Я нашёл тебя.

Свет луны серебристой дорожкой ложился на рабочий стол Камиллы. Библиотека давно опустела и погрузилась в тишину — стрелки часов давно перевалили за полночь. Но девушка не спешила уходить: сосредоточенно разбирая стопки книг с биографиями, она погрузилась в работу. Для Камиллы это была подработка — днём она преподавала историю и литературу в государственной школе. Вечерние часы в библиотеке начинались в семь вечера, и к этому времени она всегда успевала завершить школьные дела, оставив позади шумные классы и горы проверочных работ. Здесь, среди пыльных томов и приглушённого света настольной лампы, Камилла находила тишину, которой так не хватало в её насыщенной жизни. В библиотеке Камилла зарабатывала около сорока тысяч рублей, а в школе — порядка шестидесяти. Эти деньги складывались в сумму, которой хватало на самое необходимое: ежемесячный платёж по ипотеке, продукты, коммунальные услуги и прочие расходы, обеспечивающие её повседневную жизнь. Впрочем, работа в библиотеке имела и другую ценность: здесь Камилла неизменно находила для себя множество интересных книг. — Так, это последняя на сегодня. Я взяла в руки старую книгу в бордовом переплёте и медленно провела пальцем по обложке, любуясь контрастом нежного молочного маникюра и тёмного материала. — Винтаж… Какая красота! Осторожно раскрыв книгу, я пробежала взглядом по форзацу — там обнаружился экслибрис с изящным вензелем. Название «Владислав Меньшиков» сразу привлекло внимание. Этого человека я явно не знала, ни историк, ни кто-то из литературы. Но что-то в этой книге цепляло: тайна, которую она скрывает. Я решила забрать её с собой. Я открыла свой чёрный рюкзак и аккуратно положила туда книгу. Накинула куртку — всё-таки не май месяц. Забросив рюкзак на плечо, подхватила со стола ключи, ещё раз окинула взглядом притихший зал библиотеки, заперла дверь и шагнула в сентябрьскую ночь. Начало учебного года. Днём солнце по-летнему щедро делилось теплом, но к вечеру воздух становился прохладным, а тени — длиннее и гуще. Ветер играл с опавшими листьями, собирая их в маленькие вихри у обочин. По пути домой я заглянула в круглосуточный магазин. Корзина быстро наполнилась привычными покупками: хлеб, молоко, пара яблок. Пока расплачивалась, через приложение вызвала такси. Мой дом — уютная квартира в центре города, а библиотека располагалась почти на его окраине. Расстояние немаленькое, да и поздно уже, чтобы добираться общественным транспортом. Вскоре подъехало такси. Я устроилась на заднем сиденье, прижав к себе рюкзак с интересной находкой. За окном проплывали огни уличных фонарей, отражаясь в мокрых после недавнего дождя тротуарах. Город жил своей вечерней жизнью: где-то смеялись прохожие, где-то приглушённо играла музыка из кафе. А я мысленно возвращалась к книге, гадая, какие тайны она хранит. Дорога заняла чуть больше полутора часов. Расплатившись с водителем, я поднялась в квартиру, сбросила обувь и, не раздеваясь, прошла на кухню. Первым делом налила себе чаю, затем достала книгу и вновь внимательно рассмотрела её переплёт. Я сделала неторопливый глоток чёрного чая — аромат бергамота мягко разогнал остатки ночной усталости. Устроившись на стуле с высокой спинкой, я осторожно открыла найденную книгу. Первые страницы оказались именно такими, как я ожидала: скрупулёзное описание жизни некоего графа — даты, события. Но затем… Между пожелтевших листов обнаружился потайной карман, а в нём — крошечный блокнот, не больше ладони. Кожаный переплёт потрескался от времени, уголки страниц обрели хрупкую ломкость. Я бережно извлекла его, ощутив едва уловимый запах старины — смесь воска, пыли и чего‑то еще. Сначала казалось, что это просто обрывочные заметки: неразборчивые пометки, схемы, выцветшие чернила. Но потом мой взгляд зацепился за фразу, обведённую красным: «Дочь крови». Я невольно подалась вперёд, придвинув блокнот ближе к глазам. «Дочь крови» — так называли последнюю девушку‑вампира, сохранившую человеческий облик. Согласно записям, вампир в человеческом обличье — существо, чьё происхождение скрыто в глубине веков. Он рождается среди людей, живёт как человек, даже не подозревая о своей сути… пока не произойдёт так называемое пробуждение. Я перевернула страницу, и сердце сжалось. А записи шли дальше: «Пробуждение наступает после укуса. Но не всякого вампира. Лишь тот, кто несёт в себе древнюю кровь рода, способен пробудить спящую сущность. Тогда кожа становится бледной, как лунный свет, глаза — тёмными, как беззвёздная ночь, а жажда… жажда, что годами таилась в глубине, вырывается наружу». Я замерла, перечитывая строки. В голове роились вопросы: кто оставил эти записи? Точнее, понятно кто, но почему именно эта книга оказалась в библиотеке? И самое тревожное — почему слово «Дочь крови» подчеркнуто трижды, а рядом приписка: «Она уже среди нас». Чай остыл, но я не заметила. Взгляд скользил по строкам, выискивая что-то еще. Внизу страницы обнаружилась схема — круг с руническими символами и точкой в центре. Рядом каракули: «Я уже рядом с ней, её сердце так стучит..» Фраза обрывалась. Следующие листы были вырваны, оставив лишь неровные края. Я закрыла блокнот. Мой взгляд невольно скользнул к окну — за стеклом снова шёл дождь, монотонно барабаня по карнизу. Завтра суббота… Единственное, что хоть как-то согревало душу в этот сумрачный вечер. Я бережно взяла маленький блокнот — его кожаная обложка всё ещё хранила едва уловимый запах старины — и отнесла в спальню. В комнате царил полумрак: лишь бледный свет уличного фонаря пробивался сквозь мокрые стёкла, рисуя на полу причудливые узоры. Щёлкнув выключателем. Подойдя к пакету, который стоял возле стены, я достала стопку проверочных работ и красную ручку. Потом, помедлив, выключила свет и направилась на кухню. За столом я погрузилась в проверку работ, время от времени отпивая остывший чай. Напиток уже не грел, но его вкус помогал сосредоточиться. Перо красной ручки выводило замечания на полях, пока я перелистывала страницы. И вдруг — шорох из спальни. Тихий, едва уловимый, но от которого по спине тут же пробежал ледяной озноб. Я замерла, прислушиваясь. Звук повторился — словно кто-то осторожно перебирал страницы или проводил пальцами по старой бумаге. После того, как я прочла блокнот, каждая тень казалась подозрительной, а каждый шорох пугал меня. Волосы на затылке невольно приподнялись, а пальцы сжались вокруг ручки чуть сильнее. – Это просто звуки, — попыталась успокоить себя. — Все из-за дождя. Но сердце билось чаще, а взгляд то и дело косился в сторону тёмного коридора, ведущего в спальню. Я медленно отложила ручку, прислушалась ещё раз, мёртвая тишина. Лишь дождь за окном, да мерное тиканье часов на стене. — Хватит с меня сегодня всего… Я медленно вылила остывший чай в раковину. Тщательно вымыла чашку, протёрла её полотенцем, взяла телефон, крепко сжимая его в ладони, и направилась в комнату. Рука дрогнула, когда я тянулась к выключателю. Щёлк — и яркий свет залил пространство, развея тени по углам. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось. Я огляделась: всё на своих местах, ничего необычного, никого. Ну и хорошо, — мысленно выдохнула я. — Меньше проблем. Но спокойствие было поверхностным. Даже свет люстры не мог полностью разогнать тревогу, которая засела у меня где-то в груди. Я взяла одежду и полотенце, стараясь не смотреть в зеркало, я уже просто пороноить начала. В ванной включила свет на полную мощность, проверяя, нет ли чего странного в углах или за дверью. Всё в порядке. Захлопнула дверь, повернула замок. Я встала под струи горячей воды, надеясь, что тепло смоет напряжение. Закрыла глаза, пытаясь расслабиться… Но не тут-то было. Ощущение чужого взгляда не исчезало. Оно проникало сквозь шум воды, скользило по коже, заставляло вздрагивать от каждого шороха. Я то и дело приоткрывала глаза, всматриваясь сквозь полупрозрачную занавеску — не произойдёт ли что-то? – Это самовнушение, — твердила я себе, сжимая кулаки. — расслабился.. Но разум упорно рисовал картины: кто-то стоит за дверью, ждёт и наблюдает. Кто-то, кто знает, что я прочла те строки. Я резко выключила воду, затаила дыхание, прислушиваясь. Тишина. Лишь капли стучат по дну ванны. Вытерлась наспех, натянула одежду, чувствуя, как холод пробирает до костей, несмотря на тепло ванной. Вышла, не оглядываясь. Улеглась, подтянув колени к груди, обхватив себя руками. Телефон рядом поставила на зарядку. – Завтра суббота, — повторяла я, закрывая глаза. — Завтра я буду отдыхать. Мне всё-таки удалось заснуть — постепенно тревога отступила, дыхание выровнялось, и сознание погрузилось в сна. Поначалу сны были бесформенными, размытыми. Но потом реальность сновидения стала слишком реалистичной. Я шла по безлюдной улице. Тьма была такой густой, что казалось, она поглощает свет редких фонарей. А в руке телефон, я разговаривала с кем-то, смеялась, да так звонко, что в жизни так не смеялась. И черт меня продрал обернуться. За спиной, в пятне тусклого света, стоял он. Высокий мужской силуэт, закутанный в длинный плащ. В руке — трость с набалдашником, мерцающим в полумраке. Лицо скрыто тенью, но я чувствовала его взгляд: тяжёлый, пронзительный, будто он уже знал уже обо мне. Паника ударила в грудь. Я бросилась бежать. Следующий кадр — я в своей квартире. Руки дрожат, пытаюсь захлопнуть дверь, но замка нет. Гладкая поверхность, ни ручки, ни скважины, все как в типичных снах. Бегу в спальню, захлопываю дверь, ищу, чем подпереть, но в руках — пусто. Оборачиваюсь… Он уже здесь. Стоит в углу, не двигаясь, но сама тьма вокруг него будто пульсирует, дышит. Плащ струится, хотя в комнате нет ветра. Трость тихо стучит по полу — раз, второй, третий. И тогда он говорит. Голос низкий, но от этого ещё более пугающий: — Я тебя нашёл. Такое ощущение, что мы с ним всю сознательную жизнь играли в кошки-мышки. Будто всё, что я делала, было лишь частью его игры. Будто он наслаждался каждым моментом моей паники. Я хотела закричать, но голос застрял в горле. Пыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Только смотрела, как он медленно поднимает руку, и в свете луны блестит что-то интересное… Проснулась резко, вся в поту. Сердце колотилось о рёбра, будто пыталось вырваться. Пот холодил кожу, одеяло сбилось у ног. А в комнате все также привычная тишина. Но где-то на конце сознания всё ещё звучал его голос: «Я тебя нашёл». Я потянулась к ночному столику, нащупала телефон. Экран загорелся, высветив время: 5:18. Слишком рано, чтобы вставать, слишком поздно, чтобы снова засыпать. Но я всё равно подтянула колени к груди, обхватила их руками, пытаясь унять дрожь. В голове крутились вопросы: Кто он? Почему я? И самое страшное — как он меня нашёл? И почему сознание решило показать именно этот сон, а не пустой квадрат Малевича. За окном всё так же шёл дождь, монотонно стуча по карнизу. Ещё царила глухая ночная тьма, я лежала, уставившись в потолок, и честно пыталась снова уснуть. Но страх, липкий и настойчивый, окутывал мое сознание вновь и вновь. Но разум упорно рисовал тот самый силуэт в плаще, его насмешливое: «Я тебя нашёл». И как ни старалась я убедить себя, что это всего лишь сон, кожа всё ещё помнила ощущение чужого взгляда. Я поднялась, ноги слегка подрагивали, но я заставила себя пройти по квартире. Щёлк‑щёлк — один за другим загорались лампы: в коридоре, на кухне, в гостиной. Тёплый свет разгонял тени, обнажал каждый угол. Вернувшись в спальню, устроившись под одеялом, я глубоко вздохнула, пытаясь унять внутреннюю тревогу. Постепенно дыхание выровнялось. Мозг, устав от борьбы, начал отпускать тревожные мысли. И наконец — долгожданный сон. Проснулась я от солнечного света, пробивавшегося. На прикроватных часах — 10:02. Удивительно, но я проспала почти до полудня, несмотря на ночное бдение. Тело чувствовало себя непривычно тяжёлым, будто я не отдыхала, а тащила на себе груз неведомых тревог. Но вместе с тем в голове прояснилось — ночной кошмар отступил, оставив после себя лишь смутное воспоминание и лёгкий осадок беспокойства. Я потянулась, разминая затекшие мышцы, и села на кровати. В квартире царила мирная утренняя тишина, нарушаемая лишь далёкими городскими звуками за окном. Всё выглядело обыденно, казалось, не было никакого сна и этой дурной обстановки. Поднявшись, я подошла к окну, яркий сентябрьский свет хлынул в комнату, прогоняя последние тени ночи. Я глубоко вдохнула воздух. Я распахнула окно — в комнату ворвался свежий воздух. Глубоко вдохнула, пытаясь прогнать остатки ночного кошмара. – Нужно как-то отвлечься, — подумала я. — Закажу вечером роллы, включу любимый сериал и успокоюсь. Уже шагнув в сторону кухни, я вдруг замерла. Взгляд невольно притянуло к блокноту. Он лежал так безобидно, но от одного его вида по спине пробежал ледяной озноб. Я отшатнулась. – Нет, больше не буду в это лезть. Это опасно. Но любопытство, упрямое и назойливое, уже селило во мне сомнения. День прошёл в странной полудрёме: я механически выполняла привычные дела — заварила кофе, проверила почту, даже попыталась поработать над планами уроков. Но мысли то и дело возвращались к блокноту. Его кожаный переплёт, выцветшие чернила. Когда часы показали пять вечера, я не выдержала. Медленно, будто боясь последствий, подошла к столу и взяла блокнот в руки. Он казался тяжелее, чем раньше. Или это мои ладони дрожали? Перевернула страницы и обомлела от ужаса. На месте вырванных листов появились новые записи. Чистые, будто вчера сделанные, чёрными чернилами. И в центре страницы та же фраза: «Я нашёл тебя». Сердце ушло в пятки. Как? Кто‑то был здесь? Кто‑то трогал этот блокнот, пока я ходила по квартире? Я лихорадочно огляделась — всё на своих местах, ни следа чужого присутствия. Но эти буквы… они не могли появиться сами, ну физически это невозможно. Дрожащими пальцами я перевернула страницу. Дальше шли строки, написанные тем же каллиграфическим почерком, но теперь с деталями, от которых кровь стыла в жилах: «Ты чувствуешь это, не так ли? Холодок по спине, когда осталась одна. Шёпот в темноте. Это — моё прикосновение. Ты уже знаешь правду, но боишься признать. Кровь в твоих венах зовёт меня. И скоро… очень скоро мы встретимся». А ниже был рисунок. Грубый набросок моего дома. Точка у окна моей спальни. И подпись: «Жду». Я резко захлопнула блокнот, но его тяжесть будто отпечаталась на ладонях. В ушах зазвенело, а в голове билась единственная мысль: – Кто это за маньяк такой? Взгляд метнулся к окну. За стеклом солнце уже садилось, а в отражении стекла мне показалось — или действительно мелькнул тёмный силуэт на улице? Я попятилась, нащупывая телефон. Руки не слушались. Нужно было что-то предпринять: позвонить подруге, вызвать полицию, бежать… Не знаю. И тут, словно в ответ на мои мысли, в тишине квартиры раздался тихий стук. Тук‑тук‑тук. Я не знала, как реагировать. Горло сжало спазмом, даже крик не мог прорваться наружу. Только ужас сковал каждую мышцу, ноги подкосились, и я едва не рухнула на пол, вцепившись в край стола. В этот момент свет в квартире замигал, я и забыла, что утром включила все лампы. Мерцание становилось всё чаще. А потом начались звуки. Резкий треск — первая лампочка лопнула в люстре. Осколки осыпались вниз. За ней — вторая, третья… В моей комнате раздался оглушительный хлопок, и стекло, разлетаясь, оцарапало щёку и руку. — А‑а‑а! — наконец вырвался из груди крик, такой громкий, что зазвенело в ушах. Квартира погрузилась в абсолютный мрак. Лишь бледный свет из окна рисовал на полу призрачные узоры. Дрожащими руками я схватила телефон — хотела написать подруге, позвать на помощь… Но экран оказался сплошь покрыт трещинами. Пальцы скользили по стеклу, но устройство не реагировало. И тогда я увидела его. В проёме двери стоял силуэт. Тот самый в длинном плаще, с тростью в руке. — Вот я тебя и нашёл, — его голос прозвучал негромко. — Стойте! Не подходите ко мне! — закричала я. Он двинулся вперёд. Медленно, размеренно, опираясь на трость. Щёлк‑щёлк звук эхом разносился по комнате. В свете из окна я разглядела его руку — костлявую, с сероватой кожей, натянутой на кости, словно у мумии. Пальцы сжимали трость с такой силой, что казалось, дерево вот‑вот треснет. Я рванулась к кровати, перепрыгнула на другую сторону, метнулась к двери. Сердце колотилось так, что, казалось, готово было разорвать грудь. Руку нащупала ручку… Но в тот момент, когда я уже готова была вырваться на лестничную клетку, что‑то резко схватило меня за лодыжку. Невидимая сила — холодная, цепкая — рванула вниз. Я упала с оглушительным стуком, ударившись челюстью о пол. Боль вспыхнула яркой вспышкой, но не успела я даже вскрикнуть, как меня потащило обратно в комнату — по паркету, оставляя царапины и следы. Я цеплялась пальцами за пол, пыталась ухватиться за ножку стола, но всё скользило, ускользало. — Бежать бесполезно. Ты ведь уже знаешь, кто ты. Я хотела закричать снова, но из горла вырвался лишь хрип. В глазах потемнело, а в ушах звучал только его шёпот: — Теперь ты дома.