быть настолько спокойным. Ведь именно я стала причиной твоей сегодняшней бессонницы. И благодаря Кошмару я знаю то, чего не знают другие, ― ответила Фейд, аккуратно проведя кончиком большого пальца по кольцу, и заметив, как в этот момент на губах собеседника на долю секунды появилась легкая улыбка.       ―   У всех есть свое прошлое, Фейд, ― тихо сказал Чембер, внимательно наблюдая за женщиной и вновь уловив тот самый привычный жест, ― но не оно делает нас – нами. Если так подумать, у каждого есть скелеты в шкафах. Кому как не тебе знать об этом. Тем не менее, все мы здесь. И мы на одной стороне, ― добавил он, сделав еще несколько глотков бодрящего напитка.       Турчанка хотела было задать еще один вопрос, тот, ответ на который интересовал ее больше всего, но в этот момент на ее телефон пришло уведомление, а писали столь рано лишь в одном случае – сегодня Фейд ждет очередное задание. Еще одна прогулка для Кошмара, жаждущего поживиться новыми страхами, еще одна дневная вылазка для женщины, привыкшей к ночному образу жизни.       ― Видимо, сегодня я вновь могу случайно нарваться на гнев твоего Кошмара, ma chère, ― протянул Чембер, вглядываясь в экран своего телефона и поправляя очки.

***

      Фейд никогда не боялась высоты – в детстве она всегда с интересом наблюдала за летающими в небесах самолетами, мечтая оказаться на борту одного из них. Сейчас такие полеты стали обыденностью, пропало волшебство, окутывающее весь этот процесс. Однако в этот самый миг женщина старательно держалась подальше от края, опасаясь оступиться, ведь полет в пропасть явно не был вписан в план их операции.       Она услышала, как Гекко в нескольких шагах от нее тихо шепнул что-то Бегуну и едва заметно усмехнулась, прекрасно понимая, что подобных взаимодействий между ней и Кошмаром никто никогда не увидит, как минимум потому что второй предпочитает давить на нее изнутри, копаться в мыслях и вытаскивать самые тайные из них на поверхность. Джетт уверенно двигалась вперед, держа кунаи наготове и прекрасно зная, что Омен уже перекрыл врагам обзор. Она стала заметно аккуратней с той своей не совсем удачной последней миссии, но отсиживаться на лавке запасных долго не желала. В какой-то миг женщина краем глаза заметила отблеск на башне, который ни с чем не могла спутать – как бы там ни было, но с такой защитой Джетт уж точно нечего было бояться.       Никто не переговаривался, будто каждый задумался о чем-то своем. Такой же была и Фейд, вот только каждая ее мысль рано или поздно была «награждена» едкими комментариями Кошмара, которые, к счастью, способна была слышать только она сама. Вот и сейчас, случайно вспомнив о ночном разговоре с коллегой, турчанка услышала хриплый злорадный смех, который мог принадлежать лишь ее постоянному спутнику. Но ничего говорить, а вернее думать, в ответ на это ей не хотелось, потому Фейд лишь чуть крепче сжала оружие, только сейчас ощутив его тяжесть.       ― Чембер, давай так – я отмечаю цель, а ты по ней стреляешь, ― сказала турчанка, прекрасно зная, что Киллджой уже починила микрофон, который пострадал во время предыдущей миссии. По правде говоря, Фейд думала, что гораздо проще было бы выдать ей новый, но немка так сильно любила копаться со всеми этими приборами, что лишать ее такого удовольствия женщина попросту не стала. ― План беспроигрышный, ― с едва заметной ухмылкой добавила она, опустив оружие на пару мгновений, только бы позволить так называемой «магии» Кошмара пробежаться по рукам к самым кончикам ее пальцев, формируясь в полупрозрачный шар, который так просто будет бросить в небольшое углубление в стене, замеченное женщиной пару минут назад.       ― Как скажешь, ma chère, ― коротко ответил мужчина и лишь на миг Фейд показалось, будто он тихо засмеялся, прежде чем в ушах вновь зазвучал голос Кошмара, в чей шепот она старалась не вслушиваться.       В этот же миг прямо перед женщиной возник густой черный туман, окутавший ее со всех сторон, лишающий способности видеть происходящее вокруг и просчитывать возможные ходы противников. Только вот Фейд, закаленная подобными боями, догадывалась, что кто-то из Омеги обязательно перекроет проход подобной завесой, а потому приготовилась заранее – женщина сделала небольшой шаг вперед, подняла руку над головой и бросила шар в то самое углубление, ожидая, когда он вцепится в металлическую поверхность мертвой хваткой.       Секунда. Вторая. Третья. Вокруг было слишком тихо, но Фейд знала – это лишь иллюзия, ведь их враги из Омега-Земли ни за что не сдались бы так просто, не сбежали бы с поля боя без того, за чем пришли. Хотя бы в этом они были похожи. Как и в страхах, окутывающих их души.       ― Отметила троих, ― успела сообщить женщина прежде чем кто-то из врагов, чей силуэт слабо напоминал ей Брича, разрушил отголосок силы Кошмара одним точным выстрелом.       Фейд вновь схватила оружие в руки, приготовившись к тому, что ей рано или поздно придется выйти из густого темного тумана, созданного вражеским Оменом – она никогда не была тем, кто бежал впереди всей команды, но всегда была готова помочь тому, кто будет делать это. Сейчас таким человеком была Джетт, которая, судя по ее коротким комментариям, попала во вражескую Астру, ослепленную Кляксой Гекко.       В ушах женщины прозвучал громкий выстрел – Чембер прислушался к ее так называемому «плану» и уже вывел из строя одного из агентов Омеги, что ранее был отмечен Кошмаром. Как минимум на некоторое время, потому что сейчас никто не мог был абсолютно уверенным, что среди нападающих нет Сейдж или Скай, способных практически моментально подлечить пострадавшего, если, конечно, ему повезло выжить.       Следующий выстрел донесся уже с другой стороны и прозвучал гораздо тише, а дальше последовало тихое ругательство от Джетт. Фейд едва успела моргнуть, как воздух впереди прорезал резкий, свистящий звук – кореянка с легкостью перелетела через пропасть, которую женщина так упорно обходила стороной. Вот только в тот самый миг, когда девушка отвлеклась на этот маневр, вражеская Астра использовала свою магию, притягивая ее к самому краю.       Фейд не думала ни секунды, она бросилась вперед, хватая кореянку за руку и не давая упасть. В мыслях женщины кроме отборных высказываний на родном языке не звучало больше ничего – даже Кошмар притих, словно осознавая всю серьезность сложившейся ситуации. Женщина уловила краем глаза едва заметное движение возле выхода и затаила дыхание, смотря на Джетт, тщетно пытающуюся выбраться из хватки липкой магии вражеской Астры. Турчанка старалась выглядеть как можно увереннее, но внутри бушевал настоящий ледяной ураган – она бы ни за что не простила себя, если бы бросила девушку на произвол судьбы, но что делать в сложившейся ситуации не представляла. Под ногами была лишь бездонная яма, а сами они, совершенно беззащитные, были на прицеле у кого-то из Омеги, у кого-то, кто не станет их щадить.       Вражеская тень за стеной шевельнулась, приобретая четкие очертания – это действительно был Брич. Ствол оружия мужчины медленно поднялся, целясь в незащищенную Джетт. Рука женщины начинала неметь от напряжения, но она продолжала крепко держать девушку, прекрасно зная, что не простит себя, если отпустит.       И именно в тот момент, когда рука Джетт начала ускользать из ее цепкой хватки, их окутал тот же густой туман, но принадлежавший уже их Омену, ведь именно он, будто разрывая пространство на части, возник просто перед ними. Связывающая сила магии Астры ослабла и, воспользовавшись этой секундой, турчанка оттянула девушку от края пропасти. А Омен, в очередной раз рискуя собой, ринулся вперед, закрывая их отступление. На мгновение взгляды турчанки и кореянки встретились, но ни одна не проронила и слова – все читалось в глазах, и немая благодарность Джетт, и облегчение, которое Фейд почувствовала, когда спасла жизнь девушки.       Шквал выстрелов продолжался, ни одна из сторон не хотела оставаться в этой битве ни с чем. И в миг, когда Фейд отпустила руку девушки, ее собственное тело пронзила невыносимая боль. Раскаленный свинец прошил воздух, прерывая момент триумфа глухим, влажным звуком – коротким «ударом», который не имел ничего общего с грохотом выстрелов вокруг. Фейд резко выдохнула, инстинктивно прижав ладонь к порванной ткани куртки, и почувствовала, как между пальцами быстро просачивается что-то горячее и липкое. Голос Кошмара в голове изменился – он звучал обеспокоенно, пусть и напоминал о «контракте», которым они связаны навечно и от исполнения которого женщину не спасет даже смерть. Но Фейд будто не слышала его, она пошатнулась, кое-как удерживая равновесие и стараясь не позволить слабости и усталости взять над собой верх.       ― Фейд ранена. Повторяюсь, Фейд ранена, ― голос Джетт непривычно дрожал, а сама она подхватила женщину, не позволяя ей обессилено рухнуть просто на землю.       ― Merde… ― Чембер сказал это едва слышно, но микрофон уловил этот звук. В любой другой ситуации Фейд прокомментировала это непривычное ругательство от мужчины, но сейчас это казалось как минимум неуместным.       Мужчина злился на себя за то, что пару мгновений назад допустил оплошность и, повинуясь накатившему на него беспокойству, отвел взгляд от прицела. Он лишь хотел убедиться, что с остальными, а в особенности с Фейд, все в порядке, а в итоге именно она и пострадала. Из-за его оплошности, из-за его внезапного беспокойства, из-за секундной слабости. Француза злил сам факт того, что он позволил эмоциям взять верх в столь неподходящей ситуации и сейчас он спешил исправить свою ужасную ошибку. Рассчитать траекторию выстрела не составило труда, это ведь всегда было частью работы Чембера, с которой он справлялся просто превосходно. А сейчас этому способствовали еще и более личные причины, которым он сам не мог найти логичных объяснений.       Звуки боя начали сливаться для Фейд в неразборчивый гул, но внезапно его прорезал уже знакомый звонкий звук, будто удар колокола, предзнаменующий чью-то быструю смерть. Грохот снайперской винтовки эхом отразился от руин, прежде чем секундную тишину, наступившую после выстрела, прервал чей-то громкий крик. Туман Омена начал медленно рассеиваться, позволяя женщине увидеть Чембера, который, даже не шелохнувшись от отдачи, хладнокровно передернул затвор блестящего оружия. Золотая гильза со звонким звуком ударилась о металл, а мир перед глазами Фейд поплыл, оставляя лишь едкий запах крови и ощущение тепла рук Джетт, которая продолжала что-то отчаянно кричать в рацию.       ― Молодец, Чембер, ― голос женщины звучал непривычно тихо, а сама она пыталась подавить вырывающийся из груди судорожный кашель. ― Я думала… Ты только красиво одеваться…  Умеешь… ― с легкой усмешкой, скрывающей боль, протянула Фейд прежде чем ее сознание растворилось в темноте.

***

      Сознание возвращалось к Фейд медленно и неохотно, словно теперь именно оно было связано крепкой и вязкой магией Астры, тянущей женщину подальше от наполненной болью реальности. Вот только Кошмар, осознавший, что его «главная жертва» начала приходить в себя, быстро перевел внимание на более важные для него самого темы, прерывая размеренный писк прибора, вторящего тихому стуку сердца турчанки. Она крайне медленно открыла глаза, так как слишком хорошо знала, насколько яркий свет в медотсеке. Первым женщина увидела бледно-серый потолок, будто покрытый многолетними потеками, но это не вызывало удивления, ведь их база едва ли походила на идеальное место для жизни.       Не став заострять внимание на столь обыденной вещи, Фейд отвела взгляд в сторону и тут же с удивлением приподняла бровь. В пару шагах от ее койки на старом потрепанном временем стуле сидел Чембер, задумчиво всматриваясь в пол и не обративший внимание на ее пробуждение – женщина вела себя привычно тихо, даже в таком состоянии сохраняя свою кошачью бесшумность. Но удивило ее не столько присутствие мужчины, сколько его непривычный внешний вид: жилет висел просто на спинке стула, неопрятно сложенный вдвое; галстук был слишком ослаблен, словно до этого мешал дышать, и мужчина спешно пытался снять его с себя, но остановился на полпути; а всегда идеально уложенные волосы сейчас были слегка взъерошены, будто француз постоянно нервно проводил по ним рукой. И сейчас Фейд показалось, словно она впервые видит мужчину настоящим, не пытающимся скрыться за маской идеальности.       ― Знаешь, Чембер… Сейчас ты выглядишь как обычный смертный, ― нарушила тишину женщина, но засмеяться не смогла – рана мгновенно дала о себе знать ноющей болью. ― Сегодня свидание с собственным отражением не вписывается в планы на вечер? ― Фейд не хотела, чтобы о ней волновались, как и не желала слышать слов жалости в свой адрес. Потому и сейчас, стараясь игнорировать неприятные ощущения, пыталась вести себя так, будто пару часов назад не истекала кровью.       Лишь после этого мужчина наконец-то поднял на нее взгляд и в его глазах Фейд прочла настоящее искреннее облегчение, будто он беспокоился о ней вовсе не как о коллеге, а как о ком-то гораздо важнее. Легкая улыбка, появившаяся на лице женщины после сказанной ранее фразы, в туже секунду померкла, а голос Кошмара в голове ехидно прошептал ту фразу, которую Фейд одновременно хотела и боялась услышать.       ― Рад знать, что ты даже в такой ситуации способна продолжать шутить, ma chère, ― на губах Чембера практически мгновенно появилась привычная ухмылка. ― Но я ожидал услышать немного иные слова, ― добавил он после паузы, аккуратно поправляя слегка съехавшие очки.       ― Yeter. Я не настроена ни на серьезные разговоры, ни на выслушивание извинений. Так что избавь меня от фраз в стиле: «А облажался», «Я виноват», «Я должен был предпринять что-то до того, как тебя ранили». В случившемся нет ничьей вины. Ни твоей, ни моей, ни, уж тем более, Джетт. Поле боя всегда непредсказуемо и пострадать может каждый, ― устало протянула женщина, на самом деле лишь сейчас осознав, насколько морально плохо может быть кореянке в этот момент. ― Как она? ― тихо спросила Фейд, прекрасно зная, что мужчина поймет о ком речь.       ― Если бы не Сейдж, то сейчас ты наслаждалась бы полуторачасовым монологом с извинениями, раскаянием и просьбами никогда больше так не делать, ― слегка пожал плечами Чембер, вновь заметив, как женщина нервно проводит большим пальцем по кольцу на указательном. ― Она не отходила от тебя ни на шаг, пока Сейдж буквально не вытащила ее за пределы медотсека, ― честно ответил мужчина, даже не задумавшись о том, что эти слова стали его своеобразным признанием в том, что он и сам постоянно находился рядом с турчанкой. ― Думаю, еще немного, и она бы от усталости отключилась на соседней койке.       ― Тебе бы тоже стоило отдохнуть, ― спустя довольно продолжительную паузу нарушила тишину женщина и наконец-то отвела взгляд от собеседника, но лишь для того, чтобы уставиться в потолок, будто пыталась найти ответы на все интересующие вопросы там. ― А то раз я пришла в себя, Кошмар вновь начнет свои ночные прогулки, ― объяснила она, на что в голове раздался тихий смех ее постоянного спутника.       ― Вряд ли он найдет в моих снах что-то более интересное, чем уже знает, ― ответил француз, чуть слышно рассмеявшись, а вот женщина заметно напряглась, что не осталось незамеченным – вновь то самое мимолетное прикосновение к кольцу сказало все за нее саму.       ― Чембер, я не буду… ― Фейд уже собиралась напомнить собеседнику о своем обещании, данном при вступлении в Протокол, но тот остановив ее, тихо прочистив горло, лишь бы привлечь ее внимание.       ― Я не собираюсь ничего обсуждать. Я помню вашу договоренность с Бримстоуном, ma chère. Это должно было звучать скорее как… Un simple constat, ― спокойно объяснил мужчина, внимательно изучая коллегу взглядом и будто вновь погрузившись в ведомые лишь ему размышления. ― Мне стоило бы вызвать Сейдж прямо сейчас, вот только перед этим я хотел бы te demander juste une chose, ― его голос стал тише, будто Чембер не хотел, чтобы их услышали, но на самом деле мужчина сделал это лишь для того, чтобы Фейд слушала его еще внимательней.       Турчанка хорошо знала Чембера, чтобы прийти к очевидному выводу – мужчина волновался: слишком уж часто даже для самого себя он возвращался к родному языку, словно забывая простейшие слова на английском. Она и сама была такой – стоило хотя бы на миг потерять самообладание, с губ непроизвольно срывались целые фразы на турецком, которые потом приходилось переводить для остальных, и было хорошо, если подобные случаи происходили не в самый разгар боя.       Фейд кое-как приподнялась на койке, едва сдержав тихое ругательство, когда рана предательски заныла, но ни один мускул на ее лице не дрогнул – навык, выработанный годами подобной жизни. В этот же миг мужчина подскочил с места, словно готовясь поймать ее в тот миг, когда турчанка потеряет равновесие. Это не было похоже на реакцию самого обыкновенного коллеги. Это и стало объяснением причины его волнений.       ― Чембер, я не думаю, что это будет уместно, ― так же тихо ответила Фейд, когда мужчина остановился на расстоянии вытянутой руки от ее койки. Их взгляды встретились и впервые за столь долгое время женщина пожалела о том, что ее жизнь не похожа на ту, о которой она мечтала, будучи подростком, что каждый день может стать последним. ― К тому же мы оба знаем, чьего внимания ты на самом деле желаешь, ― она вновь натянула привычную ухмылку, стараясь подавить волну чувств, так и жаждущих вырваться наружу, стараясь игнорировать смех Кошмара, вторящего лишь надоедливое: «А я же говорил!».       ― Nous ne sommes plus des enfants, Фейд, ― ― голос Чембера звучал успокаивающе и в какой-то миг он аккуратно прикоснулся к ладони женщины – лишь тогда она заметила, что уже достаточно долгое время крутит кольцо на пальце. ― Мы с Вайпер давно во всем разобрались, а наши словесные перепалки – только привычка. Совсем как твоя прикасаться пальцем к кольцу, когда ты нервничаешь. Или очаровательно морщить нос, когда слишком уж сосредоточена, ― мужчина тихо рассмеялся, находя эти детали по-своему милыми.       Турчанка медленно опустила взгляд на их руки, не зная, чего хочет больше – перевернуть ладонь и сжать пальцы Чембера в своих или убрать, выстроив стену, что будет еще прочнее прежней. Ведь ее защита рухнула, распалась на мелкие части, которые не смог бы скрепить ни один клей. Фейд крепко сжала руку в кулак, но не отпрянула, просто не смогла, хотя здравый смысл говорил ей, что так будет лучше. Или же это просто Кошмар вновь строил свои козни. В этот самый миг женщина не могла сказать наверняка.       ― Я не хочу становиться привычкой, Чембер, ― тихо сказала Фейд, подняв взгляд на мужчину, эмоции которого редко можно было прочесть за маской пафоса. Но сейчас во взгляде Чембера мелькало то, что делало его более человечным, превращало образ из модного журнала в человека с настоящими эмоциями и чувствами – искреннее беспокойство и почти болезненное ожидание.       ― И не станешь, ma chérie… ― прошептал он так тихо, что шелест листьев на ветру звучал бы громче.       Это обращение повисло в воздухе, не давая женщине ни единого шанса притвориться, словно она не услышала, не заметила. Кошмар в голове разразился хриплым хохотом, прекрасно зная, как много людей боятся этих чувств, боятся, что их сердца будут разбиты одним днем. Знала об этом и сама Фейд, и в любой другой момент на ее лице могла бы появиться хитрая ухмылка, а с губ сорваться издевка, заставляющая собеседника пожалеть о сказанном — их жизни слишком неприспособленные к тому, что обычные люди называют «любовью». Но сейчас, впервые за столь долгое время, ее голос, прозвучавший в мыслях гораздо громче смеха Кошмара, заставил того замолчать. Чтобы хоть на миг забыть о том, что она сидит в потрепанном временем медицинском отсеке с медленно заживающим огнестрельным ранением. Чтобы хоть на мгновение почувствовать себя нормальной.       В следующий миг Чембер ощутил, как пальцы женщины, которые она так сильно сжимала в кулак, медленно расслабились. Они едва ощутимо дрожали, пока турчанка аккуратно переворачивала ладонь, лишь бы ответить на его жест, лишь бы аккуратно сжать его пальцы в своих.       ― Ты прав, Чембер, мы взрослые люди. И моя жизнь давно перестала походить на сладкий сон, ― на губах Фейд появилась едва заметная ухмылка, а в глазах читалось то, чего она так и не смогла произнести вслух – надежда на то, что шанс, который она рискнула дать их чувствам, не станет их главным проклятием.       ― Alors, je suis prêt à partager ton cauchemar avec toi, ― слова Чембера звучали, как единственная клятва, которой он хотел следовать. Как единственная клятва, в которую Фейд смогла поверить.