Ближе чем казалось

В их компании все знали, что Джей влюблён в Чонвона. Это было ну очень очевидно, но кажется не для самого Чонвона. Младший сам каждый раз улыбается ему, что на щеках появляются ямочки, его «кошачьи» глаза смотрят лишь на старшего, а в голове 24/7 крутятся слова: Джей-хён. Но почему-то Чонвон не замечает что всё взаимно. На дне рождении Хисына, который тот решил отмечать за городом конечно же были все. И это отличная возможность наконец признаться. Воздух на природе особенно прекрасен, а ещё прекрасен аромат мяса, рамёна и прочей еды. Как всегда ответственным за мясо оказался Джей. Он стоял весь такой сосредоточенный с подвёрнутыми рукавами лонгслива, в перчатках и щипцами в руках. Чонвон, что сидел и помогал Сону с сервировкой, украдкой бросал на старшего взгляды. Сонхун с Джейком кажется были заняты напитками, Хисын отошёл куда-то, а Ни-ки стоял рядом с Джеем. Джей у мангала был воплощением сосредоточенной ответственности. Он переворачивал каждый кусочек мяса в идеальный момент. Кивал на что-то Ни-ки, который жестикулировал рядом, явно увлечённо рассказывая какую-то историю. Но даже слушая младшего, внимание Джея было рассеяно. Его взгляд каждые несколько секунд непроизвольно скользил к тому месту, где сидел Чонвон. Тот, в свою очередь, делал вид, что помогает Сону расставлять палочки и тарелки, но его руки двигались на автомате. Вся его сущность была сосредоточена на фигуре у огня. Чонвон наблюдал, как мышцы на предплечье Джея плавно напрягаются при движении, как тень от ресниц падает на его серьёзное лицо, озарённое пламенем. Он ловил знакомые, такие родные жесты: как Джей прикусывает нижнюю губу, когда проверяет готовность, как отбрасывает со лба непослушную прядь тыльной стороной руки. — Чонвон-а, ты положил мне палочки для супа или для лапши? — спросил Сону, глядя на странный набор в своей руке. — А? Ой, прости, — вздрогнул Чонвон, смущённо хватая нужные палочки. Его поймали на месте преступления — на созерцании Джея. Ни-ки, заметив этот быстрый, украдкой брошенный взгляд, слегка кольнул Джея локтем и понизил голос, продолжая жестикулировать, как будто всё ещё обсуждал свою тему: — Хён, он смотрит. Опять. Если бы взгляды были углями, наш мангал уже бы взлетел на воздух. Джей не ответил, но уголок его губ дрогнул в едва уловимой улыбке. Он аккуратно снял с решётки идеально прожаренную полоску мяса, положил её на чистую тарелку и, не говоря ни слова, протянул её через «рабочую зону» прямо Чонвону. — Попробуй, — сказал он просто, его голос прозвучал немного хрипловато от дыма. — Скажешь, достаточно соли. Все вокруг на секунду замерли в преувеличенном безразличии. Сону притворился, что яростно протирает уже чистую миску. Джейк, наливавший напитки, сделал вид, что не видит, как жидкость переливается через край. Это был не просто кусок мяса. Это был самый первый, самый лучший кусок. И он был предназначен только одному человеку. Чонвон взял тарелку, и его ямочки проступили так глубоко, что, казалось, могли утопить в себе всю вселенную счастья. — Спасибо, Джей-хён, — прошептал он, и его «кошачьи» глаза засияли ярче любого костра. Отправив в рот ароматный кусок, Чонвон замычал, а потом произнёс: — Хён, это идеально. Старший лишь улыбнулся, вновь переворачивая новую партию. — Эй, Джей, я тоже хочу. Дай мне тоже! — завопил Сонхун, подходя ближе. — Жди. Совсем чуть-чуть осталось. Сонхун бросил взгляд на Чонвона, а потом ухмыльнулся. — У нашего Чонвон-и особая привилегия. Я понял тебя, брат. — похлопав друга по плечу, Хун отошёл и сел рядом с Хисыном. Джей, в свою очередь, лишь фыркнул, но кончики его ушей под лёгкими прядями волос заметно порозовели. Он сосредоточенно переложил готовое мясо на общую тарелку. — Всё готово. Приступайте — объявил он, снимая перчатки. Его голос звучал ровно, но в нём проскальзывала лёгкая, счастливая усталость. Началась весёлая суматоха, все потянулись за едой, шумные и довольные. Чонвон оставался на своём месте, чувствуя себя тихим островком в этом потоке. Тепло от только что съеденного кусочка и от слов Сонхуна разливалось внутри, создавая приятное, смущающее головокружение. Внезапно рядом с ним на пустое место опустилась тень. Джей сел, поставив перед собой тарелку, но не сразу начал есть. Он потянулся за бутылкой воды, отпил и, глядя куда-то в сторону темнеющего леса, сказал так тихо, что только Чонвон мог расслышать: — Это не привилегия. Чонвон повернул к нему голову, глаза были широко раскрыты от услышанных слов. Джей медленно перевёл на него взгляд. В его глазах не было ни смущения, ни игры — только спокойная, твёрдая ясность. — Это не привилегия, — повторил он чуть чётче. — Ты просто... всегда первый. Первый пробуешь. Первый замечаешь, если что-то не так. Первый, с кем хочется поделиться тем, что получилось хорошо. Он сделал небольшую паузу, словно давая словам дойти. Вокруг них кипела жизнь — смех, стук посуды, спор о том, чей маринад лучше, но здесь, в их маленьком пространстве, вдруг стало тихо. — Так что это просто... правда. И с этими словами он взял свои палочки и спокойно начал есть, как будто не произнёс ничего значительного. Как будто не перевернул весь мир Чонвона с ног на голову одной простой фразой. Чонвон сидел, совершенно парализованный. В его голове, где обычно беспрестанно крутилось «Джей-хён, Джей-хён», воцарилась оглушительная, звонкая тишина. А потом эта тишина заполнилась новым, ослепительным пониманием. Оно было таким ярким, что у него перехватило дыхание. Хисын, наблюдавший за этой сценой через стол, поймал взгляд Сонхуна и едва заметно кивнул, довольная улыбка играла на его губах. Наконец-то сдвиг. Немного выпив они решили поиграть. Сначала это были просто безобидные даже милые задания, но позже Джейк вспомнил про салфетку. Тот кто справа должен оторвать кусок, а потом повернуться к следующему и так по кругу, с каждым ходом отрывая всё больше. Игра началась с невинных смешков. Первые круги были лёгкими — салфетка была большой, а отрывать нужно было крошечные кусочки. Но с каждым ходом напряжение росло. Салфетка становилась всё меньше, а расстояние между губами и уголком бумаги — всё опаснее. Когда очередь дошла до Джейка, он оторвал уже приличный кусочек с преувеличенно серьёзным видом и повернулся к Ни-ки. Все хохотали. Затем Ни-ки, хихикая, передал эстафету Сону. К тому времени, как салфетка дошла до Хисына, она уже была размером с ладонь. Именинник, с хитрой ухмылкой, оторвал такую полосу, что от салфетки остался узкий, хрупкий треугольник. Он медленно, с драматической паузой, повернулся к своему левому соседу — Чонвону. Тишина на мгновение повисла в воздухе, нарушаемая лишь треском углей в мангале. Все глаза были прикованы к ним. Чонвон, чьё лицо уже пылало от выпитого и от общего возбуждения, замер. Его «кошачьи» глаза, широко раскрытые, перевели взгляд с жалкого клочка бумаги в губах Хисына на лицо Джея, который сидел слева от него. Следующий после Чонвона был Джей. Он понял. Понял, к чему всё идёт. Сердце забилось так, будто хотело вырваться наружу. Он медленно, почти церемониально, взял салфетку за единственный оставшийся уголок. Его губы слегка дрожали. Он чувствовал, как на него смотрит весь стол, но видел только профиль Джея, который старался смотреть прямо перед собой, но его напряжённая шея и сжатые челюсти выдавали всё. Чонвон глубоко вдохнул... и вместо того чтобы просто оторвать кусочек, он, не отрывая взгляда от щеки Джея, аккуратно зажал уголок между губами. Он не отрывал. Он просто держал его там, секунду, две, предлагая. Это был уже не просто смешной фант. Это был вызов. Приглашение. Тихий, но абсолютно понятный для всех вопрос. Джей обернулся. Его тёмные глаза встретились с горящим взглядом Чонвона. В них промелькнула буря — паника, нежность, решимость. Он слышал, как Сонхун подавил смешок, а Джейк прошептал: «Ого». Не говоря ни слова, Джей медленно наклонился. Приблизил своё лицо к лицу Чонвона так близко, что тот почувствовал его тёплое дыхание. И губами, осторожно, чтобы не коснуться кожи младшего, взял тот самый уголок салфетки, который всё ещё был между его губами. Они замерли в сантиметре друг от друга, соединённые этим хрупким, тонким бумажным мостиком. Мир вокруг перестал существовать. Были только они, трепещущая бумага и немое обещание в воздухе. Джей оторвал кусок. Последний. От салфетки почти ничего не осталось. Он откинулся назад, медленно прожевывая бумагу, никогда не отводя взгляда от Чонвона. В его глазах горел огонь — тот самый, что был в мангале, только теперь он был направлен на одного человека. Стол взорвался криками, смехом и аплодисментами. — Вот это поворот! — завопил Сонхун. — Игра окончена! Победители определены! — провозгласил Хисын, хлопая в ладоши. Но ни Джей, ни Чонвон не слышали шума. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде была целая вселенная, которая наконец-то сошлась воедино. Когда стало темнеть и ветерок был уже не тёплый, а прохладный. Парни зашли внутрь. Внутри стояло караоке, настольный теннис и бильярд. Войдя, группа мгновенно расслоилась под влиянием интересов и выпитого ранее слабого соджу. Джейк и Сонхун с криками устремились к микрофонам, пролистывая каталог песен. Ни-ки и Сону, смеясь и толкаясь, схватили ракетки для настольного тенниса. А Джей, чувствуя потребность в тишине и сосредоточенности после эмоциональной бури у костра, молча взял в руки кий, подошел к бильярдному столу и начал расставлять шары. Шум караоке был приглушенным фоном, свет над зеленым сукном создавал островок спокойствия. Чонвон заколебался на пороге, его взгляд метнулся от поющей компании к столу для тенниса, но ноги сами понесли его следом за Джеем. Он остановился у другого конца бильярдного стола, наблюдая, как старший, наклонившись, делает разбивающий удар. Четкий, уверенный щелчок, шары разлетелись с глухим стуком. — Сыграем? — предложил Джей, не поднимая головы, выцеливая следующий шар. Его голос звучал глуховато в полутьме. — Я... не очень хорошо умею, — честно признался Чонвон, делая шаг ближе. — Ничего. Научу, — Джей ударил, и красный шар со стуком исчез в лузе. Он выпрямился и наконец посмотрел на младшего. В свете лампы его глаза казались еще глубже. — Иди сюда. Возьми кий. Хисын, проходя мимо с двумя стаканами сока, едва заметно улыбнулся и кивнул Джейку у караоке. Тот сразу понял и, вцепившись в микрофон, завопил балладу так громко и душераздирающе, что все остальные вздрогнули, а Сонхун начал смеяться с новой силой. Теперь у бильярдного стола точно был свой собственный, относительно тихий мирок. Чонвон подошёл, неуверенно взяв предложенный кий. Он стоял так близко, что чувствовал исходящее от Джея тепло. — Вот, — Джей обошёл стол и встал сзади него. — Поставь руку вот так. — Его пальцы мягко скорректировали положение кисти Чонвона на сукне. Прикосновение было лёгким, профессиональным, но от него по спине у младшего пробежали мурашки. — Голова ниже. Смотри вдоль кия, — голос Джея звучал прямо у его уха, тихий и спокойный, заглушающий караоке-хаос. Чонвон попытался сосредоточиться на белом шаре, но всё его существо было осознанием того, кто стоит сзади. Он чувствовал дыхание Джея на своей шее. — Расслабься, — прошептал Джей, и его рука легла поверх руки Чонвона, помогая правильно держать кий. — Целься в центр. И бей плавно. В этот момент Джейк, закончив свой убойный куплет, резко снизил громкость, переключившись на тихую фоновую музыку. В образовавшейся внезапной тишине голос Джея прозвучал особенно чётко: — Не бойся. Я с тобой. Чонвон замер. Это уже не было про бильярд. Он понял. Он медленно повернул голову, их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Шум тенниса, смех, музыка — всё это растворилось. — Я не боюсь, — так же тихо ответил Чонвон, его «кошачьи» глаза не моргая смотрели в тёмные глаза старшего. — Когда ты рядом, я ничего не боюсь. Руки накрытые чужими и горячими, совершили удар и шар ударяясь о борты, укатился прямиком в лузу. — Получилось...— прошептал Чонвон и улыбнулся. Джей не сразу убрал руку. Он задержал её на долгую, тягучую секунду, ощущая под своей ладонью лёгкую дрожь в пальцах Чонвона. Воздух между ними снова сгустился, стал сладким и тяжёлым, как мёд. — Да, получилось, — наконец сказал Джей, и его голос прозвучал как-то по-новому, низко и бархатисто. Он медленно отпустил руку Чонвона, но не отошёл. Они по-прежнему стояли очень близко, разделённые лишь тонкой тенью и невысказанными словами. С другой стороны стола кто-то присвистнул. Это был Сонхун, который, бросив ракетку, пристроился у стойки с напитками и наблюдал за ними с нескрываемым интересом. — Эй, вы там играете или флиртуете? — крикнул он, и компания у караоке на секунду смолкла, оборачиваясь. Чонвон покраснел до корней волос, но не отвёл глаз от Джея. Он будто ждал, что тот скажет или сделает. Защитит их этот маленький, хрупкий мирок от вторжения. Джей не обернулся. Он неспеша взял мел, потёр им наконечник кия, его движения были слишком спокойными. — И то, и другое, — ответил он так же спокойно, как если бы комментировал погоду. — Мешать будешь? В ответ раздался взрыв смеха и одобрительные возгласы. Сонхун только развёл руками, ухмыляясь: «Ну, раз такое дело, продолжайте!» Атмосфера снова переключилась на общее веселье, но граница была проведена. Всё было сказано. Публично, без пафоса, но предельно ясно. Джей наконец посмотрел на Чонвона, и в его глазах читалась лёгкая, смущённая усмешка, смешанная с невероятной нежностью. — Ещё один удар? — спросил он, уже не как учитель, а как партнёр. — Ты готов? Чонвон кивнул, его улыбка стала увереннее. После игр пришло время загадывать желание имениннику. Пока другие вели Хисына со второго этажа с закрытыми глазами, Чонвон доставал торт и зажигал свечи. Внизу было тихо и почти темно, если не считать мягкого света из-под абажура над барной стойкой. Сверху доносился приглушённый грохот, смех и радостные крики: «Не подглядывай! Веди аккуратнее!». Похоже, Хисына вели долгой и запутанной дорогой, как полагается. Чонвон стоял на кухне один. Перед ним на столе красовался огромный торт, увенчанный мерцающей короной из свечей. Он только что закончил расставлять последние цифры — «25». Пламя дрожало, отбрасывая тёплые, живые тени на его сосредоточенное лицо и стены. В этой тишине, нарушаемой лишь далёким гомоном, его мысли были кристально чисты. Он не думал о том, какое желание загадает Хисын. Он думал о сегодняшнем дне. Кадры проносились перед его внутренним взором, как отрывки из самого тёплого фильма: сосредоточенный профиль Джея у мангала, его рука, накрывающая его собственную у бильярдного стола, тот самый хрупкий мостик из салфетки, соединяющий их губы на секунду... И слова: «Ты просто всегда первый». В этот момент сверху послышались торжествующие крики и топот приближающихся шагов по лестнице. Чонвон глубоко вдохнул, в последний раз проверил свечи и поднял голову. Его лицо было спокойным, а глаза — тёплыми и уверенными. Он был готов. Не только внести торт. А ко всему, что будет после. Когда Хисыну наконец открыли глаза, он удивился, а потом сложил руки и закрыл глаза, думая над желанием. А когда все свечи мигом потухли, они дружно прокричали: «Хисын-хён, с днём рождения!» Шум поднялся с новой силой: звон ножей о фарфор, возня с упаковкой подарков, смех и перебивающие друг друга воспоминания о самых смешных моментах дня. Хисын, сияющий, с кремом на щеке (дело рук Сонхуна), разрывался между благодарностями и попытками попробовать свой же торт. Когда очередь дошла до подарков, Чонвон, немного робея, протянул Хисыну небольшую, аккуратно упакованную коробку. — Это… чтобы лучше записывать новые треки, — сказал он, когда именинник развернул профессиональный поп-фильтр для микрофона. — Вау, спасибо, это круто! — искренне обрадовался Хисын, но его взгляд на секунду скользнул поверх головы Чонвона к Джею, и в его глазах читалось одобрение. А потом Джей, не вставая с места, протянул свой подарок — плоскую, широкую коробку. Внутри оказалась настольная игра, та самая, в которую они играли вечером, но расширенная и профессиональная версия. На коробке красовалась надпись: «Правда или действие: Испытание для друзей». — О да! — завопил Сонхун. — Значит, будет продолжение! Все засмеялись, и Хисын, поймав взгляд Джея, тихо, но отчетливо сказал: — Спасибо, брат. Лучшего развития событий я и придумать не мог. Он говорил, конечно, об игре. Но Джей понял. Понял и слегка кивнул. Вечер медленно клонился к завершению. Гости разбрелись по дому: кто-то смотрел телевизор, кто-то уже клевал носом на диване. Чонвон стоял у большого окна, глядя на тёмный сад, где ещё тлели угли в мангале. Он чувствовал лёгкую, приятную усталость и невероятную наполненность. За его спиной послышались шаги. Не нужно было оборачиваться. Он узнал это присутствие — спокойное и твёрдое. Джей остановился рядом, тоже глядя в темноту. — Устал? — спросил он так же тихо, как в тишине бильярдной зоны. — Немного. Но это была… лучшая усталость, — ответил Чонвон, и в стекле окна он увидел их отражение — два силуэта, стоящие плечом к плечу в полутьме гостиной. Джей ничего не сказал. Просто чуть склонил голову, и их плечи почти соприкоснулись. — Н-да, каждое день рождение Хисын‐хёна это нечто. Ладно, день был прекрасный, но пора спать. Спокойной ночи...— Так же тихо отвечал Джей, будто боясь, что их услышат. Тишина повисла между ними, сладкая и немного напряжённая. Слово «спокойной» будто застряло в воздухе, не желая становиться прощанием. Джей сделал лёгкое движение, будто собираясь развернуться и уйти, но не сделал ни шага. Вместо этого он медленно, почти нерешительно, поднял руку. Его пальцы на миг замерли в воздухе, а затем осторожно, едва касаясь, провели по растрёпанным от долгого дня волосам Чонвона, смахнув прядь со лба. Прикосновение было таким лёгким, что могло показаться игрой света из окна, но от него по коже младшего пробежал тёплый ток. — Спокойной ночи, Чонвон-а, — произнёс Джей уже чуть твёрже, и в его голосе появились нотки той самой мягкой нежности, что он раньше прятал. — Сегодняшний день... он был особенным. Он не стал ждать ответа, чуть сжал его плечо в прощальном жесте и тихо направился к лестнице, оставляя Чонвона одного у окна с биением сердца, громким, как барабан, и с ощущением прикосновения, которое горело на коже ярче любого дневного воспоминания. Поджав губы Чонвон поднялся следом по лестнице и зашёл в свою комнату, которую он делил с Сону. — О, вернулся — прошептал Сону, бросив на него быстрый взгляд. — Я уже думал, ты останешься дежурить у торта до утра. Чонвон промолчал, лишь тихо прикрыл дверь. Его щёки всё ещё горели, а в ушах звенела тишина, оставшаяся после слов Джея. Он почувствовал странную неловкость, будто Сону может прочитать каждую его мысль, каждое воспоминание о сегодняшнем дне, просто взглянув на него. — Что с тобой? — Сону отложил телефон, прищурившись. — Ты выглядишь так, будто выиграл в лотерею, но потерял билет. Или наоборот. — Всё нормально, — буркнул Чонвон, торопливо снимая кофту. Его пальцы слегка дрожали. — Просто устал. — Ага, конечно, — протянул Сон, но больше не давил. Он выключил лампу и повернулся к стене. — Только не ворочайся всю ночь. Чонвон кивнул в темноте, хотя его друг этого не видел. Он быстро переоделся в пижаму и скользнул под одеяло. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую только ровным дыханием Сону. Но внутри Чонвона бушевал ураган. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и его пальцы непроизвольно потянулись к тому месту на лбу, где несколько минут назад коснулись пальцы Джея. Прикосновение было мимолетным, почти невесомым, но оно жгло, как будто оставило невидимый отпечаток. Не ворочаться не получалось. Сон не шёл от слова совсем. Поэтому в надежде, что стакан воды поможет и пересохшему горлу и мыслям в голове, Чонвон спустился вниз. Стоя в полумраке со стаканом воды, младший смотрел на месяц, что казался таким маленьким, но светил не хуже солнца. А потом спустился Джей. — Не спится? — его голос прозвучал в тишине громче, чем ожидалось, низким и немного хрипловатым от усталости. Чонвон обернулся, и лунный свет упал ему прямо в лицо, выхватывая широко раскрытые глаза и мягкие черты. — Да, — просто ответил он. — Тебе тоже? — Тоже — Джей сделал несколько шагов, но не подошёл вплотную. Остановился на почтительном расстоянии, упираясь руками в стойку с другой стороны. — Слишком много... впечатлений. Они помолчали. Тишина была не неловкой, а насыщенной, густой, как ночной воздух за окном. — Вода помогает? — спросил Джей, кивнув на стакан в руке Чонвона. — Не особо, — честно признался младший и поставил стакан со глухим стуком. — Мысли всё равно... не уходят. — Какие мысли? — спросил Джей, и в его голосе не было любопытства. Был вызов. Тихий, но ясный. Он как будто давал разрешение сказать вслух то, о чём они оба думали весь вечер. Чонвон посмотрел на него. При лунном свете глаза Джея казались ещё темнее, ещё глубже. Он глубоко вдохнул, собираясь с духом. — О том, что... сегодня всё было по-настоящему. И салфетка, и бильярд, и... — он запнулся, — и то, что ты сказал. Про то, что я всегда первый. Джей не отвечал. Он просто смотрел, и в его взгляде была такая концентрация, будто он ловил каждое слово, каждый оттенок. — Это была правда, — наконец сказал он, отталкиваясь от стойки и делая один небольшой, но решающий шаг навстречу. Теперь между ними оставался всего метр. — И это пугает? — Нет, — ответил Чонвон сразу, без колебаний. Его собственный голос прозвучал удивлённо твёрдо. — Это... делает меня самым счастливым человеком на свете. Наверное. В углу его губ дрогнула та самая улыбка с ямочками, но теперь она была не просто милой. Она была уверенной. Джей рассмеялся. Коротко, тихо, с облегчением. — Вот и хорошо, — он провёл рукой по волосам. — А то я уже думал, что ты так и будешь просто смотреть на меня этими своими огромными глазами, а я буду пытаться читать мысли. — А разве не читал? — Чонвон рискнул сделать шаг навстречу. Теперь их разделяли сантиметры. — Пытался, — прошептал Джей. Его взгляд упал на губы младшего, а потом снова встретился с его глазами. — Но я предпочитаю, когда слова говорят сами за себя. Они стояли так близко, что Чонвон чувствовал исходящее от него тепло. Лунный свет окутывал их, создавая иллюзию, что они одни во всём мире. — Джей-хён, — выдохнул Чонвон, и это имя прозвучало как заклинание, как ключ, отпирающий дверь. — Мгм? — Спасибо. За сегодня. Вместо ответа Джей снова поднял руку. Но на этот раз его пальцы не просто коснулись волос. Они мягко, почти невесомо, провели по его щеке, касаясь кожи там, где обычно появлялись ямочки. — Спасибо тебе — сказал он так тихо, что слова почти потерялись в тишине. Чонвон наклонил голову, принимая это горячее ощущение на щеке. Джей, что уже не мог терпеть выдохнул и прильнул к губам напротив. Губы Джея были мягче, чем Чонвон мог себе представить, и теплыми от недавнего дыхания. Он не двигался, застыв в удивлении, но его веки сами собой опустились, а пальцы непроизвольно вцепились в ткань футболки старшего. Это длилось мгновение — одно бесконечное, звёздное мгновение. Когда Джей отстранился, его дыхание сбилось. Он смотрел на младшего широко раскрытыми, почти испуганными глазами, будто только сейчас осознал, что натворил. — Прости, я... — начал он, но голос сорвался. Чонвон не дал ему договорить. Он медленно, как во сне, поднял руку и прикоснулся кончиками пальцев к своим собственным губам, словно проверяя, не привиделось ли. Потом его взгляд поднялся на Джея, и в его «кошачьих» глазах не было ни упрёка, ни испуга. Там была тихая, абсолютная ясность и благодарность. — Не извиняйся, — прошептал он. — Пожалуйста. Потупив взгляд в пол пару секунд, Чонвон сам поддался вперёд, зарываясь рукой в мягкие волосы. Джей издал глухой, сдавленный звук где-то в груди – не то стон, не то рычание облегчения. Вся его выдержка, всё терпение, копившееся месяцами, рассыпалось в прах. В следующее мгновение его руки нашли бока Чонвона, крепко, почти грубо, обхватив их, и он приподнял младшего, как перышко. Чонвон ахнул от неожиданности, инстинктивно обвив ногами его талию. И вот он уже сидит на прохладном зелёном сукне бильярдного стола, том самом, где всего несколько часов назад их руки соприкоснулись в первом, учебном прикосновении. Ирония ситуации была потеряна для них обоих. Сейчас этот стол был просто островком стабильности в бушующем море. Джей стоял между его расставленных ног, его руки уперлись в сукно по обе стороны от бёдер Чонвона, замыкая его в клетке из собственных предплечий. Их лица снова оказались на одном уровне. Дыхание спуталось, смешалось. Глаза Джея, тёмные и бездонные в полумраке, сканировали лицо младшего, будто ища малейший след сомнения. — Теперь ты точно не убежишь, — прошептал Джей, и его голос звучал хрипло, на грани. — И не собирался, — ответил Чонвон, его собственный голос дрожал, но не от страха. Его руки скользнули с волос Джея на шею, на скулы, снова и снова подтверждая реальность происходящего. — Джей-хён... я... Но Чонвона снова прервали поцелуем, уже более настойчивым и глубоким. А сильные руки стали подниматься под футболкой, принося с собой россыпь мурашек по гладкой спине. Чонвон откинул голову назад, сдавленно вздохнув в поцелуй, когда длинные пальцы Джея провели вдоль его позвоночника. Его собственные пальцы судорожно сжались на плечах старшего, цепляясь за реальность, которая внезапно стала такой осязаемой, такой подавляющей и такой желанной. Джей оторвался от его губ, дыхание горячим прерывистым веером коснулось влажной кожи. Он прижал лоб ко лбу Чонвона, глаза закрыты, словно пытаясь удержать равновесие в этом водовороте. — Я так долго ждал, — выдохнул он слова, больше похожие на стон. — Так безумно долго. — Знаю, — прошептал Чонвон, и это было правдой. Теперь он знал. Он чувствовал это в дрожи рук, державших его, в прерывистом биении сердца, которое он ощущал через тонкую ткань футболки. — Я тоже. Просто... не понимал. Джей издал что-то вроде сдавленного смешка и снова прильнул к его губам, но теперь медленнее, глубже, с новой, обретенной уверенностью. Его руки вышли из-под футболки, чтобы обнять Чонвона за талию, притянуть ближе, стереть последние миллиметры между ними. Чонвон позволил себе раствориться в этом объятии, в этом поцелуе. Мир свелся к запаху Джея — чистого хлопка, ночного воздуха и чего-то неуловимо родного, к звуку их спутанного дыхания, к ощущению прохладного сукна под бедрами и жара больших ладоней на его спине. Где-то в глубине сознания он понимал, что они сидят на бильярдном столе посреди спящего дома, что в любой момент их могут обнаружить. Но этот страх был тусклым и далеким, как свет от месяца за окном. Настоящее, единственное, что имело значение, было здесь. В этой комнате. В этом круге лунного света. В руках человека, чьё имя стало синонимом счастья. Когда поцелуй снова распался, они просто стояли так, лоб к лбу, дыша одним воздухом. Глаза Чонвона были влажными — не от слез, а от переполнявших его чувств. — Что теперь? — прошептал он, его голос звучал сипло и непривычно для него самого. Джей медленно открыл глаза. В них не было ни тени сомнения, только спокойная, чистая решимость. — Теперь всё, — сказал он просто. — Теперь мы вместе. — Тогда пойдём спать? — Ага..только — Джей не договорил и снова поцеловал, проходясь языком по чужим губам. — Ещё немного... Когда они наконец разъединились, Джей тяжело дышал, но улыбка, которую Чонвон чувствовал больше, чем видел в темноте, не сходила с его лица. Он мягко провёл большим пальцем по вздутой нижней губе младшего. — Ладно, — прошептал он, его голос был хриплым от эмоций. — Теперь точно пойдём. Иначе мы тут до утра просидим. Он легко спустил Чонвона со стола на пол, но не отпустил его талию, будто боялся, что тот растворится в ночи, как сон. Рука в руке, они пересекли лунную полосу на полу и тихо поднялись по лестнице, прислушиваясь к храпу за закрытыми дверьми. У двери комнаты, которую Чонвон делил с Сону, они остановились. Джей всё ещё держал его руку. — Спокойной ночи, — сказал Джей, но теперь эти слова звучали не как прощание, а как клятва. — По-настоящему спокойной. — Спокойной, Джей-хён, — Чонвон поднял их сцепленные руки и на секунду прижал губы к костяшкам его пальцев. Это было простое, но невероятно интимное действие. Они разомкнули пальцы медленно, неохотно. Джей ждал, пока Чонвон бесшумно скользнёт в комнату и прикроет за собой дверь. Только тогда он повернулся и пошёл к своей. Чонвон прислонился к двери изнутри, слушая, как затихают шаги. Его сердце всё ещё колотилось, губы горели, а на спине, казалось, всё ещё чувствовалось прикосновение тех рук. Но теперь это был не тревожный жар, а успокаивающее тепло. Он осторожно пробрался к своей кровати. Сон по-прежнему не шёл. Но теперь уже не из-за мучительной неопределённости, а из-за переполнявшего его, тихого, ликующего счастья. На утро Чонвон был единственным, кто всё ещё спал. Поэтому Сонхун жуя тост, выдал, то от чего все засмеялись: — Дже-я, иди разбуди свою спящую красавицу. Тот на это лишь выдохнул, но встал из-за стола. Путь до комнаты казался Джею одновременно бесконечно долгим и слишком коротким. В ушах ещё звенели смешки компании и чей-то негромкий возглас: «Смотрите, он даже не стал отнекиваться!». Подойдя к двери, он на секунду замер, положив ладонь на прохладное дерево. Вчерашнее казалось сном — лунный свет, дрожащие ресницы, тихие признания на языке прикосновений. Но жар на его собственных губах и лёгкое головокружение при воспоминании были абсолютно реальны. Он тихо открыл дверь. В комнате царил утренний полумрак, шторы были плотно задёрнуты. Сону судя по пустой кровати и аккуратно сложенным вещам, уже давно встал. А Чонвон всё ещё спал, зарывшись носом в подушку. Одна рука была под щекой, другая — бессознательно сжимала край одеяла. Его волосы беспорядочно рассыпались по лбу, а ресницы отбрасывали тени на щёки. Он выглядел безмятежным и очень юным. Джей переступил порог и тихо прикрыл дверь, отсекая шум из кухни. Он подошёл к кровати и сел на край, не решаясь сразу будить. Просто смотрел. Вчерашняя смелость и уверенность куда-то испарились, сменившись нежной, почти робкой нежностью. Он боялся спугнуть этот миг. Но будить всё же было надо. Он осторожно протянул руку и коснулся пальцами растрёпанных волос, мягко отводя прядь со лба. — Чонвон-а, — позвал он тихо, почти шёпотом. — Пора вставать. Все уже завтракают. Чонвон что-то промычал во сне и бессознательно потянулся к источнику тепла и голоса, слегка повернув голову. Его глаза медленно открылись, затуманенные сном. Он уставился в потолок, потом медленно перевёл взгляд на сидящую рядом фигуру. Сначала в его взгляде было лишь сонное непонимание, потом — медленное прояснение. И затем, как восход, на его лице расцвело осознание. Щёки мгновенно залились густым румянцем, а «кошачьи» глаза округлились. Он резко приподнялся на локте, отодвигаясь к изголовью, и потянул одеяло повыше, хотя был полностью одет в пижаму. — Д-Джей-хён, — прошептал он, голос сдавленный от недавнего сна и смущения. — Что ты... то есть... я... Джей не смог сдержать лёгкую улыбку. Его нервозность куда-то улетучилась при виде этой откровенной паники. — Пришёл разбудить спящую красавицу, — сказал он, дразняще цитируя Сонхуна, но его тон был тёплым. — Завтрак на столе. Или... — он сделал паузу, изучая покрасневшее лицо младшего, — Ты хочешь, чтобы я принёс тебе сюда? Чонвон какое-то время молчал, перерабатывая предложение и вчерашние события. Потом он медленно выдохнул, и напряжение немного спало с его плеч. Он не ответил на вопрос, а вместо этого спросил своё, глядя прямо в глаза Джею: — Вчера... это правда было? Джей наклонился чуть ближе. Его улыбка стала мягче, увереннее. — А что, по-твоему, это было? — спросил он, но в его глазах не было игры. Была только ясность. Чонвон посмотрел на него, потом опустил взгляд на свои руки, сжимающие одеяло, и снова поднял. И на этот раз в его взгляде не было паники. Была та самая тихая, обретённая уверенность, что светилась в нём ночью. — Самое лучшее, что случалось со мной, — тихо, но чётко сказал он. Джей почувствовал, как у него внутри что-то ёкнуло и расправилось, наполняя лёгкостью. Он кивнул. — Со мной тоже. Так что... вставай. Сонхун уже съел пол-хлеба, если не встанешь — ничего не останется. Он встал, но задержался у кровати. — И... Чонвон-а? — Да? — Не торопись. У нас теперь всё время впереди. А на кухне, когда Джей вернулся один, Сонхун тут же спросил: — Ну что, разбудил? Джей лишь сел на своё место, взял свой остывший тост и, пряча улыбку в чашке с кофе, кивнул: — Дайте ему минут пять. Через несколько минут спустился Чонвон, уже успевший привести себя в порядок. Сев рядом с Джеем, он отпил уже приготовленное кофе. — Как спалось, красавица? — вновь передразнил Сонхун. — Спалось прекрасно, — ответил он спокойно, и его голос звучал ровно. — А тебе? Не слишком ли ты много вчера пел в караоке? Голос немного осип. Наступила секунда тишины, а потом стол взорвался смехом. Даже Сонхун, пойманный на собственном крючке, только развёл руками и рассмеялся. — Ого, малыш огрызается! Видно, хорошо выспался! Джей, сидевший рядом, слегка тронул коленом колено Чонвона под столом — тихий, скрытый знак поддержки и одобрения. Уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке. — Оставь его, — сказал он Сонхуну, но без раздражения, скорее с лёгкой угрозой в голосе. — А то останешься без десерта сегодня. — Да уж, я вижу, чью сторону ты принял, — фыркнул Сонхун, но беззлобно, и принялся за свой тост. Чонвон почувствовал, как тепло разливается у него внутри — не только от кофе. Он украдкой посмотрел на Джея, и их взгляды встретились на секунду. В глазах старшего было то же самое спокойное, твёрдое тепло, что и вчера ночью. Не нужно было ничего говорить. Всё было понятно. Атмосфера за столом стала обычной — шумной, весёлой, полной подколов и смеха. — Ладно, ладно, — сказал Хисын, поднимаясь. — Хватит дразнить наших новоиспечённых голубков. Кто моет посуду? — Раз уж я проспал, я помою. — ответил Чонвон, жуя оставшийся торт. — А, Чон-и, у тебя крем на губах. — Предупредил Хисын. Не успел младший ничего предпринять, как почувствовал руку Джея на подбородке, а потом поцелуй в уголок губ, где был крем. Время замерло на долю секунды. Прикосновение было таким же стремительным и естественным, как дыхание. Тёплое, чуть влажное прикосновение губ Джея к уголку его рта, лёгкий шумный звук, ловящий крошечную сладкую каплю крема. За столом повисла оглушительная тишина, а затем её разорвал восторженный вопль Сонхуна: — ВОТ ЭТО ДА! Прямо за завтраком! Братан, ты не стесняешься! Джей уже отстранился, его собственные уши пылали ярким огнём, но он смотрел не на хохотающую компанию, а только на Чонвона. Его пальцы всё ещё мягко держали подбородок младшего. — Извини, — пробормотал он так тихо, что это было слышно только им двоим. — Не удержался. Чонвон не мог вымолвить ни слова. Вся кровь прилила к его лицу, но на этот раз смятение смешалось с таким острым, сладким восторгом, что у него перехватило дыхание. Он почувствовал, как дрожат его ресницы. Вместо ответа он лишь слегка, почти незаметно, наклонил голову, прижимаясь щекой к ладони, которая всё ещё касалась его лица. Хисын, кашлянув в кулак, чтобы скрыть смешок, постучал по столу: — Так, народ, это, конечно, очень трогательно, но моя кухня! Посудой кто займётся? Явно не эти двое, иначе мы до вечера будем ждать! — Я-я помою! — выдохнул наконец Чонвон, отстраняясь и вставая, будто от удара током. Его движения были немного деревянными, но решительными. — Просто... дайте минутку. Он почти побежал к раковине, хватая первую попавшуюся тарелку, чтобы спрятать своё пылающее лицо. Но уголок его губ, тот самый, который только что коснулся Джей, непроизвольно подрагивал в сдерживаемой, счастливой улыбке. — Ладненько, я пойду вещи соберу. — с ухмылкой произнёс Сону, выходя из-за стола. — Я тоже. — поддержал Ни-ки и скрылся на лестнице. — У меня тоже дела есть. — добавил Джейк, утягивая с собой главного шиппера. Хисын отошёл куда-то на улицу проверить машину. Чонвон стоял к комнате спиной, усердно, почти с фанатизмом, натирая уже чистую тарелку губкой. Он чувствовал, как за его спиной остался Джей. Воздух стал густым, как сироп. Шаги. Медленные, чёткие. Джей подошёл к раковине и остановился в полуметре от него, прислонившись к столешнице. Он не говорил ничего, просто смотрел, как работают его плечи, как дрожат мокрые от пены пальцы. — Ты её сейчас до дыр протрёшь, — наконец произнёс Джей, и его голос в тишине прозвучал неожиданно громко. Чонвон вздрогнул и наконец выключил воду. Тишина стала абсолютной. Он не оборачивался. — Просто... не хочу, чтобы что-то осталось липким, — пробормотал он в тарелку. — Я понимаю, — сказал Джей мягко. Потом он шагнул ближе, настолько близко, что Чонвон почувствовал тепло его тела у себя за спиной. — Дай я помогу. Он протянул руку не к посуде, а к полотенцу, висевшему на крючке рядом. Их пальцы снова коснулись — на этот раз на грубой ткани. Чонвон наконец обернулся. Их взгляды встретились. В глазах Джея не было ни насмешки, ни торжества — только та самая спокойная, всепонимающая нежность, что была ночью. — Они все... всё видели, — сдавленно сказал Чонвон. — И что? — Джей пожал плечами, беря из его рук вымытую тарелку, чтобы вытереть. — Пусть видят. Я не жалею. Эти простые слова сняли последние остатки напряжения. Чонвон выдохнул, и его плечи наконец расслабились. Он кивнул и потянулся за следующей тарелкой. Они работали молча, в слаженном ритме: Чонвон мыл, Джей вытирал и убирал. Прикосновения их рук при передаче посуды были мимолётными, но теперь в них не было паники — только лёгкое, приятное электричество, сладкое осознание близости. Когда последняя ложка была убрана на место, Чонвон вытер руки и, набравшись смелости, посмотрел прямо на Джея. — Спасибо. За помощь. — Всегда, — ответил Джей, и это слово прозвучало как самое простое и самое важное обещание. Сверху послышались притворно-громкие голоса и топот — компания, видимо, «случайно» решила спуститься. Джей и Чонвон обменялись быстрым, понимающим взглядом. Их уединение подходило к концу, но это было не страшно. — Чонвон, я собрал и твои вещи тоже. — произнёс Сону, отдавая тому рюкзак. — Спасибо. Джей посмотрел на Сонхуна с надеждой, что тот сделал тоже самое. Но чуда не произошло. — Я тебе припомню, Пак Сонхун. — поднимаясь по лестнице крикнул Джей. Сонхун, уже стоявший у двери со своим рюкзаком, только широко ухмыльнулся и помахал рукой, явно довольный своей маленькой пакостью. — Всегда рад помочь, братик! — крикнул он в ответ, и его смех смешался со смехом Джейка, который всё это видел. Джей, ворча себе под нос что-то не очень лестное про Сонхуна и его организаторские способности, исчез наверху. Чонвон остался внизу, сжимая ремни своего аккуратно упакованного рюкзака. Он слышал, как наверху хлопают дверцы шкафа и раздаются торопливые шаги. Уголки его губ снова задёргались. Через несколько минут Джей спустился, слегка запыхавшись, с наскоро собранной сумкой через плечо и смятой футболкой в руке, которую он, видимо, забыл в ванной. — Всё, я готов.— выдохнул он, останавливаясь рядом. Чонвон, не говоря ни слова, взял у него из рук футболку, аккуратно сложил её в несколько раз и сунул в боковой карман его же сумки. — Чтобы не мялась, — просто сказал он, чувствуя на себе пристальный взгляд. Джей смотрел на него, и досада от Сонхуна будто испарилась, сменившись чем-то гораздо более тёплым. — Спасибо, — прошептал он. Его пальцы на миг коснулись руки Чонвона, поправлявшей молнию. — Эй, вы там собираетесь или строите гнёздышко? — раздался голос Хисына. Он уже сидел за рулём, выглядывая в открытую дверь. — Загружаемся, народ! Солнце уже высоко! Остальные, хихикая, начали выносить вещи к машине. Джей и Чонвон последовали за ними, но Джей на выходе задержался, пропуская младшего вперёд. Когда они вышли на освещённое солнцем крыльцо, Сонхун, проходя мимо, шёпотом, но так, чтобы слышал Джей, сказал: — Вижу, свои вещи ты собирать научился, а вот заботиться о своих — так и не освоил. Пришлось малышу помогать. И, не дожидаясь ответа, рванул к машине. Джей только покачал головой, но уже без злости. Он посмотрел на Чонвона, который изображал, что не слышит, но уши у него были ярко-красными. — Ничего, — сказал Джей тихо, наклоняясь к его уху, пока они шли к машине. — Я ему потом припомню. А пока... — он отрывисто кивнул на остальных. — Поехали домой. Всю дорогу Чонвон проспал на плече старшего. Джей сидел спокойно, неподвижно, иногда поглядывая на подрагивающие во сне ресницы. — Он у тебя и правда спящая красавица.— прошептал ему Ни-ки и отвернулся к окну.