Порядок в твоём хаосе

***

Конец марта в Сеуле всегда наступал внезапно. Тэхён ненавидел это время за то, что даже самый строгий офисный регламент пасовал перед запахом цветущей сакуры, врывавшимся в приоткрытое окно отдела маркетинга. Этот запах путал мысли, превращая и без того хаотичный стол Тэхёна в настоящую катастрофу из черновиков и пустых стаканов. — Хён, — низкий голос Чонгука разрезал тишину офиса, заставив Тэхёна вздрогнуть. — Ты снова пытаешься утонуть в бумаге? Тэхён поднял взгляд. Напротив него, за стерильно чистой половиной стола, сидел Чонгук. Солнечный свет дробился в металле его пирсинга на нижней губе. Чонгук медленно протянул руку и кончиками пальцев коснулся края стопки документов Тэхёна, выравнивая её по линии стыка их столов. — Если я когда-нибудь решу навести здесь порядок, — Чонгук чуть наклонил голову, и его татуированная рука на мгновение замерла в сантиметре от длинных пальцев Тэхёна, — я начну с того, что выброшу всё, что отвлекает тебя от меня. Тэхён сглотнул, пытаясь вернуть себе лицо профессионала. В конце концов, это он должен был контролировать работу младшего сотрудника, а не наоборот. — Чонгук-щи, — официально начал он, стараясь не смотреть на то, как Чонгук перебирает губами колечко пирсинга, — Сокджин-хён... то есть, руководитель Ким просил подготовить анализ по весенней кампании к обеду. Вместо того чтобы инспектировать мой стол, займись графиками. Чонгук даже не шелохнулся. Он лишь чуть сильнее подался вперед, так что аромат его парфюма — что-то холодное, с нотками металла и дерева — пересёк границу стола раньше него самого. — Сокджин-хён уже получил свои графики десять минут назад, — хмыкнул Чонгук, и в его голосе проскользнула та самая нотка бунтарства, которую он так успешно прятал под оверсайзом. — А вот ты, кажется, застрял. Нужен порядок, Тэхён-а? Или тебе просто нужно, чтобы кто-то перехватил у тебя инициативу? В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге показался Ким Сокджин, поправляя идеально уложенные волосы. — Ну что, мои звезды маркетинга? — пропел он, переводя взгляд с напряженного Тэхёна на расслабленного Чонгука. — Намджун требует отчет, а я требую, чтобы вы двое перестали дырявить друг друга взглядами и пошли наконец подышать воздухом. Тэхён, на твоем столе скоро заведутся белки, приберись уже!

***

Улица встретила их оглушительным ароматом цветущей вишни и слепящим солнцем. После серого монитора мир казался слишком ярким, почти нереальным. Тэхён шел чуть впереди, пытаясь сохранить дистанцию и осанку, но его длинные ноги то и дело сбивались с шага, когда он слышал за спиной мерный, уверенный стук кроссовок Чонгука. — Хён, ты идешь так, будто у тебя в кармане не кошелек, а ядерная кнопка, — раздался сзади смешок. Тэхён обернулся, собираясь ответить что-то профессионально-едкое, но слова застряли в горле. Чонгук стоял на фоне розовых облаков сакуры, прищурившись от солнца. Ветер трепал его темные волосы, а солнечный зайчик качался на кольце в нижней губе. В этот момент он казался олицетворением той самой весны — неуправляемой, мощной и пугающе красивой. — Я просто хочу быстрее вернуться к работе, — соврал Тэхён, поправляя воротник рубашки, который вдруг стал казаться слишком тесным. — Врёшь, — Чонгук сделал два широких шага, оказываясь вплотную. Тэхён не успел отступить. Тяжелая, теплая ладонь Чонгука легла ему на грудь, прямо над пуговицей под самым кадыком. Тэхён замер, перестав дышать. Его взгляд упал на татуированные пальцы младшего, которые ловким, почти невесомым движением вытянули пуговицу из петли. — Весна же, хён, — выдохнул Чонгук, и его голос вибрировал где-то у Тэхёна в районе солнечного сплетения. — Твой хаос всё равно вырывается наружу, как бы ты его ни упаковывал. Дай себе подышать. Холодный весенний воздух коснулся кожи на шее Тэхёна, но ему стало жарко. Рука Чонгука не спешила уходить, он чуть задержал пальцы на ткани, будто проверяя пульс Тэхёна, который сейчас чеканил бешеный ритм. В этот момент сверху сорвался целый каскад розовых лепестков. Один из них опустился прямо на кончик носа Тэхёна — на ту самую крошечную родинку. Чонгук не удержался от улыбки. Не разрывая зрительного контакта, он медленно протянул вторую руку, чтобы смахнуть лепесток, и его большой палец случайно прочертил дорожку по нижней губе Тэхёна. Тэхён замер, ожидая, что Чонгук сделает следующий шаг, сократит те последние сантиметры, что их разделяли. Воздух между ними, казалось, наэлектризовался так сильно, что вот-вот должны были посыпаться искры. Но Чонгук вдруг отстранился. Резко, но плавно, будто ничего и не произошло. Он опустил руку, спрятав татуированные пальцы в карман худи, и на его лице снова появилась та самая нечитаемая, чуть дерзкая полуулыбка. — Пойдём, хён. Кофе сам себя не купит, — бросил он через плечо и первым двинулся в сторону кофейни, оставляя Тэхёна стоять под ослепляющим солнцем с бешено колотящимся сердцем и расстёгнутым воротником.

***

В кофейне было шумно, пахло поджаренными зернами и выпечкой, но для Тэхёна всё пространство сузилось до спины Чонгука, стоявшего у кассы. Когда младший вернулся, он протянул Тэхёну высокий стакан. — Твой латте с двойным сиропом фундука и без пенки, — буднично произнес Чонгук, будто читал мысли. Тэхён замер, протянув руку к стакану. Он никогда не заказывал этот напиток при коллегах, предпочитая пить в офисе «статусный» горький американо, который на самом деле терпеть не мог. Его пальцы коснулись пальцев Чонгука — теплых и уверенных, — и по телу пробежал ток. — Откуда ты… — Тэхён осекся, чувствуя себя абсолютно прозрачным под этим внимательным взглядом. Он быстро полез в задний карман брюк за кошельком, пытаясь вернуть себе хотя бы иллюзию контроля. Достал купюру, протягивая её Чонгуку. — Вот, возьми. Я не люблю быть должным. Голос прозвучал суше, чем он планировал. Чонгук даже не посмотрел на деньги. Он сделал глоток своего ледяного американо, и посмотрел Тэхену прямо в глаза. — Не надо, хён, — мягко, но с такой силой в голосе, что Тэхён невольно опустил руку. — Считай это платой за то, что ты позволяешь мне каждый день наблюдать за твоим хаосом. Это чертовски вдохновляет. Тэхён сделал глоток — сладость фундука раскрылась на языке, и ему вдруг стало невыносимо трудно смотреть Чонгуку в глаза. Чтобы скрыть смущение, он уткнулся в телефон, имитируя бурную деятельность, хотя на экране была лишь заставка. — Нам пора, — бросил Тэхён, разворачиваясь к выходу. — Намджун-ним не любит, когда перерывы затягиваются. — Намджун-ним любит, когда его сотрудники не валятся с ног от усталости, — парировал Чонгук, придерживая перед ним тяжелую дверь. Когда они вышли на улицу, ветер снова бросил в них горсть розовых лепестков. Тэхён шел, чувствуя на затылке взгляд Чонгука, и понимал: пуговица на его рубашке всё еще расстегнута, а порядок, который он так долго строил, окончательно разрушен одним стаканом латте.

***

После возвращения в офис Тэхён чувствовал себя так, будто у него под кожей поселился рой встревоженных пчёл. Прохладный воздух опенспейса не помогал — расстёгнутая пуговица на воротнике ощущалась как огромное клеймо, выставленное на всеобщее обозрение. Он опустился в кресло и уткнулся в монитор, пытаясь сосредоточиться. Но боковым зрением всё равно видел Чонгука: тот, сохранив полное спокойствие после их недавней близости, небрежно выбросил стакан и как ни в чём не бывало вернулся к работе. Тэхён дрожащими пальцами попытался застегнуть злосчастную пуговицу, но она никак не поддавалась. — Тэхён-а, ты чего такой красный? — голос Сокджина прозвучал над самым ухом. Начальник отдела маркетинга стоял рядом, подозрительно прищурившись. — Весенняя аллергия или ты пробежал марафон от кофейни до лифта? — Просто… на улице душно, — выдавил Тэхён, наконец справляясь с пуговицей и застегиваясь до самого подбородка, возвращая себе образ «закрытого» ведущего специалиста. — Душно? В марте? — Сокджин расхохотался, переводя взгляд на Чонгука, который даже не повернул головы, хотя уголки его губ едва заметно дрогнули. — Ладно, аллергики. Через тридцать минут у Намджуна в кабинете. Он хочет обсудить запуск кампании «Весеннее обновление». И, Тэхён… убери ты эти черновики со стола, они уже скоро на голову Намджуну упадут. Сокджин ушел, а Тэхён почувствовал на себе тяжелый взгляд. Он медленно повернул голову. Чонгук сидел, откинувшись на спинку кресла, и крутил в пальцах черную ручку. — Не застегивайся, хён, — негромко произнес Чонгук, так, чтобы слышал только Тэхён. — Тебе не идет быть таким… правильным. Особенно теперь. — Тэхён-а, зайди ко мне на минуту, — бросил Сокджин уже от двери своего кабинета, сменив игривый тон на деловой. Тэхён облегченно выдохнул — любая возможность сбежать от пристального взгляда Чонгука сейчас казалась спасением. Он быстро поднялся, поправил и без того идеальную рубашку и юркнул в кабинет руководителя. Как только дверь защелкнулась, Сокджин по-хозяйски прислонился к краю стола, скрестив руки на груди. Весь его официальный вид испарился, уступив место мягкой, но чертовски проницательной улыбке лучшего друга. — Садись, Тэ, в ногах правды нет, — он кивнул на стул. — Рассказывай, как прогулялись? Весеннее солнце коварная штука, да? Особенно когда под ним стоит Чон Чонгук. — Хён, мы просто ходили за кофе, — Тэхён старался звучать максимально ровно, но пальцы предательски начали перебирать край папки, которую он прихватил с собой для вида. — Просто за кофе? — Сокджин хмыкнул, приподняв бровь. — Тэхён-а, я тебя знаю с университета. У тебя на лице написано «паническая атака вперемешку с восторгом». Ты правда думаешь, что я не вижу, как наш «золотой мальчик» из маркетинга за тобой приударяет? Тэхён открыл было рот, чтобы возразить, но Сокджин перебил его, загнув палец: — Во-первых, он смотрит на тебя так, будто ты — единственный качественный макет во всей этой компании. Во-вторых, он поправляет твои бумаги. Чонгук! Человек, который палец о палец не ударит ради чужого комфорта, если ему это не интересно. И в-третьих... Тэ, он купил тебе латте с фундуком. Ты его полгода в офисе не пил, шифровался под любителя горькой жижи. Сокджин наклонился чуть ближе, его голос стал серьезнее: — Он не просто помогает тебе с графиками, он буквально метит твою территорию. А ты стоишь весь такой «ведущий специалист», застегнутый до ушей, и делаешь вид, что ничего не происходит. Неужели ты правда не видишь, как он на тебя нацелен? Тэхён почувствовал, как пуговица, которую он с таким трудом застегнул, снова начала его душить. — Он просто... — Тэхён запнулся, — он просто любит порядок. — О да, — Сокджин многозначительно кивнул. — Особенно он любит порядок в твоей жизни. И, судя по твоим красным ушам, ты не очень-то и против. Ладно. Намджун сейчас даст вам общий проект на выходные. Используй это время, Тэ. Либо разберись со своим «хаосом», либо позволь ему наконец это сделать за тебя.

***

Этот разговор с Сокджином оставил Тэхёна в полном смятении. Слова хёна о том, что Чонгук «метит территорию», эхом отзывались в голове, когда он выходил из кабинета руководителя. Едва он успел вернуться к своему столу, как раздался короткий звонок по внутренней связи. Голос Намджуна был спокойным, но предельно серьёзным: «Тэхён-а, Чонгук-щи, зайдите ко мне сейчас». Чонгук поднялся одновременно с ним. Его движения были лениво-грациозными, как у хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется. Когда они вошли в просторный, пахнущий дорогим парфюмом и бумагой кабинет директора, Намджун даже не поднял головы от монитора. — Садитесь, — Намджун наконец снял очки и потер переносицу. — У нас форс-мажор. Инвесторы передвинули сроки презентации «Spring Bloom» на утро понедельника. Тэхён почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз. Сегодня пятница, а объем работы там был рассчитан еще минимум на неделю. — Я знаю, что это звучит как приговор, — Намджун перевел взгляд с Тэхёна на Чонгука. — Но вы двое — лучшие в отделе. Тэхён, твое видение концепта и Чонгук, твоя техническая реализация и скорость… Вы должны выдать идеальный продукт. Директор сложил руки в замок и подался вперед. — Мне нужно, чтобы вы поработали эти выходные. Вдвоем. В офисе будет пусто, никто не будет мешать. Я лично прослежу, чтобы компания компенсировала вам это в тройном размере, плюс неделя отпуска каждому сразу после запуска. Вы согласны? Тэхён открыл рот, чтобы сказать что-то о «планах на выходные», которых на самом деле не было, но Чонгук опередил его. — Мы сделаем это, директор Ким, — голос Чонгука прозвучал необычайно низко и уверенно. Он даже не взглянул на Тэхёна, но тот кожей почувствовал исходящую от него решимость. — Тэхён-хён проработает стратегию, а я соберу визуал. К утру понедельника всё будет готово. — Отлично, — Намджун облегченно выдохнул. — Тогда ключи от офиса возьмете у охраны. Тэхён, я полагаюсь на твой опыт. Постарайся… направить энергию Чонгука в нужное русло. Когда они вышли из кабинета директора, в коридоре было непривычно тихо. Чонгук остановился первым, заставив Тэхёна тоже замереть. — В нужное русло, хён? — Чонгук медленно повернулся к нему, и в его глазах промелькнул опасный огонек. Кольцо в нижней губе блеснуло в свете люминесцентных ламп. — Похоже, у нас будет много времени, чтобы решить, какое русло — правильное. Тэхён сжал папку в руках так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Это просто работа, Чонгук. — Конечно, хён, — Чонгук сделал шаг в его сторону, сокращая расстояние до минимума. — Просто работа в пустом здании. Только ты, я и твой восхитительный хаос.

***

Субботнее утро было тихим, умытым весенним дождем и пронзительно светлым. Тэхён приложил карту к турникету, и звук эха в пустом холле заставил его вздрогнуть. Он надеялся прийти пораньше, чтобы в одиночестве выстроить структуру проекта и — что важнее — стену между собой и Чонгуком. Сегодня он позволил себе вольность. Вместо накрахмаленной рубашки — простая белая футболка и свободная серая кофта на замке с капюшоном. Вместо классических брюк со стрелками — поношенные джинсы, идеально подчеркивающие длину его ног, и удобные кроссовки. С волосами он тоже не стал бороться: они мягкими каштановыми волнами падали на лоб, прикрывая его. Когда он подошел к дверям их отдела, сердце пропустило удар. Сквозь стеклянные вставки было видно, что свет в зоне их столов уже горит. Тэхён осторожно вошел и замер. Чонгук не просто пришел раньше — он уже захватил территорию. Младший сидел на краю стола Тэхёна — прямо посреди его привычного хаоса. На нем была черная майка-алкоголичка, полностью обнажающая забитую татуировками правую руку, и широкие спортивные штаны. На столе уже стояли два бумажных пакета из их любимой пекарни и два стакана с кофе. Услышав шаги, Чонгук медленно повернул голову. Его взгляд, обычно дерзкий и уверенный, на мгновение застыл. Он медленно просканировал Тэхёна сверху вниз: от растрепанных волос до кроссовок. Огонь в его глазах блеснул и он непроизвольно приоткрыл рот. — Ого, — выдохнул Чонгук, и его голос в пустом опенспейсе прозвучал неожиданно мягко. — Ведущий специалист Ким сегодня решил устроить себе выходной от строгого дресс-кода? Тэхён неловко потянул за края капюшона. — Я... я думал... И вообще, в выходные дресс-код не обязателен. Чонгук спрыгнул со стола. От него пахло утренним дождем и горячей выпечкой. — Тебе идет, хён, — Чонгук улыбнулся. — Ты выглядишь так, будто тебе снова двадцать, и ты собираешься прогулять пары ради того, чтобы пойти смотреть на цветение сакуры. Чонгук указал на пакеты на столе. — Сегодня мы здесь одни. И я заказал твои любимые сэндвичи с клубникой и нутеллой. Садись, будем приводить твой стол в порядок... вместе с мыслями. Тэхён посмотрел на два стакана с кофе. Этот проект станет самым сложным испытанием в его карьере.

***

После того как завтрак был съеден, в офисе установилась удивительная, почти осязаемая тишина. Но это не была тишина пустоты — это была тишина предельной концентрации. Тэхён погрузился в стратегию. Его длинные пальцы летали над клавиатурой, периодически замирая, когда он делал пометки в блокноте. Он выстраивал логические цепочки, и каждый раз, когда ему не хватало данных или нужно было уточнить техническую возможность реализации идеи, Чонгук будто чувствовал это. Не успевал Тэхён открыть рот, как на его почту прилетал нужный файл или Чонгук просто разворачивал свой монитор, показывая готовый график. Они работали как единый механизм. Тэхён задавал вектор и смыслы, а Чонгук мгновенно облекал их в идеальную визуальную форму. Это был тот редкий вид профессиональной химии, когда двое понимают друг друга с полувздоха. Чонгук работал молча и методично: его правая рука уверенно вела мышку, вычерчивая линии будущего проекта, а левой он периодически пододвигал к Тэхёну стакан с водой, когда видел, что тот слишком увлекся. Прошло четыре часа. Тэхён даже не заметил, как за окном сменилось освещение — солнце поднялось в зенит, заливая офис ярким весенним светом. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему безумно комфортно. Ему не нужно было притворяться кем то важным, не нужно было поправлять галстук. Был только проект, ритмичный стук клавиш Чонгука и странное, почти домашнее чувство защищенности. Именно в этот момент методичный стук клавиш Чонгука прекратился. Тишину разрезала музыка — мягкий, глубокий бит, который заставил Тэхёна буквально вынырнуть из цифрового океана. — Что ты делаешь? — Тэхён моргнул, глядя на Чонгука поверх монитора. Чонгук сидел, чуть откинувшись назад, и в такт музыке едва заметно двигал плечами, тихо напевая что-то себе под нос. В его взгляде не было и тени той серьезности, с которой он только что верстал макеты. — Обеденный перерыв, хён. Мы проработали четыре часа без единой паузы. Твой мозг сейчас закипит, а ты мне еще нужен живой, — Чонгук улыбнулся, и его глаза загорелись. — Доставка будет через десять минут, так что выдыхай. Тэхён ещё минуту смотрел на него — на то, как уверенно Чонгук занимает пространство, как естественно он чувствует себя в этой неформальной обстановке. Сопротивляться было бесполезно. Тэхён со вздохом откинулся на спинку кресла, чувствуя, как затекшие плечи наконец расслабляются. Он прикрыл глаза, позволяя музыке вытеснить из головы таблицы и графики. — Хорошая песня, — тихо признал Тэхён, не открывая глаз. — Я знал, что тебе понравится, — голос Чонгука прозвучал совсем близко. — У тебя лицо становится другим, когда ты перестаешь контролировать каждую свою эмоцию, Тэ. Тэхён вздрогнул от того, как интимно прозвучало сокращение его имени, но не успел ничего ответить — послышался приглушенный звонок чужого телефона, курьер ждал внизу.

***

— Хён, давай на подоконник. Там, — Чонгук кивнул в сторону огромного панорамного окна, — жизнь интереснее, чем в твоих таблицах. Он подхватил пакеты с едой и уверенно направился к широкому подоконнику, на котором лежало несколько декоративных подушек. Тэхён, всё ещё немного заторможенный после глубокого погружения в проект, послушно поплёлся следом. Когда он увидел содержимое своего контейнера, брови непроизвольно поползли вверх. — Фунчоза? — Тэхён поднял взгляд на Чонгука. — Серьёзно? Откуда ты знаешь, что я... — Что ты готов продать за неё душу, если в ней достаточно острого соуса? — Чонгук усмехнулся, устраиваясь на подоконнике и вытягивая свои мощные ноги. — Я же говорил, хён: я наблюдателен. Особенно когда дело касается важных вещей. Они сидели на подоконнике, буквально в окружении розовых облаков сакуры, которая заглядывала в окна офиса. Чонгук не затыкался ни на минуту. Он с азартом обсуждал шрифты для презентации, потом вдруг перескочил на историю о том, как в детстве пытался приручить уличного кота, и снова вернулся к маркетинговым стратегиям. Его голос, низкий и мелодичный, убаюкивал, а вид цветущих деревьев за стеклом создавал иллюзию того, что они не в центре Сеула, а в каком-то секретном саду. Тэхён честно пытался есть, но взгляд постоянно соскальзывал с еды на обнажённую руку Чонгука. Вблизи татуировки выглядели ещё внушительнее: переплетение символов, надписей и плотных теней покрывало кожу идеальным слоем. Это был тот самый хаос, который у Чонгука выглядел как высшая форма порядка. — Что они значат? — Тэхён сам не заметил, как задал этот вопрос, перебивая Чонгука на полуслове. — И... было больно? Чонгук замолчал. Он медленно опустил палочки в контейнер и повернул руку ладонью вверх, подставляя рисунки под мягкий весенний свет. На его лице проскользнула странная, почти нежная эмоция. — Больно? — он хмыкнул, задумчиво прослеживая пальцем другой руки контуры на предплечье. — Первые пару часов — терпимо. Потом кожа начинает гореть, будто её медленно режут раскалённым стеклом. Но в этой боли есть смысл. Ты чувствуешь, как что-то важное навсегда становится частью тебя. Он подвинулся ближе, так что их колени соприкоснулись. — Хочешь рассмотреть? — Чонгук протянул руку Тэхёну, предлагая коснуться. — У каждой из них своя история. Вот эта, например... — он указал на тигровую лилию, — мой цветок рождения. А надписи — это мои правила, чтобы не забывать, кто я такой в этом стерильном мире. Тэхён затаил дыхание. Его длинные, чуткие пальцы замерли в паре миллиметров от татуированной кожи. Он смотрел на протянутую руку, но в последний момент резко отвёл взгляд и уткнулся в свой контейнер. Кончики его пальцев едва заметно дрожали, когда он подхватил палочками порцию фунчозы. Близость была слишком опасной, слишком осязаемой — прикоснуться сейчас означало бы признать, что Чонгук действительно имеет над ним власть. — Ясно. Значит, больно, — сухо подытожил Тэхён, стараясь, чтобы его голос звучал максимально отстранённо. — Наверное, это того стоит, если ты так дорожишь этими правилами. Чонгук не шелохнулся. Он ещё несколько секунд удерживал руку раскрытой, словно давая Тэхёну последний шанс передумать, а затем медленно опустил её. На его губах заиграла едва заметная, горьковатая усмешка — он считал этот жест защиты Тэхёна как открытую книгу. Младший понимал: хён просто боится того, что почувствует от этого касания. — Стоит, хён. Каждая секунда этой боли того стоила, — негромко ответил Чонгук.

Оставшаяся часть обеда прошла в тишине. Но это не была та уютная рабочая тишина, что царила утром. Теперь воздух между ними стал плотным, заряженным невысказанными словами. Чонгук методично доел свой обед, не сводя взгляда с цветущей сакуры за окном, а Тэхён чувствовал, как любимая фунчоза кажется ему почти безвкусной из-за бешеного стука сердца. Когда с едой было покончено, Чонгук первым спрыгнул с подоконника. — Перерыв окончен, ведущий специалист, — произнёс он, возвращаясь к своему бунтарскому тону, но в глазах всё ещё читался тот самый глубокий, испытывающий интерес. — У нас осталось пять часов, чтобы довести этот проект до идеала. Погнали? Тэхён кивнул, чувствуя странное облегчение от возвращения к работе, но он знал: тишина на подоконнике сказала им друг о друге гораздо больше, чем все предыдущие разговоры.

***

Вернувшись домой, Тэхён не стал даже включать свет. Он скинул кроссовки в прихожей и, как был в одежде, упал на кровать. Темнота комнаты должна была принести покой, но вместо этого она стала холстом, на котором воображение услужливо рисовало детали прошедшего дня. В голове не было ни графиков, ни стратегий, ни маркетинговых планов. Только Чонгук. Тэхён закрывал глаза и видел, как солнечный свет играет на металле пирсинга. Он слышал этот низкий, чуть хрипловатый голос, который произносил «хён» с какой-то особенной, почти собственнической интонацией. Перед глазами стояли татуировки — эта чернильная броня, которую так отчаянно хотелось потрогать. И идеальное лицо, за наглой ухмылкой которого скрывалась странная, глубокая нежность. — Боже, Ким Тэхён, прекрати, — прошептал он сам себе. Он резко сел на кровати, прерывая поток мыслей, и громко фыркнул. Это было глупо. Он — карьерист, ему двадцать девять лет, у него должен быть порядок в жизни. А он думает о Чонгуке слишком много. Слишком детально. Слишком... часто. Тишину комнаты внезапно разрезал резкий звук телефона. Тэхён вздрогнул, вытащил мобильный из кармана джинсов и прищурился от яркого экрана. На дисплее высветилось: «Ким Сокджин». — Да, хён? — Тэхён ответил на вызов, стараясь придать голосу максимально будничный вид. — Что-то случилось по проекту? Намджун-ним передумал? — Тэхён-а, ты безнадежен, — раздался в трубке веселый, немного насмешливый голос Сокджина. — Ты слишком скучный и вечно думаешь о работе. Суббота, вечер! Неужели ты сидишь дома и снова перечитываешь правки? — Я просто отдыхаю, — Тэхён прислонился спиной к изголовью кровати. — Отдыхаешь он... Лучше расскажи, как вы провели время с Чонгуком? Офис был пустой, весна за окном, романтика... Вы хоть не подрались из-за дизайна? Или, наоборот, слишком хорошо поладили? Тэхён почувствовал, как к щекам приливает жар. Он был благодарен за то, что Сокджин его не видит. — Мы просто работали целый день, хён. Ничего интересного, — сухо ответил он, надеясь, что его голос не дрогнет — Просто работали? — голос Сокджина стал подозрительно вкрадчивым. — Тэхён-а, ты сейчас говоришь со мной или пытаешься убедить самого себя? Даже Намджун, который обычно замечает только графики, спросил меня, не слишком ли искрит в вашем отделе. Он боится, что из-за вашей химии в офисе сработает пожарная сигнализация. Тэхён перевернулся на спину, глядя в потолок. Перед глазами всё еще стоял образ Чонгука на подоконнике: блики солнца на пирсинге, татуированная кожа и этот невыносимо прямой взгляд. — Хён, ты преувеличиваешь. Мы закончили основную часть стратегии, Чонгук очень продуктивен. Это всё, — Тэхён постарался придать голосу твёрдости, но его рука невольно коснулась губ, вспоминая, как еще вчера, большой палец младшего смахнул лепесток сакуры. — Продуктивен, значит? Ну-ну. Ладно, карьерист, спи. Завтра воскресенье, второй раунд. Постарайся не захлебнуться в своём порядке, когда Чонгук снова решит нарушить твои границы. И, Тэ... — Сокджин на секунду замолчал, и его голос стал серьезным. — Иногда хаос — это именно то, что заставляет нас чувствовать себя живыми. Подумай об этом. Когда звонок завершился, Тэхён отбросил телефон в сторону. Слова Сокджина попали в самую цель. Он вытянул руку перед собой, рассматривая свои длинные пальцы, которые сегодня так и не решились коснуться татуированной кожи Чонгука. В груди тянуло от странного чувства: смеси страха и дикого, почти неконтролируемого желания, чтобы завтрашний день наступил как можно скорее.

***

Утро воскресенья для Тэхёна выдалось по-настоящему изматывающим. Сон был рваным, а реальность и фантазии перепутались в одну вязкую массу, в центре которой неизменно находился Чонгук. Слова Сокджина о том, что младший буквально метит территорию, сверлили мозг каждый день, не давая расслабиться ни на секунду. Когда прозвенел будильник, Тэхён чувствовал себя так, будто по нему проехался грузовик. Он механически выполнил утренние ритуалы, но, оказавшись у открытого гардероба, впал в настоящий ступор. Вешалки летали из стороны в сторону: строгие брюки казались слишком холодными, свитера — слишком домашними, а рубашки — слишком официальными. Он ловил себя на мысли, что представляет, как на ту или иную вещь посмотрит Чонгук. Заметит ли он изгиб шеи? Оценит ли цвет? — Боже, чем я занимаюсь? — вслух спросил он у пустой спальни, в ужасе осознав, что пытается нарядиться для парня, который вчера видел его в растянутой кофте с капюшоном. В порыве внезапного раздражения на самого себя он схватил первую попавшуюся свободную рубашку глубокого синего цвета, небрежно заправил её в такие же широкие джинсы и впрыгнул в белые кеды. Накинув джинсовку на плечи, Тэхён буквально выбежал из дома, надеясь, что прохладный весенний воздух выветрит из головы этот нелепый трепет. К зданию офиса он подошел, когда город еще только просыпался. Турникеты пискнули, пропуская его в безлюдный холл. Поднимаясь в лифте, Тэхён рассматривал своё отражение в зеркальных дверях: заспанные глаза, мягкие каштановые пряди и родинка на носу, которая теперь казалась ему мишенью. Он вошел в отдел маркетинга, ожидая тишины, но еще издалека услышал ритмичный, едва уловимый гул. Свет в их зоне снова горел. Тэхён замер на входе, чувствуя, как пульс ускоряется. Чонгук уже был там. Он сидел не за своим столом, а... на столе Тэхёна, спиной к двери, и что-то сосредоточенно рассматривал в своем телефоне. На нем была простая черная майка, и в утреннем свете татуировки на его руке казались еще чернее и четче. — Ты сегодня поздно, хён, — не оборачиваясь, произнес Чонгук, и от звука его низкого голоса у Тэхёна по спине пробежали мурашки. — Я уже начал думать, что ты решил остаться дома. Тэхён замер на пороге, судорожно сжимая лямку сумки. Он чувствовал себя уязвимым в этой свободной рубашке, без своей привычной офисной брони, и молчание Чонгука только нагнетало обстановку. —С чего бы мне оставаться дома, Чонгук-щи? — Тэхён постарался придать голосу твёрдость, подобающую его негласному боссу, но в пустом опенспейсе его вопрос прозвучал почти жалобно. — У нас дедлайн, если ты забыл. Чонгук ничего не ответил. Он продолжал сидеть на столе Тэхёна, слегка наклонив голову набок. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, словно он пытался прочитать всё, что Тэхён так тщательно скрывал за бессонной ночью: и его сомнения, и эти долгие сборы у зеркала. В этом молчании было слишком много напряжения, и Тэхён первым не выдержал — он быстро прошел к своему месту. Когда Тэхён наконец опустился в своё кресло, Чонгук медленно, почти нехотя, поднялся. Его движения были кошачьими, бесшумными. Проходя мимо к своему столу, он на секунду замедлил шаг — ровно настолько, чтобы аромат его парфюма снова заполнил всё личное пространство Тэхёна. — Ты прекрасно выглядишь в этом образе, — вполголоса произнёс Чонгук, и в его тоне не было привычной издёвки, только странная, обезоруживающая искренность. — Ходи так почаще, хён. Тэхён почувствовал, как жар мгновенно ударил в лицо. Он тут же опустил голову, уткнувшись взглядом в столешницу, будто та внезапно стала самым интересным объектом во вселенной. Он отчаянно надеялся, что за упавшими на глаза прядями волос Чонгук не заметит его пунцовые щеки. — Спасибо... — едва слышно пробормотал он, судорожно включая монитор. Чонгук лишь коротко усмехнулся, садясь напротив, и по офису разнесся мерный стук клавиш. Работа началась, но тишина между ними теперь была совсем другой — она вибрировала от того, что они только что перешли очередную невидимую черту.

***

Вечер воскресенья опустился на Сеул мягкими сумерками, окрашивая офис в синеватые тона. В пустом отделе горели только две лампы над их столами, создавая уютный островок света среди бесконечных рядов пустых кресел. Тэхён чувствовал, как усталость наваливается свинцовым грузом. Цифры на экране начали расплываться, превращаясь в нечитаемые пятна, а бессонная ночь отозвалась тупой болью в висках. Он несколько раз потер глаза, но графики упрямо не хотели складываться в логическую цепочку. — Чонгук-а… — голос Тэхёна прозвучал тише, чем он планировал, почти беспомощно. — Помоги, пожалуйста. Я… я запутался в этих данных по охватам. Кажется, я где-то допустил ошибку в формуле. Чонгук отреагировал мгновенно. Он не стал объяснять издалека, а просто поднялся и в несколько шагов преодолел расстояние между ними. Подойдя вплотную, он наклонился к монитору Тэхёна, обдавая его запахом кофе и едва уловимым ароматом своего парфюма. Вместо того чтобы просто указать пальцем на ошибку, Чонгук намеренно накрыл ладонь Тэхёна своей. Его пальцы были горячими, а хватка — уверенной. — Смотри, хён, — выдохнул он прямо над ухом Тэхёна, его голос вибрировал от близости. — Ты просто не учел коэффициент сезонности. Вот здесь… Тэхён почувствовал, как сердце сделало кульбит. Контраст между его светлой кожей и чернильными узорами на руке Чонгука был ослепляющим. Ощущение тяжелой, теплой ладони поверх его собственной парализовало мысли. Смутившись до кончиков пальцев, Тэхён осторожно, стараясь не делать резких движений, вытащил свою руку из-под руки Чонгука. — Да, я… я вижу. Теперь понятно, — пробормотал он, упираясь взглядом в экран и стараясь сосредоточиться на словах младшего, хотя всё, что он слышал — это шум крови в ушах. Убрав руку с мышки, Чонгук твердо оперся ладонью о поверхность стола. Он лишь чуть заметно усмехнулся, глядя на то, как Тэхён отчаянно пытается вернуть себе профессиональный вид, хотя его раскрасневшиеся щеки говорили об обратном. Резкий щелчок мышки прозвучал в тишине офиса как выстрел. Тэхён не просто нажал на «печать», он буквально сбежал от этого невыносимого напряжения, которое искрило между ними. Ему нужно было пространство, холодный воздух и хотя бы пара метров дистанции. Он рванул к принтеру, вцепившись пальцами в край пластикового корпуса. Мерное жужжание аппарата и шорох выходящих листов должны были успокоить, но сердце продолжало выбивать чечётку о рёбра. Тэхён закрыл глаза, пытаясь отогнать ощущение горячей ладони Чонгука, которая всё ещё будто обжигала его кожу. — Просто дыши, Ким Тэхён, просто дыши, — прошептал он себе под нос. Но в следующую секунду воздух в легких закончился. Он не услышал шагов — Чонгук двигался слишком бесшумно, — но кожей почувствовал, как пространство за его спиной внезапно исчезло. Горячее дыхание коснулось затылка, опаляя чувствительную кожу за ухом. Тэхён не успел даже обернуться, как крепкие, забитые татуировками руки собственнически обвили его талию, притягивая назад. Чонгук прижался к нему всем телом, не оставляя ни единого шанса на побег. Тэхён почувствовал, как его собственные ноги стали ватными, а из груди вырвался рваный выдох. — Хён, — голос Чонгука, низкий и вибрирующий, прозвучал прямо у самого уха, заставляя Тэхёна вздрогнуть. — Ты так быстро убежал... Неужели ты до сих пор боишься, что мой хаос разрушит твой идеальный порядок? Чонгук чуть сильнее сжал руки на талии Тэхёна, утыкаясь носом в его шею, вдыхая запах его парфюма, смешанный с ароматом мятного шампуня. — Я ведь не хочу ничего ломать, Тэ, — почти шепотом продолжил он, и в его голосе больше не было привычной дерзости. — Я просто хочу стать частью твоего мира. Даже если для этого мне придется каждый день выравнивать твои бумаги на столе, лишь бы ты хотя бы раз посмотрел на меня так же внимательно, как на свои отчеты. Перестань бежать. Здесь, за этой чертой, тебя никто не осудит. Тэхён чувствовал, как горячие ладони Чонгука сквозь тонкую ткань рубашки обжигают кожу. Эти слова, лишенные всякой иронии, пробили последнюю брешь в его обороне. Он стоял, прижатый к крепкой груди младшего, и слышал, как сердце Чонгука бьется так же неистово, как и его собственное. Пустое здание офиса, жужжание принтера и россыпь лепестков сакуры за окном — всё это стало лишь декорациями к моменту, когда порядок и хаос наконец-то встретились в одной точке. Тэхён стоял столбом, боясь даже вздохнуть. Ему казалось, что если он пошевелится, эта хрупкая магия пустого офиса рассыплется, как высохшие лепестки. Чонгук, почувствовав это оцепенение, осторожно разомкнул руки, но не отошел. — Хён, повернись ко мне. Пожалуйста, — его голос был тихим, лишенным всякого налета офисной субординации. Тэхён медленно, почти нехотя, подчинился. Когда он развернулся, спина коснулась прохладного пластика принтера, а перед глазами оказался Чонгук. Младший осторожно взял его ладонь в свою, переплетая их пальцы — длинные и светлые пальцы Тэхёна с сильными, татуированными пальцами Чонгука. — Как долго ты еще собираешься бежать от самого себя, Тэ? — спросил Чонгук, чуть сжимая его руку. Тэхён открыл было рот, чтобы привычно отшутиться или напомнить про проект, но слова застряли в горле. Чонгук смотрел на него с таким нескрываемым, кристально чистым обожанием, что у Тэхёна просто пропал дар речи. Он всегда догадывался, читал между строк и ловил эти взгляды через стол, но столкнуться с такой откровенностью лицом к лицу было выше его сил. В глазах Чонгука сейчас не было бунтаря или дерзкого коллеги — там был только человек, который любил каждую родинку на лице Тэхёна и каждый клочок его творческого хаоса. Тэхён чувствовал, как его собственная защита, которую он выстраивал годами, окончательно рушится под этим взглядом. Порядок был официально повержен. Чонгук читал Тэхёна как самую важную в своей жизни стратегию. Он видел, как в этих карих глазах паника медленно сменяется обречённым принятием, а профессионал внутри Тэхёна окончательно уступает место человеку, который истосковался по настоящему теплу. Младший начал сокращать расстояние — медленно, давая Тэхёну каждую секунду на то, чтобы оттолкнуть, возразить или снова сбежать в свой порядок. Но Чонгук уже не мог остановиться. Он замер в миллиметре, опаляя губы Тэхёна своим горячим дыханием, даря тот самый последний шанс на отступление. Тэхён не отстранился. Вместо этого он судорожно выдохнул и медленно прикрыл глаза, подставляя лицо навстречу неизбежному. Для Чонгука это стало зелёным светом, сокрушительным и долгожданным. Он подался вперёд и нежно накрыл губы Тэхёна своими. Это не был требовательный или грубый поцелуй бунтаря; это было мягкое, почти благоговейное касание, в которое Чонгук вложил все те месяцы наблюдений через стол, все те чашки кофе и невысказанные слова. Тэхён ответил не сразу, но когда его пальцы судорожно вцепились в плечи Чонгука, сминая ткань черной майки, поцелуй стал глубже. Этот поцелуй, копившийся месяцами в коротких взглядах через стол и неслучайных касаниях, наконец прорвал плотину. Нежность мгновенно переросла в обжигающую жажду: Чонгук прижал Тэхёна к принтеру так тесно, что между ними не осталось места даже для воздуха, а его татуированные пальцы зарылись в мягкие каштановые волосы на затылке хёна. Тэхён отвечал с той же неистовой страстью, его длинные пальцы судорожно сжимали плечи Чонгука, окончательно сминая его футболку и вместе с ней — остатки своего напускного самоконтроля. Им катастрофически не хватало кислорода, легкие жгло, но никто не смел разорвать этот контакт. Это был хаос в чистом виде — прекрасный, стихийный и абсолютно правильный, ради которого стоило разрушить любой, даже самый идеальный порядок. В тишине офиса слышалось только их сбивчивое дыхание и мерный гул техники. Тэхён медленно разорвал поцелуй, чувствуя, как губы всё ещё покалывает от жара. Он уткнулся лбом в плечо Чонгука, вдыхая его запах, и старался заставить свои лёгкие снова работать нормально. Тишина теперь казалась не пустой, а наполненной смыслом. Чонгук не отпускал его; его ладонь продолжала методично и мягко массировать затылок Тэхёна, успокаивая и даря ту самую поддержку, в которой он нуждался больше всего на свете. Когда Тэхён наконец нашёл в себе силы поднять голову, их взгляды встретились. В этом слабом свете офисных ламп Чонгук впервые увидел Тэхёна абсолютно беззащитным. В его глазах больше не было ни капли офисного холода, ни тени иронии — только неприкрытая, вибрирующая правда о том, как долго и сильно он любил этого бунтаря напротив. Весь его внутренний хаос, вся нежность и страх признаться — всё это лежало перед Чонгуком как на ладони. Чонгук замер, поражённый глубиной этого взгляда. Он понял, что его порядок наконец-то нашел свое место. — Больше не беги, хён, — прошептал он, стирая большим пальцем след от поцелуя с губы Тэхёна. — Я тебя держу. Этот порыв Тэхёна стал окончательной капитуляцией его внутренней строгости. Сбросив маску сдержанного человека, он ответил с той самой искренностью, которую так долго прятал: — Теперь и ты от меня никуда не сбежишь, — выдохнул он в самые губы Чонгука, и в его голосе прозвучала дерзкая уверенность. Тэхён резко подался вперёд и подпрыгнул, обвивая ногами талию Чонгука. Младший среагировал мгновенно: его сильные, накачанные руки подхватили Тэхёна под бедра, намертво прижимая к себе и удерживая этот драгоценный вес. В ту же секунду Тэхён снова впился в его губы жарким, собственническим поцелуем, вкладывая в него всё то, что не решался сказать все эти годы. Они стояли посреди погруженного в сумрак офиса — ведущий специалист и его рядовой сотрудник, ставшие друг для друга целой вселенной. Чонгук, не разрывая поцелуя, сделал несколько уверенных шагов к их рабочему месту. Он осторожно усадил Тэхёна на край стола, но этого пространства ему было мало. Одним резким, сметающим движением он сдвинул кипы бумаг, папки и те самые важные черновики Тэхёна на свою сторону стола. Граница, которую они так долго соблюдали, была окончательно стерта физически: хаос Тэхёна теперь официально принадлежал территории Чонгука. Чонгук уложил Тэхёна на освободившееся место, нависая сверху всей своей мощью. Поцелуй с губ переместился ниже, становясь более властным. Младший покрывал жаркими поцелуями шею Тэхёна, заставляя того выгибаться навстречу и судорожно сжимать пальцами край столешницы. Когда губы Чонгука коснулись острых ключиц, Тэхён рвано выдохнул, окончательно теряясь в ощущениях. Стол скрипел под их весом, но единственное, что имело значение, было это жаркое, близкое пространство между ними. Не отрываясь от кожи Тэхена, Чонгук ловко расстегнул пуговицы его рубашки. Ткань разошлась, обнажая плоскую грудь и напряженный живот. Он сгреб ткань и стащил ее с плеч, бросив на пол. Его руки тут же скользнули ниже, к ремню на джинсах Тэхена. Металлическая пряжка щелкнула, молния пронзительно зазвенела в тишине офиса. Чонгук стянул джинсы с ног Тэхена, вместе с ними полетело и белье, оставляя его совершенно нагим и уязвимым на холодной поверхности стола. Чонгук на мгновение отстранился, его горящий взгляд изучал тело под ним. Тэхен лежал, тяжело дыша, его член уже стоял колом, упираясь в живот. Чонгук усмехнулся, удовлетворенный результатом, и снова накрыл его своим телом. Он потянулся к ящику стола и нащупал флакон с лубрикантом, продолжая пристально смотреть в глаза Тэхену. Холодный гель попал на горячую кожу Тэхена, заставив его вздрогнуть. Пальцы Чонгука осторожно, но настойчиво начали готовить его, растягивать, входя все глубже с каждым движением. Тэхен закинул голову назад, его губы приоткрылись в беззвучном стоне. Он чувствовал, как мышцы расслабляются, уступая место пальцам Чонгука, которые находили внутри него ту самую точку, заставляя мир сузиться до вспышек удовольствия. Поняв, что Тэхен достаточно разогрет, Чонгук быстро разделся, оставляя одежду на полу, и нанес лубрикант на свой собственный, напряженный до предела член. Он раздвинул ноги Тэхена шире и медленно, почти мучительно, начал входить в него. Головка члена прошла первое сопротивления, и Тэхен ахнул, цепляясь руками за края стола. Это была смесь легкой боли и невероятного удовольствия, распирающего изнутри. Погрузившись на всю длину, Чонгук прижался бедрами к ягодицам Тэхена и на мгновение затаил дыхание. Он позволил обоим прочувствовать этот момент близости и только потом задал ритм. Движения были медленными, почти нежными: Чонгук выходил почти полностью, лишь для того, чтобы снова толкнуться до самого основания. В такт их близости начал мерно содрогаться стол, и его тихий скрип вплетался в рваное дыхание и сдавленные стоны Тэхена. Постепенно темп нарастал. Чонгук увеличил скорость, его толчки становились жестче, глубже. Он бил точно в простату Тэхена, и тот уже не мог сдерживаться. Стоны усилились: теперь он почти умолял, беспрестанно шепча имя Чонгука. Чонгук навис сверху и вновь впился в его губы — на этот раз поцелуй был грубым и требовательным. Его язык бесцеремонно вторгся в рот Тэхена, имитируя тот же необузданный ритм, что задавали их бедра. Чонгук накрыл ладонью член Тэхена, подстраивая движения руки под сокрушительный ритм своих толчков. Ощущая кожей чужой жар и лихорадочную пульсацию, он чувствовал, что Тэхен уже на пределе: тот выгнулся навстречу его руке, теряя связь с реальностью. —Чонгук... я... я кончаю, — просипел он. Это стало последней каплей. Чонгук вошел в него резко и глубоко, и в тот же миг Тэхен кончил, густая белая жидкость брызнула на его живот и грудь. Сокращения его мышц вокруг члена Чонгука подтолкнули и его к оргазму. Чонгук с громким, сдавленным стоном излился в него, наполняя его спермой. Они замерли, тяжело дыша. Чонгук лежал на Тэхене, чувствуя, как его сердце бешено колотится под его грудью. Офисная тишина снова опустилась на них, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Чонгук поцеловал Тэхена в шею, затем в уголок губа, прежде чем медленно выйти из него. Тэхен застонал от ощущения пустоты. Когда буря утихла, тишина офиса стала мягкой и обволакивающей. Чонгук отстранился лишь на мгновение, чтобы достать из своей сумки салфетки и бутылку воды. Он действовал с той самой методичностью, которую Тэхён привык видеть в его работе, но теперь в каждом движении сквозила трепетная нежность. Чонгук почти благоговейно коснулся кожи Тэхёна, стирая следы их близости. Его пальцы на мгновение замерли у ключиц, словно не в силах прервать этот контакт. Когда пришло время, он бережно помог Тэхёну спуститься со стола, надежно придерживая за талию, пока тот приводил себя в порядок. Тэ всё еще выглядел дезориентированным, его взгляд был затуманенным, а губы — припухшими от поцелуев. Чонгук не отходил ни на шаг. Он застегнул те самые пуговицы на рубашке Тэхёна, которые сам же и расстегнул, а затем мягко пригладил его растрепанные волосы. — Всё хорошо, хён? — прошептал он, заглядывая в глаза и соприкасаясь с ним лбами. Тэхён лишь кивнул, чувствуя, что в этом новом мире, где Чонгук проявляет такую заботу, ему гораздо спокойнее, чем в его прежнем идеальном одиночестве. Тишина офиса постепенно наполнялась звуками города, доносящимися из приоткрытого окна, но здесь, внутри, время словно замерло. Они стояли друг напротив друга, пытаясь выровнять дыхание, которое всё еще было сбито от пережитого. Чонгук обернулся и посмотрел на их столы. То, что раньше разделяло их четкой границей, теперь превратилось в абсолютный, невообразимый беспорядок: сдвинутые папки, перепутанные провода, разбросанные стикеры и документы, которые он в порыве страсти смели на одну сторону. Глядя на этот «общий хаос», Чонгук вдруг не выдержал и негромко, искренне рассмеялся. Тэхён, поправляя воротник рубашки, вскинул брови и с легким недоумением посмотрел на младшего. — Что? — спросил он, невольно улыбаясь в ответ. — Что тебя так развеселило, Чонгук-а? Чонгук сделал шаг ближе, обхватил лицо Тэхёна ладонями и, еще раз окинув взглядом их разгромленные рабочие места, прошептал прямо ему в губы: — Посмотри сам, хён. Теперь всё действительно на своих местах. Теперь всё идеально. Тэхён посмотрел на их руки, на татуировки Чонгука, переплетенные с его собственными пальцами, и понял: никакой порядок в мире не стоил той свободы, которую он обрел в этом хаосе на двоих. Когда они наконец отстранились друг от друга, Чонгук вдруг стал непривычно серьезным. Он заглянул Тэхёну прямо в глаза, и в этом взгляде больше не было дерзости — только затаенная уязвимость. — Хён... — Чонгук запнулся, крепче сжимая ладони Тэхёна. — Я надеюсь, это был не просто порыв страсти? Не просто... ну, рабочий стресс и секс в офисе? Тэхён на секунду замер, а затем его лицо озарила мягкая, искренняя усмешка. Он подался вперед, почти касаясь кончиком своего носа носа Чонгука, прямо там, где у того был сосредоточен весь его бунтарский дух. — Глупый ты, Чонгук-а, — тихо выдохнул он. — Ты мне нравишься. Причем так давно, что я уже сам начал забывать, когда это началось. Чонгук на мгновение опешил, его глаза расширились, а потом он возмущенно, но с нескрываемой нежностью фыркнул: — Эй, хён! Так нечестно. Это я должен был признаться первым! Я ведь столько времени потратил, выстраивая этот план по твоему захвату, а ты просто взял и... Тэхён не дал ему закончить, прервав ворчание коротким и сладким поцелуем. — В твоем плане явно был пробел, Чонгук. Ты не учел, что твой хаос уже давно стал моим самым любимым порядком. Чонгук довольно зажмурился, притягивая Тэхёна к себе для нового объятия. Теперь, когда все карты были раскрыты, сакура за окном казалась еще ярче, а предстоящий понедельник — самым долгожданным днем в жизни.

***