Цветы в твоей короне подобны моей любви, простирающейся от земли до небес

Коталло был в стратегической комнате, разбирая старые заметки и неактуальные данные, удаляя их из облачного хранилища по мере необходимости. Но все же прислушивался к тихим речам в главном зале. Разговор между Альвой, Зо, Элой и Бетой интриговал тенактского маршала. Да так, что он выглянул из комнаты. — Мы с Растом каждый сезон цветения собирали цветы. Как бы я хотела снова увидеть все эти охапки свежих цветов и трав. — вздохнула Элой, расслабленно поглаживая края керамической чаши с чаем. — Да, я знаю, что этот чай с листками ежевики и кипреем, но именно их запах навеял воспоминания. Все эти пионы, пастернаки, мальвы, ноготки... м-м-м, а еще незабудки и прекрасная калина. Не знаю, какие цветы растут здесь, хотя уверена, что многие будут похожи на те, что растут в Объятиях Матери. Когда Элой говорила, то толика глубокой печали в ее голосе подсказала ему, насколько это важно для неё. — Может нам собрать цветов и принести тебе? — спросила Альва. — Ах, нет, не беспокойся об этом. Просто воспоминания. — Элой сделала глоток чая, прежде чем перевести разговор на другую тему. — Может быть, в следующий сезон, когда я окончательно привыкну к покою. Коталло знал рыжеволосую охотницу достаточно хорошо и мог с уверенностью сказать, что она хотела эти цветы. Но его командир всё ещё стеснялась просить что-то для себя. И, хотя он не знал, зачем ей цветы, все же решил порадовать ее. Спустя несколько дней он использовал свой выходной от маршальской службы, чтобы разыскать цветы, которые могли бы ей понравиться. Он сверился с базой данных Деметры, а потом еще попросил Зо помочь ему. Та, повязав Вану на поясницу, с большим энтузиазмом консультировала его о лучших местах этого сезона и переслала ему целый список цветущих растений, а так же те, которые хорошо могли смотреться вместе с цветками. Утару предпочитали изысканную хаотичность в росте растении, но все же Отпевница признала, что данные об икебане, древнем искусстве Предтеч, просочились среди Утару и ее клан активно стал искать способы подарить новую жизнь тем побегам, которые уже невозможно было спасти в долгосрочной перспективе. Коталло с уважением выслушал ее вдохновленную речь, хоть и отнесся к этому скептически, чем и поделился с ней. Зо душевно улыбнулась, дразнящим тоном замечая, что он все еще здесь и тщательно слушает о том, чтобы срезать цветы для их огнежарой подруги. Улыбнувшись воспоминанию, Коталло аккуратно срезал стебель за стеблем острым кинжалом. Он бережно собирал их, заворачивая во влажную ткань, пропитанную особым составом. Зо утверждала, что это поможет цветам пролежать дольше, чем обычно. На самом деле готовность Зо поддержать его в этой затее была пугающе... пылкой. Коталло тщательно сортировал цветы по типу и длине, аккуратно обматывал их верёвкой и погружал на Светокрыла. Его даже не смутили патрули Пустынников, нашедших его в Сияющей Пустоши. Те, впрочем, не сильно вмешивались, решив, что он в очередной раз делает нечто по заданию Защитницы Хекарро. Коталло срезал очередную охапку, осторожно касаясь еще не раскрытых бутонов. Решив, что собрал достаточно, он взлетел, отправив сообщение своему командиру.

***

Уже на месте он пытался убедить себя, что делает это исключительно из уважения к ней. Но постепенно, раскладывая охапки цветов по всему залу, он сдался под натиском давно знакомых чувств. Уважение давно переросло в тихую, ненавязчивую любовь, а затем и в пылкую страсть. Пожалуй, ему нужно было задуматься над тем, чтобы подвести ее к этому разговору. Коталло вздохнул, выпрямляя стебли лазурника, и погладил бархатистые лепестки полуночника. — Коталло. Ты звал? Ох! Она замерла в проходе, окутанная простым уютом. В тунике и леггинсах, с единственной ниткой бус на шее. Её непослушные волосы были заплетены в две косы, заброшенные за спину. Она удивлённо оглядела комнату. Пока её зелёные глаза не остановились на нём, державшем в руке стебли красных маков. — У нас было полчище Утару дома? — спросила она с весельем в голосе, заходя в зал. Ему очень хотелось, чтобы происходящее не показалось ей глупым. Может он ошибся? И ей не хотелось получить цветы? Ему пришлось прочистить горло, чтобы ровным голосом ответить ей: — Ты... говорила о цветах. В зале. Неделю назад. Элой нахмурилась, пытаясь вспомнить. Она стояла у барной стойки, освобожденной от посуды и прочих бытовых мелочей. Ее руки открыли пропитанную ткань с ирисами внутри. Затем вздрогнула, сжав губы в тонкую линию и прикрывая глаза. У Коталло замерло сердце. — Раст и ты плели венки из цветов. И ты упомянула, что хотела бы увидеть охапки цветов вновь, — закончил маршал, скрывая волнение. Его рука случайно смяла стебель и он поморщился. Бледноцвет было достать не так - то просто. А он смял его в своей солдатской ладони. Удивительно, как он, кровожадный и жестокий Тенакт, рядом с ней становился легкомысленным юнцом. Его обычное красноречие, отточенное и усиленное постоянным обучением и стремлением узнавать новое, в одно мгновение улетучилось. В свете комнаты, имитирующем солнечный свет, её кожа словно светилась изнутри медовым оттенком, который подчёркивали красноватость на щеках. Неужели он смутил её? — Хм... Ты услышал тот разговор, значит. — Не преднамеренно. Я нарушил субординацию. Мне очень жаль. Будет ли наказание? — Коталло аккуратно поднял с пола и положил последнюю охапку цветов на металлический столик перед диваном. — О да. — Элой подошла к нему. Коталло вежливо наклонил голову, ожидая её слов. — В наказание за то, что ты подслушивал, но не явил себя - ты должен вместе со мной делать цветочные венки. — Цветочные... что? — не поверил своим ушам Тенакт. Она стояла близко к нему и в зелени ее глазах была мягкость. Она широко улыбнулась, а затем неожиданно рассмеялась. — Не ожидала, что ты смутишься, Коталло. — Ты меня удивила, — признался мужчина, не в силах противиться ее легкому настроению и тоже улыбнулся, чуть - чуть изогнув уголки губ. — Да. Это традиция. Нора плетут цветочные венки на стыке весны и лета. — Элой наклонилась и нежно коснулась стеблей бледно - голубых цветов и понизила голос до шёпота. — Мы с Растом делали это каждый год, с тех пор, как я себя помню. Она взяла стебель из другой упаковки, расправляя белые крохотные лепесточки, проворачивая его в руке то так, то эдак. На Коталло она подняла взгляд спустя пару мгновений, протянув ему цветок. Приняв его в ответ, мужчина ободряюще улыбнулся. — Для меня это честь, Элой, а не наказание. Прикоснуться к тому, что так дорого тебе... Его Командир улыбнулась, осматриваясь. — Значит, не наказание. — Какая утрата. — сказал Коталло. — Что нам понадобится? — И никаких вопросов? Удивления? Может быть ты спросишь, почему мы это делали, как те фермеры Утару? Коталло фыркнул. — Никаких вопросов. У каждого племени свои традиции. Хотя, признаться, я слабо представляю тебя, собирающую цветы. — Что же... Полна сюрпризов, — пожала она плечами. — Спасибо Десятым. Было трудно собраться и отвести от нее взгляд, да и она, вроде, нехотя это сделала. Но им потребовалось время, чтобы найти садовые ножницы и несколько мотков с бечевкой. Элой цыкнула и пробормотала что - то о том, что цветов слишком много для венков. — Мне жаль. Возможно, что я перестарался. И в правду. В середине их общего зала негде было шагу ступить - яркие, за счет тканей, упаковки с цветами создавали ковровый эффект. Коталло со своим педантизмом разложил цветы на категории: длина, размер цветка, цвет и название - все имело значение в структурном мире маршала. — Мы можем сделать больше. Для друзей. Представь Хекарро в цветочном венке? Коталло при всем своем воображении не мог. Поэтому он качнул головой и с сухим юмором в тоне ответил: — Не разрушай суровость Шефа, охотница. Племя от этого не оправится. Она фыркнула, покосившись на него. Им потребовалось еще некоторое время, с уютным молчанием между собой, чтобы перетащить несколько нужных Элой букетов на низкие столики у дивана. Наконец, сев рядом, Элой спросила мужчину: — А ты вообще умеешь это делать? Коталло растерялся. Об этом он не подумал. Видя его замешательство, Элой коснулась его правой руки в поддерживающем жесте. Искры пробежали по коже от этого прикосновения и мужчина сжал челюсть, раздумывая над тем, что чувствует. Было ли сейчас время подходящее? Но, казалось, что нет. — Я не умею, Элой. Но ты знаешь, что я способный ученик. Я надену протез и вернусь к тебе. — И послушный маршал. — подтвердила она, крикнув ему в спину. После она подтянула к себе первую упаковку с желтыми одуванчиками, доставая их из ткани. — С одуванчиками проще всего. Ты хорошо сделал, что срезал стебли так низко. — Зо так сказала, — откликнулся маршал, возвращаясь из комнаты с голокартой. — Хорошо иметь фермера в семье, да? Маршал слабо улыбнулся, подсаживаясь к ней со своим усовершенствованным протезом. Теперь механическая ладонь обладала пятью пальцами, умеренно гибкими и совершавших куда более ловкие действия, чем пальцы старого протеза. Хотя он все еще не доверял этому инструменту, предпочитая использовать его по мере необходимости. — Хорошо. Теперь смотри... Берешь один стебель и... Она неплохо объяснила принцип. И под ее руководством у него получился первый оборот простого венка. Однако, с того момента, как Элой объяснила Коталло принцип плетения и до того момента, когда ему понадобилась помощь, прошло несколько минут. Коталло смотрел на сдавленный стебель, нахмурив брови и недовольный тем, что от перенапряжения потерял немного контроля с протезом. Тем более, что он запутался в плетении и сделал несколько неверных оборотов. Венок был испорчен. — Что - то пошло не так? — спросила охотница. — О. Ничего. Она вновь помогла ему. Ловко расплела венок с одуванчиками, взяла белый цветок с желтой серединкой в центре, заменила сдавленный стебель. Села ближе и их бедра соприкоснулись. Коталло старался не смотреть на нее прямо, якобы увлеченный движениями ее ловких пальцев. Она наклонилась к нему, тихо спросив, привлекая к себе внимание. — Коталло. О, они замерли и Коталло благодарен был краске за то, что она скрывает его румянец. Он уже давно потерялся в ее зеленоцветных глазах. А в них еще была и мягкость, которая манила его. И запах. От Элой сладко пахло и это не вина цветов вокруг. — Держи. Если ты не против... — она прочистила горло, передавая ему исправленный венок, мельком взглянув на его руки и вновь подняв взгляд на лицо Тенакт. — Я могу помочь тебе еще лучше. Но для этого мне нужно коснуться твоих рук. Можно? У Коталло пересохло в горле. Она еще спрашивает! — Не отказывай себе в удовольствии, командир, — поддразнил он её, скрывая желание этого прикосновения. Элой хотела коснуться его руки. Она хотела коснуться его рук. Живой и металлической. Элой закатила глаза и потёрла шею. Затем она придвинулась еще ближе, хотя бедрами они уже ощущали тепло друг друга, и осторожно поправила его пальцы на тонких стеблях с пышными цветами. — Вот так. И вот так... Если ты переместишь этот стебель и снова обернёшь его, то сможешь добавить узор... Её руки были теплыми и, насколько это было возможно, нежны, но она благословила его своим касанием. Казалось, что это всего лишь прикосновение, но она не отпускала его рук, пока он не справился достаточно хорошо, повторяя ее движения. И она не боялась прикасаться к его металлической руке. Десятые, эти прикосновения были лучше битв и славы! — Вот и всё. Умный и способный маршал, — ласково похвалила она его. Коталло скрыл своё удивление, увлеченно повертев в руках бело-жёлтый венок и критически осмотрев его. Это больше походило на корону, по своей пышности, с двумя рядами цветов. — Криво... — разочарованно сказал он и отложил цветочную корону в сторону. — Я попробую ещё раз... — Тренировка ради совершенства? — Бьешь точно в линзу рыскаря. Я маршал Тенакт и привык делать всё идеально. От сражений до... хм, плетения цветочных венков. Корон? Больше похоже на корону, Элой, — Коталло не заметил, как Элой покраснела от этих слов и обеими руками провела по раскрасневшимся щекам, любуясь тем, как он подтягивает к себе новые стебли и перебирает их. — Кажется, что Зо упомянула что - то о том, что можно украсить это зелеными листочками или колосьями, — пробормотал он, стараясь сделать вторую попытку более успешной. Время проходило незаметно и оба, украдкой поглядывая друг на друга, тихо общались, иногда делая паузы, которые могли бы быть неловкими где угодно, кроме пространства между ними. Коталло сделал несколько вариантов, откладывая их в сторону. Сама охотница сплела из цветов венки поменьше, побольше и несколько куда более сложных, с вплетением листочков и веточек, откладывая их в сторону туда, где лежали готовые работы Коталло. Последние три ее венка получились действительно хорошо, и ей приятно было думать, что она все еще помнит как это делается. — Мне нравится, что я нахожу на это время. — пробормотала рыжая, копаясь в охапке полуночников. Коталло нашел эти цветы в горах и распускались они только в сумерках. Этот цветок был хорошим красителем, но как же красиво он выглядел вплетенным в златоцветы и пионы. — Я не думала, что когда - нибудь смогу делать вновь столь... мелочную работу. — Это не мелочная работа, Командир. Если это тебе нравится и помогает расслабиться, — Коталло пожал плечами, не отвлекаясь от тугого стебелька неизвестного Элой растения. — почему нет? Элой согласилась с ним. Тем не менее, она не могла не думать о поступке, который совершил ее маршал. Найти все эти цветы было нелегко, да еще так хорошо их упаковать. Да еще и собрать информацию о местонахождении редких цветков. Элой оглядела зал еще раз. Здесь было охапок не на один лёт! Больше. И он сделал это все ради нее. Тепло разлилось по сердцу, вскармливая любовь, которая и без того теплилась внутри нее так давно. Она вновь посмотрела на тенактского мужчину. Коталло так увлёкся, что перестал следить за выражением своего лица. Он сосредоточился, нахмурил брови, и, когда у него что-то получалось особенно хорошо, то в глубине широкой груди, спрятанной под широкой, немного большеватой, туники с короткими рукавами, раздавался довольный гул. Он почти ничего не замечал вокруг и поэтому Элой всласть нагляделась на то, что когда дело доходило до мелких деталей, кончик мужского языка высовывался и оставался высунутым до тех пор, пока петля в короне не получалась правильной. Вздохнув, она взяла полуночник, разделяя его на соцветия. — Знаешь, Элой, это хорошее упражнение для тренировки мелкой моторики моих металлических пальцев, — сказал он, когда Элой показала ему сетку из бамбуковых трубочек, на которую можно накладывать цветы, чтобы получился цветочный ковёр. — Найдешь тренировку везде, — ответила Элой, мягко улыбаясь. Когда они достаточно устали, чтобы сделать перерыв, Коталло не выдержал. Он поднял голову, открыто любуясь её задумчивым и каким-то ранимым выражением лица. В ее в руках обрел новую жизнь особенно искусно составленный из цветов венок. — Осколок для твоих мыслей, командир? — чувствуя нежность на языке, медленно произнес Коталло. Пространство между ними становилось все менее значимым и казалось, что нужно еще несколько слов или действий, чтобы момент, которого он ждал, настал. — А... Ничего такого. Раст говорил, что у каждого цветка есть своё значение. Свой язык чувств. Голубой, как небо. Надежда. Алый, как закат. Жизнь. Фиолетовый, как... ну... любовь. — Элой застенчиво улыбнулась и заправила прядь волос за ухо. — И он же сухо говорил, что однажды я смогу подарить этот венок своему... избраннику. Я смеялась над этим, плела из принципа и желания быть рядом с ним. Ну... — Элой помялась и тяжело выдохнула, подняв взгляд к потолку. Коталло не торопил, но ждал продолжения. И Элой была благодарна ему за возможность собрать скачущие воспоминания и мысли. — Он с тринадцати лет начал искать дистанцию. Приучал меня к тому, что... О, это не так легко. Секундочку. — новый вдох и медленный выдох. Охотница наклонила голову к Коталло и он не выдержал. Взял венок из ее рук, отложил в сторону. И взял ее руку в свою, с пугающей осторожностью. Элой посмотрела на его руки, но... не убрала. Осталась вот так, даже сжала свои пальцы в его большой и сильной руке, чувствуя волнение. — Сейчас я понимаю, что чем старше я становилась, тем сильнее он пытался научить меня обходиться без него. Поэтому каждый раз, когда мы садились плести эти проклятые венки - я ощущала себя вновь маленькой девочкой, о которой заботились. Даже если он читал нравоучения о том, как именно выражать симпатию и важность нахождения в племени. А потом, когда мы заканчивали, Раст по какой - то причине выбрасывал их. — она тяжело вздохнула, покачав головой так, что Коталло услышал стук бусин в ее косах. — Знаешь, я никогда не плела венки для кого - то. Не было цели. Даже тогда я понимала, что у меня не будет в племени никого, кому я могла бы подарить его в качестве знака особого внимания. Да и сейчас... могу ли я посметь отдать венок кому - то? О, кто вообще захотел бы забрать его у меня? У Изгоя? Он посмотрел на неё с неподдельным удивлением. Его пальцы сжались на ее ладони. — А была ли ты влюблена, Элой? Хоть когда - нибудь? Она кивнула. — Возможно, что я сейчас... не влюблена, это не то слово. Но... да, я - люблю, — тихо прошептала охотница. Коталло увидел, как она отвернула от него лицо, словно этот разговор сделал её настолько уязвимой, что ей стало больно. Однако ее вторая рука легла поверх его, словно боялась, что он прекратит ее держать. — Тогда тебе стоит попробовать подарить венок избраннику. — так же тихо сказал он. — Ты хочешь, чтобы мы полетели туда, где живёт твой возлюбленный? Это предположение причинило ему сильную боль. Если у неё был любимый человек... Это всё усложняло... Но он не имел права отступать. Особенно когда ей нужна была помощь. Даже если это... ну.. ранило. — А что, если... — Элой все же разорвала контакт, подтягивая к себе венок с голубыми и фиолетовыми цветами по кругу, с маленькими вкраплениями белого. Она аккуратно поправила несколько цветков. — Коталло, а что, если нам не придётся никуда лететь?.. Он задумался. В их доме никого не было. Они были здесь вдвоём. — Кровь Десятки! — ошарашенно зашептал Коталло, кутаясь во внезапно опалившее его тепло сбывшейся надежды. Она не посмотрела на него, но ответила, все так же тихо. — Я рассказала девочкам об этой традиции, но я имела в виду, что было бы здорово, если бы... — она не смогла закончить предложение и съёжилась ещё больше. — ну... я могла бы... — Есть ли ограничения в этой традиции? Можешь ли ты подарить венок человеку из другого племени? И может ли чужак сделать такой же жест? — Я не знаю. Но мне плевать. Если в этом есть хоть какой - то смысл, то я считаю, что кто - нибудь, возможно, любящий меня, может это сделать. Она замерла, когда Коталло взял цветочный венок, похожий на корону. Эта корона была сделана одной из последних и выглядела сносно на его вкус. Коталло надел на ее голову венок, осторожно, и поправил волосы, убрав лишние прядки за уши. Затем он опустился на колени и двумя пальцами приподнял её подбородок, забавляясь ее красными щечками и тем, как резко выделились веснушки на ее коже. Она смотрела на него широко раскрытыми зелеными глазами и ему хотелось запечатлеть этот момент в своей памяти. — Я не знаю какие слова говорят Нора, надевая этот венок. Но я дарю тебе этот венок из цветов в знак моей любви к тебе. — А? Он склоняет голову перед ней, успокаивая бешено колотящееся сердце. Если он ошибся и неправильно понял Элой... Это будет неловко. Но вместо этого ощущает нежное прикосновение к своей щеке, такое, чтобы не смазать краску, но твердое, чтобы обозначить свое присутствие. А затем легкий шелест и Элой надевает своей венок ему на голову, ласково пробежав пальцами по его волосам. — Я дарю тебе эту цветочную корону в знак моей любви к тебе, Коталло. Он поднимает глаза и видит её рядом с собой, невероятно близко. — А тебе идёт... Ты потрясающе выглядишь в этой цветочной короне... как... как.. — Элой покраснела пуще прежнего. — Коталло, от тебя у меня перехватывает дыхание. Тебе идут цветы. — И вновь я напоминаю тебе, что рассказывать об этом никому не нужно. Тенакт должны быть грозными. — она фыркает и смеётся в ответ, прикусывая губу. Мужчина улыбается в ответ, не в силах сдерживать рвущееся наружу радость. — Тебе тоже идут цветы, Элой. Можно я поцелую тебя? — едва слышно шепчет он. — Да? Коталло не встает с колен, но его рука мягко касается ее щеки и шеи, притягивая к себе для того, чтобы коснуться ее сладких губ. Проходит пара мгновений, прежде чем их поцелуй становится настойчивее и теплые мозолистые пальцы баюкают его лицо с обеих сторон. Аромат цветов вокруг, мягкость губ Элой и что-то, присущее только ей, окутывают Коталло. Элой наслаждается теплом поцелуя, чувствуя, что наконец-то глупые традиции Норы пригодились. —Что означает язык твоего венка? — спрашивает Коталло, с сожалением прерывая поцелуй и поднимаясь с колен, заставляя охотницу встать. Ему нестерпимо хочется обнять ее, прижать к себе, приподнять и унести в комнату, чтобы поговорить обо всем на свете, о его любви к ней, а может быть, закончить ненужные речи и толкнуть ее дальше, оставив лишь венок на ее голове, сняв лишнее. И любить, любить как можно крепче и нежнее. — Цветы в твоей короне подобны моей любви, простирающейся от земли до небес. Коталло улыбается, целуя её в губы, и прижимает охотницу к себе, словно драгоценность. — Все таки даже у чужаков бывают прекрасные традиции, спасибо Десятым. Знай, что моя любовь к тебе такая же... и немного больше. Глубже. — Ну... это вряд ли, Коталло. — Тогда мне придется показать тебе... Он все таки подхватывает ее на руки, заставляя смеяться. Им потребовался долгий путь от взаимного уважения, дружбы до нежной распустившейся любви, чтобы прочувствовать ее и наконец подарить друг другу. И впереди у них было все время мира.