Сын двух капитанов: в поисках утраченного.

Ред Форс. Палуба.

- Помню, как мы трое суток не отходили от него, пытаясь сбить жар, - проговорил Ясопп, сжимая и разжимая ладони, - до сих пор мороз по коже... - У него всегда так было, вспомни, - тихо напомнил Хонго, - температура упрямая, не сдаётся легко. Как и он. - И как мы вообще отпустили его тогда обратно!- с внезапной горечью воскликнул Ясопп, - надо было обвязать верёвками вокруг мачты и не отпускать! - И слушать потом его ярость, - парировал Бекман, - только хуже бы сделали. Все понимали: Бекман прав. Хотя признавать временами свою оплошность не хотелось никому. Оставь они тогда Джеки против его воли - после того отпуска с добычей (Прим. Напомню, Джеки участвовал в абордаже и прибыл на Ред Форс с сокровищами) и того лечения, - катастрофа была бы неминуема. Им хватило того единственного раза, когда Джеки выкрикнул то, что глодало его изнутри годами. Шанкса и всех тогда будто током ударило - поговорить спокойно с подростком так и не вышло (Прим. Это тот случай, когда Джеки не пошёл в отпуск на Ред Форс и провёл его на Орхидее). Хонго разрывался между ними и Джеки, наливая успокоительный отвар дрожащими руками, чего раньше не было с ним и на памяти остальных. Как выяснилось позже, навязчивые мысли, оказавшиеся ложью от первого до последнего слова, внушила какая-то девочка с острова, где он гостил с Луффи (Прим. Это случилось задолго до трагедии на Санни). И с этой девчонкой он не ладил вовсе - сшибались, словно штормовые волны, ругались, как кошка с собакой. Да и Луффи её невзлюбила, вставая горой за сына, когда у того уже не оставалось сил спорить. - И ведь молчал столько времени, - заметил Лаки, откусывая кусок мяса, - хотя знал, что она была не права. - Знать-то знал, но семя сомнения уже было посеяно, - философски произнёс Бекман, проводя ладонью по прикладу модернизированной винтовки, - хорошо, что достучаться до него всё же удалось. Пусть и не к лицом к лицу, а на бумаге. - Это когда ты в одном письме всё изложил?- уточнил Ясопп, и Бекман лишь кивнул в ответ. - Главное, что он всё осознал и простил нас, - заключил Шанкс, отрываясь от бумаг с докладом о Чёрной Бороде, - и теперь он с нами. Снова улыбается и шутит. А это - самое важное. Все присутствующие молча согласились с капитаном.