Судьба

Хоукинс в конце октября превращался в место, где тени становились длиннее, а шепот ветра в лесу — отчетливее. Джилл Хоппер стояла перед зеркалом в своей комнате, рассматривая свое отражение так, словно видела там незнакомку.  Её длинные, идеально прямые каштановые волосы рассыпались по плечам, доходя до самой талии. Она всегда гордилась ими, но сейчас они казались ей просто тяжелым грузом. Она заправила прядь за ухо, и на неё взглянули её собственные глаза — большие, глубокого карего цвета, обрамленные густыми ресницами. Многие говорили, что у них с Уиллом Байерсом глаза удивительно похожи: в них всегда затаилась какая-то тихая грусть, даже когда они смеялись. Теперь смеха не было. Осталась только тишина. Прошло три недели с того дня, как они с Уиллом решили расстаться. Причина не обсуждалась вслух ни с кем — ни с отцом, ни с друзьями. Это было их общее, болезненное решение, которое просто повисло в воздухе, как туман над карьером. Они просто перестали быть «Уиллом-и-Джилл». — Джилл, ты там уснула? — Голос Изабель ворвался в её мысли вместе с бесцеремонным стуком в дверь. — Папа уже трижды проверил свои часы. Если мы опоздаем, он начнет арестовывать официантов за медлительность. Джилл вздохнула, взяла с кровати рюкзак и вышла в коридор. Изабель, её старшая сестра, была полной противоположностью: шумная, уверенная в себе, она всегда знала, как заполнить пространство вокруг себя. — Ты выглядишь так, будто идешь на эшафот, — заметила Изабель, окинув сестру взглядом. — Твои волосы снова закрывают пол-лица. Убери их, Джилл. Ты красавица, а прячешься, как побитый щенок. — Оставь меня в покое, Белль, — тихо ответила Джилл. На кухне Хоппер нервно поправлял воротник своей формы. Он выглядел непривычно взволнованным. — Так, девочки. План такой: сегодня после школы мы идем в «Энцо». Никаких возражений. Это важный вечер. — Пап, ты это говоришь уже в пятый раз, — Джилл села за стол и уставилась в свою тарелку. — Кто она? Та женщина, с которой ты встречаешься? Хоппер замялся, его лицо приобрело странный красноватый оттенок. — Вы её знаете. Но я хочу, чтобы всё было... официально. Пожалуйста, Джилл, постарайся сегодня не уходить в себя. Сделай это ради меня. Джилл посмотрела на отца. В его глазах была такая искренняя просьба, что она лишь кивнула. Она любила Джима. После всего, что они прошли, после потери её биологической матери, Хоппер стал её якорем. Если он нашел свое счастье, она не имела права его разрушать своей депрессией. _________________________________ Уилл Байерс сидел на уроке математики, но цифры на доске казались ему иероглифами забытого языка. Его рука сама собой выводила линии в блокноте. Сначала это был просто контур дерева, потом — очертания хижины в лесу, и наконец — она. Он рисовал Джилл. Её длинные прямые волосы, которые он так любил перебирать пальцами, когда они сидели на его кровати и слушали кассеты. Её большие карие глаза, в которых он всегда находил понимание. У них была эта странная связь — они могли молчать часами, и это не было неловко. Теперь молчание стало врагом. Уилл посмотрел на три парты вперед. Джилл сидела там, прямая и неподвижная. Её волосы закрывали её профиль, но он знал, что она сейчас покусывает колпачок ручки — её привычка, когда она о чем-то напряженно думает. «Почему мы это сделали?» — в сотый раз спросил он себя. Но ответа не было. Было только ощущение, что мир вокруг стал серым. После звонка он нарочно задержался, собирая учебники, чтобы не столкнуться с ней в дверях. Но когда он вышел в коридор, то увидел её у шкафчика. Она стояла к нему спиной, и её длинные каштановые волосы блестели в свете флуоресцентных ламп. К ней подошла Макс. — Эй, Джилл. Ты сегодня какая-то совсем призрачная. Опять не спала? — Всё нормально, Макс. Просто... папа заставляет идти на какой-то семейный ужин. Он влюбился, представляешь? — Голос Джилл был тихим, но Уилл услышал в нем нотки горечи. — Хоппер влюбился? — Макс присвистнула. — Бедный мужик. Надеюсь, она не из тех, кто заставит его сесть на диету. Джилл слабо улыбнулась, и сердце Уилла болезненно сжалось. Эта улыбка раньше предназначалась ему. Теперь он был просто тенью в коридоре, парнем, мимо которого она проходит, не поднимая своих огромных глаз. Он быстро отвернулся и пошел в другую сторону, едва не сбив Майка. — Эй, Уилл! Смотри куда прешь! Ты идешь сегодня в «Аркаду»? — Не могу, Майк. Мама сказала, сегодня какой-то важный ужин. Сказала, чтобы я надел рубашку с воротником. — Опять семейные посиделки? — Майк закатил глаза. — Ну ладно, увидимся завтра. Уилл шел к выходу, чувствуя, как внутри нарастает странное предчувствие. Он ненавидел официальные ужины, ненавидел притворяться, что всё хорошо, когда его собственная жизнь разлеталась на куски.