С открытыми глазами

При виде зеленой двери резиденции Адель ускорилась. Скоро она будет дома, сможет снять пропотевшие сапоги и завалиться лицом в мягкие подушки и заснуть. Каждая клеточка тела рыдала от боли и усталости, мысли пузырились вязкой кашей, желудок крутило от боли — малая цена успеха. Дипломатические шпагаты обошлись ей дорого, но Торговое Содружество сохранило нейтралитет — и дружбу со всеми фракциями. Адель добилась признания Катасаха и привела его к Константину, и это уже принесло первые плоды, того перестало крутить от боли, и появилась надежда, что ей хватит времени найти лекарство. Резиденция была погружена во мрак. Ее спутники явно разошлись по своим делам. Это немного тревожило — она уже много недель не оставалась одна, — и сильно радовало — она уже много недель не оставалась одна. Она начала раздеваться на первом этаже — скинула с себя сапоги и чулки и застонала от прохлады под ногами, ступням стало так хорошо и приятно, что можно было разрыдаться от радости. На первом лестничном пролете она скинула кафтан и следом штаны. Запуталась в штанинах, чуть не навернулась с лестницы — какая нелепая смерть, — но успела схватиться за перила. Испуг схлынул, оставив легкое возбуждение, и Адель сдалась, тихонько захихикала. Ей точно надо было выспаться. Не мешало бы поесть, но у нее просто не было сил нападать на кухню в поисках сыра и вяленого мяса. — Кстати, о мясе. Запах был изумительным, и его источник находился явно в ее спальне. Неужели слуги предугадали ее потребности?.. Впрочем, на дом Орсе работали лучшие из лучших. Они знали, что она вернется домой жутко голодной и страшно уставшей. Как в любой другой день, который она проводит в городе. — Мадам, польщен вашей прытью, но врываться без штанов? А как же ужин? — глаза Васко смеялись, но губы были укоризненно поджаты. Удивительное владение лицом. — Что ты тут делаешь? — Адель прошла в комнату, словно была одета по самым строгим правилам придворного этикета, а не едва прикрыта до середины бедра пропотевшей рубашкой. — Тебя жду, собрался кормить и поить. Еще купель приготовил, могу спинку потереть. Она нарисовала себе эту картину, вспыхнула и убежала в уборную, захлопнула за собой дверь и прижалась к ней, не в силах устоять на ослабевших ногах. Когда-нибудь ее фантазия перестанет рисовать яркие картины, на которые он только намекает. — Мое предложение в силе, ты только позови, — донеслось из-за двери, Адель повернулась к ней и показала язык. Сила наконец-то вернулась в ноги, и вместе с ней пришла благодарность. Вечер обещал быть почти идеальным. А ведь она почти завалилась в свою чистую мягкую постельку грязной, пропотевшей до самых костей. Адель скинула с себя рубашку, смочила подготовленное полотенце для мытья и обтерлась. Уже этого хватило, чтобы освежиться и почувствовать себя лучше, но купель так и манила паром — прогреть ноющие мышцы и расслабиться. Она поддалась нежному соблазну, погрузилась по шею в воду и закрыла глаза, позволив каше мыслей застыть и перестать тревожить ее непросчитанными последствиями и упущенными возможностями. Дело сделано, новый день посадит ее в новые шпагаты, сейчас она могла отдохнуть, потому что красивый веселый мужчина постарался. Узлы мышц расслабились, по лицу потек пот, дыхание замедлилось. Адель провалилась в дрему, уснула бы, но стук в дверь вернул ее в реальность. — Будет очень нелепо, если ты утонешь на суше. — И правда, — пробормотала она, похлопала себя по лицу и погрузилась в воду с головой, небрежно прополоскала волосы, надеясь, что этим избавилась хотя бы от пыли, и вынырнула. — Ты уже утонула? Мне тебя спасать? Я знаю, как вернуть дыхание. — Прекрати меня подгонять, — крикнула она, вылезая из купели. С тоской посмотрела на грязную рубашку и поморщилась. Кожа, конечно, не скрипела и стоило приложить больше усилий в погоне за чистотой, но надевать заношенную одежду? «Выйду голая, пусть он смущается», — насупилась Адель, оглядываясь в поисках полотенца, которое нашла рядом с чистыми льняными сорочкой и короткими штанами. Она прищурилась, погладила ткань, пытаясь сообразить, что же ее так удивило, но сдалась через несколько секунд. Полотенце есть, одежда есть, неважно, кто постарался. Одевшись, Адель застыла перед дверью. Как-то слишком интимно было все происходящее. Если хотя бы слово выйдет за пределы резиденции, то ее репутации придет конец, а за ней потянется и репутация Константина — как она ему вообще объяснит, что ничего такого не было, — и репутация всей семьи д’Орсе. Вот радость политическим врагам. — Я слишком много думаю, — помотала головой Адель, выдохнула и решительно вышла. Провалилась в изумительные ароматы свежеприготовленного мяса, от чего желудок скрутило голодным спазмом. — Я почти готова признаться тебе в любви, но не буду, — кинула она, усевшись за стол перед тарелкой с большим вкусным горячим куском дичи, которой она проглотила быстрее, чем было прилично. — Тебя на этих твоих встречах совсем не кормили? — спросил Васко, пристально глядя на нее. — И почти не давали пить. Изверги, — пробормотала она, довольно улыбаясь. — Но было не до того. Константин… — ее пальцы задрожали, она сжала кулаки и резко выдохнула. — Ему стало лучше, но видеть его в таком состоянии, — помотала она головой. — А потом мне надо было поговорить с советниками, отчитаться там и сям, и никто ни кусочка сыра не предложил. — Надо ходить с тобой по этим встречам и подкармливать в паузах. — О, да ты мечта, столь сладкими речами ты покоришь не только мой желудок, но и мое сердце. — В том и план. Вина? — О, нет. Это будет ошибкой. — Почему? — Мне было… семнадцать или около того. Мы были в загородном доме. Константин украл… ну, украл — слишком сильное слово, в конце концов, он наследник своего дома. Взял без уведомления? Остановимся на украл. Украл две бутылки вина. Даже не самого дорогого, это было молодое вино, свежайший урожай, пахло ягодами и яблоками. Естественно, я участвовала в этом преступлении. Мы спрятались на сеновале и уговорили вино. Одна из крупных ошибок моей жизни. Мне, конечно, было очень хорошо и весело, и это изумительное чувство легкости, как будто качаешься на волнах… но ты в курсе, как это ощущается. В общем, мне было очень хорошо. Но я полностью потеряла контроль над магией. То есть, сначала нам обоим показалось весьма хорошей идея погонять куриц вспышками магии, аккуратно, чтобы не убить птицу. Но опьянение и аккуратно — сам понимаешь. А потом меня просто понесло. Хорошо, что сила закончилась быстро, я была намного слабее, чем сейчас. И все же, несколько сараев пришлось отстроить заново. Не отремонтировать. Разобрать руины и снова построить. С тех пор я веду трезвый образ жизни. А Константин пьет за нас двоих, — мягко улыбнулась Адель. — Ты его любишь? — Конечно, люблю. Он… не просто мой наместник, или мой принц, или даже мой кузен. Он мне брат. Ближе него была только моя матушка, — лицо Адель помрачнело на секунду, но она тут же прогнала грустные мысли. — Брат, — тихо сказал Васко и тут же улыбнулся. — Это хорошо. — Почему? — Я начал переживать, что в твоей жизни слишком много мужчин. И если с Куртом я еще могу тягаться, то против твоего принца выстоять будет сложнее. — Ты намного сильнее него, — засмеялась Адель. — Вот против Курта у тебя шансов меньше. — Я не про драку, — вздохнул и закатил глаза Васко. — А про что? Он не ответил, просто посмотрел на нее пристально, пока фантазия не заработала снова в полную силу, нарисовав густой румянец на ее щеках. Льняная сорочка внезапно показалась слишком тонкой, а тишина — настолько глубокой, что можно было услышать сердцебиение. Адель опустила взгляд на свои руки, заставила пальцы лежать спокойно и неподвижно и прокашлялась. — Я еще не поблагодарила тебя, — сказала она, найдя свой рабочий голос. — Ты не представляешь, насколько кстати оказалась твоя забота. Спасибо. Она надела свою лучшую улыбку и подняла голову. Даже не вздрогнула, натолкнувшись на его взгляд. Васко опять вздохнул и закатил глаза. — Когда-нибудь я найду, чем тебя пронять, — пригрозил он и налил себе вина. — Точно не будешь? — Точно не буду. Она посмотрела за его плечо на кровать и срочно перестала думать, пока не вспыхнула еще раз. — Сыграем в карты? — У меня были другие планы, но давай сыграем в карты, — согласился Васко. — О. Не смею тебя задерживать. — Она совершенно точно не огорчилась. — Как ты вообще выживаешь на дипломатическом поприще, если не умеешь читать между строк? — Везение, — хмыкнула она. — И харизма. Без них в нашем деле никак. — Экарте на раздевание? — Васко уже достал колоду и начал тасовать. Адель отодвинула тарелки в сторону, освобождая игровое поле. — Ах вот почему у меня всего два предмета одежды. А вы хитры, капитан. Меняю две. — Об этом говорят как минимум три моих татуировки, — кивнул тот. — Одну. — Это какие? Еще одну. — Сними с меня рубашку, покажу. Достаточно. — Играем. Я видела тебя без рубашки, не припомню татуировок. Моя. — Ты видела что-нибудь выше кормы? Твоя. — И опять моя. Три моих, раздача за мной. Ах, что же с тебя снять, — оперлась Адель подбородком на сложенные ладони, задумчиво разглядывая Васко. — Готов снять все, прямо сейчас. Признаю полное поражение, моя леди. — Принято. Снимай. Васко поднялся и впрямь начал раздеваться. Адель спокойно перенесла снятый кафтан, и портупею, и даже посмеялась, когда он нарочито неуклюже снимал с себя сапоги, но сдалась, когда он взялся за ремень, закрыла глаза и твердым рабочим голосом сказала: — Я проиграла, хватит. — Ты даже не покраснела. — Это от усталости. — О. Извини. — Это ты извини, так стараешься, а я даже покраснеть не могу еще разок. — Спать? — Спать. — Мне с тобой остаться? Адель приоткрыла один глаз, посмотрела на Васко. Тот не шутил и не подначивал, был предельно серьезен. Примерно как ее рабочий голос. Она закрыла глаз и обдумала идею со всех сторон, и та показалась очень привлекательной. Это было бы идеальным завершением сложного дня, и плевать на репутацию. — Да, — коротко сказала она, поднялась и протянула ему руку. Засыпать в его объятиях оказалось легко и приятно. «Надо обязательно повторить», — подумала она перед тем, как провалиться в уютную черную пустоту.