Одобрено Фуккацуми

Через несколько дней после визита в особняк Хольтов Серёжа встретился с Фуккацуми в их любимом кафе — уютном месте с мягким светом и ароматом свежесваренного кофе. Они устроились за столиком у окна, и Серёжа, взяв чашку в руки, начал рассказывать. — Знаешь, — начал он, — после того, как я вышел из автосалона, меня всё время не отпускала мысль не только о поломке машины, но и о той неожиданной встрече с Олегом. А потом, когда уже собирался домой, получил сообщение от Фердинанда — Августов отец пригласил меня к себе. Хотел познакомиться поближе. И Август тоже, похоже, рад меня видеть. Фуккацуми, улыбаясь, слушала внимательно. Серёжа продолжил: — Я, честно говоря, долго сомневался, идти или нет. С одной стороны, чувство долга перед Фердинандом, с другой — Август… он явно проявляет интерес, и это немного сбивает с толку. Но в итоге я согласился. — И как там? — спросила Цуми, наклонившись ближе. — Представь себе огромный особняк, роскошный кабинет с антикварной мебелью, старинными книгами и картинами. Там было очень формально, почти холодно. Я чувствовал себя чужим, будто попал в другой мир. Август и Фердинанд — люди сдержанные, манеры у них совсем не мои. Но, к моему удивлению, разговор зашёл об искусстве, и я смог поддержать беседу. Они, кажется, были удивлены, что я так много знаю, хотя никогда не выезжал за границу. — Да! — воскликнула Фуккацуми. — Ты им показал, что не просто парень с улицы! Моя ты ж умничка! — Но знаешь, — продолжил Серёжа, — несмотря на то, что я смог поддержать разговор, всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Эти дорогие картины, старинные книги, тяжёлые портьеры… Всё это словно давило на меня. Я привык к простоте, к тому, что не нужно притворяться или играть какую-то роль. А там всё было так вычурно и официально, что я постоянно ловил себя на мысли, что выгляжу там как какой-то чужак. Он сделал глоток кофе, задумчиво посмотрел в окно, где за стеклом медленно падал вечерний свет. — И ещё этот момент с оружием… Когда Фердинанд спросил, разбираюсь ли я в нём, я сначала напрягся. Но потом сказал, что просто увлекаюсь стрельбой в тире, что для меня это скорее хобби. А Август вдруг оживился и спросил, какое моё любимое оружие. Я ответил, что старые револьверы — в них есть какая-то особая эстетика и история. Они обменялись взглядами, и я почувствовал, что им это понравилось. Наверное, я им показался не таким, как они ожидали. Серёжа улыбнулся, но в его глазах всё ещё читалась лёгкая неуверенность — Но знаешь, Цуми, это всё заставляет меня задуматься. С одной стороны, я понимаю, что они видят во мне что-то большее, чем просто случайного знакомого. Их интерес — это нечто необычное, почти как приглашение в другой мир, который я раньше не знал и не думал, что смогу туда попасть. С другой — я не могу избавиться от ощущения, что там, в этом особняке, я был лишь гостем, который на время вошёл в их жизнь, но не принадлежит ей по-настоящему. Это словно игра, в которой я не знаю правил, и каждый мой шаг кажется неуклюжим. Я не привык к таким отношениям, где всё завязано на статусе, богатстве и тонких социальных кодах. Мне ближе простота и искренность, даже если они порой грубоваты. А там — холод, дистанция, и даже улыбки кажутся выверенными и немного натянутыми. И всё же, несмотря на это, я чувствую, что могу быть интересен им не только как объект любопытства, но и как личность. Это одновременно и лестно, и пугает. Интересно, что Август, который обычно кажется таким отстранённым и холодным, проявил живой интерес к моему увлечению оружием. Наверное, в этом есть что-то большее… –весь этот лепет внезапно прервала Цуми. — Серёж, ну ты умный у меня мальчик, но иногда такой тугодум — закатила глаза Фуккацуми не понимая как можно не воспользоваться такой ситуацией — если тебя приглашают и явно заинтересованы, то значит им так хочется, подумай сам. Стал бы Август или тем более Фердинанд приглашать бы тебя, что бы просто показать свое богатство? Бред.